Бегущее семейство

      В эту холодную ночь пара решила бежать, хотя Ксавье беспокоился за Уэнсдей, так как, несмотря на магию, ее швы ещё не зажили. Да, и магия полностью не восстановилась. Но время поджимало, парня уже вызывали на допрос. Ещё немного и поймут, что они не те, за кого себя выдают. Ради безопасности Эвы нужно было бежать как можно скорее. Художник старался не демонстрировать свою машину, обычно парковал ее в неприметном месте. Аддамс сделала вид, что уснула, а сама, с помощью Вещи сумела открыть окно, благо ее палата находилась на первом этаже, сунула дочь юноше и вылезла сама.       Им приходилось незаметно прокрадываться к автомобилю, оставленному Торпом. Ведьма старалась идти как можно осторожнее, чтобы не разошлись швы. Художник предлагал сначала отнести девочку в машину, оставив с ней Вещь, благо малышка оказалась спокойной, а после вернуться и отнести девушку. Она отказалась и пошла сама. Не хватает ещё, как какой-то кисейной барышне висеть на руках у своего парня. Хотя, Энид бы это понравилось.       Пришлось напрячься, чтобы пробраться сквозь преграды. Однажды Эва даже захныкала, однако, быстро успокоилась. Было такое ощущение, что она уже все понимала. Наконец они дошли до машины и забрались внутрь. Ксавье заставил Уэнсдей закутаться в одеяло, хотя она была тепло одета. Девочка, конечно, была хорошо укутанная. Ее личико стало бледным, как у матери, кажется, она будет похожа на нее, хотя ведьма не спешила делать выводы. Отец малышки считал, что она самая прекрасная в мире. Для Аддамс это звучало банально и тошнотворно.       Ее характер ещё не до конца проявился. Кажется, Эва упрямая, но понимающая. Она настойчиво требует, но если девочка понимает, что не время капризничать, то может успокоиться или промолчать. Как она это понимала в подобном возрасте, было загадкой. И все же прекрасно понимала. Художник считал, что Эва гений, вся в мать. Он восхищался своими девушкой и дочерью, обожал их и готов был на все ради них. Даже жить в бегах. На данный момент все к этому шло. Ведьма родила под вымышленным именем, парень убил сумасшедшую. Вопрос времени, когда узнают правду об их настоящих именах, цели женщины и предназначении. Уже сейчас они наделали много ошибок, которые могут довести до непоправимого. Чтобы этого избежать нужно исчезнуть без объяснений.       Например, пришлось изменить с помощью магии один факт. Это была сложная магическая ментальная процедура после которой весь персонал думал и указал, что родился мальчик. Подростки думали, что даже если их родители узнают о ребенке, то не будут подозревать в нем дитя из пророчества. Пусть грешат на несчастных влюбленных, мысль о подобном у гота с косичками вызывала отвращение, однако, она выбирала худшее из зол. Может, тогда от них отстанут и они смогут спокойно дожить до того момента, когда Эва подрастет достаточно, чтобы себя защитить.       Уэнсдей не чувствовала какой-то сверхъестественной нежности, желания сюсюкаться или целовать эту крошку. Она смотрела на маленькое личико и не ощущала ничего из того, что писали в сопливых книжках или показывали в мелодрамах. Девушка механически исполняла свои обязательства кормила, переодевала дочь, успокаивала ее. Она просто понимала, что эта малышка ее семья, которая нуждается в защите. Как из Ксавье что-то незримое и неощутимое. Оно просто есть. Но представлять себе, как ее заберут или с той что-то случится не хотелось.       Они отправляются к квартире, которую уже приготовил Торп для того, чтобы растить там ребенка. Все вещи для Эвы уже находятся в квартире. Они надеялись, что сумеют спрятаться там хотя бы на некоторое время. Скорее всего их будут искать, особенно когда узнают об случившемся. И все же художник надеялся, что позже сумеет усыпить бдительность отца. Он связывался с ним, придумал историю об внезапном предложении выставить его картины, поэтому юноша сорвался и обсуждает сделку, правда, поворот получился не очень удачный. Винсент ворчал, но не стал звать сына назад. А тот думал, как скрыть свою причастность к убийству и как можно дольше обманывать отца.       