В красках осени

— Спасибо, что согласились помочь. Я был уверен, что справлюсь сам, но так, на самом деле, веселее, — улыбнулся Такао. — Мы только рады, — улыбнулся в ответ Фурихата. Мидорима с Акаши приносили столы. Такаши устанавливал колонки, Озэму вытирал со столов пыль, пока омеги готовили посуду. — В такие моменты я рад, что у нас большой дом, — сказал Такао. — Да, довольно просторно. Идеально для вечеринок, — ответил Фурихата. — Мне всё время хотелось что-то устроить, но постоянно было лень. Иногда смотрю на подсветки и сборную сцену, которую я брал специально для таких случаев, и зло берет от того, что ни разу их не использовал. Зато теперь и повод классный, и гостей будет много! Фурихата улыбнулся. — Мы перетащили все столы, — сообщил Мидорима, поправив очки. — Но их всё равно мало, — нахмурился омега. — Если хочешь, я могу привезти ещё несколько со своего особняка, — предложил Акаши. — Было бы неплохо! — приобдрился Такао, в голове которого резко щёлкнула лампочка, — Коки, помнишь, ты говорил, что у тебя остался нераспакованный набор посуды, похожий на мой? — Да. Там очень много тарелок. — Отлично! Могу я тебя попросить привезти его? — Он тоже остался в особняке. — Тогда можем съездить вместе. Фурихата покрылся мурашками и покраснел. Довольный собой Такао лукаво улыбнулся. — Вот и отлично! Я заказал так много еды, но чувствую, что она не поместится только в мои наборы. — Хорошо, — буркнул Фурихата, поняв коварство друга, — Я привезу этот набор. Может, нужно что-нибудь ещё? — Нет, ничего. Главное не задерживайтесь. Акаши усмехнулся, взглянув на довольного друга. — Вас подвезти? — спросил Мидорима. — Не стоит, мы быстро, сейчас приедет мой водитель. — Хорошо. — Салфетки, нужны салфетки и палочки! Я заказывал их на прошлой неделе, их нужно забрать, — вспомнил Такао, — Поезжайте с Такаши и Озэму и заберите их. И не забудьте заехать за напитками. — Может, список составишь? — сказал Такаши. — Хорошая идея! — Такао поцеловал сына в щёку и унёсся на кухню. *** По телу Фурихаты проходит дрожь, когда он оказывается в особняке. Последний раз он был здесь, когда собирал вещи для переезда. Дом совершенно не изменился, но стал более чужим. Фурихата с грустью улыбается: он провёл здесь семнадцать лет, одни из лучших моментов в его жизни прошли под этой крышей. Беременность, свадьба, рождение Озэму, совместные течки и гон — словно всё это происходило не здесь и не с ним. — Коки? Он моргнул, вздрогнув. — Да… посуда осталась в подвале, пожалуй, возьму её. — Хорошо. Я скажу пока погрузить столы. Фурихата кивнул. Всё такое знакомое, но вместе с тем — чужое. Он открывает дверь подвала, и пыль сразу бьёт ему в нос. Он улыбается, вспоминая, что это место никто никогда не убирал кроме него. Он разбирает коробки, и вытаскивает массивную, едва не падая. За этой коробкой прячется ещё одна с надписью «детство Озэму». Фурихата не выдерживает и достаёт и её. В коробке — ещё одна коробка и несколько пакетов. В одном пакете — рисунки, в другом — игрушки, ещё в одном одежда и в другой коробке — погремушки и вещи совсем ещё малыша. Фурихата достаёт маленькие бодики и прижимает к носу: детский запах с лёгкими нотами карамели. Он сразу вспоминает, как быстро Озэму засыпал на руках и смеялся, если с ним начинали играть. Фурихата с интересом пересматривает рисунки, среди которых