Спшл1992

- Кто я, Хэдвиг? - Гарри задаёт этот вопрос ручной сове, но на деле обращен он к Риддлу. Хотя домашнее вселенское зло его, разумеется, не слышит. Во всяком случае, Поттер старается, чтоб не услышало. Потому что подтекстом идёт "Кто я тебе?" Как Том отнесется к возможному родству волшебного врага с Салазаром Слизерином? С тем, чьим наследием Риддл так гордится. А может просто держится за него как за единственное реальное, что есть у полукровки из маггловского приюта... Что если... Если Том расстроится? Почувствует, что Гарри отнимает нечто принадлежащее ему? И без того ненадёжный мир уплывает из-под ног. От косых взглядов тошно. От подозрений обидно. Но к этому не привыкать. Да и василиск не виноват. Ну погнался пару раз за пауками, ну что ж теперь... Вообще, весь спрос с Филча. По его недосмотру в жилой части замка пауки расплодились. Вот только Поттер не думал, что на парселтанг будет настолько плохая реакция... Честно говоря, он был уверен, что в опасной ситуации любые средства хороши. Мальчик-который-выжил резко выдыхает и утыкается лицом в колени. Что со всем этим делать категорически не ясно. Вообще-то, он уже порядком замёрз, но возвращаться к косящимся однокурсникам не хочется до зубной боли. Уж лучше подождать пока все лягут спать. Вряд ли его хватятся. А если что, Рон прикроет. Рон не Гермиона. Ему и в голову не придёт, что с юной легендой магического мира могло случиться что-то плохое. Нет на месте, значит либо на отработке, либо занимается своими геройскими делами. Какие бы они ни были... Что-то вокруг меняется неуловимо. И становится почему-то легче дышать. Будто смотришь на звезды ясной холодной ночью. Он не успевает осознать перемену, но что-то внутри понимает раньше сознания. Заставляя губы расплыться в улыбке за секунду до того как на взъерошенный затылок ложится ледяная ладонь. - Засек... - чуть нахмурившись констатирует Том. Хотя Поттер, даже не оборачиваясь, чувствует тепло в мерцающих алыми искрами глазах. - А ведь я старался подойти незаметно... - Это связь... - сознается Гарри. Но голос вдруг срывается, а губы начинают дрожать. Он прикусывает нижнюю и глубоко вдыхает, стараясь не позориться. Не трехлетка все-таки, чтоб реветь потому что в школе обидели... - Трехлетки не ходят в школу... - глубокомысленно отвечает на промелькнувшее в голове Риддл. Садится рядом. И обнимает за плечи. Крепко и бережно. Прижимая лохматую голову к груди. - Расскажешь? Или я сам пошарюсь? Собственно, я потому и пришёл. У тебя такой бардак сегодня в башке. Явно случилась какая-то хуйня. - Шарься, - еле слышно соглашается мальчик-который-выжил, обхватывая волшебного врага обеими руками. Холодные пальцы вплетаются в чёрное воронье гнездо. Вообще-то Поттер примерно предполагает, что Риддл может сказать. Что это все не важно. Что жалкие школьные бездари не стоят беспокойства. Что сам Том и не такое переживал и не ныл, в отличие от Гарри. Но Риддл какое-то время сосредоточенно копается в сознании Избранного, невесело хмыкает и неожиданно тихо и как-то ломано сообщает: - Знаешь... Я пожирателей друзьями не считал. Прислуга, не более. Но даже так разозлился на тех, кто от меня открестился после развоплощения. Так что... Бля. Я не то чтоб понимаю твои переживания на счёт друзей. Вообще считаю дружбу и любовь хуйней. Да ты и так знаешь... Но. Я точно не думаю, что у тебя нет повода расстраиваться. Тяжесть, давившая на плечи, исчезает под прикосновениями холодных пальцев. И теперь хочется плакать. Не потому что что-то не так. Наоборот. Кажется, что вернулся домой. Или Риддл вернулся. Или они оба. Так или иначе, теперь можно. Хотя он, разумеется, не будет. Том проходится кончиками пальцев по сухой скуле и поправляет неудобно съехавшие в объятиях очки. Параллельно накладывая невербальные согревающие. Тепло так приятно скользит под одеждой, что Гарри поневоле начинает клонить в сон. - Пошли прогуляемся, - предлагает вдруг Риддл. Криво усмехается и добавляет: - Я давно здесь не был.