Бегущее семейство

      Уэнсдей боялась, что многое в ее жизни изменится после начала отношений с Ксавье, однако, ее страхи оказались беспочвенны. Их с художником привыкли видеть вместе, поэтому даже совместный поход в кино на фильм ужасов, тем более не на последний ряд, где вовсю целовались пары, не обратил на себя большого внимания. Вот раньше, когда они только начали дружить, Торпа подкалывали (Аддамс просто боялись трогать). Но понемногу успокоились, видя, что ничего интересного не происходит.       Целовалась пара в укромных местам и там, где немного народу. Например, в его мастерской или библиотеке. Вначале провидице было сложно расслабиться, ей все казалось, что их вот-вот обнаружат и расскажут всему Невермору. И это несмотря на то, что рядом дежурил Вещь. Постепенно она расслабилась, хотя и была готова в любой момент отодвинуться от парня, сделать вид, что ничего предосудительного они не делают.       Ксавье смеялся над ее страхами. Кто бы мог подумать, смелая гот с косичками боится такого пустяка. Она же плевать хотела на мнение других. Однако, оказывается, у всех есть свои страхи. Девушка думает, что отношения делают ее слабой, хотя всем, по большому счету наплевать. Посплетничают и прекратят.       Он не пытался переубедить Аддамс по нескольким причинам. Во-первых, это было трудно, со временем, конечно, юноша решил, что понемногу исправит эту ситуацию, а во-вторых, было весело и экстремально. Поймают их или нет? В крови бушевал адреналин и добавлял удовольствие. Хотя, бывали моменты, когда это мешает, поскольку ему хотелось полной отдачи. Но это уже нюансы.       Торп не спешил, зная, что до этого у его девушки никого не было. Только поцелуй с Тайлером. Вначале, когда она ему открылась он был приятно удивлен, однако, понимал, что с таким характером и мировоззрением как у писательницы действительно трудно с кем-то сблизиться. Как и с ее боязнью прикосновений. Парень был нежным и заботливый, что одновременно будоражило и злило Уэнсдей.       Да, ей нравились ощущения, особенно когда он находил чувствительную точку. Она немного переживала перед первым разом, хотя и старалась отнестись к этому, как к эксперименту. Девушку просто бесило, что к ней относятся, как к какой-то трепетной девице, которая упадет в обморок или будет плакать если сделают ей больно. Самой же провидице нравилась боль, она ею наслаждалась.       Художник лишь рассмеялся на ее гнев и объяснил, что им нужно привыкнуть вместе друг к другу, притереться для лучшего понимания. А ещё ему нравилось ласкать ее и смотреть, как она теряет контроль от удовольствия, как плавится в его руках. Незабываемое зрелище. Ради этого можно и потерпеть некоторое неудобство.       Они с Торпом любили клеймить друг друга, ставя засосы. Правда, пришлось перенести это удовольствие на места, где не видно последствий. А то когда она впервые увидела на своей шее синяки, которые на ее бледной коже смотрелись ещё эффектнее и никак нельзя было их замаскировать, пришлось носить шарф и мазать фирменной мазью бабули, чтобы поскорее сошли, то ее первым порывом было убить сволочь, которая их оставила.       Но потом гот с косичками успокоилась. Ведь это также и ее вина. Она не подумала о последствиях и с радостью подставлялась под его засосы, требуя ещё. Это, конечно, не помешало ей сделать ему нагоняй, хотя взбучка была чисто символической, так как девушка почти сразу подпустила его к себе, предупредив о последствиях.       Зоркий глаз Энид не пропустил засосы на шее соседки и она потребовала объяснений. Пришлось все рассказать, выслушав визг подруги, крепкие объятия и лекцию об отношениях, стараюсь при этом не закатывать глаза. Об этом от своей девушки и друга узнал Аякс, Юджину сдержанно рассказала сама Аддамс, попросив никому ничего не говорить.       В целом, все прошло даже лучше, чем она ожидала. Ксавье не дарил ей омерзительно-приторных подарков, не делал комплиментов, не засыпал цветами. Да, подарки были, но ненавязчивы и не вызывали отвращение. Как, например, мрачная картина, где виднелись неясные силуэты и которая оживала в неожиданный момент даже без присутствия художника. Синклер она пугала, чем ещё больше нравилась владелице.       Или детали для ее пишущей машинки, когда та поломалась. Или редкий ядовитый цветок, который был похож на чёрную лилию и расцветал лишь при полной луне. Очень нужный ингредиент для многих редких ядов и лекарств. Девушка принимала его незаметную заботу, как любимый кофе по утрам, ходила с ним на прогулки глубоко в лес, ночью на кладбище или в морг.       