баскетбольный мяч, знаменитые баскетболисты и в том числе Аомине, рисунок Мидорим, Такаши с рожками и их семьи. На этом листке катаканой написано «люблю мою семью». — Коки, тебе нужна помощь? Омега быстро вытирает слёзы. — Всё в порядке? — Д-да, прости, просто ненадолго отвлёкся. Акаши садится рядом. — Это детские вещи Озэму? — Да. Фурихата протягивает рисунки ему, на что Акаши улыбается. — Я помню этот рисунок, — говорит он, — Тогда Озэму просил его научить, как правильно пишется «люблю». Фурихата всхлипнул. — Прости… не знаю, что со мной. Я просто вспомнил маленького Озэму, — он достал его любимую погремушку с крутящимся шаром, — И само собой вышло… Акаши взял его руку, улыбнувшись. — Шестнадцать лет пролетели как один миг, — вытер он слёзы, — Я… он такой замечательный, я так рад, что он вырос, просто… не знаю, что на меня нашло. — Всё хорошо. Я тоже иногда скучаю по тому времени. Фурихата обнял его, уткнувшись носом в плечо. Акаши погладил его по спине. — Спасибо тебе, Сей, — успокоился омега, — Пойдём, пожалуй, а то Такао уже, наверное, заждался, — он начал складывать вещи Озэму в коробку. — Возьми её себе, — он улыбнулся, на что Фурихата удивлённо похлопал глазами, — Пусть она хранится у тебя. — Х-хорошо. Акаши взял коробку с посудой и вышел из кладовки. Фурихата, погладив коробку с вещами Озэму, улыбнулся и последовал за ним. *** — Почти всё! — сказал Такао, поставив на стол последнюю тарелку с десертами, — Даже не верится, что уже прошло пять часов. — Мне очень даже верится, — устало сказал Озэму, налив себе сока. — Самое время переодеться и выбрать музыку! — Я, пожалуй, выберу первое, — улыбнулся омега и поднялся на второй этаж. За дверью послышались шаги. Сейчас самое время поговорить с Такаши, но у Озэму нет сил даже принять душ. Когда же он всё-таки переоделся, в комнату вошёл Фурихата, уже в белом костюме. — Ох, тебе так к лицу жилетки, — улыбнулся он. — Мне кажется, я выгляжу как ребёнок, — криво улыбнулся в ответ омега, надев сверху пиджак. — Нет, ты прекрасно выглядишь, — поцеловал его в лоб Фурихата. — Пап… всё в порядке? — В полном. Пойдём, уже приходят гости. — Ага. *** Спускаясь, Озэму сразу уловил среди гостей знакомый силуэт. Он улыбнулся и направился поздороваться. — И как тебе в Японии? — спросил мужчина, бывший игрок команды Шутоку, Киёши Мияджи, — Интересно мнение человека, который видел и другой образ жизни. — Не знаю как это объяснить, — пожал плечами Аомине, — Но… в Японии всё также. В Америке же всё постоянно меняется, даже час спустя кажется, что всё иначе, чем раньше. — Не скучаешь? — спросил Оцубэ, бывший капитан Шутоку. — Не особо, — Аомине, заметив робко подошедшего Озэму, улыбнулся, — Здравствуй, Озэму. — Здравствуйте! — омега поклонился каждому. — О! Ты ведь сын Акаши и Фурихаты? — спросил Мияджи, на что Озэму кивнул, — Как быстро идёт время. — И не говори, — улыбнулся Оцубэ, — Ты ведь ровесник Такаши, да? Я помню вас такими крохами… Аомине улыбался, глядя на смущающегося Озэму. Омега, краснея сильнее, улыбался в ответ. Однако, увидев за спиной Аомине мужчину, который приложил палец к губам, прося его не выдавать, только удивлённо похлопал глазами. — Чего? — спросил Аомине, когда ему закрыли глаза, — Кто это? Мужчина улыбался, как ребёнок. Озэму он казался очень знакомым, и, поняв, кто это, он просиял. — Какого