* Гарри кивает. И улыбается от уха до уха. Долгие пару секунд Том стоит, глядя в пространство. Пальцы свободной руки нерешительно вздрагивают. Гарри до невозможности хочется коснуться их ладонью. Понимание чего именно ждёт волшебный враг накрывает внезапно. Мальчик-который-выжил хватает Того-кого-нельзя-называть за руку, переплетая пальцы. Кошмар магической Британии выдыхает с таким облегчением, что Гарри не удерживается от соблазна потереться щекой об укрытое мантией плечо. Холодные пальцы сжимают его руку крепко, почти до боли. Так приятно, что колени подламываются. А ещё в этом есть что-то болезненно знакомое. Будто они уже не раз шатались по Запретному лесу вот так. Рука в руке. Будто... Они проходят не меньше пятиста ярдов, когда до Поттера запоздало доходит, что его волшебный враг примчался в не самой подходящей для прогулок одежде. Шотландия холоднее Лондона. Особенно в горах. Гарри останавливается, свободной рукой стягивает с себя шарф и неловко накидывает его на шею своего домашнего Тёмного Лорда. С сожалением отпускает ледяную ладонь. И протягивает Тому перчатки. Вообще-то Риддлу ничего не стоит согреть их магией. И они оба это знают. Темно-серые глаза с полыхающими где-то у зрачка алыми всполохами долго смотрят в авадовые блюдца за стёклами очков. - Одну тебе, одну мне, - говорит вдруг Том, пряча неловкую, кривую улыбку. Мнет перчатку в руках. Оглядывается на замок, что-то обдумывая. И добавляет: - Давай-ка ты сегодня дома переночуешь. Утром сюда же трансгрессирую. У вас там один хрен бардак. Никто не хватится. {Дома...} Поттер утыкается носом в криво намотанный шарф, сам не зная, что он пытается сдержать - слезы или улыбку. И не сразу понимает, что, вместе с болезненно крепкими объятия ми, его стискивает вихрь апарации. Развалины мраксовской халупы встречают умиротворенной тишиной и теплом. Том не жалеет сил на создание комфорта даже во временном пристанище. Гарри же нравится любая лачуга где они вместе и свободны. Что, в сущности, одно и то же для обоих. Он уверен, что и поместье Слизерина полюбит не меньше, когда Риддл доберётся-таки до своего наследия. Хотя может это теперь их общее наследие. Поттер слегка тормозит, отвлекшись на эти бессвязные мысли. Но Том понимает его дезориентированный вид немного иначе. - Слушай, я что-то не спросил, может ты ещё погулять хотел, - Риддл хмурится и касается ладонью лба, по-маггловски проверяя температуру, - но ты очевидно замёрз. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ *Давно не был именно в этой части Запретного Леса. **************** Развалюха Мраксов, видимо, когда-то была приличным волшебным менором. Во всяком случае, габаритами дом похвастаться может. В отличие от всего остального... Гарри расслабленно откидывает голову на бортик огромной, больше похожей на мини-бассейн ванны. Риддл сидит на полу, опираясь о край локтем и, матерясь через слово, рассказывает о тупости министерства. Обычный ритуал. Холодные пальцы привычно зарываются в чёрное воронье гнездо. {Холодные...} Поттер тянет кошмар магической Британии за рукав: - Залезай. Ты тоже замёрз. Том как-то неопределённо дёргает плечом. Скидывает одежду и спускается в тёплую, пахнущую лавандой воду. Гарри хочется спросить о возможном родстве по линии Слизерина. Тонкие пальцы ложатся ему на плечо. Риддл не отвечает вслух. И даже внутри связи чувства не оформляются в слова. Но... - Ага, - кивает мальчик-который-выжил, придвигаясь к боку волшебного врага. Объятие становится крепче. И спокойнее. Тёплая вода как-то странно рассеивает и внимание, и сомнения. Он обхватывает ногами лодыжку Тома, жмётся всем телом и бездумно гладит белую, все ещё прохладную кожу от плеча до острой бедренной косточки. Риддл до странного умиротворенно выдыхает, закрыв глаза. И прижимается щекой к взъерошенной макушке. Где-то внутри связи у Тёмного Лорда мелькает безразличная мысль о том, что со стороны это выглядит двусмысленно. Но обоим невероятно наплевать. Сейчас хорошо. Спокойно. И они дома. Это правильно. Как и должно было быть всегда. Сознание плывёт, перемешиваясь, теряя границы. Квиддич глазами Гарри. Бои глазами Тома. Слишком мало хороших воспоминаний друг без друга. Говорить вслух смысла нет. Но Поттер каким-то краем разума понимает, что это было и раньше. Крестраж. Осколок души. Магия обоих обнимала друг друга одиннадцать лет. Нет и не было никого ближе. Риддл чуть заметно кивает. Гарри не видит, но чувствует движение и не оформляющееся в мысль ощущение Тёмного Лорда: крестраж неотделим от личности, даже если не осознается как её часть. Объятия осколка были объятиями самого Тома. [Мне... Сравнивать было не с чем. Знал только одно сильное чувство - ненависть. Тогда перед твоим первым курсом. Я стоял у твоего дома и... Такое странное состояние. Больно. Хочется плакать. Хочется кинуться вперёд. Я говорил себе, что радуюсь скором убийству Избранного. Что мне не терпится, но нужно быть осторожным на случай ловушек. А на самом деле я...] Даже мысль замолкает. Но невысказанное "соскучился" повисает в воздухе. Слишком очевидное для обоих. Том сам не может понять, когда успел так сплестись с Гарри руками и ногами, прижаться, едва не сплавляясь кожей. Объятие слишком невинное. Слишком родное. Будто трёхлетние близняшки жмутся друг к другу, не допуская даже мысли, что вот это тело не продолжение собственного. Где-то в перемешавшихся мыслях мелькает Еиналеж. Риддл об этом не рассказывал. Но и скрывать, похоже, не намерен. Гарри с любопытством вглядывается в картинку в голове. Том красивый... Хотя и не такой красивый как в жизни. Может Поттер и не прав, но свято уверен в том, что ни одна иллюзия не способна превзойти реального Тома. Риддл от этого тихонько фыркает. Немного насмешливо, немного смущенно. По образу в зеркале трудно угадать возраст. Вокруг сложены непонятные Гарри артефакты, но общий смысл ясен: Риддл буквально властелин мира. Хозяин жизни и смерти. {Звезда Смерти...