Лучше всего у него получается именно в интимной сфере. Он умеет доставлять ей удовольствие, находит чувствительные места, от которых ей хочется громко стонать, она еле сдерживает себя, с каждым разом всё труднее. А этот гад ещё и ухмыляется. У него очень умелые пальцы и язык, это провидица очень скоро узнала. Художник не хотел спешить, постепенно обнажая ее, открывая все более запретные зоны, делая ласки все более бесстыдными.       Уэнсдей с радостью бы разделась ещё раньше, однако, парень не хотел спешить. Ему хотелось обследовать любимую более тщательно, чтобы доставить лучшее удовольствие. И она приняла правила игры Торпа. Ей это нравилось. В свою очередь она пожелала доставить ему похожее удовольствие. Он выполнил ее просьбу и через некоторое время разделся перед ней.       Юноша оказался очень худого телосложения, мышц там почти не было, одни кости, что в комплекте с белой, хоть и не такой бледной, как у нее кожей, нравилось девушке. На нем было легко оставлять следы, засосы, укусы и царапины. Жаль нельзя было оставить шрамы, они бы ему пошли, но это уже будет позже. Пусть он привыкнет.       С его помощью Аддамс научилась ласкать парня. Сначала руками, пришлось даже применить нежность, следить за реакцией, спрашивать… А после даже взять в рот, правда член у Ксавье оказался немаленьким, но она сумела приспособиться. Ему нравилось, он даже не сдерживал себя, выкрикивая ее имя и ругательства. Девушка понемногу совершенствовалась, она гордилась собой. Ей нравилось видеть в его глазах блаженство и восхищение.       Когда Уэнсдей раздевалась, Ксавье каждый раз буквально пожирал ее глазами, а после бросался, стараясь держать себя в руках и не спешить. Она чуть не задохнулась, получив свой первый оргазм. Это было лучше, чем видеть мучения или пытать, лучше любой пытки… Вот из-за чего люди буквально сходят с ума и терпят розовые сопли.       Удовольствие даже не портила довольная физиономия Торпа, который откровенно ухмылялся. После девушка ему, можно так сказать, отомстила, позволив кончить ей прямо в рот. Сперма была соленая, не такая противная, как ей казалось. В целом, это того стояло. Писательница решила, что можно и потерпеть, тем более, что юноша и так во многом ей уступал.       Да, не все было так радужно и без ссор не обходилось. Ее раздражало когда он мог быть излишне, по ее мнению, нежен или перегибал с навязчивостью. Девушку бесили некоторые привычки Ксавье, как например, съесть кучу липкой сладости, после чего целоваться с ней. Ей пришлось усиленно чистить зубы и полоскать рот после этого. Или когда он громко вздыхал или кусал карандаш, кисть. Его злило ее упрямство, особенно в некоторых вопросах, хотелось, чтобы она была немного мягче. Однако, они как ссорились, так и мирились.       Вещь и Энид заметили, что пара стала проводить все больше времени проводить вместе, даже немного шутили, правда не часто. Уэнсдей не строила иллюзий, прекрасно понимала, что Ксавье буквально вгрызается ей в душу, забирая себе все большую площадь. Вырвать его оттуда будет не просто и очень больно. Нет, она любила боль, однако, пока решила не рвать, а насладиться тем, что он ей давал. А избавиться можно будет и позже. Может, со временем будет проще, так как многие школьные пары долго не встречаются.       Аддамс все ждала того момента, когда они смогут заняться вагинальным сексом. Она была давно готова, впрочем, как и он. Ей пришла в голову идея потерять девственность в необычный день. Приближался Бельтайн, праздник плодородия. Несмотря на кельтские корни, в роду Аддамс любили магические праздники, поэтому, как минимум гот с косичками знала о ритуалах, которые проводили в этот день.       Ведьмы и представительницы магических родов считали за честь потерять невинность во время ритуала. Это был дар магии или богам, кому как удобнее. Художник был не против, когда она ему об этом рассказала, он заинтересовался, расспрашивал о деталях, его манил секс при необычных обстоятельствах. Хотя, от его девушки иного ждать и не приходится.       На улице уже было тепло, поэтому провести ритуал они решили в лесу, на немного отдаленной поляне. Там заранее приготовили все необходимое, чтобы не тратить лишнего времени. Парень немного волновался, он никогда не принимал участие в подобном, а ведь для его любимой это будет вообще первый интимный опыт. Она же в свою очередь была спокойна. Через подобное проходит большинство девушек, им, в основном, нравится.       