чёрта? Кто это? — В таких случаях нужно гадать, а не ругаться, Аомине-чи. — Кисе? Какого х… чёрта? Альфа убрал руки и широко улыбнулся, на что все рассмеялись. — Кисе Рёта! Лучший лёгкий форвард Golden state warriors! — Ого, на этой вечеринке одни баскетболисты? — улыбнулся он, — Спасибо, а тебя как зовут? — Озэму… Акаши Озэму! Я слежу за вашими играми с пяти лет, и я постоянно восхищаюсь вашей способностью к копированию! А ваши матчи с Аомине-саном… когда вы словно зеркалите его!.. Это невероятно! — Как был позером копировальщиком, так и остался, — фыркнул Аомине. — Завидуй молча, Аомине-чи, — хихикнул Кисе, — Подожди… Акаши? Ты что, сын Акаши-чи и Фурихаты-чи? Озэму кивнул. — Вот это да, такой ты милашка! Омега смутился. — Можно ваш автограф, Кисе-сан? — Конечно, в любое время! — подмигнул он, на что Озэму невольно покраснел, — Я в Японию надолго. Мияджи и Оцубэ переглянулись. Аомине удивлённо взглянул на него. — А что, Аомине-чи, только тебе можно вот так вот просто уезжать? — лукаво улыбнулся Кисе. Аомине закатил глаза, чем вызвал у Кисе улыбку. — У меня здесь свои планы, — он щёлкнул его по носу, едва не получив ругательства в ответ. Но Кисе, увидев улыбающегося Такао, решил отлучиться. — Ладно, было приятно поболтать. Пойду поздороваюсь с остальными. — Вы, ребята, совсем не изменились, — улыбнулся Оцубэ. — Простите, я забыл, что хотел спросить, — обратил на себя внимание Озэму, — Вы не видели Такаши? — Кажется, он настраивал пианино. — Зачем тебе Такаши? — спросил Аомине, из-за чего по спине Озэму пробежались мурашки. — Ну… эм… Мияджи с Оцубэ удивлённо взглянули на Аомине. Поняв, что напугал омегу и насторажил альф, Аомине добавил: — Он ведь занят. — Да… мне нужно было поговорить с ним. Пойду дальше поищу… Аомине выдохнул. — Налью ещё немного сакэ, — сказал он, отправившись к столам. *** Кисе и Такао поднимаются на второй этаж. Такао улыбается, подбадривая Кисе, но альфа всё равно нервничает. Омега открывает двери балкона. — И в чём сюрприз, Такао? — Касамацу складывает руки на груди. Внутри всё переворачивается, а ноги подкашиваются. Кисе по-настоящему страшно, особенно от мысли, что сейчас Такао оставит их одних. — Яблоки с карамелью? — усмехнулся бывший капитан Кайджо, — Подкол засчитан. Такао выходит, прикрывая дверь. Касамацу снимает повязку и оборачивается, также застывая на месте. — Юкио… — Кисе делает шаг, но поза омеги говорит о том, что к диалогу он не открыт. Кисе останавливается и с осторожностью смотрит на напряжённого Касамацу. — Такао не умеет делать сюрпризы, — выдыхает он и поворачивается спиной, прислоняясь с перилам балкона. — Прости. Я просто… испугался. — А я больше не повторю своей ошибки. Кисе вздрагивает от холода его голоса. — Юкио… Давай… давай поговорим. Где-нибудь в другом месте. — Может, по телефону? С появлением мессенджеров звонки теперь бесплатные. — Прошу… дай объясниться… — Нет. — Но ведь ты ещё здесь… — Потому что ты стоишь у двери. Касамацу выдыхает, поварачиваясь к Кисе лицом. — Живи своей жизнью. Хватит пытаться возродить то, что уже умерло. — Если бы умерло, я бы не стоял сейчас здесь. Омега скептично поднял бровь. — Мне бы хотелось поговорить в более тихой обстановке, уединиться. — А мне бы хотелось, чтобы ты меня услышал. Касамацу решается на побег, проходя мимо Кисе, но альфа падает на колени и хватается за его