В красках осени

— Это был последний острый? — Да, — с набитым ртом ответил Озэму, улыбнувшись. Аомине лениво лежал на траве, сложив руки на затылке, и перевёл на него взгляд. Озэму покраснел. Аомине привстал, приблизившись, и схватил его за руку, в которой был бургер. Омега замер, наблюдая, как Аомине откусил часть бургера, продолжая смотреть на Озэму. Сердце стучало в безумном ритме, готовое выпрыгнуть из груди. — Не последний, — усмехнулся Аомине, после чего положил руку на его затылок, мягко притянув к себе. И поцеловал. Мир вокруг словно исчез, оставив лишь приятное, влажное ощущение на губах. Озэму забыл обо всём, даже об этом несчастном бургере, ухватившись за плечи альфы. Аомине слегка зарычал и потёрся носом о шею. Озэму прогнулся ему навстречу, притянувшись ближе. Альфа мягко повалил его на траву, и Озэму только сейчас замечает верхушки деревьев, чувствует их запах, которым он дышит, которым он только и может сейчас дышать. Аомине нависает сверху, продолжает целовать, а затем и оставлять засосы на шее. Озэму лишь слегка пищит, но острое, колющее ощущение, сменяющееся мягким посасыванием ему нравится. Он вытягивает шею, позволяя альфе оставить больше отметин. Озэму не замечает, как остаётся без брюк, как его подхватывают под бедра, сжимая ягодицы. Он стонет, ощущая вязкие капли между ног. Аомине улыбается, снимая с себя футболку. Озэму жадно пожирает глазами его тело, желая почувствовать каждый сантиметр кожи. Но альфа слишком занят им, и ему остаётся только вцепится подушечками пальцев в лопатки, поглаживая их. Аомине рычит сильнее, снимает ремень со своих штанов. Омега видит член, приоткрывает рот, продвигается ближе, чтобы насадится, но альфа не торопится, словно дразнит. Он медленно проходит языком по соскам омеги, вырывает ещё один стон, после чего нависает сверху. Озэму чувствует его запах, его взгляд, интерес, с которым он изучает его лицо. И в следующую секунду он чувствует, как в него входят. Он царапает спину альфы, обвивает ногами пояс и насаживается. — Озэму. — рычит альфа и вгрызается зубами в шею. И Озэму кажется, что лучше уже не будет, и ему хочется остаться здесь навсегда: среди леса, этого запаха, с Аомине, который смотрит так, который заставляет его чувствовать так. Озэму резко просыпается, не сразу понимая, что больше он не в лесу. Но тот же ритм сердца, учащённое дыхание и вязкие капли по бёдрам, которые заставляют его верить в то, что сейчас было. Он тянется к вставшему члену, сжимает, давит, после чего пачкает простыню. Несколько минут о находится в пограничном состоянии, всё ещё не отошедший ото сна. «И что это было?» — спрашивает он себя, уже испуганно глядя на грязную простынь. Озэму переодевает пижаму, вытирает выделившуюся смазку, снимает простыню и снова ложится, но уснуть не может. Тянется к телефону: на часах 4:55. Он вспоминает странный сон и краснеет, не понимая, почему ему так понравилось. Не в силах уснуть, он заходит в интернет, где натыкается на объяснения того, что с ним произошло. Эротический сон. Он краснеет, и, задумываясь, вбивает в поисковик «Эротический сон у омег», где натыкается на тысячу форумов. Как оказалось, эротические сны у омег, это, в целом, норма, особенно после течки, проведённой без партнёра. «Только почему именно Аомине-сан?», — беспокойно ворочится омега. Перейдя по ссылке, где обсуждалась истинность, он наткнулся на похожую ситуацию, в которой омега увидел эротический сон, хотя и никак не был связан с тем, кого увидел во сне. «Не знаю, истинность это или нет, но через несколько месяцев мы сошлись. Уже как пять лет вместе». Озэму с интересом пролистал к ответу: «Я