У нее есть Ксавье, с которым ей приятно и у которого есть опыт. Даже если и не получится получить удовольствие от первого раза, а такое часто бывает, никакой трагедии писательница в этом не видела. Она смотрела на эту ситуацию с прагматической точки зрения и не фантазировала, как Синклер. Но ведь у волчицы, судя по намёкам, все неплохо получилось.       Вещь остался в комнате, Энид пожелала ей удачи, она подозревала об приближении перемен в их с Торпом отношениях. Даже пыталась успокоить подругу, что немного раздражало Уэнсдей. Почему все придают такое большое значение подобному событию? Дефлорация — это обычное явление, а само понятие девственности патриархальный пережиток прошлого.       Мужчины хотели быть уверенными, что ребенок, которого родила ему жена от него, поэтому и так тряслись над ее целомудрием. Она же никогда не выйдет замуж и не будет рожать детей. Ей это не нужно, у нее есть планы на жизнь, а становиться копией своей матери, которая, несмотря на перспективы посвятила свою жизнь мужу и детям, девушке не хочется. Конечно, для того, чтобы не было подобных последствий она начала принимать зелья, рецепт которого ей передала ещё мать.       Аддамс пришлось отказаться от обычной черной одежды и надеть на себя белую длинную рубашку, распустить волосы и надеть на них венок с живых цветов и трав, единственное исключение и только на сегодня. Увидев ее в этом образе, юноша потерял дар речи, однако, быстро пробежал глазами по телу девушки, с явными намерениями снять с нее все лишнее. Он уже был настроен на приятное проведение этой ночи.       Тем временем провидица выполняла роль жрицы, она просила подношения в костер: травы, зерна, фрукты. Шептала ритуальные слова и заклинания. Ее бледное лицо освещал свет костра в темноте, делая похожей на темную фею. Несмотря на прохладу ночи, художник чувствовал жар и совсем не от костра. Его охватило какое-то сверхъестественное возбуждения, подобного чувства у него ещё не было, даже к провидице. Он еле сдержался, чтобы не наброситься на нее подобно дикому зверю.       Уэнсдей выпила отвар с чаши, опустошив ее наполовину и протянула ему. Он осушил чашу до дна. Вкус был сладковатый с немного терпким оттенком. Девушка приказала ему полностью раздеться и после того, как он исполнил ее приказ, начала наносить на его кожу странные символы. Желание увеличивалось, а от ее прикосновений по его телу бежали мурашки.       А когда она сняла венок и рубашку, бросив их в костёр, после чего начала раскрашивать свое тело символами, ещё й попросила его помочь, ему хотелось рычать. Тяжело дыша Торп исполнил ее просьбу, сцепив зубы. Что же с ним сегодня такое? Ему нужно держать себя в руках, что не навредить любимой. Она же в свою очередь видела все это, ей даже нравилась реакция ее парня.       Аддамс хотелось, чтобы он был грубым, разорвал ее, терзал, проникал внутрь. Возбуждение охватило и ее, девушка хотела как можно скорее приступить к самому главному. Однако, прерывать ритуал было бы ошибкой, которая могла иметь неприятные последствия. Она старалась отогнать мысли, что ее родители также проходили через этот ритуал. Это не важно. Гот с косичками отдаст девственность и получит благословение, которое точно не помешает. Ведь если делать что-то, то лучше с пользой.       Когда он закончил провидица взяла его за руку и подвела ближе к костру, где продолжила читать заклинания. Все тело горело, особенно между ног. Они были похожи на двух хищников каннибалов, готовые броситься друг на друга и растерзать. Разум постепенно угасал, предоставляя власть инстинктам. Когда последнее заклинание было озвучено, оба потеряли остатки контроля.       Ксавье повалил ее на землю, не заботясь о комфорте, начал целовать, буквально кусая, сначала губы, а после и другие участки, спускаясь ниже. Девушку это не волновало, наоборот, ей хотелось больше от него агрессии, она сама то подставлялась под его агрессивные поцелуи, то беря инициативу в свои руки, оставляя на нем собственные метки, из некоторых текло немного крови.       