ноги. — Какого чёрта?!. — Я не отпущу тебя, пока ты не согласишься поговорить. — Отпусти меня, придурок! — Касамацу начал давать подзатыльники, но Кисе приклеился намертво. — Не-а. Омега устало выдыхает. — А что ты хотел? — ворчит Кисе, — Ты упрямый, но и я не лучше. — Ладно, — рявкает Касамацу, — Говори сейчас. — Это сложно… я так не могу… — А приклеиться к моим ногам можешь?! — С ногами не надо разговаривать, их нужно только держать. — Знаешь что… — Касамацу оттолкнулся, из-за чего и Кисе потерял равновесие, пытаясь поймать его. Омега падает сверху и краснеет от злости, когда руки альфы прижимают его к себе. — Что? — шёпотом переспрашивает Кисе, когда их лица находятся в сантиметрах друг от друга. — Отпусти меня, придурок, — рыпается омега. — Ты ведь тоже скучал. Касамацу выдыхает и останавливается, отводя взгляд. — Да. Но не настолько, чтобы повторять свою ошибку. — А что ты теряешь? Кисе проходит пальцами под рубашку, по спине, чувствуя, как Касамацу охватывает дрожь. — У тебя ведь тоже никого нет. — Перестань… Альфа приближается, сталкивается носами, покрывая лицо своим дыханием. — Почему? Что ты теряешь, дав мне шанс? — Может, самого себя? Касамацу отстраняется и встаёт, когда хватка Кисе слабеет. — Я понимаю, что нет смысла злиться на тебя. Ты изначально не хотел того же, что и я, и не мог мне этого дать. — Юкио… — Кисе встал, положив руки на его плечи. — Только… почему-то я и сам перестал искать то, что мне нужно. Он выдохнул, коснувшись рукой его пальцев. — Продолжал искать тебя в других. Кисе обнял его, прижав к себе. — Я тоже искал тебя, — он поцеловал его в ухо, — Повсюду. И теперь сделал твёрдый выбор. Я просто хочу быть с тобой. — Уверен? — усмехается Касамацу, но не поддаётся на ласки, — Без меня ты смог прожить пять лет, а без НБА и двух дней не протянул. — Пожалуйста, Юкио… Касамацу выдохнул. — Я не знаю, чего я хочу. — Может, и не нужно знать, — улыбнулся альфа, — Давай просто немного побудем наедине. — Я… не могу простить тебя, Кисе. — Я понимаю, — он вдыхает запах его волос, — Но… у нас есть время… теперь у нас много времени, — он жадно поцеловал его шею. Омега тихо застонал. — Идём… нам действительно нужно уединится. Кисе улыбнулся и поцеловал его в щёку, после чего сплёл их пальцы. *** — Такаши? Он обернулся, увидев Озэму, и покраснел: костюм прекрасно подчёркивал фигуру омеги. — Да, Озэму? — Можно с тобой поговорить? Сердце Такаши беспокойно забилось. — Да, конечно. — Ну… Озэму сглотнул. Музыка и окружающие голоса сильно отвлекали. — Мы можем поговорить в комнате. — Д-да, давай. Они поднялись по лестнице, откуда уже спускались Касамацу с Кисе. Мияджи удивлённо приподнял брови. — А… Касамацу с Кисе?.. — он отвернулся, налив себе ещё сакэ. Аомине же больше напрягается, наблюдая за удаляющимися подростками. Такаши закрывает дверь и садится напротив Озэму. — Ну… эм… это непросто. — Всё в порядке. — Ну… эм… — Озэму смутился, глядя в слишком серьёзное лицо Такаши. Он отвёл взгляд, — Какие… какие у тебя чувства ко мне? Альфа широко раскрыл глаза, испуганно смотря на Озэму. — Это сложно, я понимаю, — краснеет Озэму, — Но… — он берёт ладони Такаши в свои, — Мы… мы с самого детства с тобой вместе, — сердце Такаши готово разорваться, — Ты всегда рядом, ты всегда обо мне заботишься и мне самому спокойно рядом с тобой… я знаю, что ты любишь