альфа и не верю в истинность. Скорее всего, мозг омеги подбирает наиболее вероятный и желанный вариант и провоцирует его во сне». Ответ: «Я тогда даже не была знакома с ним. Впрочем, не имеет значения. Главное, что мы счастливы». Ответ: «Хотел бы добавить к вашей истории, что после первой течки я увидел во сне того, кого ненавидел. В итоге мы сошлись, у нас высокая сочетаемоесть, но что поразило меня больше всего — я ведь совсем ничего не знал о сексе, но сон был такой правдоподобный… Неужели это тоже работа мозга?» Ответ: «Можно только предполагать. Я верю в то, что это генетические воспоминания, заложенные в каждого омегу/альфу. Скорее всего, ваша сущность выбрала вашего партнёра по запаху, и спровоцировала наиболее приятный сценарий». Ответ: «Разве это и невероятно? Какая-то глубиная часть меня знала, что мне будет хорошо с человеком, котрого я ненавидела. Разве это не есть истинность?» Озэму отложил телефон. Всё это сбивало с толку, но не главный вопрос никак не отвечало: почему он видел такой сон с Аомине? «Неужели потому, что мы истинные? — усмехается Озэму, грустно улыбаясь, — Будь это так, Аомине-сан не вёл себя так со мной». Он сильнее закутывается в плед, вдыхая его запах и успокаиваясь. «Глупость. Наверное, действительно, просто течка без партнёра». Он закрыл глаза. «Тогда почему я продолжаю думать об этом?». *** — Не выспался, Акаши? — спросил Шима, когда только с третьего раза ему ответили. — Да… — Озэму размял шею, боковым зрением почувствовав взгляд тренера, — Кошмар приснился. — Кошмар я тебе на поле устрою, если ещё раз уснёшь, — прорычал Ханавара, — Играй нормально! «И кто из них капитан?» — улыбнулась Аяко, наблюдая за игрой. — Аяко, ты уже собрала записи игр? Менеджер мгновенно встрепенулась, кивнув. — Да, все игры, начиная с апреля. Я проанализировала их уровень и тактики… и… конечно, они не слабые соперники, но… мне кажется, можно не волноваться. Аомине кивнул. — Правда… не знаю, насколько этому можно верить, — Аяко поправила ленточку на одном из хвостиков, — Есть слухи, что их главный козырь сидит на скамейке запасных, это один из первогодок. Мне не удалось ничего узнать ни о нём, ни найти его в игре. Может, это действительно просто слухи. Он задумался. Мог ли их козырь быть сильнее его команды? Озэму отвлёкся на задумавшегося Аомине, всматриваясь, словно запоминая его черты. Было в этом что-то красивое, родное, что стоило его внимания. — Я кому сказал не засыпать! — мяч прилетел прямо в голову. — Это было больно, Ханавара! — закричал в ответ Озэму и отправил не менее сильный пас, который альфа принял. — Отвлекаться надо меньше. — фыркнул он. Озэму снова посмотрел на Аомине, поймав его аккуратный взгляд. Смутившись, он вернулся к игре. — Ясно. Как бы там ни было, я не думаю, что этот козырь будет сильнее нашей команды. — Мне тоже так кажется, — улыбнулась Аяко, — Но я продолжу искать. Аомине кивнул. Команда Озэму обошла команду Ханавары. Злой как чёрт, Ханавара отправился в раздевалку: за ним и Тойя, пытавшийся его успокоить. Озэму как всегда задержался отрабатывать броски. Аомине, сложив руки в карманы, наблюдал за его лёгкими и гибкими движениями. — А-Аомине-сан, — Озэму смущённо отвёл взгляд. Яркие картинки из сна так и лезли в голову, — Я понял, уже ухожу… Он кивнул, развернувшись к выходу. — Аомине-сан! — омега закусил щеку, так как не собирался окликать тренера: вырвалось само собой. Аомине обернулся, вопросительно изогнув бровь. — Мы… победим Тоо! — едва ли не на весь зал закричал Озэму, — Это ведь важно для вас, да? Поэтому мы обязательно победим! — он протянул кулак. Аомине посмотрел на кулак. Пульс