В красках осени

Фурихата без остановки бежит на кухню заваривать чай. Озэму хочет встать, чтобы помочь, но Шима с Эйдзе умоляют его посидеть, дабы тот снова не упал. — Тренера здесь нет, чтобы ловить тебя, — не выдержал Эйдзе, на что Озэму густо покраснел. — Фурихата-сан, пожалуйста, садитесь, нам уже всего хватит, — улыбнулся Тора. Омега улыбнулся и сел между Мамору и Дзеро. Альфа немного покраснел, уткнувшись носом в чашку. — Аяко, тебе налить ещё чаю? — спросила Камэ, вогнав девушку в краску. — Н-нет, спасибо, всё хорошо… — Менеджер, тебе вишнёвый пирог или яблочный? — Я-я… н-не… — Я положила тебе на тарелку и вишнёвый, и яблочный, — девушка слегка улыбнулась, поймав грозный взгляд Ханавары. — С-спасибо. — Аяко сделала глоток чая, но даже он не спас её от жара на лице. Фурихата слегка улыбнулся, наблюдая за этой картиной. Тойя налил Эйдзе чай, за что получил лёгкий поцелуй в скулу. Мисато, Тора, Тэйдзе, Озэму и Хачиро, обнимающий Шиму, всё ещё обсуждали игру. «Довольно милый бета, — подумал Фурихата, взглянув на Мисато, — Хотя, не похоже, что Озэму относится к нему иначе». — Ф-Фурихата-сан, — едва слышно сказал Дзеро, чем обратил на себя внимание не только омеги, но и Мамору, — Всё очень вкусно, в-вы… очень вкусно готовите… Фурихата улыбнулся и поблагодарил альфу, после чего послышался громкий смех. Мамору схватился за живот, не в силах остановиться. Все взглянули на него, не понимая причину его смеха. — Охренеть, ты что, умеешь смеяться? — удивлённо взглянул на Ханавара Первым не выдержал Хачиро, подхватив эту странную весёлость. Следом засмеялись Эйдзе с Тоей, после чего уже и все остальные не выдержали. — Придурки, — усмехнулся Ханава, также негромко засмеявшись. Через две минуты все успокоились, забыв даже о причине этого смеха. Ребята продолжали обсуждать игру, а Фурихата ушёл наверх, чтобы не мешать. Через час все начали расходиться. Дзеро поблагодарил Озэму и Фурихату, после чего нагнал Мамору, который не успел уйти слишком далеко. — Мамору! Бета снял наушники, остановившись. Дзеро нагнал его, неловко спросив: — Нам в одну сторону. Пройдёмся вместе? Мамору пожал плечами и продолжил шаг. — Ты ведь засмеялся с меня? — не выдержав, спросил альфа, покраснев. Он улыбнулся. — Прости. Это было забавно. — Я… просто… я знаю, что это странно, но… — Да расслабься. Каждому свои тараканы, — он перевёл взгляд на него, сделав замочек у губ, — Я никому не скажу. Дзеро выдохнул. — Спасибо. — Хватит меня уже благодарить, — слегка смутившись, ответил Мамору. Дзеро невольно улыбнулся. *** — Входи! Фурихата осторожно заходит в комнату и садится на постель сына. — Прости, ты был занят… — Всё в порядке, это математика, я почти закончил, — Озэму отложил учебник с тетрадью и сел рядом с папой, — Всё в порядке? — Д-да, просто… м… Фурихата замолкает, собираясь с мыслями. — Прости, Озэму, — выдыхает он, — Я должен был поговорить с тобой до твоей первой течки. Мне стоило рассказать тебе о том как работает твой организм, чтобы ты не боялся… сейчас уже, наверное, поздно, но, всё же, я бы хотел поговорить с тобой об этом… — Всё хорошо, пап, я уже знаю. — З-знаешь? — покраснел Фурихата. — Да… мне Такаши кое-что рассказал… — Т-Такаши? — округлил глаза омега. «Неудивительно, — подумал Фурихата, — Казу наверняка говорил с ним об этом много раз». — Д-да… ну ещё и Эйдзе с Шимой немного… Озэму неловко продолжил: — Я знаю, что течка начинается с четырнадцать с первой влюблённостью, правда… ну… я ведь ни в кого не влюблён… поэтому я до сих пор не понимаю, почему… — Не обязательно с влюблённостью, — прервал его Фурихата, — организм каждого работает на разному. Возможно, твой организм стал готов к течкам именно сейчас. «Хвала богам, он ни в кого не влюблён» — выдыхает Фурихата. — А почему я стал сильнее после