В красках осени

Фурихата проводит ладошками по его торсу, пока седлает его бедра и насаживается на член. Акаши сносит крышу от одного вида такого властного омеги, который с жадностью вбивается в него. Он чувствует сближение сцепки, и краем сознания понимает, что стоит остановиться или хоть что-то предпринять, но другой частью сознания сваливает эту ответственность на Коки, которому сейчас дела нет абсолютно ни до чего. Омега, кажется, совсем не против и, слезая, дразняще нависает сверху, целуя соски. Акаши резко валит его и разводит ноги, быстро входя. Фурихата улыбается и водит круги по своему телу: Акаши хочется провести эти узоры языком, но узел набухает, и омега останавливается, издавая протяжный стон. Альфа смотрит ему в глаза, и Фурихата начинает смотреть в ответ, тяжело дыша. И сейчас Акаши благодарен Фурихате за всё, в том числе за их развод, потому что теперь он смотрит на это тепло между ними совсем иначе. Никак на должное и в чём-то даже рутинное, а на нечто более сокровенное, как это было раньше. И, судя по глазам Фурихаты, ему не хватало именно этого трепета и любви, которая сама вспыхала бы не только между сущностями. Теперь Акаши это понимает: наверное, поэтому Фурихата и не против сцепки, так как ему хочется этого уединения и сокровенности, которая вновь возникла между ними. И Акаши вдруг понимает, как давно этого тепла не было, пусть они и не вместе всего три месяца. Сейчас их искра растёт вновь, и какая-то часть Коки это осознает, но другая нет. И Акаши готов ждать. Акаши выходит, наслаждаясь вытекающей из омеги спермы. Он непроизвольно целует его животик прижимает к себе уставшего Фурихату. Целует за ушком, и, утыкаясь в затылок засыпает. — Сей, — улыбается Фурихата, взяв его ладонь в свою. *** — Как же я по тебе соскучился! — Такао прижал к себе Озэму и поцеловал в щеку. — Я тоже, дядя Казу. — смущённо улыбнулся он в ответ. — Ты к нам почти не заходишь, — обнимая омегу, сказал он, — С самого переезда ни разу не был. — Простите, дядя Казу, после переезда родителей совсем далеко стало добираться… — Ах, да, Акаши ведь съехал… кстати, он ведь сейчас с твоим папой, верно? — Да, — смутился омега. Такао хитро улыбнулся и снова поцеловал Озэму в щёку. Сидящий рядом Такаши лишь тихо наблюдал за этим. — А помните, когда вы были малышами, я рассказывал вам сказки и много-много шутил, — он обнял и сына, прижав к себе. — Да, — улыбнулся Озэму. — Ага, — согласился Такаши. — А потом, когда кто-то не хотел смеяться, я… — он резко защекотал их, на что подростки синхронно засмеялись. — П-прекрати, п-пап! — хохотал Такаши, после чего Такао остановился. — Так уж и быть, — он поцеловал сына в лоб, а после поцеловал и Озэму, — Если понадобятся мои сказки… может, уже и для омег и альф постарше, — он подмигнул, на что они смутились, — Я к вашим услугам. — Пап! — покраснел Такаши. Такао подмигнул и вышел из комнаты. — Прости за это, — буркнул альфа. — Нет, ты что, — улыбнулся Озэму, — За это я и люблю дядю Казу. Такаши слегка улыбнулся и перевёл взгляд на Озэму. Возникла неловкая тишина, которую прервал омега: — Эм… если честно, я бы хотел поблагодарить тебя. Альфа удивлённо приподнял брови. — Ну… эм… за то, что помог нам с Кирисаки. Без тебя… не думаю, что мы бы победили. — Не стоит благодарности, — серьёзно ответил Такаши, но покраснел, из-за чего отвёл взгляд, — Я всегда буду делать все возможное, чтобы ты был в безопасности. Озэму неловко съежился, после чего, хитро улыбнувшись, полез на Такаши с щекоткой. — Т-ты ч-чего, ах-ах-ха… — рассмеялся альфа, защищаясь от Озэму. — Бесит, когда ты весь такой серьёзный и важный, — улыбнулся он, повалив альфу. Такаши перехватил его руки. Озэму нависал