Бегущее семейство

      Вот уже несколько месяцев семейство Аддамс разыскивает свою дочь. Не так активно, как следует, больше злился директор, которого почти год назад поставили вместо Уимс. Он, конечно, слышал о бунтарстве Уэнсдей, однако, за время его работы девушка вела себя почти примерно. Мелкие недоразумения не в счёт. Причина, конечно, была в отношениях с Торпом, который отвлекал на себя эту неугомонную девицу. А после беременность. Директор расслабился и даже подумал, что слухи по поводу Аддамс преувеличены. До него не сразу дошло, что она убежала.       Энид больше дня прикрывала соседку, пока комендант не обнаружила отсутствие ведьмы. Синклер врала так, что Уэнсдей бы ей точно аплодировала, если бы услышала. Такая актриса пропадает. В итоге бедную волчицу жалели, считая, что ее обманула коварная ведьма. Ксавье только на это хохотал. Его тоже допрашивали, однако, парень не сдавался, он молчал или врал, как Энид, хотя и не так мастерски. Поэтому, были подозрения о причастности художника к побегу его девушки, но доказательств не нашли.       Винсент был раздражен. Мортиша все же переживала за дочь, хоть с ней и связывался Фестер, уверяя, что с его племянницей все в порядке, не уточняя деталей и ее местонахождения. Миссис Аддамс пыталась связаться с дочерью или хотя бы вызвать видение, но ничего не получалось или все было отрывочным, без конкретики. Из-за этого женщина отложила важные для Торпа-старшего поиски и даже поругалась с ним, когда тот заявил, что она отвлекается на всякую мелочь.       Тогда впервые Мортиша поняла правоту своей дочери. Мужчина, хоть и высказывал сочувствие, не понимал, почему она так волнуется. Ей же сказали, что все в порядке. Поиграется мятежная девчонка и вернётся назад. Уэнсдей раздражала Винсента тем, что не только не помогла ему, но и открыто высказывала свой протест. Ещё и подбивала на бунт его сына, который стал смелее посте того, как начал с ней встречаться. Интересно, что даже после того, как провидица его бросила и сбежала, он все равно защищал ее. Наивный дурак. Наверно, верит, что она обязательно вернётся к нему. Ничего подобного.       Из-за своей слепой веры и идиотизма Ксавье отказал нескольким перспективным девушкам, которые намекали ему на отношения. Экстрасенс, конечно, высказал сыну свое мнение, на что парень лишь огрызнулся. Слишком осмелел. Торп-старший не стал спорить, решил, пусть юноша сам все увидит. Когда до него наконец дойдет, возможно, дерзость свою убавит, а то будет покорным. Ничего эта девица ещё покажет ему себя. Тогда Ксавье с удовольствием выберет ту, на которую укажет ему отец.       Миссис Аддамс пыталась обратиться к парню дочери, умоляла понять и помочь… Однако, художник точно не знал, где на данный момент находится его возлюбленная. Да, ему было жаль женщину и в другой ситуации он бы помог ей, но не сейчас. Скоро Торп станет отцом и ему нужно думать не только об родительских чувствах Мортиши. В первую очередь они обязаны заботиться о своем ребенке, который появится на свет. Поэтому, несмотря на эмоции, он не стал рассказывать, что поддерживает связь с девушкой и не оказывал помощь.       Время шло, приближался срок родов. Ксавье волновался за Аддамс, она хоть и уверяла, что все в порядке, однако, зная упрямый и независимый характер девушки, понимал, даже если и случится что-то, ведьма не расскажет. В ее характере терпеть, пока не станет поздно. Однако, он не мог сорваться без причины и отправиться за ней, тем более, гот с косичками не говорила ему свои координаты. А ее дядя не казался надёжным человеком. Фестер был привязан к племяннице, но верил, что лучшее лекарство — это топор. Вряд ли он сумеет помочь если что-то пойдет не так.       