Бегущее семейство

      Ксавье был в раздумьях. Несмотря на все убеждения любимой, он все больше размышлял о том, что можно попытаться поговорить, как минимум со старшими Аддамс. Да, своему отцу юноша не доверял, однако родители девушки, казалось, любили свою дочь. Пусть Мортиша немного погорячилась, доверяя Винсенту, но точно не позволит обидеть дочь. Ведь родители Уэнсдей любили ее и были готовы на многое. Возможно, они смогут им помочь и защитить девочку. Вещь медленно и методически пытался объяснить это подросткам. Художник проникся, а вот писательница нет. Она постоянно подозревала всех и вся, превращаясь в параноика. Была готова наброситься на других в любой момент, однажды они поссорились с любовником, когда тот осторожно намекнул на то, что может все-таки поговорить с родителями. Тогда Аддамс чуть не задушила его, хорошо хоть он придумал перенести действия в спальню.        Эва уже привыкла к тому, что когда мама буквально горит жаждой крови, папа хватает ее на руки и убегает. Зато можно незаметно помучить Вещь или сделать очередную пакость, пока родители решили стонать за закрытыми дверями. Им очень нравится стонать вместе, они стараются часто это делать, особенно перед тем, как ложиться спать. Малышка не понимала зачем им это, она пробовала стонать, но никакого удовольствия ей это не принесло, только напугала родителей. Может, нужно стонать с кем-то ещё или есть какой-то секрет, который знают лишь взрослые? В любом случае, когда мама с папой заняты стонами, с ней остаётся Вещь и они играют вместе. Чаще всего родители стараются не оставлять ее без присмотра, хотя Ив умудряется пакостить… точнее развлекаться, несмотря на их чутким надзор.        Эва стала совсем взрослой ей скоро будет целый год. Она научилась ходить, говорить то, что ей нужно, ругаться, использовать магию в своих целях. Жаль, не получается фирменный взгляд мамы, когда она может испугать до мокрых штанов любого без слов. Малышка честно тренировалась, однако добивалась лишь улыбки от тех, кого пыталась напугать, папа доставал телефон, чтобы сфотографировать или снять (у него уже память заканчивается на телефоне, столько там фото и видео любимой дочурки), мама бормотала что Торп испортил такой генофонд, Вещь указывал, как мило Ив выглядит. Но ей не хочется быть милой, она желает стать грозной, как мама. Почему же так сложно?        День рождения дочери стал ещё одним поводом для ссоры пары. Готу с косичками не удалось отвертеться от празднования совершеннолетия, когда приехал дядя Фестер. Пришлось устроить небольшой праздник, точнее обед з черным тортом, танцы, где мужская половина, кроме Вещи, заставила девочек танцевать, вызывая у Эвы смех. Зато ночью она отыгралась на парне. Его совершеннолетие они не смогли отметить, в тот день вновь убегая от погони. Теперь же он просил устроить празднование дня рождения для девочки, пока их не обнаружили. Это первый праздник, который они устроят в честь дочери. Ведьма же решительно не понимала зачем им это делать. Лишние риски, притом Эва все равно не вспомнит праздник, она ещё слишком мала для этого. Лучше бы отпраздновали день зачатия, повторив процесс, кроме собственно беременности.        И все же художник не собирался сдаваться. Ему так хочется сделать дочери приятное. Может, она и не запомнит это, зато запомнят они. Неужели Уэнс этого не понимает? Ему будет стыдно, если он не исполнит свой долг отца. Девушка же считает, что долг родителей не устраивать ненужные праздники в моменты опасности, а оберегать и защищать своего ребенка. Почему Торп не понимает этого, а превращается во вторую Энид? Ему бы только снимать Ив и восторгаться ее милым видом. А Вещь его поддерживает и вбивает в голову идиотские идеи об примирении. Писательница давно бы переломал ему все пальцы, если бы не нужно было присматривать за малышкой. Если бы не это, то обрубок давно испытал на себе ее гнев.        