Спшл1992

Первое, что Гарри ощущает спросонья, это тепло и умиротворяющую тяжесть лежащей на плече руки. Двигаться не хочется совершенно. Думать тоже. Хотя где-то в глубине сознания ворочается мысль о том, что что-то не так. Как минимум, сегодня не выходной. А значит он должен спать в хоговской спальне. Идея эта Поттеру совершенно не нравится. Но именно она не даёт закрыть глаза и провалиться в сон снова. Вдруг проснётся где и положено. Один. Не хочется. Сейчас совсем по-особому хорошо и уютно. Ладонь темнейшего из волшебников накрывает обе кисти мальчика-который-выжил, удерживая даже во сне. Гарри пару минут блаженно залипает на бледный рисунок вен на белой коже. Рисунок? А где рукав? Соображаловка начинает работать усиленнее. Пробиваясь сквозь странное марево. Да. Точно. Пижамы нет. Лопатка ощущает медленное, сонное сердцебиение Тома. Живое тепло прижимается со спины. Очевидно, без малейших помех в виде ткани. Какое-то время мальчик-который-выжил тупо переваривает тот факт, что он прямо в середине недели обнимается с предначертанным врагом нагишом. Почему они оба в таком виде он, честно говоря, понять не может. Последнее, что сохранила побитая огневискарем память, был момент успешного надевания леденцового кольца на палец кошмара магической Британии. Наверное надо бы со стыда проваливаться. Но это потом. Не сейчас. Гарри непроизвольно подаётся ещё ближе к родному и любимому врагу. Пусть хоть заавадит. Счастливым умереть не страшно. Однако на движение Том сразу реагирует. Сжимает запястья чуть сильнее и хрипло шепчет: - Спи дальше, балбесина. Через час разбужу. Что-то в интонациях есть такое, что с Поттера слетает всякий сон. Он рывком переворачивается на другой бок. И изо всех сил обхватывает ребра Риддла. Прижимаясь всем телом. Утыкается в ямку между ключицами. Закидывает ногу на бедро, даже не думая смутиться закономерных утренних стояков. И почти беззвучно шепчет: - Час. С места не сдвинусь. Потом можешь отпиздить. Воплощение зла хмыкает. Но не насмешливо, а как-то на удивление ласково. И как всегда обнимает в ответ. Где-то в самом дальнем закоулке мозга, куда не заглядывают ни совесть, ни здравый смысл, Гарри отчаянно жалеет о том, что, судя по ощущениям, секса между ними не было. Память медленно собирается по кусочкам. Больше эмоциями, чем связными картинками. Ладонь Тома успокаивающе скользит по затылку, шее и спине. Останавливается чуть ниже рёбер. И придавливает сильнее, возвращаясь к лопаткам. Невербальные диагностические проходятся по всему телу электрическим разрядом. Горячим и оставляющим каждую клетку растекаться безвольной лужицей. Риддл удовлетворённо бурчит что-то вроде "маловато выжрал для похмелья". А к Поттеру понемногу возвращается память о вчерашних событиях... То, что огневиски притащили именно близнецы, вряд ли могло кого-то удивить. Попойка была у старшего курса. Да и не то чтобы попойка... Пили только освобождённые от занятий - те, кто успел сдать нормативы в прошлый заход. Гарри не особо интересовался, что именно они сдают. Какую-то из специализаций. Но на двух рыжих конкурентов Пивза в тайной лазейке к Хогсмиду напоролся именно он. Что сподвигло старшекурсников ему налить? Как ни странно - тот незамысловатый факт, что близнецы признавали, что Поттер, с его количеством пережитого дерьма, вряд ли может считаться малолеткой. И за это Гарри был им до боли благодарен. Вот только первый в жизни шот сорокаградусного бухла на пустой желудок может скосить даже взрослого. Не говоря уже о подростке-недокормыше. Точнее. Нет, Гарри не скосило. Держать себя в руках, даже если сама реальность распадается на части, не привыкать... В голове зашумело. Стены поплыли. И стало внезапно легко и хорошо. Почти как от риддловской магии. Он с минуту