участился, готовый разорваться, но язык прирос к нёбу. — Да. — произносит в итоге Аомине, сжимая дёрнувшуюся в кармане руку, оставляя кулачок Озэму без ответа. Озэму дрожит, смотря в удаляющуюся спину. Он опускает руку, сжимая губы, чтобы хоть как-то унять сердцебиение. *** — Иду-иду! — мелки шажочки Фурихаты стремительно приближаются к входной двери. — Здравствуй, Коки. Фурихата слегка улыбается, здороваясь в ответ. — Я знаю, что сегодня Озэму у тебя, но, — он достаёт из кармана билеты, — Сегодня премьера нового фильма по Звёздным войнам. Если я правильно помню, это любимая его франшиза? Мне бы хотелось сводить его. — Конечно, я не против! — улыбается Фурихата, но сразу тускнеет, — Правда… он вернулся немного грустным со школы. Проходи, я спрошу у него. Акаши кивнул и вошёл. С их развода он впервые зашёл в дом Фурихаты. … И этот дом показался ему роднее поместья, в котором он провёл всю свою жизнь. Запахи его омег, уют, созданный Коки. Он оглядывается на растения, что переливаются красивыми, приятными зелёными оттенками на солнце. Рядом с ними — глиняные кружки разных форм и цветов. Одна из них была в форме львиной головы. Акаши не выдержал и решил рассмотреть её. Аккуратно проработанные глаза, клыки, ровно и детально прокрашеная грива — как он раньше не замечал того, что его Коки ещё более удивительный, чем он думал? — Прости, Сей, у Озэму нет настроения. — он смущённо посмотрел на Акаши, который рассматривал его изделие. — Прости, Коки. Я не выдержал, очень уж красивая кружка. — он слегка улыбнулся. — С-спасибо. — покраснел Фурихата. — У Озэму всё хорошо? — Да, по-моему, он просто устал. — Ясно. Акаши положил кружку на место, какое-то время продолжая её разглядывать. — Может, мы могли бы сходить вместе? Фурихата покраснел пуще прежнего. — Эм… ну… э… — он снова взглянул на Акаши, который хоть и делал вид, что разглядывает кружку, на самом деле внимательно смотрел на него, — У меня не было никаких планов… поэтому, почему бы и нет. — Отлично, — улыбнулся Акаши. — Я только оденусь, — Акаши кивнул, Фурихата снова поднялся по лестнице. Альфа сел в зале. На диване лежат спицы с пряжей: видимо, Коки вязал свитер для Озэму. На журнальный столике, с закладкой на середине — книжечка «Агнес Грей» Энн Бронте. Акаши улыбнулся, и, закрыв глаза, откинулся на спинку дивана. Он хочет вернуться сюда после фильма вместе с Коки. — Я готов, Сей, — улыбнулся Фурихата, но, увидев Акаши, мягко сказал, — Если ты устал, может, тебе лучше отдохнуть?.. — Нет, нет, всё в порядке, — улыбнулся в ответ Акаши, — Пойдём. *** Акаши наблюдает за Фурихатой, делая вид, что смотрит фильм. Попытку понять американское фэнтези он забросил, наверное, ещё в первые пять минут. Фурихата и сам скучал, предпочитая боевикам что-нибудь более душещипательное. Почувствовав взгляд Акаши, он слегка улыбнулся и коснулся его руки. Альфа отреагировал не сразу, сосредоточившись на тёплых пальцах. Спустя несколько секунд он всё же обернулся на Фурихату, который головой указывал на выход. Акаши кивнул. — Никогда не смогу понять этот жанр, — улыбнулся Фурихата, когда они сели в ближайшем кафе. — Согласен, — ответил лёгкой улыбкой Акаши, — Я даже в его возрасте не интересовался таким кино. Акаши всматривался в Фурихату, после чего грустно улыбнулся. — Сей… Всё в порядке? — Да, просто… мне кажется, я впервые за долгое время задумался над тем, что действительно нравится Озэму. Я так хотел заняться с ним чем-нибудь, что было бы ему интересно, но ничего лучше кино так и не придумал. Фурихата отвечает ему той же грустной улыбкой. Акаши аккуратно подходил к причине их развода, и, скорее всего, уже