Анонимность

(2.11.2021)

Девочки вчетвером решили прогуляться, хоть погода и намекала на то, что стоит остаться дома с чашечкой горячего шоколада. Выйдя из подъезда, они не обнаружили сторожащих их Штыковских парней, зато спортсменки заметно напряглись, когда они все вместе проходили мимо нескольких человек, что при виде них сразу же развернулись спиной. Под зонтом с детским принтом было не разглядеть лиц, но, кажется, Женя с Ксюшей всё поняли. Когда прошли мимо них, не стали оглядываться, но переглянулись между собой. Это было показательным моментом для Вероники и Олеси, что тоже глянули друг на друга. Девочки стойко держались, не разговаривали между собой. Их путь до магазина был в полнейшей тишине. Зато стоило зайти в магазин, боксёрши сразу отправили девушек подальше в хлебный отдел, а сами уединились возле «охлажденной продукции». Облокотившись о холодильник, они стали что-то яростно обсуждать. Точнее, Женя вышла из себя, жестикулировала, покачивалась нервно с ноги на ногу, а Ксюша вела себя холодно, только поджимала губы. Девочки решили подойти тихонько сзади уже с хлебом и другими продуктами, что находились недалеко. Схватили, что лежало ближе всего и быстрее к ним, чтоб услышать всё то, что они обсуждают. — …Я боюсь, понимаешь? — послышалось от Жени, прежде чем она заметила двух девушек позади себя. — О, вы уже всё, какие вы быстрые! — натянув искусственную улыбку, проговорила она. — Чего боишься? — уточнила Олеся. — Тараканов, блять, — кинула в ответ Ксюша. — Пошлите, купим колбасу и всякое такое. Олеся шепнула Веронике осторожно, пока они шли за девочками: — Они видели Солнцевских. Я запомнила их лица, я уже видела их. Это точно их же коллеги. — Ты успела разглядеть их? — Мельком. Это они, я тебе серьезно. — Почему они не поздоровались с ними, и что делают тут, вообще? — Следят за нами. — Сосиски будем? — оборвала их диалог Женя. — Да-да! — пискнула Леся. На обратном пути, который боксёрши специально вели их по другой дороге, уже было четко заметно, что они пытаются избежать встречи с кем-то. Правда, это безуспешно, у подъезда можно всё равно встретиться с теми, кого избегаете. Это, скорее, была попытка запутать тех, кто мог бы преследовать их. Чем ближе они были к дому, тем больше плечи Жени напрягались. А Ксюша была всё осторожнее и внимательнее. Глаза ее стали темнее, она не слушала рассказы и шутки Олеси. Женя хмыкала и опасливо осматривалась по сторонам. Они запустили в подъезд первую Женю, потом Олесю с Вероникой, и только потом Ксюша, что постояла лишнюю секунду у подъезда с открытой дверью, пытаясь кого-то разглядеть вдалеке. Женя поднималась наверх сгорбившись, тихо, поглядывала наверх. Они ждали чего-то плохого, притаившегося где-то на третьем этаже, но там была лишь тишина и дождик заморосил за окном, и капли его попадали в подъезд через небольшую щель пластикового окна прямоугольной формы. Женя поднялась выше под предлогом закрыть окно, якобы холодно. Но всё было ясно без слов, она проверяла обстановку. Девушки вытаскивали продукты из пакетов пока боксёрши уединились в зале, якобы переодевались в домашнее, да и не их это дело — раскладывать продукты. Их дело — купить! Олеся какое-то время держалась, но не смогла. Цокнув, она выкрикнула: — Девочки-и! Может хватит там шушукаться между собой?! — Тс-с! — прошипела Вероника тихо. — Не надо. Не мешай им. — Но они же… — Не наше дело, — покачала головой рыжая. — Ого, тебя что, даже не напрягает это всё? — Напрягает, но не вмешивайся. Не надо. — Щас-щас! — крикнула Женька. — Они все равно нам ничего не расскажут, — добавила девушка. — Ты права, — грустно согласилась Олеся. День прошел неплохо. Под вкусный обед и следом позже ужин, сделанный руками четверых. Кухня была вся в грязи, и Вероника взяла на себя эту ответственность — отмыть всё. Включив какое-то видео на «ютубе», она стала намывать тарелки, слыша параллельно смех троих девушек в зале и слова героя из какой-то комедии, которую они не досмотрели перед ужином. Но в какой-то момент в дверь постучали. Постучали раз, постучали два. Телевизор в зале затих. Вероника прошла на цыпочках в коридор, в котором уже стояла Ксюша и испуганная Женя. Жестом Ксюша приказала ответить. — Не открывай, — добавила она шепотом. Вероника хотела подойти к двери, глянуть в глазок, но Ксюша оттолкнула ее оттуда, заставила прижаться у стены сбоку от двери. — Да-да? — неуверенно выдавила из себя рыжая. — Здравствуйте! Откройте дверь, будьте добры! — послышался совсем молодой мужской голос. — А вы кто? Что вам нужно? — Я бы хотел переговорить с глазу на глаз с Ксенией и Евгенией. По слухам, они проживают здесь. Вероника глянула на Ксюшу. — По слухам, — усмехнулась тихо Ксюша. — Нас нет. Мы уехали надолго, — добавила она. — А их нет тут. Они уехали и, кажется, надолго. Сегодня точно не будет их. — Как странно, а машина их тут! — ехидно заметил мужской голос. — Да, сломалась, — не глядя на Ксюшу, соврала рыжая. — Может, скажете номера машины, на которой они уехали? — Я не запомнила, извините! Я очень занята! — Понимаю, но если бы вы открыли дверь, диалог бы прошел быстрее! — Нет. Дверь не открою. Я вас не знаю и не верю вам. — Передайте Ксюше, что их ищут. — Кто? — Они сами знают — кто. — В смысле? Так кто ищет?! — вырвалось из Вероники, но Ксюша оттащила ее от двери. Ответа за дверью все равно не последовало, зато послышался звук открывающееся двери домофона. Ксюша подошла к окну, выглянула тихонько, кивнула Жене. Судя по всему, они поняли, кто это, и предполагали заранее. — Значит, нет вас дома, да? — начала, на удивление, Олеся, сложив руки на груди крестом, как раздраженная мама после работы. — Что это всё значит?! — Мы пока не готовы объясняться, — бросила Ксюша, отстранившись от окна. — Пока ничего страшного не происходит, поэтому и не обязаны. — Это еще как?! Это что еще такое? — выкрикнула Олеся, пока под ее визг девочки уходили в другую комнату. — Погодите, давайте просто нормально поговорим? — предложила Вероника. Ксюша обернулась, покачала отрицательно головой. По посиневшим глазам было понятно, что лезть не стоит. Вероника кивнула, она не станет нарушать границы. — Им просто нужно дать время, — предложила Вероника. Темноглазая в ярости вышла из зала и пропала в ванной комнате. К сожалению, Вероника чувствовала себя еще хуже, чем Леся, и не была в силах поддерживать Олесю в такой момент. Рыжей нужен был такой же друг, как она, но еще сильнее, чтобы тот посоветовал успокоиться и отвлек бы ее от происходящего. Всё бы ничего, но на следующий день в окне девочки заметили коллег Ксюши и Жени, дежуривших у подъезда. Ксюша сама прошептала вслух: «Наши, бля». — Угу, — задумчиво ответила Женя, покусывая нижнюю губу, — Нам на работу надо, Ксюх. — Знаю. — Они — это кто? — вмешалась Леся. — Наши, — ответила Женька. — Так, вы же хотели увидеться с Солнцевым! Вот, через них и узнаете, где он! — наивно предложила девушка. — Ага, — усмехнулась Женя. — Олесь, уже поздно с ним видеться, — ответила шатенка. — Да почему?! — Враги мы ему, — вздохнула Женя, не отводя глаз от коллег у подъезда. — Чего? — удивилась Вероника. — Мы пошли, — отрезала Ксюша и пригрозила пальцем: — Правила железные: не выходить, дверь не открывать, сидеть дома тихо! Олеся возникала, Вероника поддерживала затею, но не так активно. В итоге девочки вышли из квартиры, а что было дальше — не ясно. Из подъезда они так и не вышли, машина Ксюши так и осталась стоять у подъезда. Что за волшебство? Как и на чем они уехали?