течки? — Сильнее? — Да… я стал быстрее двигаться на площадке, и в целом стал сильнее. — После течки организм омеги крепнет, особенно если течка проходит с альфой. Это происходит примерно до тридцати пяти лет, а после организм ослабевает в силу возраста. — С альфой?.. Фурихата снова вспыхнул. Озэму и сам слегка покраснел, вспомнив свой сон. — Д-да… дело в том, что течка… м… она нужна не только для укрепления организма, но и для зачатия детей, — ещё немного, и Фурихата потеряет сознание, — В эти дни организм омеги наиболее чувствителен и… м… настроен на зачатие. — Т-то есть, если провести течку с альфой, то можно… з-забеременеть? — Нет! На самом деле, всё гораздо сложнее. Эволюция сделала так, что со временем стало важно, чтобы малыш родился здоровым, поэтому вероятность того, что можно забеременеть от одного раза, весьма мала. Это возможно только с постоянным партнёром, с которым у тебя уже синхронизировались течка и гон, с которым уже есть гнездо. Ну и, конечно, когда организм омеги способен вынести малыша без вреда для него и себя. Озэму хлопал глазами. Синхронизировались течка и гон? Гнездо? — Н-но это не означает, что нужно забывать предохраняться… — П-предохраняться? — краснеет Озэму. — П-п… — Фурихата набирает полную грудь воздуха, — П-п-резервативы! Фурихата закрывает горящее лицо руками. Почему говорить о таких важный вещах так тяжёло? — Презервативы?.. Голова грозилась не просто взорваться, а, кажется, раскрошиться. Одно дело, когда проходишь это в тринадцать по биологии, другое — когда это приходит в твою жизнь и грозиться стать частью повседневности. — Это тяжёло, я понимаю, — Фурихата выдавливает улыбку, хотя больше всего ему сейчас хочется умыться, чтобы не гореть так всем лицом, — Тем более, я совсем не готовил тебя к этому… но всё хорошо, ладно?.. Ты всегда можешь обратиться ко мне, если вдруг у тебя возникнет какой-то вопрос или понадобится моя помощь… — Спасибо, пап, — улыбнулся Озэму, прижавшись к омеге. Фурихата поцеловал его в макушку, улыбнувшись. *** — Как ты себя чувствуешь, Озэму? — спрашивает Акаши, пока они едут домой. — Лучше. Вчера в ногах ещё была лёгкая дрожь, сегодня она ещё слабее. За выходные наверное уже совсем пройдёт. — Прости, что почти не писал вам. — Всё хорошо. Я и сам забылся во всех этих контрольных… — Озэму слегка нахмурился, — Пап… мы разве правильно едем?.. Акаши улыбнулся. — Да. Я решил какое-то время пожить в небольшом домике в солнечном районе. Отсюда, кстати, всего пятнадцать минут езды от Коки. — Ого, звучит лучше чем полтора часа езды, — улыбнулся Озэму. — Я надеюсь, тебе понравится. Я снял его на месяц, но, мне кажется, я продлю контракт с хозяйкой дома. Через десять минут они действительно оказались у домика, освещённого слабым полуденным солнцем. Озэму невольно улыбнулся: заросшая трава с редкими одуванчиками выглядили куда уютнее чопорного сада в поместье. Это казалось таким странным: видеть маленький неприметный дом со слегка скрипучими ступеньками первый раз в жизни, но чувствовать к нему больше тепла, чем к поместью, где прошло всё детство. — Я, правда, ещё не обустроил всё так, как мне хотелось бы, но в целом, мне здесь очень нравится. — Мне тоже, — Озэму всхлипнул. Акаши растерянно взглянул на него, подойдя ближе. Озэму улыбался сквозь слёзы, быстро вытирая их кулачками. — П-прости… просто… когда мы жили в поместье… я постоянно чувствовал себя там чужим. Как будто это не мой дом и он не хочет меня принимать. Я не чувствовал себя в нём так свободно, как мне хотелось бы. Сейчас, смотря на этот маленький домик, так похожий на наш с папой, я наконец-то чувствую себя спокойно. — Озэму… — Акаши обнял его, прижавшись щекой к макушке. С самого детства этот громоздкий дом давил и сжимал. Сначала с этим боролась мама, а потом