Любовь, магия и сумеречные талисманы

Несколько дней спустя Хиро слонялся по школе, словно призрак — бледный, безмолвный, отстранённый, и редкие смельчаки решались нарушить его одиночество, бросив хотя бы слово. Он и сам ощущал себя пустой оболочкой: будто в тот роковой день из него вытекло всё — и жизнь, и свет, и последнее тепло. Находясь в замкнутом пространстве школы и без возможности покинуть его, Хиро оставалось только временно смириться со своим бездействием и ожидать результатов расследования. Он бродил взад и вперёд по каменным тропинкам, механически перебирая в пальцах кожаный браслет — подарок Алекса. Движимый упрямой, слепой надеждой, выискивал радужные ниточки — магические следы любимого, с каждым днём всё более тусклые и бесцветные. Они стали для него единственной связью с Алексом; они словно говорили: Алекс ещё недавно ходил здесь, он не исчез насовсем, его можно найти, потяни за одну из них — и она приведёт к нему. Только Хиро знал — не приведёт. Если бы всё было так просто, то Алекса давно бы нашли, но тот, кто его похитил, стёр за собой все следы, оборвав любую возможность преследования. Хиро не сомневался — Алекса похитили. Он не видел иной причины. Неизвестность терзала похлеще самой разлуки. Будь у него хоть капля уверенности, что Алекс жив и невредим, то всё было бы проще. Рано или поздно Хиро бы его обязательно отыскал, сколько бы на это ни ушло времени и сил. Только откуда взять эту уверенность? Как поверить в то, что невозможно доказать? В воспаленном сознании Хиро рождались чудовищные теории, каждая страшнее предыдущей. В эти моменты он буквально сходил с ума, рёбра выворачивало нестерпимой болью отчаяния, глаза застилала серая пелена яростной беспомощности. Лишь одна мысль возвращала его к реальности: Алекс нуждается в нём — и Хиро не может его подвести. Приходилось срочно брать себя в руки: выравнивать бурлящие в истерике магические потоки и успокаивать глухо колотящееся сердце. Рассудок — последний оплот Хиро, он не имел права его потерять.

✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧

Старший военный следователь, заложив руки за спину, мерил шагами кабинет преподавателя Чжоу. Уже немолодой, выглядевший пожёванным и выплюнутым, как несъедобное: форма мятая, мешки под глазами, небрежный хвост волос. — Господин Кимура, насколько близко вы знакомы с Алексой Грей? — спросил следователь, не прерывая своё раздражающее хождение. Хиро сжал кулаки. Разыскивая Алекса, военные наверняка уже побывали у него дома и наведались ко всем его родственникам. Вероятнее всего, они обнаружили его сестру — настоящую Алексу Грей, узнав правду о том, что Алекс — парень. Но раскрывать чужие секреты Хиро не хотел. Впрочем, если они всё ещё ищут девушку, эта информация могла бы стать для них действительно ценной. — Достаточно близко, — нахмурившись, сообщил Хиро. Следователь остановился, чуть наклонив голову. — Насколько? — Первый лейтенант Ван, что вы хотите от меня услышать? Спал я с ней или нет? — выпалил Хиро, пронзив тяжёлым взглядом следователя. Тот остолбенел. Его брови поползли вверх, но после секундного замешательства он шумно выпустил воздух из ноздрей и сказал: — Господин Кимура, я прошу вас, — его голос стал осторожным, как у человека, наступающего на тонкий лёд, — не стоит на меня нападать. Я лишь выполняю служебные обязанности. Мне нужно знать, делилась ли с вами Алекса какой-то личной информацией, той, которой делятся с человеком, которому доверяют: может быть, она рассказывала что-то о себе, о семье, о планах на будущее. — Личной? — коротко хмыкнул Хиро и откинулся на спинку стула, демонстративно скрестив руки. — У меня нет никакой такой информации, которую вы