Кажется, что это невозможно, однако, ему стоит попытаться. Может, все спустят на тормоза, Фестер Аддамс пообещал посодействовать. Как он это сделает, если сам при первой же возможности убежал, неизвестно и все же, если верить словам писательницы, ее дядя может всё. Не верить ей у него нет причин. Однако, нужно быть начеку и не надеяться на чудо. Ведь у них с собой сейчас маленькое чудо, которое им нужно беречь. Ксавье вел машину и краем глаза пытался смотреть в зеркало заднего вида. Малышка сладко спала и сопела, ведьма присматривала за ней, одновременно пытаясь не уснуть.       В тепле ей хотелось расслабиться, хотя раньше ей больше нравился холод, который расслаблял ее. В последний год у нее начали появляться странные желания. Например, хотелось тактильного контакта с Торпом. Причем даже после родов ее тянуло к нему. Какой позор. Кажется, скоро это и на гормоны не спишешь. Жаль она раньше его не прибила, сейчас поздно. Малышка немного зашевелилась, но не проснулась. Художник продолжил ехать дальше. Вначале ему хотелось броситься к дочери, чтобы посмотреть все ли с ней в порядке, но увидев, что та продолжает спать, успокоился.       Ему до сих пор было сложно привыкнуть к новой роли. Он сильно волновался, что на первых порах больше мешал, чем помогал. Уэнсдей закатывала глаза и ухаживала за девочкой. Со своей ролью она справлялась лучше, Эва была сыта, с сухим подгузником, удобно одета и довольна. Аддамс хоть и ворчала, но малышку не доверяла отцу пока не удостоверилась, что тот все усвоил. Когда однажды парень напортачил и у него заплакала дочь, девушка буквально вырвала ее из рук Ксавье и начала успокаивать девочку, смотря с осуждением. Конечно, полностью заботы о дочери она не перебрала на себя, а заставляла Торпа учиться. Пусть делает то, что обещал.       Провидица все же задремала и проснулась тогда, когда Эва захныкала, ей захотелось кушать. Юноше пришлось остановиться, чтобы девушка покормила дочь. Он старался не смотреть на то, как жадно сосет материнскую грудь малышка. Нет, зрелище было милое, но у него также вызывает непрошенные мысли, ведь они с Уэнсдей давно не были близки, с той поры, когда она убежала из Невермора. Он оставался ей верным и не имел интимных отношений с другими девушками. А желание все чаще напоминало о себе. Как же хотелось сорвать с нее одежду и заняться любовью. Но нельзя. Ей нужно восстановиться после родов.       Вещь тоже ждал, просматривая новости в мобильном гота с косичками. Он в меру своих сил помогал молодой паре, давал советы. По его мнению у Торпов выходило лучше, чем в свое время у Гомеса, а также сравнивал Уэнсдей с Мортишей, чем злил первую. Обе прекрасно справлялись с детьми и были хорошими матерями, несмотря на возражения ведьмы. Она не желала повторять судьбу своей матери, одно упоминание об этом доводило ее до белого каления. Юноша смеялся над этим и говорил, что будет любить ее также, как Гомес Мортишу, чьи чувства друг к другу слыли легендарными. На что получил от нее гневный взгляд и поджатые губы. Это ужас как отвратительно. Мало того, что этот длинноволосый идиот сумел ее соблазнить и обрюхатить, так он ещё и смеет шутить.       Это все временно — убеждала себя девушка. Они будут растить вместе дочь, беречь ее и встречаться, пока страсть не утихнет. Всего лишь жизненная необходимость не более. Аддамс никогда не выйдет замуж, не привяжет себя к мужчине и семье. Когда ситуация изменится, она сразу же вернётся к прежним планам. Например, отправиться в различные опасные места, куда лучше не соваться с ребенком. Или найдёт нормальную редакцию, которая оценит ее талант. А, может, освоить профессию патологоанатома или гробовщика. В любом случае тратить свою молодость, как мать, гот с косичками не думала. Она не привяжет себя к одному парню и не будет постоянно потирать нос девочке. Нужно немного подождать.       