Кстати об Синклер. Они с волчицей продолжают общаться, хоть и не так часто, как это хочется блондинке. Особенно, когда приходилось бегать. Уэнсдей боялась представить себе, если подруга узнает об рождении Эвы. Нет, это будет ужасно. Они же с Ксавье на пару будут восторгаясь девочкой, постоянно снимать ее и даже заведут для нее личный канал, как предлагает Вещь. Хуже пытки не придумать. Нет, пусть она ничего не знает, иначе жизнь Ив и Аддамс превратится в ад. Малышка ещё не осознает этого, улыбается отцу и позирует ему на камеру. Какая наивность. Хотя нет, это влияние этого идиота и его гены. Конечно, девочка старается не поддаваться, она пытается копировать мать, быть грозной и внушать ужас. Однако, пока у нее только получается вызывать улыбку, причем даже у собственной хмурой матери. Вот гота с косичками боялись ещё с детства, акушерка поседела, когда увидела черноволосую при рождении. У той был такой сердитый вид и грозный взгляд, не нужно было даже тренироваться.        Несмотря на все это, ведьма любила свою дочь и гордилась ее успехами. Эва умная девочка, быстро учится, схватывает на лету, все понимает. Развивается быстрее, чем дети в ее возрасте. Да, она знала не только название предметов, цветов, различала их, знала, куда и что нельзя трогать. Знала, но не всегда слушалась, бывало из вредности или упрямства. Например, залезла в ноутбук отца, зашла на несколько подозрительных сайтов, загрузив туда вирус, приходилось чистить. Или хотела забраться высоко, чтобы посмотреть, как будет оттуда выглядеть комната. Или чуть не устроила фейерверк с помощью магии. Родители старались уследить за ней и уберечь. Девушка понимала дочь, которая хотела больше попробовать и жаждала свободы. Она ловила себя на мысли, что становится похожей на свою мать. Также сходить с ума от мужчины, с которым живёт, выкраивая любую минуту, чтобы побыть вместе, жертвует своими мечтами и будущим ради ребенка.        Художник все же решил не слушать писательницу и начал понемногу готовиться к празднованию дня рождения Ив. Он все же нашел деньги, чтобы купить подарок дочери, продукты и другие вещи для празднования. Они с малышкой выбрались в супермаркет за покупками. Эва сидела в тележке для продуктов и смотрела по сторонам, размышляя, как незаметно повеселиться и устроить очередную пакость. Может, заставить игрушечную собачку лаять и бегать за покупателями? Или взорвать пакеты с мукой, чтобы все стали белыми и похожими на приведений? Разноцветные игрушки ее привлекали не так, как страшное, зубастое и опасное. Разве что любимая игрушка паука была исключением. Или чучело белки, которое ей сделала мама и девочка им игралась.        Ив хитростью выбралась из тележки, сначала была послушной спокойно ходила с отцом, однако когда тот на секунду отвернулся, быстро улизнула. Ей хотелось хоть немного избавиться от удушающий опеки. Малышка побежала между покупателем и рядами. Можно что-то попытаться стащить и попробовать. Может, живую рыбу, что плавала в аквариуме и нагло смотрела тупым взглядом. Она уже собиралась воспользоваться магией, как тут поближе подошла блондинка в розовом с разноцветными прядями. Девушка заметила одинокую девочку в темной одежде, без сопровождения взрослых и этот ее насторожило. Поэтому она решила подойти к малышке и помочь ей. Скорее всего девочка просто потерялась. — Малышка ты здесь одна? Где твои родители? — Туть. — Эва махнула ручкой куда-то в сторону. — Так не пойдет. Что же это за родители, которые бросили ребенка? — Нет… Ив