сосредоточенно пялился в пространство, утрясая расползающиеся в желе мысли. После чего очень серьёзно заявил: - Мне пора. И помчался обратно. В направлении Хогсмида. Не обращая внимания на растерянные крики близнецов. "Сладкое королевство" должно было быть ещё открыто... Открыто оно, разумеется, не было. А если бы и было, то пьяненький школьник после отбоя вызвал бы массу неудобных вопросов. А уж пьяненький Избранный после отбоя... Нет, соображал это Гарри отнюдь не логикой. Только инстинктом травленного зверя. Благо, мантия-невидимка почти всегда с собой... Пообещав себе пробраться сюда днем и подкинуть в кассу монет, он целенаправленно двинулся в сторону леденцов. Точнее детских леденцовых колечек, меняющих размер под покупателя. Ну или того, кому колечко достанется. Вишня и ром. Темно-красное. Почти как герб факультета. Венозная кровь. И его глаза. Самое то. Мысленно извинившись перед хозяевами магазина, мальчик-который-выжил сгреб очень-значимую-конфету и решительно ввалился в камин. Каминная решетка буквально умышленно суётся под ноги. Никогда не было и вот опять. Всегда ж стояла как-то так, что о неё не запинались. А ещё перед ней обнаруживаются очень знакомые ботинки. Очень-очень знакомые. Гарри на всякий случай трёт глаза. И вдумчиво трогает черную замшу. Туфля почему-то дергается. Дальнейшее ощупывание на уровне шнурков, вкупе с плохо фокусирующимся зрением дают неожиданный результат: к ботинкам прилагается сам Риддл. Судя по обуви и мантии, собирается уходить. [Хорошо, что успел! Надо действовать быстро!] Кажется, Том пытается наклониться к напророченному врагу. [Сейчас или никогда!] - Томялюблютебядавайпоженимся! - на одном дыхании выдаёт Избранный. Хватает темнейшего из волшебников за руку. И надевает кольцо. После чего счастливо слюнявит костяшки. И начинает неудержимо заваливаться на бок. Если кто-то думает, что уложить спать пьяненького подростка - это легко, то Риддл готов поспорить на аваду со столь вопиющим заблуждением. Не, то, что ввалился сам, не пострадал и нигде не засветился - это хорошо. Пьяные бредни и конфета (она же - кольцо)... Тоже хорошо. Если уж совсем честно. А вот все остальное плохо. Начать хотя бы с того, что ноги мальчика-который-выжил не держат. Да он и не прилагает достойных усилий к тому, чтобы встать. Зато норовит обнять за ту часть тела, которая оказывается в поле зрения. Руки Том с горем пополам освобождает. Но за буквально полсекунды, нужные, чтобы подхватить родное пугало левитацией, Гарри умудряется мёртвой хваткой вцепиться в колени темнейшего из волшебников. Что-то удовлетворённо бурчит. И сползает по чёрной ткани брюк вниз, не разжимая объятий. - Когда я мечтал, что Избранный будет валяться у меня в ногах, я не это имел в виду, - обречённо комментирует Тёмный Лорд, перехватывая напророченного врага поперёк тощего тела. Благо, лёгкий. Можно и без левитации обойтись. Поттер в руках ощущается расползающейся во все стороны сразу медузой. Которая при этом намертво обмотала запястье щупальцами. Стряхнуть никак, приходится осторожничать, чтобы не повредить. Том, честно говоря, затрудняется определить выругался он вслух с упоминанием морского создания или только в мыслях. Однако Гарри ненадолго фокусирует на нем взгляд и почти не заплетающимся языком уточняет: - А что про медуз? - У медузы рот и жопа - одно и то же! - досадливо выплевывает Риддл, пытаясь одновременно усадить юного алкаша на диван в вертикальное положение, беспалочковой магией разломить безоар и открыть зубами флакон с отрезвляющим зельем. Мальчик-который-выжил ненадолго выпрямляет спину, что-то соображает, слегка нахмурившись и склонив голову на бок. Дёргает плечом. Изрекает: - Одно и тоже? Удобно. И с размаху валится всем весом на сидящего на корточках