всё понял, пусть и не осознавал. За всё время их отношений Акаши ни разу не звал его в кино. Он объяснял это тем, что хочет слушать и слышать его, а кино для этого никак не подходит. Акаши всегда подбирал свидания с учётом их интересов, будь то выставка моделей поездов, встреча с любимым мангакой или просто пикник на природе. Сейчас Акаши пошёл по этому пути, потому что не знал. Не знал Озэму, да и самого Фурихату уже тоже не знал. И боялся себе в этом признаться. — Сей, — Фурихата мягко коснулся его пальцев, слегка сжав. Сердце Акаши волнующе бьётся. Ему всё ещё страшно. — Главное, что ты стараешься. Это уже много значит. Акаши кивнул. Касания Фурихаты отгоняют любое волнение. — Я тоже растерян, — виновато улыбнулся он, — у него была первая в жизни течка, а мы так и не поговорили. — Мы должны сделать это вместе. «Будто мне хватит смелости» — думает Акаши. — Я понимаю, но… я ведь сам омега, и хоть что-то я должен был прояснить… плюс ко всему, если его течка наступила из-за влюблённости, — он слегка покраснел, — Я даже предположить не могу, кто это мог бы быть, потому что толком и не знаком с его окружением. Акаши кивает. Он никогда не задумывался об Озэму в отрыве от семьи: как о ребёнке с какими-либо друзьями, кроме Такаши, с каким-либо интересами помимо баскетбола, будь то любимые фильмы и музыка. Он смотрит на Фурихату и с грустью улыбается. Привык к мысли, что и Коки хорошо знает. Но та глиняная кружка около горшков с цветами говорила об обратном. Не знает он его. Точнее, в какой-то момент перестал узнавать. -… Сей? Фурихата замолчал, обеспокоенно оглядывая лицо альфы. Тот моргнул и слегка улыбнулся, снова фокусируясь на омеге. — Прости. Ты не должен делать это сам, но… я даже не знал, что сказать ему после его первой течки. — Я тоже, — слегка улыбнулся Фурихата, — Мы с тобой горе-родители. Акаши берёт его ладонь в свою и слегка сжимает, накрывая второй. — Я обещаю, Коки, что отныне будут делать всё для вас с Озэму, — немного подумав, он добавляет, но уже тише, — Пусть это и будет поначалу тяжёло. Фурихата кладёт свою ладонь поверх его и слегка качает головой. — Ты нужнее сейчас себе, нежели Озэму. Мы больше не единственные люди в его жизни. От этих слов становилось тревожно, больно. Он сосредотачивается на тепле рук Коки, пытаясь успокоить учащённый пульс. — Всё хорошо, — заметив перемену на его лице, продолжает Фурихата. Акаши слегка улыбается. — Спасибо, Коки. *** — Сей, — улыбается Фурихата, когда они стоят на крыльце его дома, — Ты можешь приходить в любое время. Я всегда рад тебе. Акаши кивнул, слегка улыбнувшись. — Ты тоже можешь приходить. Моё поместье всё ещё твоё. Фурихата смутился, слегка покраснев. — Хорошо. Спокойной ночи, Сей. — Спокойной ночи, Коки. Акаши не уходит, провожая взглядом его спину. Какое-то время он продолжает смотреть на закрытую дверь, а затем на зажигающийся в окнах свет. Он выдыхает, и, находя в себе силы, уходит. *** — А неплохо играем! — улыбается Озэму, вытирая капельки пота, — Лидируем на десять очков. Осталось продержаться ещё один тайм. Тойя кивнул. Эйдзе протянул ему бутылку воды, на что альфа слегка смутился, но после улыбнулся, мягко погладив пальцами костяшки омеги. Озэму это, по какой-то причине, сильно заворажило. Та нежность, с которой Тойя погладил пальцы Эйдзе, та улыбка, с которой омега принял его ласку. В этом было что-то глубоко интимное, для Озэму не предназначенное: он и сам это понимал, но всё равно был не в состоянии оторвать глаз. — Аяко-чан, ты чего такая грустная, — голос Шимы оторвал его от пары, — Мы ведь выигрываем. — Да, я знаю, просто… как-то тревожно. Не могу