бегать… — А, так ты убежала? — улыбнулась незнакомка. — Вот хитрюга. Тебя Ив зовут? — Ага. — А я Энид. Давай, поищем твоих родителей. — Папа. — Тогда папу. Пошли, куколка. — Неть… Я паучок. Страшный. — Да, очень… Я сразу же испугалась, но я смелая и быстро взяла себя в руки. У меня есть подруга, так она такая страшная. Намного страшнее тебя. Ее все наши в школе боялись. — Мама… — Где? — обернулась вокруг Синклер пытаясь угадать, кто из покупателей являются родителями девочки. — Мама страшная. — А, понятно. Наверно, очень строгая. Мои тоже строгие. Но любят меня. А ты не помнишь, где в последний раз видела папу?        Эва не стала отвечать, ей не хотелось возвращаться к отцу. Пусть ещё поищет. И эта в розовом вызывает у нее странные ощущения. С одной стороны ей не нравится розовый цвет и все яркое, тем более люди, которые постоянно улыбаются подозрительные. Так говорит мама. Самых опасных маньяков часто не подозревают. С другой — от Энид не ощущалось ничего плохого. В любом случае есть магия, которая может защитить и никогда не подводила. Волчица думала, как бы найти родителей ребенка или, может, обратиться к администрации? Она удивилась, увидев своего одноклассника Ксавье Торпа. Он испуганно смотрел по сторонам, как будто кого-то искал. Что юноша здесь делает, он же, по словам Аякса отправился в совершенно другой штат. Хотя, они с горгоной давно не общаются, а с художником не виделись почти год. Увидев волчицу он удивился, однако, когда его взгляд упал на Ив, то парень сразу же бросился к ним. А вот малышка попыталась спрятаться, хотя было уже поздно. — Эва, ты зачем сбежала? — он подбежал и обнял девочку. — Я тебя везде искал. Ты непослушная… — Ксавье, ты ее знаешь? — удивилась Синклер. — Да… — юноша не знал, как все объяснить. — Папа… — пробормотала девочка пытаясь всем видом показывать раскаяние, избегая наказание. — Папа? — Энид была в шоке. — Как это понимать? — Энид, ты ничего не понимаешь, я тебе потом все объясню. — Что объяснишь?! У тебя есть ребенок, хотя ты говорил, что любишь Уэнсдей! Сколько девочке?! Год или около того?! Ты же тогда встречался с моей подругой! Значит ты не обманывал, Торп, и изменял ей! — Энид, успокойся, на нас уже смотрят. — Ты волнуйся о том, что с тобой сделает Уэнс, если узнает о твоих похождениях! — Уэнсдей мать Эвы! — Что за бред? Она бы никогда… — и тут волчица внимательно рассмотрела малышку, которая была очень похожа на ее бывшую соседку. — Так получилось. Именно поэтому мы и скрываемся. Ради блага нашей дочери. Ведь это ты дала имя Эве. — Да, Уэнсдей спрашивала меня об имени… — Ну, вот. — Торп взял Ив на руки. — Я думала, ее зовут Ив. — Это она так себя называет. И мы тоже. Но зовут ее Эва. — Какая миленькая. Ты идеальная, малышка. Не могу поверить, что Уэнсдей смогла родить такую красоту, а не что-то страшное. — Я страшная. — упрямо нахмурилась девочка. — Да, конечно, очень… — согласилась Энид. — Ты, Ив всех пугаешь… Но почему же вы мне ничего не сказали? Я бы вам помогла. — Здесь не место, лучше пошли к нам, мы все тебе объясним.        Синклер кивнула, она не удовлетворилась ответом, однако поняла его мотивы. Действительно лучше не поднимать шум. Нужно сесть и поговорить в спокойной обстановке. Все обсудить, обдумать. Если это и правда ребенок Уэнсдей, то даже обидно, что подруга ей не рассказала, не поделилась. Почему, в чем причина? Неужели Аддамс не доверяет своей лучшей подруги? Хотя, зная её характер это не удивительно. После оплати покупок, они отправились и сели в автомобиль Торпа. Волчица разместилась на заднем сиденье и смотрела, как девочка недовольно возилась в автокресле, не желая там сидеть. В такие моменты она очень напоминала гота с косичками, хоть и была очень милой, вызывая улыбку. Чем больше Энид смотрела на нее, тем больше видела в ней бывшую соседку.        