бы сами уже не могли раздобыть. Мы планировали после школы быть вместе. О семье она говорила мало, почти ничего. Но мне нет разницы, какая у неё семья? Важно, какая она. Мне бы и самому хотелось у вас спросить, что вам удалось выяснить? Как далеко вы продвинулись в поисках? Где, мать его, Алекса? Следователь обречённо покачал головой, потом покопался лежащей на столе толстой папке и, выудив оттуда небольшой портрет, протянул его Хиро. На плотной бумаге была изображена девушка, похожая на Алекса, только чуть полнее. Длинная чёлка до бровей закрывала лоб, серо-коричневые глаза смотрели равнодушно и устало. Весь её образ показался Хиро каким-то отстранённым и блёклым. — Это Алекса Грей, — констатировал следователь, и Хиро понял, что препираться дальше бессмысленно. Он разглядывал портрет и старался ничем не выдать своё волнение, отчего сделался мрачным и сосредоточенным. Следователь продолжил: — Она обыватель и никогда бы не смогла обучаться в школе магии. — Каждую фразу он разделял паузами, наблюдая за реакцией Хиро. — Но, оказывается, у Алексы есть брат-близнец, которого зовут Алекс, и вот он-то как раз — очень одарённый молодой волшебник, маг девятого уровня, который взял именную карточку сестрицы, подделал на ней сведения о магических способностях и поступил в школу, выдав себя за девушку. — Это она вам рассказала? — процедил сквозь зубы Хиро. Вскинув подбородок, следователь кивнул, а Хиро помолчал и сдавленно заметил: — Это не преступление. Поступив на учебу, Алекс никому ничего дурного не сделал. — Я гляжу, вы совсем не удивлены, — усмехнулся следователь. Хиро наклонился вперёд, локти упёрлись в колени. — Да, я знал. Что с того? Вы его ищете? — Да, и скоро найдём. Нам предоставили сведения, где искать. — Отлично. Что вы ещё выяснили? Поняли, почему он пропал? — Мы выяснили, что в ночь убийства Великого Магистра в школе не было посторонних, — начал следователь, став вдруг официальным и строгим, будто наконец вошёл в свою роль. — Но один человек тайно ушёл, пройдя сквозь барьер. Не пробил, не разрушил — аккуратно раздвинул магические нити, как занавес, и покинул школу. Это сложная техника, обычно её применяют опытные лазутчики. Однако это сделал Алекс Грей. Следователь чуть нагнулся, нависнув над Хиро. — Я бы хотел, чтобы вы поняли: барьер школы — не хлипкая защита. Для такого трюка недостаточно и десятого уровня. По опыту могу сказать, что это невероятно энергозатратно, и он, скорее всего, использовал какой-то мощный артефакт. Боевой и запрещённый. Выпрямив спину, он отвернулся, подошёл к окну и задумчиво посмотрел сквозь стекло. Хиро не спешил нарушать тишину, чувствуя, что тот не договорил. Действительно, спустя пару мгновений первый лейтенант Ван вновь обратил взор на Хиро и добавил: — Это многое объясняет, в том числе и то, как он справился с Великим Магистром и почему не оставил следов на месте убийства. Ваш друг, оказывается, не так прост, как вы думали. Он просто заморочил вам голову. Но не сомневайтесь, мы обязательно раскроем все его тайны и во всём разберёмся. На последних фразах терпение Хиро закончилось. Он вскочил со стула и воскликнул: — Вы вообще нормальный? Вы обвиняете человека в преступлении только потому, что он скрытно покинул школу. Вы даже не подумали о том, что его могли подставить. — Подумали, — невозмутимо парировал следователь. — Я же сказал, что он действовал один. Мы привлекали специалистов и они установили, что к барьеру совершенно точно никто кроме него не прикасался. — Но если они это установили и если это вообще можно установить, зачем ему так себя подставлять? Почему просто не остаться в школе, следов же на месте убийства нет? — Я считаю, тут ответ очевиден: он не был уверен в том, что не оставил следов. Он постарался сделать всё чисто, но сомневался. Поэтому убежал. Тем более у него была фора, но мы всё же успели вовремя, и теперь ему уже не скрыться. Алекс не сможет покинуть страну. Крепко зажмурившись, Хиро тяжело выдохнул и спросил: — Ладно, хорошо. Тогда почему он сразу не уехал из Бора? Чего ждал? — О-о, на это может быть множество причин. Вы же не в курсе всех подробностей, находясь тут. Сейчас все границы строго контролируются — чтобы спланировать побег, необходимо время. И даже если он всё организовал заранее, ежедневно меняющаяся ситуация может сильно нарушить любые планы. Например, за день до убийства мы наглухо закрыли границы с Империей: не пускаем никого ни туда, ни обратно. Учитывая близость Империи, скорее всего, он изначально предпочёл именно это направление. Пересечь сухопутную границу проще, чем проскользнуть через переправу в Долину Трёх Рек, где каждого путника досматривают разве что только не под лупой. — Но у него нет мотива для убийства, — всплеснул руками Хиро. — Мы занимаемся этим вопросом. Пока в разработке версия наёмничества, на это указывают некоторые факты, которыми я не могу с вами поделиться. Хиро сокрушённо покачал головой. — Он не мог… Он не такой… Я не верю… Следователь сочувственно похлопал его по плечу. — Мне очень жаль, парень. Оба замолчали. Хиро судорожно обдумывал услышанное и искал хоть какие-то оправдания действиям Алекса, но не находил их. Спустя минуту следователь снова приблизился к нему и, заглянув в глаза, с непривычной мягкостью спросил: — Может быть, у вас всё-таки есть что нам рассказать? — Нет, — отрезал Хиро, резко дёрнул за ручку двери, чуть не вырвав её с корнем, и ушёл.

✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧

Тьма поглотила Хиро. Он падал в бездну, задыхаясь. Всё было кончено. Теперь его жизнь не стоила ни медяка. Да и кому она нужна? Разбитая, точно дерево, расколотое молнией. Единственное, что оставалось Хиро, — записаться в добровольцы, отправиться на передовую и, уже не жалея себя, сложить голову в очередном сражении. Алекс — убийца. «"Что бы ни случилось", да? Так вот что должно было случиться. Он планировал убийство, а потом побег куда-то, где больше в его жизни нет меня… и нет нашей страны… Он просто решил начать всё с чистого листа. Оставить прошлое позади, и меня в придачу, как часть этого самого прошлого». Теперь ясно, почему, когда я заговаривал о будущем, он переводил тему разговора. Почему никогда не рассказывал о том, чем планирует заняться после школы. Почему когда я предлагал поехать к моему отцу, он просто улыбался, но ничего не отвечал. Почему когда я говорил, что мы всегда будем вместе, просто целовал. И я, несмотря ни на что, всё ещё его люблю. Я — жалкое ничтожество. После беседы со следователем Хиро пластом пролежал в комнате два дня. Он не посещал занятия, ничего не ел и почти не спал. Он думал, что хуже быть не может. Как же он ошибался. На линейке, на которую Хиро, конечно же, не пошёл, во всеуслышание объявили, что убийца Великого Магистра Магии найден и взят под стражу. Им оказался не кто иной как Алекс Грей, который всем известен по имени Алекса, и который выдавал себя за девушку, водя за нос всю Высшую школу магических искусств. Эту новость ему сообщил Рео. Тот ужасно нервничал и никак не мог подобрать правильные слова, но как бы он ни старался смягчить удар, это не получилось. Невзирая на то, что такой итог истории был предсказуем, Хиро оказался к нему совсем не готов. Одно дело — смириться с тем, что любимый человек совершил ужасное преступление и бежал, скрываясь от правосудия. Предпочёл почему-то выполнить заказное убийство вместо того, чтобы