Коки, всячески освежая интерьер, привнося краски, но многовековая история их рода, запечатанная в стенах, всегда была сильнее. И Акаши тоже не мог найти себя в нём. Не видел себя его частью, и после ухода Коки — снова, снова эта пустота, которая удавкой держит его внутри. А потом он увидел дом Коки. Маленький, со смешными жёлтыми обоями, но такими уютными узорами в цветочек. Со старым бархатным диваном, с яркими глиняными кружками на подоконнике и с растениями в таких же ярких горшках. И понял, что жить можно иначе. Отец с Танигавой назвали бы это бесвкусицей. Но для Акаши это — дом, который он неустанно искал. — Я тоже, — тихо сказал он, почувствовав, как по щеке стекает слеза. Спустя несколько минут, Озэму оторвался от отца, слегка улыбнувшись. — Прости. — сказал Акаши, быстро вытерев остатки влаги с лица. — Всё хорошо. — улыбнулся Озэму, решив переключить тему, — А моя комната?.. — Я не хотел рыться в твоих вещах. Может, как-нибудь съездим вместе и заберём их. Всё необходимое пока есть. — Хорошо. — Я закажу обед. — улыбнулся Акаши. Озэму смотрел, как отец уходит на кухню, однако, не дав ему набрать номер доставки, окликнул: — Пап! Акаши обернулся. — Сыграем потом в сёги? — улыбнулся Озэму. Акаши удивлённо приподнял брови, однако, увидев весёлый настрой сына, улыбнулся в ответ и кивнул. *** Озэму отдышался, сделав глоток воды. Вернуться на тренировку спустя неделю отсутствия было прекрасно, хотя казалось, что он не держал мяч в руках целую вечность. — Аяко-чан, ты не видела тренера? — Он ушёл сразу, как закончилась тренировка. Сказал мне закрыть зал. Что-то случилось? — Нет, мне просто нужно было с ним поговорить. — Поговорить? — появился из ниоткуда Шима. — О чём поговорить? — вылез рядом с ним Эйдзе. — Насчёт тренировок, — смутился Озэму, — А что? — Да так, ничего, — сказал Эйдзе, переглянувшись с Шимой, — Беги, может догонишь ещё. *** Озэму не догнал, но чувствовал, что тренер находится в том же парке, где они случайно пересеклись в прошлый раз. И не ошибся. — Аомине-сан! Аомине испуганно дёрнулся, обернувшись. — Озэму? Ты что тут делаешь? — Я искал вас, — он подошёл ближе, улыбнувшись, — Как чувствовал, что вы здесь. — Ну и, — фыркнул альфа, — Чего хотел? — Аомине-сан, — Озэму задумался, как сформулировать точнее, — Не могли бы вы… тренировать меня? Аомине скептично поднял бровь. — А чем я по-твоему эти три месяца занимаюсь? — Я не об этом. Озэму глубоко вздохнул. Почему-то сейчас говорить было страшно — отчего-то внутри была уверенность, что ему откажут, и от этого по коже бежали мурашки. Озэму казалось, что если он получит отказ, то просто сломается, и даже баскетбол уже не будет прежним. — Моя скорость может быть выше. На той игре с Тоо, если верить ребятам, я разогнался до такой скорости, на которой меня никто не смог поймать. Я хочу научиться играть на такой скорости, чтобы мои ноги смогли её выдержать. Аомине продолжал смотреть на разгарающийся огонь в глазах Озэму. От этого всё само зажигалось внутри: хотелось играть, радоваться и просто жить. -… Не могли бы вы составить для меня тренировку, при которой я бы мог ускоряться в любой момент времени? Альфа глубоко вздохнул и задумался. Он тренер, и он обязан сделать всё, чтобы привести команду к победе. И… Как можно отказать, когда Озэму смотрит так, с такой нежной надеждой, задевая, кажется, даже самые пыльные струны души? — Хорошо. Озэму, чьё сердце едва не разорвалось на части, улыбнулся и дёрнулся к Аомине, чтобы обнять, но сразу же остановился. Аомине, заметив эту перемену, слегка нахмурился, почувствовав, как в груди что-то защемило. — Спасибо большое, Аомине-сан, — слегка улыбнулся Озэму. — Приходи сюда завтра в пять, — сказал Аомине, и, развернувшись, покинул площадку. Так и должно быть. Пусть от этого и больно.