Она приехала в этот город на концерт любимой группы. Ведьма ей не говорила, что тоже здесь находится, отвечала туманно. И не рассказала о том, что они с парнем снова вместе. Волчица все же решила не делать поспешные выводы, пока не поговорит с подругой. Пусть та сначала расскажет свою версию, а потом уже можно будет делать выводы. Хотя и было обидно, ведь Синклер все ей рассказывала о своих переживаниях, о тяжелом расставании с Аяксом. Они с Петрополусом изо всех сил пытались сохранить свои отношения. Вначале казалось, что их ссоры незначительные. Кто опоздал, кто забыл важную дату или променял на что-то другое. Она раздражалась, называя его глупым, он насмехался с ее слез во время просмотра очередной мелодрамы. Часто, на взгляд Энид парень выставлял себя несерьёзным идиотом.        Несмотря на заверения Аддамс, что Торп такой же, это было не так. Ксавье, даже когда шутил, делал это вовремя и пытался рассмешить других. Может он и выглядел дураком, но это смотрелось мило, а не раздражало. Чтобы гот с косичками не говорила, она тоже так думала и даже больше. Ей нравилось. А вот волчице стало решительно не нравится в партнёре все. Раньше казалось Аякс был идеальным, пока они не узнали друг друга ближе. Синклер не могла сказать конкретно, что ее не устраивает в парне. Уэнсдей объяснила ей: это все из-за того, что та идеализировала свой объект желаний, а когда столкнулась с реальностью, то не смогла принять горгону таким, каким он есть на самом деле. Может, это и так.        И все же Энид и Аякс пытались. Не получилось. Они все больше раздражали друг друга и в конце концов приняли решение расстаться. Синклер тогда целую неделю плакала и ходила заторможенной. Как не странно, тогда писательница выкроила на нее драгоценное время и придумывала различные способы мести, на удивление, не все они были кровавыми. Наверное, так на девушку повлиял художник. О себе ведьма рассказывала мало, впрочем, как всегда. Упоминала, что прячется от родителей, не желает плясать под их дудку и даже немного устала от приключений, готова передохнуть. Однако, на приглашение подруги приехать к ней, отказалась. Теперь понятно, почему.        Юноше пришлось позвонить своей девушке и предупредить ее об неожиданной гостье, поскольку на волчицу могут отреагировать заклинания. Из трубки послышались не очень приятные характеристики Синклер, после чего она успокоилась и согласилась принять подругу. Заодно сообщила, что если та только попытается сфотографировать или снять и выложить фото или видео с ее дочерью в соцсети, то гот с косичками оборвет все, до чего сможет дотянуться. Энид в свою очередь обиделась, она уже успела сделать десяток фотографий, слишком мило выглядела Ив, которой не нравилось быть привязанной к креслу, она уже несколько раз пыталась расстегнуть ремни в автокресле и только нарочно сердитый голос отца заставлял ее сидеть дальше. Но девочка всем видом показывала, как ей не нравится это делать.        Как тут можно не заснять эту прелесть? Она же создана для Интернета, чтобы фото и видео с ней просматривали и восторгались. Синклер планировала уговорить Торпа завести страницу Эвы в соцсетях и выкладывать туда материалы с ней, благо парень очень много снимал. Аддамс однозначно не согласилась бы в любом случае. Чтобы каждый шаг ее ребенка был выставлен на всеобщее обозрение? Нет уж, никогда. Возможно, Ксавье сумеет ее убедить?        