с этим ничего поделать. — Не переживай, Аяко, мы со всем справимся! — улыбнулся Тора: сегодня он прекрасно разыгрывал мяч и забил треть очков. — Да… простите. Все будет хорошо! — слабо улыбнулась девушка. Озэму перевёл взгляд на Аомине. Он ничего не сказал с самого начала матча, и даже сейчас молчал. Это казалось Озэму странным: на прошлой игре тренер был больше вовлечён и взволнован, нежели сейчас. — Конечно, будет, — добавил Ханавара, вытерев лицо от пота, — Мы разгромим их. — Да! Начало второго тайма выдалось примерно таким же, как и конец первого: Мочимоно невольно расслабились, но всё равно увеличили разрыв в свою пользу до двенадцати очков. — Тоо, замена! Кажется, в этот момент замерли все: даже Ханавара выглядел немного растерянным, оглядывая уверенно вышедшего на площадку Дайске Харикаву. — Значит, это был не пустой слух, — Аяко сжала пальцами коленки, пытаясь успокоиться, — Один из сильнейших игроков нашего поколения! «Бред, — подумал про себя Ханавара, — Сменили уставшего игрока. С чего все пересрались?» «Неужели Аяко была права? Почему они выпустили его только сейчас? Вдруг он сейчас переломит ход игры?» — Карамелька! — закричал Ханавара, из-за чего Озэму сразу опомнился, — Играй! «Ханавара прав. Нет смысла думать об этом». — Да! Тора дал пас Озэму, против которого встал новый игрок. Спокойствие и непоколебимость — весьма полезные качества, когда твоя команда отстаёт на двенадцать очков. Впрочем, это не повод пугаться… Как только Озэму сделал шаг, он обнаружил, что его соперник тоже сместился. Он удивлённо оглядел его: видимо, сбавил скорость. Ускорившись, он сделал обманку, но соперник не купился. «Что за чёрт?» — Озэму испуганно уставился на игрока Тоо, что продолжал смотреть тем же непробиваемым взглядом. — Оу, серьёзно? — усмехнулся парень в зелёной футболке и сел рядом, — Решил пропустить матч игроков, с которыми, вероятно, будешь играть в следующий раз? — Не твоё дело, — отвечает Такаши, поправляя очки. — Понял. Не буду мешать, — он смотрит на игроков и внимательно разглядывает капитана Мочимоно, — Это, кажется, тот, кто проиграл тебе в прошлом году? — Озэму Акаши, — строго уточнил альфа. «Вот как», — слегка улыбается он. — Пас! — крикнул Тейдзе, и Озэму хотел дать его через пол, но мяч у него выбили раньше, чем он сделал движение для паса. «Что… что это было?». — Кажется, в этом году вы даже не дойдёте до совместной игры. — Нет, — Такаши слегка хмурится и в целом выглядит напряжённым, но говорит вполне уверенно, — Озэму сильный, он обязательно победит. Парень слегка улыбается, продолжая следить за игрой. — Озэму… не смог обыграть его? — дрожащим голосом сказала Аяко, озвучив то, что боялись произнести вслух все остальные. Сильнейший игрок их команды обыгран. — Тренер… нам не нужен тайм аут? — спросил Мисато, глядя на явно растерянного и напуганного Озэму. — Не сейчас. Дайске обошёл Тору, но, увидев Тойу, бросил с трёхочковой. «Всего за две минуты он переломил ход игры. Он довольно силён, но мы должны знать, с чем имеем дело, чтобы понимать, как с этим играть. Ребята должны ещё немного продержаться, — Аомине мысленно выдохнул, — И Озэму тоже». Озэму начал разыгрывать, но Дайске сразу его заблокировал, выбив через секунду мяч. Ещё один трёхочковый за Тоо. — Карамелька, я сам буду его держать, — сказал Ханавара, заметив перемену в лице Озэму. — Д-да. Озэму тяжёло дышит, понимая, что это необходимая мера. Но внутри разжигается отчаяние и гнев, которые сильно выбивают из колеи. Это далеко не так забавно, как с Хьюгой-Айдой. Нет, это совсем по-другому. Здесь его попытки что-то сделать присекают на корню, словно загоняют