сверху, и, смотря на друга, сильно смутился, вспомнив, как буквально утром был на Аомине, чьи руки его придерживали. Омега покачал головой, отгоняя мысли, и снова сел на кровать. — Прости. — Всё в порядке. Снова молчанье. — Где ты вчера переночевал? — спросил Такаши, поправив очки. Озэму снова бросило в жар. — Эм… ну… А-Аомине-сан разрешил переночевать у него. Альфа нахмурился. — Вот как. Внутри Такаши все снова сжалось. Он нахмурился, вспомнив о том, как Аомине нёс его на руках, не разрешив ему его проводить. Озэму в порядке, это самое главное, но… почему у их тренера такое обостренное внимание именно к нему? — Такаши?.. Он обернулся на Озэму, что, видимо, звал его уже несколько раз. — Прости, я просто… Озэму, меня это немного беспокоит… — аккуратно начал Такаши, на что омега вопросительно изогнул бровь. — Что именно? — Внимание твоего тренера к тебе, — выпалил Такаши, покраснев. «Да что не так! — покраснел Озэму, — Уже даже Такаши говорит об этом!» — Ну… да… но… м… Я отношусь к Аомине-сану не только как к тренеру, но и как к кумиру, — сказал Озэму, задумавшись, правильно ли он подобрал слово, — К тому же, Аомине-сан помогает мне идти к моей мечте, и… — он улыбнулся, вспомнив их последний разговор, — Не забывать о людях, что рядом со мной. — Озэму положил свою ладонь на руку Такаши. Альфа вспыхнул и быстро отвёл взгляд. — Н-ну х-хорошо, если так… — Прости, что думал только о себе, — сказал Озэму, слегка улыбнувшись, — Я не заметил, как сильно зациклился, и совсем забыл о друге, который столько для меня сделал. — он обнял его, и Такаши оставалось молиться, что он не услышал бешенные стуки его сердца. — В-все в п-порядке… — Нет, я даже не был на твоих играх, хотя мне и в правду интересно посмотреть, как сильно ты вырос. Такаши молчал, справляясь с теплым дыханием на своей шее, которое трепетало в нём всё. — Эти игры были не особо интересны… Повисла тишина. Озэму всё ещё обнимал Такаши, готового провалиться под землю хоть сейчас. — Давай проведём эту неделю так, как раньше, — улыбнулся Озэму, — Не спать допоздна, обсуждать баскетбольные матчи и играть самим… иногда мне очень этого не хватает… — И мне, — тихо сказал Такаши. — Такаши, всё в порядке? Альфа перехватил руку омеги, мягко сжав. Такаши глубоко вздохнул, чтобы что-то сказать, как вдруг раздался стук в дверь. — В-войдите. Зашёл Мидорима, сильно смутившись увиденной картине. Он поправил очки и отвёл взгляд. — Мы с Такао хотели бы сыграть в имаджинариум, — сказал он, — Если вы не заняты, — подчеркнул он последнее слово, — то можете присоединиться. — Я с радостью! — вскочил Озэму, — Как же давно я не играл в настолки! Такао испёк печенье и заварил чай, а для подростков сделал какое с зефирками, как в детстве. Озэму поцеловал его в щеку, поблагодарив. Такао сказал «Шин-чан», на что, рассмеявшись, подростки начали искать нужную карту. Мидорима, что-то буркнув не без лёгкой улыбки, тоже начал перебирать карты. — Готов поспорить, что это — твоя, — нахмурился Мидорима, вытащив карту с мандарином в очках. — Ага! — засмеялся Такао и подростки следом. Озэму улыбался, загадывая следующую ассоциацию. Внутри — радость и спокойствие, как и прежде, о которых он чуть ли не позабыл. Мысленно поблагодарив Аомине ещё раз, он вернулся к игре, где никто так и не угадал его карту. За столом снова воцарился весёлый смех. *** — Получается, твои родители снова вместе? — спросил Шима, подхватив палочками рис. — Если честно, я и сам не до конца понял, — пожал плечами омега, сделав глоток сока. — А с кем ты сейчас живёшь? — Эйдзе также сделал несколько глотков воды. — У Мидорим, — улыбнулся он, — Если честно, я и забыл, как соскучился по ним. Последние несколько течек и гонов