Смотря на Эву, которая упрямо сосала ее грудь причмокивая, Уэнсдей не понимала, что же чувствует. Вначале та имела страшный вид: вся красная, сморщенная, противная… И все же ей не хотелось выбрасывать это существо. Но и умиления она не испытывала. Было лишь ощущение, что эта крошка принадлежит ей. Это Аддамс, семья, которую нужно защищать. Как Пагсли, как маму с папой. Да, было что-то странное, одновременно теплое и холодное… Ведьма не знала, как это объяснить. И не хотела признаться в новой слабости…       Когда Эва закончила, они двинулись дальше. Наконец, после некоторого времени их машина подъехала к дому, где на четвертом этаже располагается нужная им квартира. Торп предупредил, что она небольшая, все две комнаты, гостиная, кухня, санузел, коридор. Для обычных людей хватает, однако, для элитарных снобов, которые привыкли к роскоши не такая шикарная. При этом он хитро посмотрел на гота с косичками, которая хмуро посмотрела на него, но промолчала. От его помощи она вновь отказалась, позволив ему отнести дочь в дом и те немногие вещи, которые они привезли.       Да, обстановка не слишком баловала, тут было лишь все необходимое, минимум мебели, никаких мелочей, излишеств. Ей нравилось. Хотя, парень с Вещью быстро наведут тут хаос. А девочка добавит беспорядков. Можно настроиться на то, что скоро тут будет куча бумаги, красок, карандашей, неудачных рисунков… А когда Эва начнет сидеть, ползать, а после и ходить добавятся ее игрушки. Так что недолго ей любоваться подобным. Главное держать ее подальше от печатной машинки, которую юноше передал Фестер. А то ещё сломает.       У малышки будет отдельная комната, а вот им с Ксавье придется спать вместе. В принципе, девушка не была против, он не храпел, был приятно теплым, хорошо пахнул, хоть и обнимал ее во сне, но она быстро привыкла. Жаль придется потерпеть без секса. Ведьма видела, как ему трудно и понимала, как и то, что ей пока нельзя. Ещё одна неприятная сторона родов. И почему размножение сопровождаются такими сложностями? Вот бы можно было отложить яйцо и пусть себе дети сами пытаются выжить. Лучше вообще их не заводить. Была бы её воля, конечно же она бы не рожала.       В который раз писательница убеждалась, что в жизни редко все случается так, как планировалось. Она попыталась сбежать из школы — ее чуть не убили. Расследовала убийство, вновь чуть сама не умерла. Тот, кого девушка подозревала хотел ей помочь, а тот, кто помог — оказался убийцей. Не хотела заводить отношения — стала встречаться с парнем, категорически была против детей — родила ребенка. Мечтала об одиночестве — завела подругу. Казалось она все предусмотрела, однако, нет, судьба каждый раз подкидывает ей сюрприз. Как будто бы все против нее.       Кстати об Энид. Минимум раз в неделю бывшая соседка писала ей и требовала ответ, угрожая поднять всех на ноги и начать свои поиски, если та будет ее игнорировать. Аддамс не сомневалась, что у волчицы получится лучше, чем у ее родителей. Если она пожелает, то дотошная Синклер разыщет ее быстрее, чем подруга думает. Поэтому гот с косичками не стала рисковать, а отвечала ей. И не только сообщениями. Сейчас станет труднее, так как в неожиданный момент может выдать себя Эва. Уэнсдей знала, что рано или поздно нужно будет все рассказать. И все же ей не хотелось признаться в подобном. Она стала матерью в семнадцать лет, не бросила дочь, а стала заботиться о ней вместе с парнем. Какой позор для нее.       Для Энид это будет подтверждением триумфа любви и прочих глупостей. Писательница представляла ее хитрую улыбку, визги, от которых завянут уши… Это будет ужасно. Позже Синклер будет сюсюкаться с ее дочерью, говорить ей всякую чепуху. Вот Торп пытается, сколько раз она обрывала его. Но он не сдается. Как отвратительно. Хуже всего, что понемногу она начинает его ревновать. Только кого к кому? Наверное, друг к другу. Ей хотелось размозжить себе голову, чтобы избавиться от этих мыслей. — Мы будем спать в одной спальне. — сообщил ей юноша, после того, как заказал еду по телефону. — Ты не против? Или мне ночевать в гостиной на диване? — Зачем? — удивилась Уэнсдей. — Мы же спали вместе раньше. Или ты боишься меня? — у нее появился намёк на улыбку. — Нет. — усмехнулся он. — Я думал, ты будешь бояться, что я буду приставать. Обещаю держать себя и его в руках… в смысле… не приставать… — Если будет нужно я отобьюсь. — Да, конечно… — Вообще-то я не против, чтобы ты ко мне приставил. — вдруг сказала девушка. — Но ведь тебе нельзя. — растерялся