в клетку, в которой потом сжимают. Озэму нужно чуть больше воздуха. Озэму нужно чуть больше времени. Озэму нужно чуть больше сил. Неужели дело действительно в силе и таланте? Неужели эта та сила, с которой никому не справиться? Потому что у Ханавары отнимают мяч сразу, как он его получает. Не проходит даже секунды. Тейдзе же даже удержать его не может: не успевает. Тойя, уверенный, что это снова будет трехочковый, бежит на линию, но Дайске уверенно обходит его и забивает данк. Озэму страшно. «Нет. Я не хочу. Я не могу. Не так. Не сейчас, не здесь». — Мочимоно, тайм аут! Страх охватил всех: и играющих, и тех, кто сидел на скамье запасных. — Простите! — Аяко вытирала стремительно льющиеся слёзы, — Я должна была найти нужную информацию, но я не справилась! Это всё из-за меня! Простите! Озэму не слышал. Он и сам готов был расплакаться, но чувствовал, что если позволит себе это, то признает за собой это поражение. Все разделяли подавленность Аяко. Всего за пять минут разрыв сократился до четырёх очков, которые этот парень наберёт с той же лёгкостью, которые набрал предыдущие. Аомине и сам не знал, что делать. Стартовый состав усталый и растенянный, а на скамье запасных противопоставить таким способностям нечего: не считая этого парня, на площадке другие сильные игроки, забывать о которых нельзя. — Прекрати! — раздраженно рявкнул Ханавара, отчего Аяко испуганно ойкнула, — Ты сделала свою работу, и сделала её хорошо. Теперь доверься нам! «Ханавара прав. Предугадать всё на площадке невозможно». — подумал Аомине. Аяко вытерла слёзы и смущённо кивнула. — Сэмпай, это так мило… — Заткнись! — Ханавара и сам смутился. — Сменим тактику, — вмешался Аомине, мигом оглянув Озэму: видимо, слова Ханавры тоже подействовали для него своеобразной пощёчиной, — Мелкий заменит шустрого, Качок же будет держать новенького, а точнее, ставить заслоны. Подозреваю, что он способен предугадывать ход соперника, но против силы он вряд-ли что-то сможет сделать. Главное, успеть набрать очки, пока он будет заблокирован. Эйдзе будет выбивать для вас мячи. — Да! — То есть вы знаете моё имя, но продолжаете называть меня мелким? — раздражённо буркнул Эйдзе. — Я наугад сказал, — смущённо признал Аомине, на что все предпочли промолчать. Стратегия Аомине сработала: заслоны Дзеро не позволяли Дайске и сдвинуться. Прибавив скорость, команде удалось набрать ещё пять очков. — Это лучшее, на что вы способны? — впервые за весь матч заговорил Дайске, безынтересно оглядывая Дзеро. Дзеро удивлённо взглянул на него, но в следующую секунду два заслона уже поставили ему. «Чёрт, не сдвинуться!» — разозлился он. — Что? Дзеро закрыли? — удивился Озэму и остановился. Он оглянулась на Эйдзе, но не успел принять пас: его перехватил Дайске, который в следующую секунду забил трёхочковый. — На этом турнире есть команды сильнее, — неожиданно произнёс он, после того как мяч вышел из сетки, — Вы занимаете чьё-то место. — он обернулся и взглянул прямо на Озэму. Сердце омеги готово было разорваться прямо в ту же секунду. — Это не мы отстаём на шесть очков, придурок! — сказал Ханавара, но в нём чувствовалась неуверенность. Дайске ничего не ответил, но буквально за минуту игры сравнял счёт. «Он даже не напрягается, — сердце Озэму работает на пределе, — У нас же все уже устали. Если мы сейчас проиграем…» Мы не выйдем в национальные и кружок закроют. Нет. Нет. Нет. Так… не должно закончиться. Так… не может закончиться. Нет! — Нет, — отчаянно шепчет Озэму, когда теперь они отстают на шесть очков, — нет. Девять очков. Нет. Двенадцать. Нет. Четырнадцать. Нет. — Это не твой баскетбол, Озэму Акаши, — Дайски