Приближались каникулы. Ксавье наконец выманил месторождения возлюбленной и начал собираться. Энид передала для подруги теплую вязаную шапку черного цвета. Зная ведьму, она сначала отказывается, аргументируя тем, что не чувствительна к холоду, но всё же возьмёт и будет носить. Это же Уэнсдей. Парень и сам купил любимой дорогой браслет в виде стилизованной змеи, которая должна была обвивать запястье. На ее руке должно смотреться прекрасно. Если она его раньше не выбросит. Но не дарить же ей гроб или виселицу? Кинжал лучше дарить под хорошее настроение, а то можно стать его первой жертвой. Тем более, юноша задолжал ей подарок на день рождения, пусть она и не любила их. Для него же лучшим подарком была Уэнсдей.       Его планам не суждено было сбыться. Накануне ночью юноше снились тревожные сны. Он видел, как за ними по пятам бегали тени, как Латера и другие преследовали их, как отец отбирал у них ребенка, как на них нападает хайд, как ведьма кричит… Художник проснулся в холодном поту. Его сны в последнее время предвещали плохое. Судя по ощущениям, это были различные варианты будущего. Конечно, это всего лишь варианты будущего, а значит если принять необходимые меры они не сбудутся. Но все равно было страшно.       Как на зло, быстро вырваться у него не получилось. Отец что-то увидел или сделал соответствующие выводы, поэтому прислал водителя, чтобы тот забрал его сына. Парень проклинал экстрасенса, однако, не смог отказать, ему пришлось поехать домой. Он отправил сообщение возлюбленной, что задержится. В ответ получил немного нецензурных слов, правда, они, в основном, касались его отца. Также там был перечислен ряд пыток, которыми девушка хотела бы подвергнуть этого самодура. Торп посмеялся над ее фантазией, зная, что это лишь способ спустить пар.       Подобный поворот был помехой для их планов. С каждым днём приближался срок родов, хотя Фестер утверждал, что нашел опытную акушерку, юноша волновался. А если он не успеет вовремя, что Уэнсдей будет делать с младенцем? Ксавье понемногу начал паниковать, понимая, что их план имеет множество изъянов. Они и в самом начале это понимали, но это был лучший из придуманного. Кто бы мог подумать, что Винсент вдруг решит усилить надзор за сыном. Зачем ему Аддамс? Только для того, чтобы уговорить ее увидеть избранную ведьму? Или держать Мортишу под контролем? Или он все же начал подозревать о том, что девушка может быть причастна к рождению чудесного ребенка? Или просто боится, что она заразила его сына бунтарством?       В любом случае, Торп-старший сильно ставил им палки в колеса. Пока парень решил покориться и отправиться домой, а потом посмотреть по ситуации. Молчаливый водитель помог ему загрузить вещи и подождал, пока тот попрощается с друзьями. В последнее время отношения между Аяксом и Энид немного разладились, они часто ругались и спорили. Петрополус часто ревновал свою девушку и был немного зажат, а вот Синклер становилась все популярнее, причем у обоих полов. И это сильно не нравилось горгоне.       Ее блог читали многие и за пределами Невермора, а также не только изгои. Волчица после получения образования задумалась о карьере журналиста. Горгоне постоянно казалось, что подруга найдет себе кого-то получше, несмотря на все ее убеждения. Оба продолжали друг друга любить и страдать. Художнику надоело их мирить, ведь у него были и свои проблемы. Поэтому он пустил все на самотёк. Пусть сами разбираются, юноша им не нянька. Удивительно, что за это время они с Синклер подружились, она часто расспрашивала о бывшей соседке, а он в свою очередь скупо рассказывал об ведьме.       