mi amor

      После переезда в новую квартиру их жизнь изменилась. Все свободное время у каждого было посвящено лишь друг другу.       Ёнджун устроился работать по специальности в одном из маркетинговых агентств, как лингвист-переводчик в качестве журналиста. Его доход позволял полностью обеспечивать обоих, чтобы ни в чем не нуждаться. Он бы не сказал, что доволен цифрой на балансе, но его радовало то, что Бомгю мог ни в чём себе не отказывать. Последний же, как в благодарность, одаривал его заботой и поддержкой, которые были так необходимы парню в тяжелые периоды. И любил он его не меньше, а только сильнее лип к нему, когда тот уставший приходил с работы и, несмотря на изнеможение, охотно ластился в ответ, за компанию обнимая их нового пушистого, мурчащего соседа с кличкой Баку. Так его назвал Ёнджун, впечатленный рассказом Бомгю о своих снах с его участием. Он подумал, что то, что соединило их в единое целое, достойно такого достойного носителя имени. Вислоухий британец с белоснежной шерстью был отличным кандидатом на воплощение этой идеи.       В один из вечеров Ёнджун тихо открыл дверь в квартиру, стараясь не привлекать лишнего внимания парня. И как только переступил через порог, в проёме двери, ведущей в комнату, стоял встрепенувшийся Бомгю, который, судя по надутым губам, уже успел соскучиться.       — Ты сегодня задержался. Почему не предупредил, что будешь поздно?       — Я… — пытался придумать отмазку он, старательно пряча за спиной массивный футляр черного цвета очевидной формы. — Прости, sol, были неотложные дела.       Бомгю осторожно подкрался к нему, замечая странность в его поведении. И едва приблизившись, остановился, пытаясь рассмотреть неопознанный объект за спиной старшего.       — Ты что-то прячешь?       — Нет, — улыбаясь, говорил он, пятясь назад.       — Ну я же вижу, — недоумевал Бомгю, стараясь разглядеть нечто.       — Давай, ты закроешь глаза и подождёшь минуту?       — Что?       — Без лишних вопросов, sol.       Он тут же замолк, все так же стоя посреди коридора, хлопая глазами. Но тут же сдался, прикрыв веки, после чего услышал копошение за спиной, а затем и в гостиной. Спустя несколько секунд наступила тишина, отчего он навострил уши, прислушиваясь.       — Эй, я же ничего и так не вижу! — возмутился Бомгю, когда Ёнджун обошёл его со спины, после чего бережно накрыл его глаза ладонями.       — В этом и заключается мой сюрприз, — усмехнувшись, сказал Ёнджун. — Просто иди и слушай мой голос.       Он направил его к дивану, на котором расположил свой подарок на четыреста дней отношений. И хоть это и не особенная дата, чтобы делать такие грандиозные вещи, но он бы не вытерпел, в конец сдаваясь собственному любопытству.       — Как я могу слушать твой голос, если ты молчишь, хён?       Ёнджун лишь цокнул языком и закатил глаза на его слова.       — Бомгю-я, просто иди, — он все ещё держал ладони на его глазах, чувствуя дрожание его ресниц.       — А если я вдруг споткнусь или наступлю на Баку, а ещё хуже, если я-…       Его на мгновение ослепил свет от люстры, но он успешно проморгался, прежде чем увидел странную коробку, по форме напоминающую его давнюю мечту.       — Хён…? Это то, о чём я думаю…? — застыв, ошарашенно округлил глаза Бомгю.       — Теперь твоя очередь исполнять свою мечту, — сказал Ёнджун, обвивая руками его талию со спины.       — Она же, наверное, очень дорогая… спасибо…       — Для тебя мне ничего не жалко, а это всего-то электрогитара, ты же её так хотел, — пробубнил он, уткнувшись носом в отросшие волосы.       — Я же даже играть не умею…       — Ты думаешь, я не оплачу тебе курсы?       — Хён… — вздохнул Бомгю, нежно оглаживая ладони на своем животе. — Ну не стоило…       На эти слова Ёнджун лишь молча отстранился, разворачивая парня к себе лицом, чтобы вновь притянуть его ближе, вжимая в свое тело.       — Стоило, Бомгю-я. Например, для того, чтобы кошмарить соседей, — хохотнул он.       — Мы их и без этого каждую ночь кошмарим, — в ответ хихикнул Бомгю, смущаясь собственным словам.       — Не думаешь, что самое время? — играясь бровями, протянул он.       — Что? Ты хочешь распаковать её?       — Нет, sol, я хочу кое-что другое… — невесомо поцеловав в уголок губ, прошептал Ёнджун.       — Что? — промурлыкал Бомгю, поняв намёк, но притворно надул губы.       — Тебя…       Горячий шёпот обжег ушную раковину, вызывая волну мурашек по всему телу. Сколько бы они не были вместе, сколько бы грязных слов не сказали друг другу — Бомгю всегда плавился от каждого. Даже несмотря на год отношений, любое привычное действие будоражило как в первый раз. Любое сказанное слово или нежное касание было поводом для того, чтобы вздрогнуть от чувствительности.       Бомгю шумно выдохнул, когда парень влажно прошелся языком по тонкой коже шеи, где все так же обыденно рассасывались засосы. Те едва успевали заживать, как тот обновлял их, вновь наливая кровью, словно не хотел, чтобы метки его чувств не пропадали с тела любимого. Чтобы те, кто ненароком заглядывался на него, понимали его принадлежность.       — Помнишь наш первый секс? — вкрадчиво прококетничал Ёнджун, не отрывая губ от шеи.       — Конечно… — на выдохе произнёс Бомгю. — Забудешь тут…       — Я просто тут вспомнил, как ты мило стонал, когда старался быть тише… — от жарких воспоминаний, которые отпечатались в его голове на ближайшие десятилетия, он прикусил его острый кадык, наслаждаясь вздохами.       — Ну хён… — смутился Бомгю, краснея от откровенных слов парня. — Мне и так стыдно…       — Зато теперь тебе не стыдно будить весь дом моим именем, — хохотнул он, чувствуя нарастающее напряжение в паху.       — Я же-… — очередное возмущение прервал собственный рваный вдох, когда чужие руки оказались под резинкой штанов и скользнули на ягодицы, сжимая их.       Любое касание Ёнджуна заставляло его дрожать и молиться, лишь бы не рассыпаться на множество мелких частей у его ног. Лишь бы не быть слабым настолько, что не было сил сопротивляться чужому воздействию на тело. Лишь бы не быть тряпкой в собственных глазах, когда в глазах парня он был величественней всех богов вместе взятых. Но не получалось. Он все так же размазывался от искушения перед ним, желания вновь и вновь быть присвоенным.       И Бомгю соврал бы, если бы сказал, что не хотел, чтобы Ёнджун брал и не спрашивал, как бы сильно тот не убеждал в надобности согласия. Как бы сильно не хотелось перестать быть послушным щенком — он все так же охотно опускался перед ним на колени, расстёгивая ширинку брюк. Как бы сильно не хотелось стать доминантом хоть на короткое время — он возбуждался лишь от вида чужого члена перед лицом, а после заглатывал его полностью, чему научил его Ёнджун, когда всякий раз грубо надавливал на макушку, заставляя взять глубже.       — Умница, sol… какой молодец… — шептал он, направляя его рукой, что сжимала волосы на затылке.       Бомгю довольно промычал на похвалу, ускоряя темп до саднящего покалывания в горле, на что Ёнджун гортанно стонал, запрокидывая голову, прикрыв глаза от ощущения горячего рта парня. Младший с громким причмокиванием отстранился, потому что наизусть выучил чужие действия перед разрядкой: он становился грубее и нетерпеливее, что безусловно ему нравилось. Тот прошипел от прерывания, но довольно улыбнулся, когда он поднялся с наверняка покрасневших колен и, мягко взяв за руку, повёл по направлению к смежной с гостиной кухне.       — Ого… — ухмыльнулся Ёнджун, вновь припадая к губам, когда Бомгю невинно уперся в кухонную тумбу, притягивая его к себе. — Ты уверен?       — Да… — прошептал он в поцелуй, что действовало на парня как зеленый свет, срывающий тормоза.       