Торп. — Нельзя. И все же это временно. Советую тебе приготовиться, когда я восстановлюсь, то выжму из тебя все соки. — писательница с намёком посмотрела на него, от чего у него кровь прильнула к паху. — Я только буду этого ожидать. — прошептал парень, глядя на нее. — И представлять. — Главное, чтобы Эва не проснулась в неподходящий момент. Дети это могут. — Думаю, наша крошка очень сообразительная и поймет, что в некоторые моменты лучше маму с папой не беспокоить… Она умная, вся в тебя. — Надеюсь, это так… В крайнем случае с ней побудет Вещь. — Да, валите все на Вещь. — в его жестах чувствовалась обида. — Думаю, ты не умрёшь, если немного посидишь с ребенком, пока мы с Ксавье отдохнем. — фыркнула гот с косичками. — Эксплуататоры… — Прекрати этот спектакль, иначе я тебе пальцы переломаю. — Тогда некому будет присматривать за вашей дочерью. — К тому времени, когда мы с Ксавье сможем расслабиться, ты уже восстановишься. — А я уйду от вас… — Никуда ты не уйдешь. — Хватит, прекратите. — оборвал их конфликт Ксавье. — Мы должны держаться вместе, помогать друг другу и постоянно быть начеку. В наших руках судьба Эвы. — Как пафосно… Хорошо, я поняла тебя, ты прав, Ксавье. — Это только ради Эвы. — Вещь все ещё не успокаивался.       Аддамс решила, что ему не помешает профилактическая взбучка, однако, это позже. Лучше пока сделать вид, что она не поняла или простила его дерзость, тем более, в этот момент заплакала девочка, у нее был переполнен подгузник, нужно было поменять. Художник с обрубком ловко проводили замену, а сама ведьма следила, чтобы те не напортачили. Малышка выглядела сердитой, размахивая руками, пока на нее не надели чистое. По мнению, юноши в этот момент их дочь была очень похожа на свою мать. Он не сдержался и поцеловал Эву в лоб. Та вновь посмотрела на него и пихнула его ручкой в щеку.       Вновь эти нежности. Уэнсдей хотела продемонстрировать свое отвращение, но вместо этого подошла к нему и поцеловала в губы. Тот еле выдержал, чтобы не взять ее прямо сейчас. Провокатор. Знает же, какое воздействие на нее имеет. Как бы она не убеждала себя в обратном, Торп начал понимать — это лишь начало. Когда писательница заявила, что не отдаст ему ребенка он все понял. Несмотря на все слова парень не сомневался — Уэнсдей полюбила дочь и будет о ней заботиться. У него была надежда, что в конце концов они сумеют стать настоящей семьей. Да, немного позже, ему нужно будет подождать, переубедить эту упрямицу. И все же шанс есть.       Ксавье решил бороться. Медленно, но верно он начинал подводить ее к мысли, что они семья. Конечно, девушка сопротивлялась. Она и слышать ничего не хотела о том, что они не просто пара. Она все ещё цеплялась за свои принципы не видя очевидного. Когда Аддамс восстановилась, у них возобновилась интимная жизнь с прежним пылом. Они также отдавались друг другу со всей страстью, также любили и изучали друг друга. Вещь хоть и был недоволен, в такие моменты присматривал за девочкой, которая была умницей и молчала, пока родители расслаблялись. Правда, ничего не мешало ей после завывать не хуже сирены.       Месяцы шли медленно. Семейство Аддамс узнало, что у них родился внук и умерла кузина, пытались связаться с дочерью, чтобы убедить ее вернуться, обещали помочь. Как ни странно, дело об убийстве не стали заводить, более того, отец не узнал, что стал дедом. Ксавье пришлось солгать отцу об художественной школе, куда он перевелся, на самом деле так и было, парень ходил на занятия и учился. Им приходилось пользоваться магической маскировкой, особенно Уэнсдей, когда она выходила гулять с дочерью и всячески маскировать присутствие ребенка от соседей.       Магией приходилось пользоваться все чаще, тем более, что крошка уже активно проявляла свои способности, превращая квартиру в гнездо хаоса. То предметы летают (всегда хмурая ведьма рассмеялась, увидев, как на лицо художника приземлился подгузник), то миска с кашей оживает и начинает убегать прочь, то игрушки устраивают представление. С каждым днём подросткам было всё труднее держать под контролем магию дочери. Но в один прекрасный или как бы сказала гот с косичками ужасный день все изменилось.