Торп также знал, что не вернётся в Невермор. Он перейдет на домашнее обучение, чтобы присматривать за дочерью, а после получит высшее образование. Правда, когда парень это планировал, он думал, что отец не обратит внимание на подобный поворот, посчитав это причудами сына. Сейчас же стоит быть осторожнее. Может, стоит немного поговорить с Винсентом, отпроситься у него? Пусть экстрасенс не застанет его в неожиданный момент или случайно не узнает, что стал дедушкой.       Машина привезла Ксавье в их ближайший к школе дому. У Торпов было много домов, с детства мальчик привык к переездам, пока отец не решил, что сын ему только мешает и отправил его в первую школу-интернат. Тогда и была уволена няня, к которой он привязался, больше художник ее не видел и не связывался с ней. Ни одно из этих сооружений он не мог по-настоящему назвать своим домом. Это просто было жилье, где юноша проживал некоторое время. Раньше он не сильно обращал на это внимание. Однако, сейчас задумался.       Чтобы Уэнсдей не говорила или думала, у нее было место, которое она может назвать своим домом, куда она может вернуться. А Ксавье? Есть ли место, которое он по-настоящему может считать домом? Художник не знал. Возможно, когда у него появится дочь, то и появится настоящий дом. Он уже выбрал место, где они будут жить. Это квартира его матери, куда юноша отправил все купленные детские вещи. Возможно, первое время Аддамс тоже будет с ними жить. Или хотя бы навещать. Ему хотелось, чтобы девушка полюбила крошку и они все были вместе, как семья. Это было бы идеально.       Винсент появился лишь под Рождество, когда младший Торп собирался уезжать. Художник обратил внимание на сильно поседевшую шевелюру отца, глубокие круги под глазами и нездорового цвета кожу. Тот казался сильно истощенным. Странно, что с ним такое? Почему экстрасенс довел себя до такого состояния? Ведь раньше несмотря на занятость, Торп-старший следил за собой, ведь он снимался в шоу и должен был выглядеть неотразимым. Однако, сейчас, ему, похоже, на это наплевать.       В чем причина юноша понял позже, когда в течении дня увидел, как отец постоянно медитировал. Он почти не отвлекался на еду и туалет, мало спал. И постоянно пытался погрузиться в видение. Однажды Ксавье осторожно вывел его с транса, чтобы Винсент нормально поел, тогда тот наорал на сына и выгнал с комнаты. Судя по всему, мужчина все ещё пытается найти ведьму из пророчества. Это ещё больше напугало парня, поэтому он решил поговорить с отцом, чтобы узнать больше. В ночь на Рождество, несмотря на упорство и злость, экстрасенс довел себя до такого истощения, что потерял сознание.       Пришлось вызывать врачей, которые забрали Торпа-старшего в больницу. Глядя на измученного и упрямого экстрасенса, художник не понимал его упрямства. Зачем он это делает? Зачем истязает себя? Ради чего? Юноша этого не понимал. Винсент раскрыл глаза и осмотрел все вокруг. Врач в приказном порядке сказал ему отдыхать, иначе мужчина угробит себя. После чего оставил родственников наедине. — Зачем ты это делаешь отец? — спросил Ксавье. — Почему истощаешь себя чуть не до смерти? Почему постоянно пытаешься вызвать видение. Ведь ты знаешь, чем это может закончиться. Ты можешь потеряться в мире грез, если не умрёшь от истощения. — Ты не настоящий провидец, поэтому не понимаешь. — горько улыбнулся экстрасенс. — Приближаются эпохальные события и я обязан быть в их центре. — Ты с ума сошел? Ты ведь скорее угробишь себя, чем получишь желаемое. Почему это не может сделать кто-то другой? — Потому что, если ведьму неправильно воспитывать, то она может натворить много неправильного. У меня было несколько размытых видений. Как и у многих моих коллег. Но ничего конкретного. Все, что мы смогли узнать, так это то, что у нее черные волосы и бледная кожа. Очень похоже на генофонд рода Аддамс. Мы подозреваем, что ведьма может родится