меня, — улыбнулся Озэму, по щеке которого покатились слёзы. Такаши слабеет, чувствуя, как ноет грудная клетка. В глазах тоже становится влажно. — И я тоже люблю тебя. Он сжимает его ладони. — Как брата. Последние слова гулко отдаются в сознании, бьют по вискам. Такаши просит себя не плакать, но глаза предательски наполняются слезами. — Прости, что решил поговорить об этом сегодня… но меня это очень беспокоит… твоя любовь ко мне… какая она? В горле пересыхает. Такаши открывает рот, но ответа не следует. — Озэму, — он дрожащими губами целует его ладони, — Я… ты очень дорог мне. И я… тоже люблю тебя… люблю, — он плачет сильнее. — Такаши… — Да… также. Как брата, — выдавливает улыбку он. Озэму обнимает его, чувствуя, как пиджак заливается слезами. Такаши гладит его по спине, прикрывая глаза. — Спасибо… я просто… испугался. Я никогда не думал о тебе так… поэтому не знал бы, что делать. Он отстраняется, вытирая слезы. — А… есть кто-то, кого ты любишь иначе? — спрашивает Такаши, снимая очки. Сердце Озэму пропускает несколько ударов. — Н-нет… пока нет. Такаши кивает, протирая очки. — Спасибо тебе за этот разговор, — улыбается Озэму, — Словно камень с души. — Всё в порядке, я тоже рад, что мы поговорили. Мне нужно кое-что сделать, ты можешь спускаться, если хочешь. Озэму кивает и закрывает дверь. Такаши прячет лицо в ладонях. «Как брата». Наверное, это лучше равнодушия или ненависти. Такаши счастлив, зная, что занимает в сердце Озэму особенное место, особенные чувства — но это не то, чего хотел бы Такаши. Потому что Такаши хочет целовать Озэму, держать его за руку и обнимать, хочет быть тем, кого Озэму бы любил иначе. Такаши закрывает глаза, вспоминая то, как его родители полюбили друг друга. У них ведь тоже начиналось всё не с такой любви, но позже они прониклись друг к другу и папа Казу согласился выйти за папу Шинтаро. Может… нужно лишь подождать? Такаши улыбается. Главное, у Озэму есть к нему тепло, из которого позже могла бы вырасти другая любовь. И он будет всё для этого сделает. Только будет ли этого достаточно? Вытерев слёзы, он надевает очки и выходит из комнаты. *** Озэму спускается и подходит к Аомине, явно не слушающему Мияджи. — Почему так происходит? — выдыхает альфа, — Я всё это время был рядом, ухаживал, ждал, мы вместе проводили гон и течки, мне казалось, что осталось немного, но приезжает Кисе, и… — он залпом отправляет в рот ещё одну рюмку сакэ. — О, Озэму, — говорит Аомине, — Поможешь мне кое с чем? — Да, конечно. — Идём, — он оборачивается на альфу, — Не кисни, Мияджи, мы скоро. Они подходят к другому столику. — Наконец-то. Прости, просто надоело слушать это. Озэму слегка смеётся, и у Аомине на секунду в глазах тоже появляются весёлые огоньки. — Рад помочь. — Как разговор с Такаши? — Аомине отправил в рот креветку, разозлившись на себя за вопрос, который его не касается. — Эм… — сзади Аомине девушка с розовыми волосами приложила палец к губам, — Хорошо… — Хорошо? — переспросил Аомине, но после отвлёкся на руки, закрывашие ему глаза, — Серьёзно? Кисе, сколько можно? — Чего?! — сказала девушка, ударив альфу кулачком в плечо, — Ты что, мои ладони от ладоней альфы отличить не можешь?! — Сацуки? Какого чёрта?! Теперь Озэму вспоминает: Сацуки Момои, помощник тренера и лучший стратег НБА. Каждая команда хотела переманить её себе, но она оставалась