спокойно глядел на то, как соперник разрушался на его глазах, — Тебе никогда не хватит сил на достойный отпор. Нет. Нет. Нет. Нет. Озэму вытирает слезу и улыбается. — Закройся, — усмехнулся он. Впервые за игру выражение лица Дайске отражает удивление и… растерянность? «Что произошло? Почему я вдруг почувствовал какую-то тревогу?» — Дайске отмахнулся от непонятного впечатления. — Что… что случилось с Озэму? — спросил Шима, вздрогнув, — И-или мне показалось? — Нет… мне тоже кажется, что что-то изменилось, — ответила Аяко. «Это не похоже на Озэму… хотя… — Аомине хмурится, — Точно. Такие же глаза были у Озэму во время течки». Ханавара начинает разыгрывать, но решает отдать дальний пас Дзеро: Дайске его перехватывает, но сразу блокируется Озэму. Дайске делает шаг, но Озэму встаёт в тот же шаг, после чего выбивает мяч и молнией оказывается у кольца, забивая. «Ч-что… ч-то это было? — Дайске испуганно моргает, смотря на Озэму, который продолжал улыбаться, — я знал, что он сделает, но не успел среагировать». — Ничего себе, — присвистывает парень, — Согласен, я его недооценил. — Озэму удивительный, — кажется, Такаши, пусть и слегка, но улыбается: впервые за всю игру. — Да, — соглашается он, продолжая улыбаться. «У него словно второе дыхание открылось, — подумал Мисато, слегка улыбнувшись, — Всё-таки, Акаши-кун сильный игрок!» Дайски снова получил мяч, но потерял его в ту же секунду, как увидел Озэму. «Чёрт, я опять не успел среагировать!». Дайске побежал за ним, но не успел: Озэму уже забил данк. «Он словно молния, — думает Дайске, не сразу понимая, что Озэму уже находится за его спиной, — Я даже не успеваю среагировать». — Это не имеет смысла, — слегка улыбается Дайске, — Осталось две минуты. Тебе не забить десять очков за две минуты. Озэму опасным, хищным взглядом смотрит на Дайске. И улыбается. Он снова обходит Дайске, но резко останавливается на трёхочковой линии и делает бросок. Который, конечно, сокращает его команде разрыв. — Всё-таки не зря я так его мучил, — улыбнулся Шима. Он оборачивается на Дайске и улыбается, возвращаясь к своей команде. «Какого чёрта?» — думает Дайски, скрипя зубами. Ещё один трёхочковый шуршит сеткой. «Осталась минута. Он не успеет». Вся команда напряглась, готовая закрыть Озэму и всячески пытаясь встать на его пути. Но они не успевают сделать даже шаг, как тот оказывается у кольца. Ещё одно очко. — Не пускайте его к кольцу любой ценой! — кричит Дайске, всеми силами набоюдая за Озэму. Они все бегут к нему в плотную, но чувствует только, как он проходит сквозь: они бегут вслед. — Даже не думай, ублюдок! — кричит Дайске, на что Озэму улыбается, останавливаясь перед ним. Дайске удивлённо смотрит на него, и только позже понимает, что мяча у того нет. Данк забивает Ханавара. — Выкусите, придурки! — кричит он, и после того как мяч приносит победные два очка, звучит сирена, оповещая о конце матча. Озэму улыбается и уходит к команде. — Озэму, построение! — кричит Тора, но омега, кажется, не слышит, продолжая приближаться к скамейкам. — Да куда ты прёшь-то? — раздражённо рявкает Ханавара. Омега же продолжает идти. С лёгкой, жадной улыбкой и горящими глазами он идёт к скамейкам, смотря только на одну точку перед собой. Аомине удивлённо приподнимает, брови, понимая, что он смотрит на него. И идёт, по-видимому, к нему. — Акаши-кун! — кричит Тойя, затем кричит Эйдзе, Шима, Аяко, но Озэму их не слышит, продолжая приближаться к скамейкам. Затуманенные, но ярко пылающие глаза. Аомине и сам хочет что-то сказать, остановить, но только молча стоит и смотрит. Ждёт. И Озэму улыбается шире, словно чувствуя это. Их разделяет шаг, но