среди них, ведь в предыдущий раз так и было. Все сходится. Мы даже думали, что Гомес с Мортишей могли бы быть ее родителями, у них уже родилась ведьма. Но нет. Уэнсдей ещё слишком молода для материнства, тем более вы же предохранялись? — он внимательно посмотрел на сына. — Конечно. — парень старался не показывать своего волнения. — Уэнсдей терпеть не может детей и не желает становится матерью. Она сразу бы сделала аборт. — Не понимаю, что ты в ней нашел. Да, она привлекательная, хотя до своей матери ей далеко. Характер у нее скверный. — Это ещё мягко говоря. — Ладно, это твоя забота. Я все ещё жду, пока ты поймёшь, что Аддамс бросила тебя. Ты ей не нужен. — Отец, давай, не будем об этом… — Я хочу, чтобы ты знал, почему мне так важна помощь Мортиши и Уэнсдей. С большой вероятностью они родственницы будущей ведьмы, хотя среди представительниц их рода нет ни одной беременной, которая подходит под эти критерии. Но ведь девочка может быть внебрачным ребенком. — И все же я прошу тебя поберечь себя. Отец, если ты умрёшь от истощения, то никому не поможешь. Я вообще считаю, что лучше оставить этого ребенка в покое. Если у нее будут любящие родители, они смогут вырастить ее достойно. — Ты слишком молод, Ксавье, поэтому не понимаешь. Мы с тобой говорили на эту тему. — Винсент устало прикрыл глаза. — Подобный ребенок никогда не будет обычным и простые люди, даже изгои не смогут правильно воспитать ее ради великой цели. — А если бы это была твоя дочь или внучка? — Жизнь одного человека несравнима с жизнью многих. Я готов пожертвовать как собой, так и близким человеком, чтобы изгои продвинулись дальше. Когда-нибудь ты меня поймёшь. — Никогда…       Юноша понял, что нет нужды спорить с отцом и доказывать ему что-то. Свой выбор мужчина сделал давно. Как и художник свой. Он не отдаст свою дочь любому из этих фанатиков, а достойно воспитает сам. Нет, малышка не будет оружием в чужих руках избранная она или нет. Пусть кто-то думает по-другому. Торп сделал свой выбор. Когда отцу станет лучше, он обсудит свой отъезд и наконец отправится к своей девушке, чтобы помочь той с родами. Парень надеялся, что когда экстрасенс узнает правду, то на тот момент девочка будет уже достаточно взрослой, да и Ксавье сумеет дать достойный ответ, сохранив независимость своей дочери.       Это Рождество он провел в одиночку, как обычно. Уэнсдей не отвечала на его звонки. Юноша волновался, неужели за это время что-то случилось. Пришло сообщение от нее, девушка писала, все в норме, есть небольшие проблемы со связью. Он рассказал о своем отце и его позиции. На что гот с косичками предложила подсоединить мужчину к электрическому стулу. Как всегда, в ее духе. Нет, ему было жаль Винсента, однако, художник понимал, тот сам виновен. Мужчина вбил себе в голову идею и никого не желал слушать, готов был жертвовать всем.       На следующий день Торп был готов отправиться в больницу, когда ему позвонил Фестер и перепуганным голосом сообщил, что у его племянницы начались роды. Причем ещё несколько дней назад, но она держалась, не хотела ему говорить. Акушерка не смогла ей помочь, ребенок лег неправильно и им придется ехать в ближайшую больницу. Аддамс сбросил юноше координаты и попросил приехать. Тот взял чемодан, который приготовил ещё раньше, бросил вещи, которых не хватает, написал отцу сообщение, что ему нужно быстро уехать к другу, вышел в двор, взял свою машину и поехал в нужном направлении.       Аддамсы забрались в такую глушь, что Ксавье не только пришлось ехать почти пол дня, но и несколько раз останавливаться, чтобы спросить дорогу, так как даже в Интернете не было информации о нужном маршруте. Наконец он добрался к обветшалой больнице, где был полный хаос. Там почти не было персонала, а те, кто там находился, был без сознания. Художник потратил некоторое время на поиски, пока не встретил Вещь, который объяснил ему, что когда они привезли девушку в больницу и врач собирался приступить к работе, его и других усыпили.       