родителей Озэму в основном проводил или у дедушек, или у дяди. Но в этот раз, не решившись сказать дяде об их совместном периоде, он решил побыть у Мидорим, и пока нисколько не жалел об этом. — Это с тем альфой-красавчиком? — подметил Шима. — Э?.. — Который приходил на игру с Кирисаки, — добавил Эйдзе. — А… да, это он. Шима с Эйдзе переглянулись. Эйдзе покачал головой, после чего снова обратился к Озэму: — Мои родители в отъезде, из старших только брат-бета, но он обычно целый день играет в плойку. Я подумал, может, устроим ночёвку? — Классно! — улыбнулся Озэму. — Отлично, как раз поболтаем, — он подмигнул Шиме. К их столику подошёл Тойя. Он улыбнулся и сел рядом с Эйдзе, поцеловав того в щеку. — Привет, Тойя-кун, — улыбнулся Озэму, — Я думал, ты с Ханаварой. — Да, но он предпочёл остаться во дворе и понаблюдать за Ая… кхм, в смысле, за… — Божьими коровками? — вставил Шима, получив обиженный взгляд от Озэму. — Э?.. ну, да… Шима с Эйдзе тихо захихикали. — О, глядите, — перевёл тему Тойя, — Это там Дзеро-сэмпай с Мамору-сэмпаем? — Ого, не знал, что они дружат, — выглянул Эйдзе, чтобы посмотреть на них. — Готов поспорить, что это самый тихий столик в столовой, — улыбнулся Шима. — Ага, тандем очень неожиданный, — ответил Эйдзе. — Может, позовём их к нам? — предложил Озэму. — Тц, дай людям побыть наедине, — цикнул невысокий омега. — Они наверное и сели вместе, чтобы в тишине побыть, — предположил Шима. — Хм, — улыбнулся Тойя, — Мне кажется, им просто комфортно друг с другом. Когда Дзеро доел, Мамору достал из рюкзака бенто с выпечкой — Дзеро едва заметно кивнул, поблагодарив его. — У них телепатическая связь походу, — прифигел Шима. — Или они понимают друг друга без слов, — романтично добавил альфа. — Не хочешь же ты сказать, что они… — аккуратно начал Эйдзе. — Не знаю, но выглядят они мило. Озэму согласен с Тоей: Мамору и Дзеро, несмотря на тишину, выглядели вполне гармонично. Альфа показывал что-то на телефоне, что вызывало у беты лёгкую улыбку. Омега невольно улыбнулся, смотря на них, и подумал, что был бы не против подобных отношений. Прокрутив эту мысль ещё раз и вспомнив их посиделки с Аомине, Озэму слегка покраснел и покачал головой, отогнав ненужные мысли. *** — Необязательно было провожать, Такаши, — улыбнулся Озэму. Альфа поправил очки. — Если ты помнишь, я обещал твоему отцу беречь тебя. — Нам было по пять лет, а я тогда упал из-за того, что пытался сделать данк. — засмеялся омега, чем вызвал улыбку у друга. — Ну и что? Я всё равно буду оберегать тебя, — Такаши коснулся его руки, продолжая смотреть в глаза. — Ладно, только и о себе не забывай, — улыбнулся Озэму и направился к двери дома. Такаши смотрел ему в след. Озэму помахал рукой, и альфа ответил тем же. Когда Озэму скрылся за дверью, Такаши направился домой. *** — Наконец-то у нас будет много времени обсудить всё, — радостно разлёгся Эйдзе, оглядывая своих жертв. Озэму слегка улыбнулся, Шима же, понимая, что сейчас будет, решает сразу перейти в наступление. — А кто тебя проводил, Озэму? — улыбнулся Шима, на что Эйдзе заинтересованно посмотрел на друга. — Это Такаши. Иногда он слишком сильно меня опекает. — Правда? Почему? — Эйдзе прислоняется к другу ближе. — Ну, он говорит, что в детстве пообещал моему папе присматривать за мной. Хотя это было очень давно, ещё когда мы были детьми… — Это так романтично! — улыбнулся Шима, — То есть, вы знакомы с детства? — Да, наши родители дружат. Мы с Такаши родились в один год, и практически росли бок о бок. — И… ты ни разу не думал о нём как о нечто большем, чем о друге? — А? — смутился Озэму, — В смысле? Если честно, мне бывает его и как друга сложно воспринимать. Омеги переглянулись. — Ну, просто… он