перед диваном Тома, сшибая его на пол. Антидот и зелье повисают в воздухе исключительно благодаря нечеловеческой реакции темнейшего из волшебников. - Ебаный в рот... - обречённо шипит Риддл. - Ты про медуз? - интересуется Избранный, уткнувшись в шею. Кажется, пора переводить тему. Пока до морских коньков не дошли... Тёмный Лорд фыркает, глядя в потолок: - Я про морской снег. Говорят, что далеко на глубине, куда не достаёт свет, идёт снег из останков мёртвых китов. - Зачем ты так сделал? - спрашивает вдруг Поттер. Все ещё зажевывая слова, но с до странного взрослой, горькой интонацией. Даже голос становится ниже. А хватка крепче. Ощущение давнего, почти зажившего, но непоправимого горя в глубине связи застает Риддла врасплох. Это точно не об убийстве Поттеров. Не те чувства. Слишком рано осиротевший ребёнок грустит не о родителях, а о себе. В памяти вертятся языки пламени, тисовая палочка и перекошенное лицо под капюшоном. С безумным, будто приклееным оскалом. В котором Лорд с трудом узнает себя в прошлом. - Зачем так сделал? - повторяет Гарри, пытаясь приподняться и заглянуть в глаза, - Зачем умер? Ты же обещал не умирать.* На какое-то время Тома замыкает. Кажется, алкоголь умудряется разползтись через связь. Он не сразу понимает, что от сдавиших плечи и ребра пальцев на мальчишке останутся синяки. Поттер, впрочем, от этого заметно успокаивается. - Я не умер, - сипло поясняет Риддл, - и ты не умер. По-другому и быть не могло. Мы же враги, ну... Избранный возится на плече, пытаясь повернуть голову, но предсказуемо не преуспевает. И все тем же слишком взрослым тоном спрашивает: - Я сильно опоздал, да? Нет, здравым смыслом Том не понимает. Но магия понимает. А магии он привык доверять. Риддл исхитряется подняться с пола, опираясь на одну руку, а второй поднять обмякшего подростка. Гарри не держится вертикально даже сидя. Поэтому темнейший из волшебников сжимает его бока коленями и мысленно усмехается, прикинув как это выглядит со стороны. Правда со стороны только Нагайна. И та беззаботно дрыхнет на веранде. Он перехватывает мальчишку за затылок одной рукой, а другую подносит к лицу демонстрируя, мордред его задери, колечко: - Не опоздал. Сам же видишь. И пока Поттер издаёт озадаченный, но довольный звук, успевает влить ему в открытый рот отрезвляющее. Чудеса беспалочкового призыва графина с водой из кухни, находящейся на расстоянии нескольких извилистых коридоров, в которых проще простого шарахнуть его о стену, немного удивляют даже самого Риддла. Но не глотать же безоар всухомятку. А что стакана нет... Ну простите. Из горла выпьет. Воду Гарри, разумеется, расплескивает на обоих. Но уже без разницы. Его в любом случае надо волочь в душ. Хотя, будь у пьяненького пугала каникулы, Том бы плюнул на все и остался дрыхнуть с ним прямо здесь. На полу. В обнимку. Однако до каникул ещё два месяца. А до выходных - два дня. Посему от этой соблазнительной идеи приходится отказаться. И тащить Избранного в ванную, попутно раздевая. Поттер, впрочем, так просто сдаваться не собирается. Намертво вцепляется в мантию, протестующе мотая головой. Риддл вздыхает и несёт его, подхватив под задницу как малолетку. Разумеется, по дороге натыкается на половину мебели. Набивает синяков. И, матерясь, стаскивает с Избранного одежду. Гарри же собирается с мыслями достаточно, чтобы обхватить ногами талию кошмара магической Британии. И мямлит на ухо что-то вроде "Мне нравится как ты меня раздеваешь". - Подожди, подожди... - мстительно бурчит Риддл, - вот начнутся каникулы, я так же нахуярюсь. Посмотрим, как ты будешь меня раздевать. И как тебе это понравится. - Понравится... - предвкушающе урчит мальчик-который-выжил. Том уже даже не плюется. Только обречённо хмыкает: гостиная выглядит как поле