На последней парте

Самое размеренное утро. Чашка кофе на столе без молока, сливок и сахара, но с плиткой молочного шоколада. Нурлан выгладил белую рубашку и довольно смотрел на себя в зеркало. Он не торопится на работу, время ещё есть. Сабуров любил такое утро, звуки собственных хлопот и скрип половиц вводили его в транс. Это что-то вроде медитации. Мужчина и сам не понимал, что ему в этом нравится. Как только он зашёл в здание школы, проходящие ребята стали с ним здороваться. Нурлан никогда не видел в себе преподавателя. Всё детство мечтал стать юристом или ещё каким-то серьезным дядькой. Он бы ходил с кожаным чемоданом и стопкой каких-либо бумаг, делал серьёзное лицо и катался бы по офису в кресле. Но сердце не обманишь, до него самого не дошло, как он забрал документы с института и пошёл в педагогический. Когда он начал вести уроки, то сомнения по поводу профессии ушли. — Нурлан Алибекович, вам уроки подняли сегодня. Ваш класс на втором уроке будет. — Да, спасибо. Сабуров скрестил руки на груди и отвернулся от завуча. Она казалась ему совсем не приятной женщиной. Лицом она не была уродливой, скорее даже наоборот, но в глазах была какая-то гниль. Такие люди обычно и занимают руководящую должность. Но признаться, к новому учителю русского языка она испытывала интерес и с прищуром смотрела на Нурлана в учительской. Он всё видел и ловко растворялся в толпе. — Я пришёл. — Щербаков нагло ворвался в кабинет ещё на перемене и теперь переминался с ноги на ногу на пороге. — Поздравляю, но чего ты от меня хочешь? — Вы просили показать то, что я написал. Я принёс. — Ну, неси. Лёша потёр красный от влажного воздуха нос и зашёл в класс. — Ты хорошо себя чувсуешь? — Просто прочитайте Нурлан погрузился в текст. Щербаков боялся даже видеть его реакцию, поэтому просто отвернулся в сторону стеллажей с книгами. — Ну, неплохо, что сказать. — Неплохо? — начал закипать парень. — А что? Не нервничай, я могу помочь тебе. — Мне не нужна помощь. — Да что с тобой? — Ничего. — Ты не с той ноги сегодня встал? — За то Вы всегда с той встаёте. — Алексей выхватил тетрадь из рук учителя и вылетел из кабинета. Он злился. Не на Сабурова, а на самого себя. В очередной раз не смог впечатлить кого-то. Может легче сжечь всё это и забыть совсем? Как можно было потратить столько времени и написать это. Начинать сначала не вариант, надо думать по-другому. Только не понятно как? Лёша пошёл домой. Он приходил в школу только из-за русского и так пролетел в самом начале дня. Разве так бывает? Если очень стараться, всегда получится. Те, кто не работает не получает того, чего хочет, или нет? Он точно помнит, что старался, значит должен получить хоть что-то. Может похвалу или комментарий, но и в последнем его обделили. Нурлан почти ничего не сказал. Предложение из четырёх слов нельзя считать критикой, отзывом. Слов не хватило, чтобы только при помощи них заставить другого человека задуматься. Щербаков зашёл домой. И не понятно, что делать дальше. Продолжать писать или выкинуть эту дрянь. В левом кармане у Щербакова завибрировал мобильный телефон. Сабуров. Щербаков даже и не думал отвечать, но стало до чёрта интересно, что скажут по ту сторону. Он поднял трубку и услышал знакомый голос: — Лёш, ты где? Почему не пришёл на урок? На это Алексей промолчал. — Не молчи. Скажи, я тебя чем-то обидел? — продолжал голос в трубке. — Я не хотел сказать лишнего или... Леша скинул звонок и отключил телефон. Зачем ему чужие слова? Кто он такой, чтобы от его мнения зависла его жизнь? Пусть говорит, что хочет, или не говорит ничего. Без разницы. Щербаков на секунду захотел нагнуть всех своим сочинением. Он пошёл в зал. На полке стояли книги. Лёша начал читать их. Он не делал этого давно, от этого в начале хотел закрыть и отправить их обратно пылиться на полку. Страницы одна за одной перелистывались. Звонок в дверь достал разум из книги. Сначала Лёша не понял что за звук, но он повторился. Парень подошёл к двери и, по своей глупости, сразу открыл ее. — Вы что-то хотели? — Ты ушёл с урока. — И что? Вам не нужно ходить ко мне, как к себе домой. — Я хочу поговорить. — О чём же? Мне кажется всё нормально. — Не ври. Что тебя зацепило? — Хватит, это не ваше дело. Сабуров прошёл в квартиру так, как будто пришёл к своему близкому другу. — А мне кажется, как раз моё. — Что вы хотите услышать от меня? — Начал читать? Похвально. Рад, что пробудил в тебе интерес к литературе. — перевёл тему Нурлан Алибекович как только присел на диван и увидел раскрытую книгу. — Это не ваша заслуга уж точно. Уходите. — Скажи мне, что с тобой? Ты нервный последнее время. — Не могу смотреть на вас. Казались мне таким умным, а сейчас приходите к своему ученику домой без приглашения и пытаетесь выяснить отношения. Хотите знать, что случилось? А я вам скажу, только потому что хочу, чтобы Вас съели раздумия. Ворвались ко мне домой как к себе, все к вам подлизываются и угождают, а вы и сами то рады. Дорогая машина и духи. Как же вам всё легко достаётся, стоит только посмотреть, и любая сучка ваша, можете сказать что хотите и никто вам ничего не предъявит. А можете обесценить труд кого-то, вы же можете лучше, почему другие не могут? Я писал всю ночь, а вам плевать. Вы самодовольный урод, и никого, кроме себя, не видите. Сабуров встал с дивана. Лёше показалось, что сейчас он получит в челюсть, но нет. Казах подошёл совсем в плотную. — Перестань. Я не хотел тебя обидеть, прости. Щербаков боялся смотреть в глаза учителю. И почти носом уткнулся ему в плечо. — Посмотри на меня. — Не хочу. Вы злой. — Я? Не говори глупостей. — Я не буду смотреть на Вас. — Смущаешься? — Нет. Преподаватель обнял мальчишку. Он бы сразу отпустил, если бы тот попросил или хоть чуть-чуть дернулся от его действий. Но Лёша лёг на ключицу и дыханием обжигал шею Нурлана. Стало спокойней. — Мне надо ехать домой, уже поздно. Лёша отпрянул. — Да, я знаю. Сабуров уехал так же быстро, как и появился.