В больницу пробралась Латера и решила сама принять ребенка, чтобы забрать. Фестер тоже был без сознания, а Уэнсдей слишком измучена родами для сопротивления. Ее силы тают и она может умереть. Единственное, что поддерживает ее — магия. Однако, этой сумасшедшей все равно, даже если девочка умрет. Главное, чтобы она принадлежала лишь ей. Услышав это юноша бросился к своей возлюбленной туда, куда указал Вещь. Он почти ни о чем не думал, только как помочь Уэнсдей и своей дочери.       В названной палате Торп находит девушку в критическом состоянии. Она еле дышала и была похожа на труп, больше, чем обычно. Чудо ещё, что она жива и может бороться. Возле нее было почти незаметное свечение магии, которое создавало защитное поле. На полу лежали без сознания доктор и Фестер, рядом кружила женщина с хищным блеском в глазах и старалась пробить защиту своей магией. Услышав шаги, она бросила заклинание в сторону парня, который увернулся. Он в ответ бросил в нее нож, но промахнулся. Латера, забыв о магии, накинулась на него и попыталась задушить. Она была вся в лохмотьях, волосы свисали длинными сальными прядями, ногти были похожие на когти, которыми женщина пыталась расцарапать лицо Торпа, она рычала…       Он пытался справиться с ней, ее ярость придавала ей силы. Неожиданно женщина начала задыхаться, ее душил Вещь, который подоспел. Юноша резко оттолкнул Латеру, она упала и ударилась головой об пол. Возле нее начала расплываться лужа из крови. Кажется, он убил ее. Но парню было на нее наплевать, он бросился к возлюбленной, которая была почти без сил. Сияние магии возле нее угасало. Художник паниковал, не зная, что делать. Доктор начал подниматься, он был шокирован увиденным, однако, бросился к пациентке, чтобы помочь. Дядя Фестер осмотрел кузину, констатировал ее смерть. Обороняясь, парень случайно убил ее.       На данный момент персоналу было не до этого, они готовили ведьму к операции, так как родить самостоятельно она не могла. Тело женщины перенесли в местный морг. Конечно, вызвали полицию, которая приедет позже. Поэтому, Фестеру пришлось в срочном порядке бежать. Ксавье же объяснил, что эта сумасшедшая напала на него, благо на его шее и лице виднелись следы от ее ногтей, да и по ней было очевидно, что она не совсем в порядке. Персонал разрешил ему подождать окончания операции, когда узнали, что он отец ребенка.       Эти часы казались художнику вечностью. Он верит в силу Уэнсдей, однако, на каждую силу найдется своя слабость. Он прикасался к Аддамс, видел ее критическое состояние. Какая же она была маленькая и слабая сейчас. Из-за чужих амбиций девушка может умереть. Только не это… Ему было жаль и ее, и ребенка, но если умрут оба… Ему тоже будет незачем жить. Они смысл его жизни… Только в этот момент Торп понял насколько любит их… Его упрямая гот с косичками и червячок. Два родных человека…       Был вечер, когда измученного парня позвали и показали кроху, которую осматривал врач. Операция прошла успешно, девочка родилась здоровой, с ее матерью все было в порядке, она все ещё отходит от наркоза. Полиция, точнее двое полицейских выслушали всех и также не стали забирать его, пожалев и разрешив остаться с близкими. Он понимал, что нужно будет бежать, ведь Уэнсдей находилась под чужим именем, а художник тоже соврал. Он не знал, сколько времени понадобится, чтобы идентифицировать их и сообщить их родителям о произошедшем, но понимал, что это вопрос времени.       