} * [Как-то не вяжется эта погоняла с господином мира...] Теперь фыркает уже Гарри. А Том почему-то совсем не злится. Но Поттера интересует другое. Тот Риддл - или Лорд Волдеморт? - не смотрит в глаза наблюдателя, как должно бы отражение. Багряный взгляд обращен куда-то за раму. А губы вздрагивают, явно готовясь изломиться в той самой кривой, единственно искренней улыбке. Картинка исчезает внезапно - Риддл, смотревший на себя в зеркало, отвернулся. И больше не возвращался к бестолковому артефакту. Кажется, Гарри понимает. Он крепче жмётся щекой к груди своего домашнего вселенского зла. Сердце волшебного врага колотится как-то неровно. Сиротам нет нужды говорить вслух. Даже в мыслях. И так понятно. "Если я буду особенным, я буду...не один..." Разумеется, они друг другу волшебные враги. Но друзья-то так не обнимаются. Особенно нагишом в ванной. А врагам кто запретит? У волшебной вражды нет правил. - Я все слышу, - с трудом сдерживая улыбку бурчит Риддл. Встречается глазами с Гарри. И оба начинают ржать. Тот-кого-нельзя-называть честно пытается развеселить мальчика-который-выжил известными ему подростковыми способами. Получается... Как получается. Во всяком случае в попытках построить подушечную крепость Гарри даже участия принять толком не может. Потому что катается по кровати, икая от смеха. Тёмный Лорд, ворочает подушки без помощи магии и шипит на парселтанге: - Как они блять это ставят, чтоб оно не падало?! И что вообще потом в этой ебучей берлоге делать?! Пальцы Риддла искрят от сдерживаемой магии. Он злобно сопит, вопросительно озираясь на Поттера. Но в тёмном серебре пляшут очевидные смешинки. [Это ведь то, что мелкие вроде тебя обычно делают?] {Без понятия. Я с друзьями так не делал. Вот то ли дело с врагом...} Том шипит, затаскивая Гарри в образовавшееся убежище. Пара крохотных люмосов плавает под одеяльным куполом. Риддл плюхается на Поттера сверху и скалится: - Я поймал тебя... Избранный. Вообще-то в полутьме, с палочкой в держателе и оскалом он пугает так, что стороннего наблюдателя пришлось бы откачивать в Мунго. В отделении для буйных. Но Гарри нравится. Он улыбается от уха до уха. Кивает. И целует беснующегося Тома в нос. Знакомо. * Так знакомо, что душа рассыпается кровавым пеплом. И собирается заново. Будто и не было никаких крестражей. И десятилетий тотального одиночества не было. Гарри сцепляет пальцы на шее Того-кого-нельзя-называть, мол, я тебя тоже поймал. В зелени смертельного проклятья пляшут золотистые искры смеха. Зрачки Риддла расширяются, даже радужка почти исчезает. Он сам не совсем понимает, что делает. Магия помнит то, чего не помнят ни тело, ни разум. Том осторожно прижимается губами к зигзагообразному шраму. Так. Правильно. Так. Уже было. Так. Будет. Всегда. Поттер жмется ближе, утыкаясь носом в распахнутый ворот пижамы. Тёплые, слегка шершавые ладони скользят под край рубашки и ложатся на белую, исчерченую почти незаметными нитями старых шрамов, кожу. Том на секунду замирает. Но засомневаться Гарри не успевает. Потому что холодные, тонкие пальцы пробираются под хлопок его футболки. Пересчитывают позвонки. И останавливаются у основания шеи. Где-то внутри связи у Риддла невнятно ворочается мысль, а не напоминает ли Поттеру замкнутое пространство хренов чулан. Сама подушечно-одеяльная крепость не напоминает. А вот прикосновения будят неосознававшиеся воспоминания. То, что было глубоко внутри. Что снилось каждую ночь чувствами, неспособное оформиться в мысль. Объятия крестража. - Теперь понятно почему мне всегда так нравился мой шрам, - вполголоса мурлычет мальчик-который-выжил, - это всегда был ты. Я... К тебе это чувствовал... Кажется, Том зависает на какое-то время. Разомлевший от ласки и смешавшейся магии Поттер гладит поясницу волшебного врага, проводит ладонью по бедренной косточке и поднимается пальцами вверх по рёбрам. Вдруг расслабленное тело темнейшего из волшебников выгибается дугой, рванувшись из рук. - АГА!! - НЕ СМЕЙ, ЗАРАЗА ТАКАЯ!! Честно говоря, от щекотки Лорд Волдеморт отбивается не слишком старательно.