Volcano

      Хёнджин заглянул в комнату, где он и поселил найдёныша из леса. Джисон, как представился новообращённый вампир из последних сил в тот злополучный день своего обращения, лежал на кровати, с головой укрывшись одеялом. Комочек на кровати мелко подрагивал. Хван отвел взгляд и тихо тихо вздохнул — вряд ли Джисон дрожал от холода, ведь вампиры его не особо чувствуют. Прошёл уже месяц с тех пор, как Хёнджин нашёл и забрал под свой присмотр напуганного мальчишку. И прошёл уже месяц с тех пор, как Джисон погрузился в кризис принятия своей новой сущности.       Хван старался не сильно его беспокоить, понимая, какой кавардак сейчас в мыслях и чувствах его найдёныша — всё-таки не каждый день ты сначала едва не умираешь из-за одного идиота, после чего, из-за всё того же полного кретина, обращаешься в вампира. Любого вгонит в апатию необходимость смириться с тем, что у тебя просто взяли и отняли привычную жизнь, сделав тем, кого боятся и презирают.       Хёнджин не был наивным идиотом, не замечающим отношения людей к вампирам. На самом деле ему было плевать на страх, презрение и непринятие нечисти от людей, поскольку он жил по одному простому правилу       Пока люди не пытаются убить его или как-то навредить, вампир их не трогает.       Однако в голове Хенджина не было места обратному раскладу событий. То, что он пил их кровь — не в счёт. Это была необходимая мера для того, чтобы жить. И вообще, что за двойные стандарты? Когда люди убивают животных, чтобы прокормить себя, то всё хорошо. А когда Хёнджин нападает и выпивает их крови, даже не убивая, на минуточку, то он сразу же становиться кровожадной тварью, которую нужно немедленно уничтожить.       Помотав головой, чтобы выкинуть лишние сейчас мыли, Хван зашёл в комнату, бесшумно прикрыв за собой дверь. Джисон под одеялом сразу же замер, на что Хёнджин тихо вздохнул — найдёныш всё ещё боялся его. Но тем не менее, Хван не собирался уходить — как бы Джисон его не боялся, Хёнджину не хотелось бы застать в один день обескровленую Ханом гору тел в деревне по соседству от особняка. А это значило только одно: нужно было заставить его выпить крови. Всё-таки это необходимо, чтобы оставаться в здравом уме и быстрее набраться сил. Да и чем быстрее Джисон привыкнет ко вкусу крови, тем ему будет легче адаптироваться.       — Как ты? — нарушил тишину Хёнджин, присаживаясь на край кровати Джисона. Да, парня действительно было жаль — никто не заслуживает насильственного обращения. Но рано или поздно ему придется смириться с новой жизнью, ведь обратно стать человеком всё равно не выйдет. И лучше бы ему как можно скорее смериться с тем, кем он стал.       — Всё… Хорошо? — Джисон явно так не считал и Хёнджин это чувствовал. — На самом деле нет. Я не понимаю, что должен чувствовать сейчас. Я больше ничего не понимаю… Я был человеком, жил с матерью и имел мечты на будущее… Но всё это теперь уничтожено тем, что сначала меня едва не убивает голодный вампир, а затем я сам становлюсь таким же монстром, что и напавшая на меня тварь. Я не могу видеться с мамой, контактировать с людьми, которые были моими друзьями, потому что в любой момент могу сойти с ума и убить их. Что я тебе должен сказать? Что я должен чувствовать, если я теперь боюсь сам себя и мне отвратительно от того, кем я стал?       Хёнджин тяжело вздохнул. Чтож… Это будет сложнее, чем он думал. У Хёнджина до Джисона уже были подопечные, но их он обращал только с их полного согласия. Да, у них тоже были сложности с принятием новой жизни, но не настолько сильные. Но эти двое меньше, чем за месяц привыкли к новой жизни, а через три месяца практически полностью освоились со своей жаждой крови и где-то через год Хёнджин распрощался с ними, отпустив в свободное плавание, после чего больше никогда их не видел. Да и не горел желанием, ведь его подопечные самостоятельные вампиры, которые должны жить самостоятельно, не вспоминая об своё наставнике.       — Прости.. Вернее простите… Вы наверное заняты, а тут я со своими переживаниями… — Джисон выглядел виноватым. — Мне наверно стоит… — Хан оборвал фразу, не закончив. Он и сам не знал, куда ему идти и что делать..       — И куда же ты пойдёшь? — закатил глаза вампир, будто зная, о чем пойдет речь. — Не глупи. Ты недавно обращенный вампир и представляешь опасность. Хочешь потерять контроль и напасть? Хочешь ты этого или нет, но ты теперь такой. И твой основной и единственный источник удалить голод — это кровь. Или ты хочешь обезуметь от голода и убить? Стать как тот гад, что напал на тебя?       — Хватит… — нервно всхлипнул Хан. — Пожалуйста, хватит…       — Ты теперь вампир, — Хёнджин поднялся с кровати и подошёл к окну, смотря на снежный пейзаж за окном. Снегопад усиливался и это может вызвать проблемы в «охоте» Хёнджина. Всё-таки в такую погоду люди старались не покидать свои жилища. — И тебе жизненно необходимо пить кровь, чтобы жить и оставаться в здравом уме. Хочешь ты этого или нет.       — Я не буду нападать на людей! — возмущённо вскрикнул Джисон и рывком сел, вызывая этими действиями еле заметную улыбку Хёнджина. Он знал, на какие точки надавить. И хоть Хван до последнего не хотел этого делать, но время уже поджимало, а допускать безумия и неуправляемой жажды крови у новообращенных было запрещено, поскольку это могло привести к их превращению в бесконтрольных убийц.       — А я и не говорил, что тебе нужно выпить именно человеческой крови, — Хёнджин серьёзно посмотрел прямо в глаза младшего, заставляя того вздрогнуть и растерять весь свой пыл. — Можешь пока пить кровь животных. Она не такая питательная, как кровь людей, но в качестве привыкания к самой сути питания кровью сойдёт. Для новообращенных это вполне нормальная практика.       — Я не хочу никому вредить… — на грани слышимости прошептал Хан и Хёнджин еле удержался от раздраженного вздоха. Нужно сдерживаться, чтобы не спугнуть наметившийся прогресс Джисона.       — Не замечаешь некое лицемерие? — покачав головой, Хёнджин принялся ходить по комнате. — Когда люди убивают животных, чтобы прокормить себя и свои семьи, это совершенно нормально и не вызывает ни у кого отвращения. Наверняка ты не раз ел мясо, приготовленное твоей матушкой или бабушкой, или кем-то еще. Но стоит нам, вампиром, выпить человеческой крови, которая необходима нам для жизни, как мясо для людей, то мы сразу же кровожадные твари, которых необходимо уничтожить. А ведь и там, и там, речь идёт об основной потребности организма для жизни.       — Но я не хочу убивать людей! — возмущенно вскинул голову Хан и убрал отросшую чёлку, что мешала ему видеть и раздражала одним лишь своим присутствием. — Я не хочу быть таким же монстром, что и тварь, что превратила меня в кровососа!       — Да во имя луны… — из старшего вампира вырвался усталый стон. — Вампирам запрещено убивать людей, найдёныш. У нас это считается довольно серьезным преступлением, которое может быть оправдано лишь в одном случае — мы защищались от нападения. Да, мы пьём кровь людей, но мы оставляем их в живых. А если человек приходит и просить об обращении, то мы можем исполнить эту просьбу при определенных обстоятельствах. Конечно не каждый переживает обращение, но тех кто смог справиться с метаморфозой своего организма, мы обучаем и отпускаем в свободную жизнь. А таких вампиров, как напавший на тебя, мы презираем не меньше вас и стараемся уничтожать. Они слабы перед жаждой крови и представляют угрозу не только для людей, но и для остальных вампиров.       — И всё же я не хочу пить кровь! Не хочу… — Джисон из последних сил цеплялся за свою точку зрения и не хотел отказываться от неё, хотя понимал, что в словах Хенджина кроется истина.       — Как бы ты не хотел этого, тебе придется, — Хёнджин строго посмотрел на Джисона. — Кровь — единственный для тебя источник питательных веществ, и твои пререкания и отрицание очевидного не изменят данного факта. Нет, ты конечно можешь есть и обычную, человеческую еду, однако чувства насыщения она тебе не принесёт.       — Но если я выпью крови…       — То начнёшь чувствовать себя лучше, поскольку чувство голода и слабости уйдёт. Ну же… Тебе же хочется начать чувствовать себя лучше?       — Я не хочу пить кровь…       — Слушай, парнеь, давай я тебе кое-что объясню, чтобы ты понял, — Хёнджин из всех сил старался сдерживать рвущееся наружу раздражение и желание хорошенько встряхнуть нового подопечного. Последние крупицы самообладания уже сдавали позиции. Он не виноват. Он не хотел этого обращения. Стоит надавить, но не сломать ещё сильнее. — Если ты не выпьешь крови в ближайшее время, то станешь ещё хуже, чем тот ублюдок, что обратил тебя. Вампирская жажда — это поистине ужасающее явление, которое может свести с ума. Знаешь что будет, если ты меня не послушаешь? Твои обоняние и зрение обострятся, ты будешь ощущать запах человека через весь лес, а представь, если кто-то будет ранен. Ты думаешь, что такой благородный, что отказываешься от единственного адекватного решения — поесть сейчас? Твоя жажда потом может убить не один десяток человек. Так что будь умным мальчиком и выпей крови, если не хочешь стать чокнутым убийцей, которого интересует лишь попытки насытиться и утолить жажду. Ну так что? Мы поняли друг друга? Мне принести тебе поесть?       Хан кивнул, проглотив в горле ком накатывающей истерики. Видимо у него действительно нет выбора, кроме того, чтобы вновь испробовать крови… Совсем как он сделал это ранее тогда в лесу. Не то, чтоб он помнил, как осушил бедных кроликов, но картина после того, как пелена мерзкой, раздирающей горло и рот жажды спала, была отвратительная.       Хёнджин тем временем ненадолго вышел, вскоре вернувшись с бокалом, в котором плескалась буро-красная жидкость со специфическим металлическим запахом в одной руке и небольшим тазом в другой. Хан почувствовал, как во рту начинает скапливается слюна, а клыки неприятно заныли, заставляя Джисона ужаснуться от самого факта своей реакции. Но вместе с этим он понял, насколько он голоден…       — Это кровь кролика, — Хёнджин протянул Хану бокал. — Она совсем свежая, так что начнём с ней. Пей.       Кролика…       И Хан трясущимися руками взял бокал, и крепко зажмурившись, начал пить, изо всех сил стараясь не думать о том, что именно он пьёт. Нужно думать, что это просто мамин морс из ягод, которого она обычно наготавливала осенью, а потом они с Джисоном пили его на протяжении всей зимы и весны. Да, нужно представить, что он чувствует на языке не металлический вкус, а слегка кислый ягодный вкус морса. Нужно представить…       Но… Кровь оказалась такой вкусной… Такой приятной… Хан настолько увлёкся, что не заметил, что опустошил бокал и начал покусывать его зудящими клыками.       Стекло жалобно хрустнуло, когда Джисон прикусил слишком сильно. — Так, хватит, — Хёнджин аккуратно забрал бокал из чужих рук. — Нужно будет учить тебя контролю над жаждой. Какой бы кровь не была вкусной, нам необходимо соблюдать норму и не пить слишком много.       — Да, хорошо… — прижав руку ко рту, Джисон почувствовал, как его начинает тошнить от осознания того, что кровь показалась ему вкусной, и ему понравилось… Мгновение и его выворачивает всем выпитым прямо, во своевременно подставленную, небольшую оловянную ёмкость.       — Как знал, что это произойдёт, такое иногда бывает поначалу — убрав всё в сторону, Хёнджин аккуратно погладил икающего и мелко дрожащего Джисона по спине. — Чтож… Неплохо для первого осознанного приёма крови. Особенно для того, кто не желал обращения. А сейчас я оставлю тебя на время. Отдыхай.       Уложив Хана на спину, Хёнджин забрал всё лишнее в этой комнате и ушёл, прикрывая дверь. Примерный план обучения новообращенного у него уже есть… Но для начала необходимо сосредоточиться на душевном состоянии Джисона, чтобы тот смог преодолеть кризис принятия своей новой вампирской сущности. Будет сложно, но Хёнджину не привыкать. Раз он наставник, то должен сделать всё идеально и помогать Хану адаптацией в новом для себя амплуа.