Также пришлось художнику сделать специальный крюк, чтобы незаметно подъехать к дому и заехать во двор. Малышка сразу же побежала к маме, как только ее отвязали и отпустили на землю. Конечно, же жаловаться. Уэнсдей вышла их встречать, она взяла дочь на руки и стала выслушивать возмущенный лепет. Волчица отметила, как повзрослела подруга. Писательница больше не выглядела маленькой девочкой, даже с косами. Ее лицо потеряло детскую округлость, черты стали жёстче, а фигура женственная. Мрачность никуда не девалась, однако когда рядом с ней находились дочь и возлюбленный она выглядела мягче и нежнее, хотя казалось бы это вообще не применимо к ведьме.        Вещь был рад видеть Синклер, жестами пытался с ней поделиться последними новостями, когда они разместились в гостиной и пили кофе. Эва тоже хотела попробовать, но ей подсунули сок и она успокоилась, смотря на взрослых, которые разговаривали между собой. Энид слушала об их приключениях, все, что им пришлось пережить, а главное, зачем подростки все это делали. Ей не верилось, что Винсент мог так поступить, а тем более старшие Аддамс. Нет, это невозможно, ведь они так любят свою дочь. Забрать у матери ребенка, чтобы удовлетворить свои прихоти — это жестоко. Как вообще можно обидеть такую милашку и так с ней поступить? — Уэнсдей, может, ты все же поговоришь со своими родителями? — спросила волчица. — Я видела, какие между вами отношения. Они любят тебя. — А если они выслушаю только то, что им нужно и заберут Эву? Стоит им узнать правду о ней… — Уэнс, это касается лишь моего отца, твои родители не такие, ты же это знаешь. — Знаю. Но у нас есть одна попытка, после чего все изменится. И большой шанс, что закончиться это плохо, не так, как понравилось бы мне. — И все же подозрительно так прятаться. Рано или поздно они сложат все факты вместе, если уже не сложили. Ты же сама устала, Уэнс, как и мы. Я столько раз тебе это повторял. Ив должна жить обычной жизнью, ходить в садик, потом школу… Также как и мы. Я только смог взять кисти в руки, а до этого не часто рисовал. И твоя печатная машинка долго бывает без дела. Мы не можем выделить время на себя. — Зато ночью ты лезешь ко мне, наплевав на усталость и условия. — ведьма пыталась сделать недовольную интонацию, однако в ее голосе звучала насмешка и нотки желания. — Хоть какая-то компенсация за мои страдания. Тем более, ты почти всегда не против. — в этот момент он был похож на кота, который обожрался сметаны. — Вижу, вы уже ведите себя, как муж и жена. — хихикнула волчица. — Нет, мы не муж и жена. — проворчала Аддамс. — Да, но ты же сама говорила, что мы семья. — напомнил ей Ксавье. — Потому что у нас общий ребенок. И все же мы не женаты. — Ты уже совершеннолетняя, можем исправить. Давай, в ближайшее время подадим документы и поженимся. — Ты с ума сошел?! Так они нас быстро вычислят. — На самом деле меня не интересует подобные условности. Я считаю тебя уже своей женой. Ты мать моего ребенка, мы живём вместе.        Гот с косичками не знала, что и ответить. Да, она уже давно поняла, что он для нее не просто парень и любовник. Художник стал частью ее черной и, казалось бы, чёрствой души. Он действительно ее семья, однако писательница до конца не понимала, кто для нее юноша. Мужем своим она отказывалась его называть, они ведь не женаты. Но и он не просто отец ее дочери. Раньше девушка не размышляла об этом. И все же рано или поздно ей нужно будет определиться. Замуж выходить ведьме не хотелось. Стать простой рабыней для служении семьи, как мать она не желала. Однако тоненький голос совести, того, что, казалось, у нее не было и быть не могло, напоминал ей о текущей жертве. Уэнсдей уже отказалась от всего ради Эвы. — Я же говорю, что вы так похожи на супругов. — пищала Синклер. — Вы идеальны друг для друга, а ваша Эва просто прелесть. Она унаследовала ваши лучшие черты. — Не называй