Он непроизвольно толкнулся пахом в чужой, отчего тело вспыхнуло, словно от разряда тока. Окрепший член младшего очевидно выпирал из-под серых спортивных штанов, которые сводили Ёнджуна с ума, когда тот надевал их, совсем не подозревая того, какие грязные фантазии посещали его испорченную голову. Взгляд то и дело падал далеко не на милое личико парня, просто потому что внимание зацикливалось не совсем на верхней части тела. Он дразняще сжал твердый стояк через неплотную ткань, самодовольно расплываясь в улыбке, наблюдая, как Бомгю закатил глаза, прикусывая нижнюю губу.       — Хён, сними… — умолял он, пытаясь не спустить раньше времени только лишь от тянуще медленных поглаживаний на члене.       — Терпи.       Бомгю жалобно простонал не от сжавшейся руки между ног, а от требовательного тона, который будоражил его похлеще любой ласки. Пока чужие руки покоились на талии, он непроизвольно выгнулся в спине, ухватившись за шею, чтобы потянуть на себя, с немой просьбой толкнуться бёдрами в расстегнутую ширинку, прогибаясь над тумбой и едва не ударяясь головой об верхнюю полку. Ёнджун прорычал в поцелуй, едва не прокусывая нижнюю губу парня, что тихо хныкал от боли в ранке.       — Прости, sol, — с отсутствием вины в голосе говорил он, наблюдая за результатом своей деятельности в виде скопившейся капли крови на губе, что сразу после успешно слизал, смакуя металлический привкус.       — Х-хён, пожалуйста… — плаксиво умолял Бомгю, невинно дуя губы и хлопая глазами.       Он знал эту слабость Ёнджуна к подобному и умело пользовался своим умением подлизываться, чтобы заполучить желанное. Как бы сильно тот не хотел попадаться на чужие уловки, он смиренно поддавался и менял собственные правила, чтобы, так или иначе, подстроиться.       Ёнджун ухмыльнулся чему-то в своей голове, ласково проводя носом по пылающей щеке, чтобы в следующую секунду грубо развернуть парня к себе спиной и рывком прижать к кухонной тумбе, выгибая для собственного удобства, на что Бомгю успел лишь ахнуть от неожиданности. Последний упёрся руками в ламинированную поверхность, чувствуя на ягодицах очевидную твердость, которую поскорее хотелось ощутить не через ткань штанов.       Словно считывая мысли, Ёнджун нетерпеливо стянул их вместе с нижним бельём до лодыжек, с особым наслаждением поглаживая обнаженную кожу, на которой так и хотелось оставить след от себя. Звонкий шлепок заставил ягодицу загореть и раскраснеться в виде пятна от крупной ладони. Бомгю заскулил от жжения на нежной коже, упираясь лбом в холодную поверхность тумбы, и в предвкушении проникновения замер в ожидании, но почувствовал лишь пустоту за спиной, когда Ёнджун отошел в соседнюю комнату, напоследок бросив:       — Подожди, sol.       Спустя несколько секунд он вернулся, по-свойски сжимая ягодицы, чтобы в следующее мгновение нажать на напряженное колечко мышц большим пальцем, что прежде обильно смазал, и медленно проникнуть, вслушиваясь в тихие стоны. Он наслаждался грязным видом, как палец полностью пропадал внутри того, кто сильнее выгнулся в спине, требуя большего. Сменив большой на два следующих, он ускорил темп, размашисто двигаясь внутри, тем самым достаточно растянув парня.       — Бомгю-я, скажи «да» или «нет», — выпустив пальцы, с ухмылкой спросил Ёнджун, толком не объяснив намерений.       — Что? З-зачем? — сбивчиво ответил он, оборачиваясь.       — Скажи, — требовательно просил Ёнджун, уперевшись смазанным членом между ягодиц.       — Н-ну… да… — непонимающе прошелестел он, прежде чем тот одним резким толчком вошел во всю длину, заставляя его проскулить от заполненности и ухватиться за скользкую поверхность вспотевшими ладонями. — Ч-что за игры т-такие…? — на выдохе говорил он, дёргаясь от каждого размашистого движения внутри.       — Скажи, что тебе не нравится, sol, — насмешливо протянул Ёнджун, продолжая втрахивать в столешницу хрупкое тело парня.       — Мне… мне нра- …вится… — хныкал он, чувствуя крепкую хватку на талии.       Чужие руки сжимали нежную кожу, где наверняка останутся красные следы пальцев и ногтей в виде полумесяца. Тихое рычание за спиной, сменяющееся на гортанные стоны, заставляли колени дрожать не только от грубости парня, что нетерпеливо выбивал из его легких остатки воздуха.       — Бомгю-я, тебе не кажется, что секс не входил в наши планы, которые мы строили на будущее в детстве? — невозмутимо спросил Ёнджун, чувствуя приближение волны удовольствия.       — Н-ну, хён… — смущённо пролепетал Бомгю в перерыве от гортанных стонов.       — Что? Будем смотреть правде в глаза, — безукоризненно начал он. — Никто из нас не знал, что спустя какое-то время я буду трахать тебя, а не искать себе жену, как ты сказал.       — Прекрати…       Но как бы сильно Бомгю не хотел возмутиться от подобных слов, он все так же продолжал громко стонать от ощущения рваных движений члена внутри, закусывая опухшую губу.       Надрывные толчки заставили Бомгю грязно кончить, обмазывая живот и поверхность тумбы в липкой сперме. Он хрипло простонал его имя пересохшим от учащенного дыхания горлом, прогибаясь в спине, вызывая у того самодовольную улыбку. Ёнджун ласково погладил по макушке, успокаивая хныкающего парня, что дрожал от чувствительности и едва держался на негнущийся ногах.       Его до безумия заводила чужая слабость и худоба так же, как и полное послушание, от которого уже хотелось кончить. Хрупкость возлюбленного доводила его до состояния эйфории, ведь никто иной, как Бомгю, не мог возбудить его своей плаксивостью и бессилием перед ним.       Не смотря на грубое обращение, он бережно собрал его волосы в кулак, слегка натягивая на себя, чтобы повернуть его лицом к себе и невесомо сцеловать капельки пота со лба. После он мягко коснулся чужих губ, ловя очередной измученный стон, что прошел вибрацией по полости рта.       — Потерпи, sol… — прорычал он во влажные губы, сбиваясь с ритма.       Отпуская волосы, он вернул руку на прежнее место на талии, вновь по-свойски хватаясь, обновляя покраснения. Бомгю тихо проскулил, когда движения члена стали жёстче, отчего громкие шлепки и чужие хриплые стоны раздавались по всему помещению, наверняка привлекая внимание соседей, что и хотел добиться Ёнджун. Последний сжал нежную кожу до белых костяшек, намереваясь оставить на ней вместо красноты синеватые следы от крепкой хватки.       Ёнджун промычал что-то несвязное, резко вынимая член, чтобы кончить на спину, намеренно размазывая вязкую сперму по исцарапанной коже. Он нежно огладил острые плечи парня, после чего успокаивающе окольцевал его торс, прижимаясь вплотную, целуя в горячую скулу.       — Ты обиделся на меня, sol? — виновато прошептал он, вновь зацеловывая щеку.       — Нет, — запыхавшись, буркнул Бомгю, дуя губы.       — Ты врешь.       Бомгю выпрямился, заставляя того слегка отстраниться, чтобы позволить ему развернуться к нему всем корпусом и посмотреть в бесстыжие глаза. Привычная морщинка между бровей говорила о том, что Ёнджун был прав в своих догадках.       — Родной, прости… ты же знаешь меня, — пролепетал он, зацеловывая сморщенную переносицу в надежде её разгладить и оттопыренные губы, стараясь загладить вину. — Ну что мне сделать?       — Что тебе сделать? — заинтересованно переспросил Бомгю, хлопая щенячьими глазами, на что тот угукнул.       Он оперся руками о края столешницы, чтобы усесться на ее поверхность, слегка подпрыгнув. Под недоумённый ёнджунов взгляд с выгнутой бровью он цокнул языком, окольцовывая его талию ногами, рывком притягивая ближе к себе.       — Сделай все то, что не входило в наши планы из детства, хён…