боя с эротическим уклоном. Часть мебели перевернута. По полу раскидано барахло и медикаменты. А графин сиротливо лежит на боку в луже разлитой воды. - Заставить бы тебя убирать это все с утра... - шипит темнейший из волшебников. Гарри блаженно кивает. Навыки беспалочковой, невербальной магии - штука полезная. Особенно для того, на ком висит пьяный школьник. По крайней мере, к тому моменту, когда Гарри оказывается упихан в тёплую воду, сшиблено не более половины предметов, а сантехника даже не сломана. Риддл обессиленно садится на пол, утыкаясь лбом в бортик. Правда руку с плеча предначертанного врага не убирает. Ванна здоровенная. По пьяни нахлебаться воды ничего не стоит. Поттер незамедлительно начинает тянуть его к себе. Причём явно засыпая. И на любую попытку разжать пальцы панически дёргается. До жуткого беззвучно. Привычка... Стоило бы просто отцепить его силой. Протрезвеет - не вспомнит. Наверное. Вместо этого темнейший из волшебников виртуозно склоняет репутацию всех двадцати восьми волшебных семей и их предков по самого Мерлина. И перебирается через край прямо в одежде. Уже похер. Палочку и кольцо защитят обычные чары. Дело-то нехитрое. Гарри восторженно пялится на вынужденное шоу мокрых мантий целых полторы секунды, прежде чем снова начинает клевать носом. Впрочем, как раз это обстоятельство позволяет улучить момент, чтобы выполоскать юного алкаша в пене, выволочь из воды и завернуть в полотенце. А заодно как попало высушить и себя. Ровно настолько, чтобы не залить водой кровать. Строго говоря, дальше Избранного можно уже левитировать. Но злые волшебники не ищут легких путей. Поэтому кошмар магической Британии добросовестно несёт волшебного врага на руках. - Ломать блять не строить, - бухтит Том, запихивая подростка под одеяло, - сколько блять мочил, пытал, здания расхуяривал - ни разу блять так не уставал, как сейчас с тобой. Нахуй. Не буду тебя в пижаму одевать. Ещё и этого я блять не переживу. Поттер усиленно пытается разлепить тяжёлые веки и виновато посмотреть на Тёмного Лорда. Щенячьи глазки сделать. Ни разу не получалось правда. Сперва по близорукости. А потом по отсутствию практики. Но может сейчас сработает. - Ложись тоже... - мямлит Избранный, снова хватаясь за бедро Риддла, пока тот улучает момент расправить затекшие плечи, - Щеня... Собачьи глаз-ик-ки. Мне нужны собачьи глаза. - Не трожь Сириуса. Он твой крестный,- тоном познавшего дзен шамана изрекает Лорд. Очевидно, что по-хорошему мальчишка его не отпустит. Да и сил уже тоже нет. Он магией скидывает с себя недосохшую одежду. И забирается под одеяло. Бесцеремонно сграбастав предначертанного врага одной рукой и сжав обе его кисти другой. Чтоб не копошился. Гарри издаёт невнятный, но очень счастливый звук. И прижимается спиной к груди старшего волшебника. Несколько минут проходят в умиротворенной тишине. - Знаешь... - говорит вдруг мальчик-который-выжил тем самым слишком взрослым тоном, - если бы мы не... Ну если б ты не пришёл тогда в ту халупу... Знаешь, я бы все равно ждал, что ты вернёшься. Искал бы... Знаешь... Пусть врагами. Лишь бы с тобой. Ты же вернулся бы, правда? Стал бы меня искать? Ну чтоб убить. Риддл хмыкает: - Искать точно стал бы... Гарри какое-то время вертится, пытаясь не то повернуться, не то что-то ещё. Но в итоге целует предплечье вселенского зла и успокаивается. Даже грустнеет: - А точно стал бы? Не променял бы на, ну там я хз, захват власти? Это звучит до зубной боли наивно и по-детски. Или наоборот... Том хочет усмехнуться и сказать закономерное "Спи, алкашня". Но с языка само собой срывается: - Спи, родной. В темноте да затылком Избранный точно не увидит какими пятнами пошли острые лордовские скулы. Поэтому высказывание подкрепляется невесомым поцелуем в макушку.