Жадные поцелуи при свете костра, сплетённые тела, стоны… Уэнсдей сама оседлала его, начав вводить его член в себя. Несмотря на трудности прохождения и боль, ей хотелось как можно быстрее полностью принять его и начать движение. Сумасшествие немного успокоилось, но не намного. Ксавье почти задыхался от узкости ее влагалища, она же наслаждалась болью.       Привыкнув к размеру парня она понемногу начала двигаться, постепенно увеличивая темп. Он подстроится под нее, в основном, предоставляя ей свободу действий. Шлепки и стоны становились все громче, интенсивнее. Художник до синяков сжимал ее бедра. После особенно резких толчков, оба закончили и без сил рухнули на траву, не добравшись до расстеленного пледа.       Когда они проснулись, костер погас и стало немного светлее. Девушка первая поднялась, нашла свою одежду и стала одеваться. На ее теле виднелись разводы от краски, а также укусы и синяки. Юноша почувствовал раскаяние за свое поведение. Он сделал ей больно, набросился на любимую, словно дикий зверь, а ведь это был ее первый раз. — Уэнсдей, как ты себя чувствуешь? С тобой все хорошо? — осторожно спросил художник. — Как будто меня насадили на пику и побили, как пиньяту, битами. Омерзительно прекрасно. Я не чувствовала себя лучше даже после электрошоковой терапии дяди Фестера. — гот заплетала косы и сдерживала довольную улыбку. — Значит тебе понравилось? — Честно говоря, я не думала, что ты проявишь себя с подобной стороны. Как будто ты хотел разорвать меня. — Сам не знаю, что на меня нашло. Немного странное чувство. — Я хотела бы позже повторить. Можно даже с твоей фирменной нежностью. Но если ты захочешь выпустить своего внутреннего монстра, я буду не против. — Я хотел, чтобы все было по-другому. Прости меня… Знаю, тебе нравится подобное, но ты всё же девушка и у тебя это было впервые, а я повел себя. — Ты сделал так, как мне хотелось. Тем более, я отплатила тебе той же монетой. — провидица указала на его тело, которое пострадало не меньше чем она, даже больше. — Я не понимаю, почему все носится с какой-то девственной плевой. Это же естественно. — Первый раз на многое влияет. — На меня это никак не повлияло. — Я имею ввиду психологически. — Тем более. Кроме боли по всему телу, особенно во влагалище, и остаточной эйфории, я ничего не чувствую. — Значит, я все же сделал тебе больно. — тяжело вздохнул Торп. — Ты забыл, что я люблю боль и она для меня вторая сторона удовольствия. — Прости… — Если я услышу ещё раз извинения, то задушу тебя. Успокойся, все было намного лучше, чем я предполагала. — Если ты меня задушишь, кто же будет делать так, как тебе понравилось? — к нему вернулось чувство юмора. — Пригласишь Тайлера? — Ему некогда. Меня не пустят в психушку, где он обитает. — не было понятно, решила ли девушка принять его правила игры или говорила всерьез. — Ты же всегда можешь устроить ему побег. — Зачем мне это делать, если есть ты? Не зря я подозревала, что ты монстр, мне больше нравится, когда ты занимаешься только мной. — Не волнуйся, я только твой. — Пока я захочу, ты всегда будешь моим. — Я твой и ты моя… — прошептал он. — Не будь такой самоуверенной Уэнс… — Не называй меня так. — обиделась она. — Уэнс… — рассмеялся парень. — Моя Уэнс… — Сволочь ты, Торп. — пробурчала девушка. — Таким ты меня и любишь. — усмехнулся Ксавье. — Кто тебе сказал, что я тебя люблю? — Аддамс была недовольна. — А что, разве ты бы не вела себя так, если бы это было не так? — Ты мне нравишься, не более. — отрезала гот с косичками. — Конечно… — Я никогда не буду, как родители, чтобы ты себе не на фантазировал. Я не верю в любовь, лишь в симпатию и страсть. — И оба эти чувства ты испытываешь ко мне. — Да. — Хоть это ты признаешь. — вздохнул он, от ее упрямства. — Пусть будет так.       Писательница смотрела, как он одевается и любовалась своей работой. Как ужасно выглядит. Вся спина исцарапана, кое-где запеклась кровь. Засосы и укусы по всему торсу. Буквально физическое подтверждение, что Ксавье принадлежит ей. Интересно, ему также больно, как и ей? Нет, понятно, что между ног у него не саднит и не тянет внизу живота. Но раны и синяки на его теле должны вызывать жжение и боль. Самую лучшую боль. Они собрались и пошли назад, не зная, что в этот день изгои почувствовали странный укол, а провидцы увидели видение: невысокая хрупкая черноволосая девушка с весами в руках. Медленно одна чаша весов поднялась, опустив другую. Что это было, никто не понял. И лишь далеко отсюда одна женщина, со связанными за спиной руками, безумно улыбнулась и прошептала: «Вот ты и вернулась ко мне, малышка…».