в Cleveland с Аомине, из-за чего было много слухов об их романе. — Это ты меня спрашиваешь?! Не я улетела из Америки, никому ничего не сказав! Аомине съеживается, устало выдыхая. — У меня… были свои причины. — Знаю я твои причины, — шипит Сацуки. Она выдыхает и, решая сделать перерыв, обращает внимание на Озэму. — О, привет! Прости, что только сейчас тебя заметила, — она улыбнулась, — Я Момои Сацуки, а тебя как зовут? — Наверняка сама знаешь, — язвит Аомине, за что получает удар под дых. Озэму становится некомфортно. В жизни Момои Сацуки даже красивее, чем на обложках журналов: она напоминает моделей с плакатов Аомине. По телу проходит дрожь от мысли о том, что слухи об их романе могли быть вполне реальными. — Всё хорошо? — спросила она, наклонив голову. — Д-да… извините… я… я Акаши Озэму. — О! Ты сын Акаши-куна и Фурихаты-куна! Аомине делает глоток сакэ, слегка хмурясь от вида испуганного Озэму. — Какой ты милашка… вроде не похож на Акаши-куна, а что-то чувствуется… — Я… мне нужно кое-что сделать, — Озэму уходит, теряясь среди людей. — Ты напугала его, — проворчал Аомине и последовал за ним. Растерянная Момои смотрела в его спину. *** Озэму спрятался на балконе с тарелкой креветок. Его не должны пугать слухи и, более того, личная жизнь Аомине. Только почему-то от одной мысли бросает в дрожь, а внутри всё начинает сжиматься. — Хэй. Озэму оборачивается на знакомый голос, не успев полностью съесть креветку. — Прости за Сацуки… Аомине приподнимает бровь, глядя на торчащую изо рта Озэму креветку. — Так вот, где все креветки, — говорит он, приближаясь. — Плостите, Аомине-сан, — смущённо смотрит он, — Это послетняя. — Значит, моя. Аомине перехватывает креветку губами, касаясь губ Озэму. Омега смотрит удивлённо и испуганно, когда чувствует, как креветка покинула его рот. Аомине выпрямляется и разжёвывает её. Озэму же думает только о том, что сейчас их губы соприкоснулись. Он весь горит и в упор смотрит на альфу, не понимая, что только что произошло. Когда и Аомине осознает, что только что сделал, то быстро отворачивается, чтобы Озэму не заметил его смущения. — В общем, прости и возвращайся в зал, — бросает он, выходя с балкона. Озэму слегка улыбается. Внутри что-то приятно горит. *** — Так и знал, что ты здесь. Акаши садится рядом. Фурихата улыбается, рассматривая сад Мидорим. — Да… я быстро устаю от вечеринок. — Я тоже, — Акаши мягко коснулся его руки, — Как ты себя чувствуешь? — Лучше… прости, не знаю, что со мной происходит в последнее время, — покраснел он. — Ты дрожишь. Замёрз? — Да, забыл пиджак в зале. Здесь было тепло, а сейчас стало прохладнее… — Возьми мой. Он укрыл его, на что Фурихата покраснел и робко поблагодарил его. Акаши улыбнулся, и уставший Фурихата, прикрыв глаза, положил голову на его плечо. Альфа притянул его ближе, устроив поудобнее. Через несколько минут Фурихата уснул. Акаши поцеловал его в лоб, поглаживая по плечу. *** Аомине едва ли не бежит с балкона, когда его хватает за руку Момои. — Нам нужно поговорить наедине. — Не сейчас, Сацуки, я не в настроении, — бурчит он. — А вытаскивать у ребёнка креветку изо рта ты в настроении? — шипит она в ответ. Альфа открывает рот, но сразу же его закрывает, следуя за ней. Они благодарят Мидорим за вечер и уходят. Озэму, наблюдая, как они покидают зал, чувствует, как ритм сердца немного учащается.