Озэму неожиданно останавливается. А после падает. Аомине успевает поймать, мягко прижав к себе. Аяко с Шимой сразу подбегают, но оба ощущают, как усиливается запах Аомине. — Я сам отнесу его в медпункт. Оставайтесь здесь и поблагодарите соперников за игру. Омеги кивнули, провожая взглядом спину Аомине. «Чёрт, это как тогда, во время течки Озэму! — думает Шима, — Что, интересно, вообще происходит?». *** Озэму открывает глаза через двадцать минут и сразу вскакивает, оглядываясь. — Ч-что? Что происходит? — он испуганно оглядывается, но сразу успокаивается, увидев, что команда сидит рядом с ним. — Ты упал в обморок, Акаши-кун, — сказал Тойя. — Ч-что? Как? — Озэму сжал одеяло, закрыв глаза. Он заплакал, когда оставалось четыре минуты до конца тайма, а их разрыв был в четырнадцать очков. — П-простите меня… Все удивлённо переглянулись. — За что? — аккуратно спросила Аяко. — За то что потерял сознание посреди игры и оставил вас одних. Команда снова обратилась с немыми вопросами друг к другу. — Акаши-кун, ты не терял сознание посреди игры, — сказал Мисато, — Мы победили, и только потом ты упал, подходя к скамейкам. — Э? — в этот раз удивился уже Озэму, — Н-но как… Ведь разрыв был в четырнадцать очков… — Ты прикалываешься? — раздражённо спросил Ханавара, — Ты ж начал бегать со скоростью света, мы из-за этого только и победили! — Ч-чего? — удивлённо похлопал глазами Озэму. — Неужели ты не помнишь? — спросил Шима. — Н-нет… — Сэмпай, успокойся, — сказал Тойя, придерживая разозлившегося Ханавару. — Отпусти меня, я ему сейчас память в нужное место вправлю… — Ты разгромил их, твоя скорость была нереальна, — сказал Эйдзе. «Вот же ж чёрт, — подумал Озэму, — Я совсем ничего не помню!» — А… я поэтому ног не чувствую? — Да, — впервые за весь разговор вмешался Аомине, чем немного смутил Озэму, — Ты перенапряг их, поэтому неделю играть не сможешь. — Н-неделю?! — то ли удивлённо, то ли возмущённо вскрикнул Озэму, — Но у нас же игры одна за другой! Лицо Аомине оставалось непоколебимым, отчего Озэму смутился сильнее. — Наша следующая игра не с сильным соперником, — улыбнулась Аяко, — Не переживай, ты не пропустишь ничего важного! Омега кивнул, с грустью опустив взгляд. — Тебе нужен отдых, — снова вмешался Аомине, — Я отвезу тебя домой. Он покраснел, кивнув. Команда попрощалась с ним и обещала навестить, а также просила не скучать. Аомине взял его на руки. Озэму и сам почувствовал, как начал гореть всем телом, вдыхая запах древесины. «Ч-что происходит?» — думает омега, ощущая тянучую слабость, какую помнил после того сна. Они вышли из палаты, как к ним кинулся Такаши, испуганно оглядывая омегу. — Озэму! Ты в порядке?! Аомине остановился, раздражённо вздохнув. — Он перенапряг ноги, мне нужно отвести его домой. — Всё хорошо, Такаши, — выдавил улыбку Озэму, — Мне просто нужно немного отдохнуть. — Я поеду с тобой. — Нет. Аомине моргнул, кажется, и сам не ожидав своего ответа. Он почувствовал, как Такаши растерялся и мигом напрягся. — Навестишь его завтра. Сейчас ему нужен отдых. Запах Такаши обострился. Озэму не понял, почему, хоть Такаши и выглядел напряжённо, явно желая возразить. Однако, поправив очки, он лишь кивнул, пусть и не сдвинулся с места. — Не переживай, Такаши, — улыбнулся Озэму. Аомине пошёл к выходу, где на него косились с опаской: но мирно улыбающийся Озэму давал понять, что всё в порядке. Они сели в такси, где Озэму, смотря на Аомине, невольно улыбнулся. — Спасибо вам, Аомине-сан, — он прикрыл глаза и прижался к его груди, услышав слегка учащённый ритм сердца. Аомине выдохнул, но не решился что-то сказать, рассматривая мирно уснувшего омегу.