плюнуть на это задание и остаться с Хиро. Другое дело — осознать, что Алекса поймали, что ему грозит суд и, вероятно, приговор в виде смертной казни. Рео тоже был не готов увидеть, как у Хиро меняется лицо, как он вскакивает с кровати, хватает его за воротник и шепчет дрожащими губами: — Неужели это конец, Рео? Неужели всё вот так закончится? И я никогда его не увижу? Рео, сам белый как снег, всё же смог собраться с мыслями и туманно ответил: — Это зависит только от тебя. Произнесённые слова застали врасплох. Хиро отдёрнул руки, отпрянул и, всматриваясь в его грустные глаза, словно пытаясь разглядеть в них огоньки безумия, спросил: — Что от меня зависит? Что вообще может от меня сейчас зависеть? — А ты подумай сам. Ты ведь непростой парень. Если действительно его любишь — что-нибудь придумаешь. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — упавшим голосом буркнул Хиро и, плюхнувшись на постель, накрыл голову подушкой. Рео только горестно вздохнул. От природы Хиро обладал очень чутким слухом, но в данной ситуации это оказалось поистине проклятьем. Сквозь ватную пелену он слышал, как вокруг него перешёптываются соседи: какими словами его называют, как потешаются над ним. Судьба — удивительная шутница: вчера ты — герой номер один, самый сильный, самый выдающийся, а сегодня — неудачник, извращенец и выскочка. Хиро узнал бы о себе ещё очень много интересного, если бы Рео не шикнул на парней и не наступила бы тишина, лишь изредка прерываемая смешками. Люди злые. Когда соседи ушли на занятия, Хиро наконец уснул. Во сне его обнимал Алекс и нежно нашёптывал, что любит больше всех на свете. Прижимался тёплыми губами к шее, оставляя влажные следы, ласково смотрел в глаза, счастливо улыбался и целовал в губы, страстно и горячо. Хиро обнимал и целовал в ответ, просил, чтобы малыш никогда его не покидал, а Алекс только крепче обвивал его шею руками, прикусывал мочку уха, игриво проводя языком по чувствительной коже. Вдруг их кто-то схватил и растащил в разные стороны. Хиро пытался вырваться, но тело будто сжали железными тисками — не шелохнуться. Алекс тянулся к нему, молил о помощи. Хиро брыкался что есть мочи, но движения приносили только боль — чужие руки сдавливали до хруста костей. Он задыхался собственным криком, кашлял, потом опять кричал и рвался вперёд к Алексу, но не мог сдвинуться и с места. Ему оставалось лишь наблюдать за тем, как любимого раздели догола, уложили на грубый камень, более похожий на алтарь для ритуального убийства, смахнули со спины волосы, оголяя шею. Бледную, тонкую, уязвимую. Алекс посмотрел на Хиро ясными, блестящими от слёз глазами, дёрнулся в чужих руках в безуспешной попытке выпутаться и выдохнул: — Не вини себя. И на его шею опустился огромный, наточенный до блеска топор. Хиро взвыл, будто дикое животное, загнанное в угол, за мгновение до собственной гибели. Это был не крик — это был вопль разрывающейся души, звук, который не должен издавать человек. Голос, вывернутый наизнанку, полный боли, ужаса и отчаяния. Голова Алекса отделилась от тела, заливая камень фонтанами алой крови, кубарем скатилась с алтаря прямо к ногам Хиро и остановилась, уперевшись в него остекленевшим взглядом. Воздух взорвался издевательским смехом. Оглушительным, гулким, будто сотня голосов слилась в один — желчный, бесчеловечный хохот. Он заполнил всё пространство, вдавился в череп, пронзил сознание. И так же внезапно стих. Хиро освободили и отступили куда-то в неизвестность. Вокруг — ни души. Он рухнул на колени. Дрожащими руками подобрал голову любимого и, как самое ценное на свете сокровище, трепетно прижал к сердцу, баюкая и желая защитить… Но уже слишком поздно. Он не справился.