мою дочь «прелесть» — это отвратительно. И, если не забыла, это ты дала ей имя. — Да, я рада, что ты прислушивалась ко мне. — Тогда Торп так меня достал выбирая имя девочки, что я выбрала первое предложенное имя, которое мне понравилось. — И все же я рада. Она у вас такая… Сладенькая, так и хочется ее съесть… — Энид схватила малышку и сделала вид, что кусает ее; девочка захохотала. — Кошмар. Я же говорила — твой генофонд испортил наш. Аддамсы раньше внушали ужас, страх и другие не положительные эмоции. — И все же советую вам завести канал в соцсетях, чтобы выкладывать эту милашку. Это преступление прятать ее от мира… Да, я знаю, вашу ситуацию, но ведь можно не говорить правду о ее происхождении. — Нет, ни за что. — категорично отрезала Аддамс. — Я это не позволю. — Жаль. Я слышала, у Ксавье много отснятого материала. Покажешь мне потом? — Конечно. Тебе нужно увидеть видео, где наша Уэнс гримасничает перед Ив. — смеялся парень, показывая видео на телефоне. — Смотри, какие она корчит рожи… И как показывает язык… — Ничего себе! — Эва тогда плакала, Ксавье рядом не было, а успокаивает ее только это… И вообще, ты же обещал удалить это видео… — возмутилась Уэнсдей. — Вы с Вещью… Один снимал, другой… Я вам устрою… — Боже, как это мило… — пищала Энид. — Я тогда ее чуть не спалил, но она клятвенно обещала, что мне привиделось. И я так думал, пока Вещь не показал мне видео. — Лучше бы тебе удалить этот компромат. — Даже и не думай! Ксавье, отправь мне, это нужно сохранить для потомков. Как и все, что связано с Ив. Я после пересмотрю.        Аддамс промолчала, понимая, что даже под пытками они не послушают её. Тогда, на самом деле, девочка не сильно плакала. Просто девушке хотелось попробовать скопировать своего парня. Ведь когда тот кривлялся, малышке нравилось, она так смеялась. В такие моменты Уэнсдей немного ревновала. Ей также хотелось вызвать в дочери смех, хотя она бы никогда в этом не признается. С появлением Ксавье и Эвы, у писательницы появлялись несвойственные ей эмоции, которые казались ранее глупыми и ненужными. Даже сейчас она стесняется их, не желая признавать. Слыша звонкий смех дочери, девушка автоматически улыбнулась Ив, чувствуя нежность. Конечно, когда вошёл художник, она все отрицала. С ним писательница демонстрировала нежность лишь в постели и в очень редкие моменты.        Да, они делают ее слабой, заставляют переживать эти противные раньше эмоции. Почему ей не отвратительно, а наоборот — нравится это? Ужасно. И все же искоренить их не хотелось. Они с юношей сидели рядом и почти обнимались, а когда девочке надоело играть и рассматривать новую знакомую, она сразу же забралась к матери на руки. Умыляться подобно Синклер и называть дочь милой совсем не хотелось. Она не считала Эву красивой или не красивой, измеряя ее банальными меркам. Малышка просто была такой родной и теплой. Это Торпа можно рассматривать с точки зрения привлекательности, однако не дочь. Это больше.        А, где-то в другом месте сидел юноша, озлобленный на весь мир. После гибели Лорел он остался без хозяина и понемногу начинал разговаривать со своим зверем понимая и принимая его. Не сказать, что все шло идеально, тем более, что он постоянно находился под действием различных препаратов. Но все же они были солидарны в одном — нужно отомстить. Этой дотошной готке и слишком радостной волчице. Из-за них он сейчас здесь. Да, с одной стороны Тайлер осознавал свою вину, им управляла Лорел и ему не очень хотелось убивать девушек. Но осознание собственного провала недодетективу и недооборотню давило на него. Да, и зверь бушевал. Этим и воспользовалась женщина, которая вытащила Галпина и предложила отомстить. И он обязательно отомстит…