всегда и во всём был лучше, да и опекал и даже поучал иногда… для меня он скорее старший брат, этакий пример для подражания, учитывая то, какой он всегда серьёзный и ответственный, — последние слова Озэму сказал с излишним раздражением. — М… а он думает также, Озэму? Эйдзе кивнул, словно Шима своим вопросом опередил его мысли. Озэму, явно не поняв сути вопроса, ожидал продолжения. — Ну, понимаешь, — начал Шима, — Что, если сам Такаши не относится к тебе, как к брату? Что, если за его поступками стоят немного иные чувства? Озэму удивлённо приподнял брови. — Не думаю, — запнулся он. — Мы не знаем Такаши также, как ты, и не нам об этом судить, — сказал Эйдзе, — Но, мне кажется, стоит поговорить об этом, чтобы вы понимали, что одинаково смотрите на свои отношения. Голова омеги, кажется, готова была взорваться. — Ты ведь первый раз сталкиваешься не то что с чужой влюблённостью, но и со своей собственной, — объяснил Шима, — Поэтому тебе тяжело трактовать отношение людей к себе верно. — Да, я понимаю… но, просто… Такаши… я бы никогда не думал о нём так… может, поэтому мне и представить сложно, что и он может воспринимать меня иначе… это как будто как-то неправильно, ведь это же Такаши, близкий друг детства… «Безнадёжная френдзона» — переглянулись другие омеги. — Обсуди с ним это. Может, он станет менее навяз… — Эйдзе прочистил горло, — менее опекающим после этого. Озэму кивнул, после чего наступила небольшая пауза. Набравшись смелости и посмотрев на друзей, он решил задать вопрос, который давно хотел обсудить: — Знаете… в первый день я ночевал у Аомине-сана… Несколько глотков минералки, которые сделал Шима, фонтаном разлетелись по комнате. Эйдзе только раскрыл глаза, после чего они одновременно с другом произнесли: — Ты — что?! Озэму испуганно захлопал глазами. — Эм… да. — И… как?.. — Ну… Озэму вспомнил руки Аомине на талии, прижимающие к себе, запах древесной коры, бьющий в нос, синие глаза и сосредоточенный на себе взгляд, отчего тело и разум горели. Но, в чём Озэму признаться себе страшно, он был бы не против повторить. — Всё было хорошо… правда, я ночью пришёл к Аомине-сану и лёг на него… Омеги раскрыли рты и долго смотрели на Озэму, ожидая ещё каких-либо объяснений. — Сначала на футоне, потом на диване… до сих пор стыдно. — И… — начал Эйдзе едва слышным голосом, — Тренер… ничего не сказал? — Ну… — покраснел Озэму, — он сказал, что, возможно мне приснился кошмар, поэтому я пришёл к нему ночью… — Два раза… — закончил Шима. — Ну… э… да. Повисла неловкая тишина. Эйдзе и Шима, казалось, смотрели в одну точку на полу. — На самом деле, я хотел поговорить не об этом… Омеги подняли на него взгляд, в котором ясно читалось «подобных новостей мы больше не выдержим». — Аомине-сан сказал одну мудрую мысль, — омеги усмехнулись от «Аомине» и «мудрой мысли» в одном предложении, — После которой я понял, что очень давно не обращаю внимания на окружающих, да и многое на что… поэтому, я хотел бы у вас спросить… на самом деле, мы часто говорим об этом, просто… наверное, я так чётко и не понял, что это… — он посмотрел на друзей, — Что такое влюблённость? И… чем она отличается от остальных чувств? Шима с Эйдзе переглянулись. — Вот это вопросы, — усмехнулся Эйдзе. — На самом деле, на это сложнее ответить, чем кажется, — задумался Шима. — По правде сказать, это знание приходит само… Ты влюбляешься, и понимаешь, что относишься к этому человеку иначе, чем к остальным. Озэму с интересом слушал. — Ага, правда, не всегда понимаешь сразу, а со временем. — Или совсем не понимаешь, — фыркнул Эйдзе, — Или после того, как начинаешь есть пирожки с вишней… Шима бросил в Эйдзе подушку, на что тот рассмеялся. — Знаете, я так и не понял