На последней парте

Зачем он только пообещал Нурлану прийти в школу? Проведя все выходные в телефоне Алексей еле встал с кровати. Сейчас он идёт по улице, уже становится прохладно, лёгкая кофта почти не греет, но доставать куртку он ещё не готов. Днём, когда солнце будет светить во всю, ему будет в самый раз и не придётся тащить с собой лишнюю одежду. В школе всё старому. Директор пугает завучей, завучи учителей, а те, в свою очередь, отрываются на детях. — Здорова, придурок. — хлопнули по спине. — Сам даун. Щербаков закинул руку на плечо Рустаму. Они поднялись в кабинет. Группа парней окружила чью-то парту. — А чё там? — А в школу ходить надо. Новенькая у нас. — Ох, ебать. Чё там за фифа, окружили её, как черти. — Да я сам ахуел. Она красивая такая и не тупая вроде. — Вроде, хуй в огороде. Прозвенел звонок. Пока Алексей царапал на парте кота, рептилоид пытался понять о чём там вообще говорит обществовед. Преподаватель был увлечён своим предметом, как никто другой. Неужели человек может интересоваться философией на столько глубоко, что вставлять в свою обычную речь цытаты Энгельса или Маркса для него в порядке вещей. В конце урока Щербаков уже почти заснул, буквально пару минут и глаза закроются. Не возможно слушать сорок минут одну и ту же тему. Но прозвенел звонок и можно пойти покурить. Теперь они ходили на новое место. Туда не ходят взрослые. Это было маленькое бетонное здание, больше похожее на коробку, чем на дом. Места было немного, по три шага вдоль каждой стены. Там не было окон и дверей, валялись бутылки и воняло мочой. Зайдя туда, Алексей не пришёл в восторг, сначала он брезгливо отодвинул бутылки ногой, а потом перестал воротить нос и спокойно стоял, оперевшись о стену с паутиной. — А тебя чё в школе-то не было. И не пишешь главное. — Да мамы не стало, надо было вопросы решить. Сам понимаешь. Рустам изменился в лице и расправил плечи. — Ну ты это, мои соболезнования. А чё молчал-то? Может помочь чем? — Нет, всё норм. Я вот у тебя спросить хотел, ты только на хуй не шли меня. Из далека стало слышно звонок. — А чё у нас сейчас? — Русский. — Да ебать. Щербаков кинул окурок в угол и вышел из коробки. — Чё ты спросить-то хотел? — Да поебать уже, потом как-нибудь. Они, конечно, опаздали на урок. — Извините за опоздание, можно войти? — почти без пауз сказал рептилоид. На них даже не посмотрели, а лишь кивнули. Ребята уселись за парту. Сегодня Алексей даже взял тетрадь. Преподаватель написал на доске дату и тему урока. — Отметим отсутствующих. — русовед начал по фамильно отмечать кого нет. Щербаков ждал не отводя глаз от Сабурова, когда же будет его фамилия. — Щербаков. — Я тут. — моментально ответил парень, от чего сам чуть не покраснел. — Хорошо. — Нурлан Алибекович мимолётно зацепился взглядом с учеником. Лёша хотел ещё раз почувствовать это, но на него больше не смотрели. Учитель смотрел на тех, кто отвечал по теме и не более. Брюнет даже не смотрел в его сторону, чем очень обижал Лёшу. Как же по уродски Щербаков чувствовал себя. Он был готов провалиться сквозь землю, лишь бы больше ничего не чувствовать. Он ждал звонка и был готов, как ошпаренный вылететь из кабинета, но он сегодня дежурный. Пока все выходят из кабинету, ему пришлось брать тряпку и протирать записи с доски. — Ты, наконец, пришёл в школу. Алексей невнято что-то буркнул себе под нос. — Не соскучился ещё по школе ? — Нет. Он не скучал по партам и стульям, по доске и мелу, он скучал по тёмным глазам, которые могли заставить его замолчать за долю секунды. — Мне нужно, чтобы ты завтра принёс мне своё сочинение, хочу прочитать и посмотреть, как у нас там продвигаются дела. — Я принесу, если не забуду, досвидос. — Щербаков вышел из класса. Он пошел домой, решив прогулять физкультуру. Он быстро переоделся, сварил пельмени и сел писать сочинение. Ему хотелось впечатлить наглого препода, который игнорировал его сегодня. Он не оставит его равнодушным к своей работе. Он писал строчку за строчкой. Парень погрузил своего персонажа в полную депрессию: он забросит свой дом, начнёт сходить с ума, перестанет спать, еда больше не будет вызывать аппетит. Лёша мстил за свою жизнь, он заставлял страдать всех персонажей. Как только он оторвался и понял, что время уже очень позднее он осознал, что прописал почти шесть часов без перерыва. Его пальцы почти кровоточили. Щербаков пошёл ванну ему хотелось смыть с рук чернила и промыть мазоли. Одна ранка была на среднем пальце и уже покрылась сухой кровью. Ногтем парень отковырял весь верхний слой. По раковине полилась кровь, к удивлению, её было не мало. Лёша испугался и побежал к аптечке. Он замарал весь пол. Найдя бинт, Щербаков перекрыл кровь. Протащившись в другую комнату, он лёг на диван. Под шум телевизора он быстро уснул, но не на долго. Он проснулся от звука разбитого стекла. Алексей резко сел на кровать, замечая как на ковре возле телевизора сидел главный герой его сочинения. — Как ты это сделал? Я же повесился. Он нервно теребил и царапал лицо. Голос его срывался на крик, от которого закладывало уши. На ковре лежали осколки, они были повсюду. Дмитрий схватил один из них и подошёл к парню. — Я убью себя, слышишь? Перестань меня мучить. Бог тебе судья, ирод. Щербаков вылетел из кровати и побежал на кухню. Найдя в серванте старую бутылку водки, которую мама использовала, как антисептик, он сделал несколько больших глотков. Разум поплыл. Он вернулся в комнату, где уже никого не было. Спать хотелось безумно. Приоткрыв шторы, Алексей увидел восход. Поспать оставалось около трёх, а то и двух часов. Водка быстро дала о себе знать: парень уснул, как только голова коснулась подушки