Все это отходило на второй план, когда Ксавье смотрел на свою дочь. Девочка была красной, на его взгляд очень маленькой, хотя его уверяли, что она нормальная для своего возраста. У нее были черные волосы и светлые глаза, которые, казалось, смотрели осмысленно. Когда ему разрешили подержать малышку, он чуть не расплакался. Его ребенок, маленькая девочка, которую он вынужден защищать от целого мира, который однажды она изменит. В какую сторону покажет время. В любом случае Торп будет оберегать ее.       Ведьма понемногу очнулась от наркоза. Она чувствовала себя очень слабой и плохо все помнила. Медсестра из сочувствием рассказала ей о случившемся, а также то, что девочка была жива и здорова. Аддамс почувствовала облегчение. Ей было больно, но все эти дни она упрямо отказалась от помощи, думая, что справится сама. Ее упрямство чуть не стоило им обеим жизни. Когда ей стало лучше, ей наконец принесли ребенка, а следом в палату вошёл художник. Медсестра показала ей, как нужно держать ребенка, рассказа о кормлении, правда, нужно подождать некоторое время, пока закончится действие препаратов.       Этот маленький головастик в руках девушки был ее дочерью. Даже не верилось, что такая кроха может натворить столько шума. Нет, она не чувствовала умиления, ей не хотелось сюсюкаться с малышкой. Но в ее душе что-то дрогнуло. Хотелось держать этот комок с большими глазами и не отпускать. Девочка принадлежит ей. Это ее существо, которое она не отдаст. Ведь кто ещё сможет её защитить от этих сумасшедших? Ксавье слишком слаб для этого. Только она может дать ей все необходимое. — Ты как? — спросил юноша. — Глупый вопрос. Я жива и относительно здорова. — снизила гот с косичками плечами. — У нас проблемы. Ты здесь лежишь под чужим именем, а я подозреваемый в убийстве… — Какая прелесть… Торп, ты становишься все привлекательнее в моих глазах. — Проблема в другом… Что мы будем делать? Как я смогу оформить официально дочь? И когда раскроются наши имена, то сразу же сообщат нашим родителям… Ты знаешь, что тогда будет. — Почему ты думаешь, что я отдам тебе своего ребенка? — нахмурились Аддамс, прижимая к себе девочку. — Ты слишком слаб, чтобы защитить Эву… И вообще, она принадлежит мне. — Вот это поворот. — удивился парень. — А ты в курсе, что дети плачут, гадят и, разве, не ты сама хотела отказаться от нее, чтобы дальше жить для себя?.. Постой, как ты ее назвала? — Я… — она посмотрела на сонную дочь. — Я все равно хочу быть с ней… С вами… И не смей мне ухмыляться… — прошипела Уэнсдей глядя не его реакцию. — Ее зовут Эва. — Хорошее имя, мне нравится. — Это Энид посоветовала. — Она тебе подарок передала… Я тебе позже отдам… — В любом случае я никому не отдам ни ее, ни тебя… И если ты нашел себе кого-то, то она может распрощаться с жизнью. — У меня никого, кроме вас с Эвой, нет. И я хочу быть с вами. — Фу, как банально… Думаю, я ещё пожалею об этом. Возможно, уже жалею. Треклятые гормоны все ещё действуют на меня. — Думаю, это не гормоны, а совсем другое. Ты нас лю… — Не произноси при мне это отвратительное слово. — Настанет время и ты скажешь это сама. — И не мечтай. — Раньше я не мог мечтать о том, что однажды ты будешь со мной. А сейчас ты держишь на руках нашего ребенка и сама говоришь мне, что хочешь быть с нами. — Не рассчитывай на многое и не зазнавайся, Ксавье. Я в любой момент могу передумать. — Знаю. Сейчас главный вопрос в другом, что нам делать дальше? Ведь родители заберут у нас Эву не говоря уже о проблемах из законом. — Я вижу только один выход. Нам нужно бежать. Ты говорил, у тебя есть место, где на первое время можно спрятаться. — Да, я уже все подготовил. Но, разве ты в таком состоянии сможешь бежать? И что мы будем делать дальше? — Для начала нужно уберечь Эву. А что делать, подумаем позже.