этого прикола. — И не надо, — буркнул Шима. — В смысле, не надо? — сказал Эйдзе, — Для нас личная жизнь Озэму как на ладони, а его для нас — как на Джамалунгме… — Сейчас было даже обидно, — Озэму кинул в Эйдзе подушку, которую тот быстро поймал. — Ладно, ладно, подумай. Кто из наших знакомых пахнет вишней? — Хватит! — смутился Шима и полез на Эйдзе драться подушками. Омега засмеялся и начал защищаться. — Капитан Сейрин, — немного подумав, ответил Озэму. — Отлично, — засмеялся Эйдзе, прикрывая голову, — А помнишь, как ты резко начал нюхать дерево? Озэму смутился и кивнул. — Минута на размышления, мегадере, — засмеялся Эйдзе. Шестерёнки усердно крутились в голове Озэму. — Тебе хотелось больше запаха вишни? Шима покраснел, но кивнул. — Хотя ты не любишь вишню… почему… почему тебе вдруг захотелось её? — Озэму, кто ещё пахнет вишней? — спросил Эйдзе так, будто спрашивал у ребенка, сколько будет два плюс два. — Капитан Сейрин. — Не думаешь, что это как-то связано? Озэму снова напрягся, анализируя всю имеющуюся информацию. — Капитан Сейрин пахнет вишней, Шима вишню не любит, но покупает пирожки с ней… получается… Шиме нравится капитан Сейрин?.. — робко предположил омега. — УРА! — засмеялся Эйдзе, — Элементарно, Ватсон! Шима тем временем спрятал лицо в ладонях. — Правда? Мне казалось, он смущает тебя. — Ну… да… — тихо сказал Шима, — Но… он такой обаятельный, добрый, целеустремлённый, внимательный… — Мы поняли, — прервал Эйдзе, кинув в него подушкой. Озэму улыбнулся. — Неожиданно, если честно… — Вот об этом мы и говорим, — заметил Эйдзе, — Ты ведь не понимаешь, что в голове других творится… поэтому, с ними нужно говорить об этом… Да, Шима? Омега нахмурился. — Я… собираюсь признаться после их матча с Шутоку, — сказал он. — Да уж, очень подходящий момент, — фыркнул Эйдзе. — Эй, я стараюсь! — А вдруг Сейрин проиграют, и ему будет немного не до твоего признания? Шима стушевался. — Значит… подберу другой момент. Эйдзе закатил глаза. Озэму же выстраивал в голове новые цепочки, в частности, вытекающие из того, что сказал Эйдзе. Он ведь тоже нюхал дерево, напоминающее запах Аомине… Омега вспомнил свой постыдный, но приятный сон, и тоже слегка покраснел. — То есть… то, что я нюхал дерево, может значить, что мне тоже нравится Аомине-сан? — Невероятно! Походу, мой дом создаёт идеальную атмосферу для твоих мыслительных процессов. Шима хихикнул, на что Озэму кинул в Эйдзе подушку. — Мы ведь говорили об этом. Мне нравится Аомине-сан… но не в этом смысле… — Довольно интересно, — задумался Шима, — Многие признают, что омежья сущность является неосознанной, но в какой-то мере самостоятельной частью человека. Многие говорили о том, что их сущность тянулась к человеку, которого они ненавидели, но, стоило им сблизиться, как ненависть сменялась на любовь… я просто к тому, как наша омежья сущность тонко подмечает то, что нам нужно… Озэму задумался: общей мысли он не уловил. Шима, поняв, что друг не сделал для себя каких-то выводов, улыбнулся: — Видимо, магия твоя дома закончилась. Эйдзе усмехнулся, решив перевести: — Шима хочет сказать, что тебе стоит серьёзно задуматься над своими чувствами. Ты ведь впервые с этим сталкиваешься, потому, можешь просто не понимать, что влюблён. Прислушайся к омеге внутри себя. Озэму кивнул и снова погрузился в себя. По правде, с омегой он более менее начал знакомство после течки, которая была совсем недавно. — Забулили мы его сегодня, — улыбнулся Шима, — Давайте лучше фильм посмотрим. Омега кивнул и лёг между друзьями. Эйдзе искал на ноутбуке фильм. Озэму улыбнулся. — Спасибо вам. Шима с Эйдзе переглянулись. — Ну, за всё… без вашей помощи мне было бы тяжелее… и скучнее. Омеги улыбнулись и обнялись.