***

Вечером вернулась домой одна Ксюша. Шатенка была уставшая, в осенней куртке, покрытой первым снегом. Губы были синими, а глаза прозрачными, будто выцвели за день. — Что случилось? — Вероника быстрее стала помогать раздеться Ксюше. — Да ничего. Устала, замерзла просто. Нормально всё, — тихо ответила Ксюша. — Вы как вышли из подъезда?! — Олеся снова начала свою шарманку. — Да что с тобой, Господи? — изумилась рыжая. — Дай она присядет хотя бы! — И где Женя? — продолжала девушка. — Фокус, — улыбнулась шатенка. — Чай будешь? Голодная? — расспрашивала о своем зеленоглазая, не замечая, как темные глаза смотрят на нее с осуждением и неприязнью. — Да. Вероника принялась хлопотать на кухне, заранее глянув на Олесю так, чтоб та точно отстала от ее девушки хотя бы на тридцать минут. Боксёрша вышла из душа, наконец щеки порозовели, глаза, как два озёрца снова стали ярче, будто наступила весна и лед треснул на водной глади. Олеся нервно подергивала плечами, хмуро наблюдала за шатенкой пока та ужинает. Когда она закончила, темноволосая тут же напала: — Где Женя? — Я не знаю. Я звонила ей, не берет. Видимо, на работе. Задерживается, — пожала она плечами. — Клянусь, мы поехали на работу. Мы же отдельно теперь работаем. — Где она там задерживается? Застряла в коробке пиццы? — Да успокойся ты, — улыбнулась голубоглазая. — Значит, заказ собрали поздно, она его и повезла. — Хорошо. Принимается. Следующий вопрос: Что происходит? Вы обе молчите. Ведете себя странно. — Я не буду отчитываться, девочки, — максимально спокойно ответила боксёрша. — Вы просто должны принять эту ситуацию, какая она есть. И молчать, желательно. — Хорошо! — громко выкрикнула Олеся. — Хорошо, блять. На! Что скажешь на это?! Из кармана своих пижамных атласных штанов Олеся достала небольшой пакетик с порошкообразным содержимым. С отвращением и яростью она кинула на стол, будто полицейский, собирающийся предъявить Ксюше-наркоманке. В глазах Ксюши появилась пустота, страх. Она знала ответ, но всё же уточнила: — Где ты это нашла? — Значит, ты не знала? — изумилась девушка. — Нет! Где ты нашла это? — В джинсах Жени, когда собиралась стирать ее шмотки… — Давно? Почему молчала? — Не знаю, пару дней назад, — злобно ответила темноглазая, сгорбившись. Мысль о том, что ее девушка такая же наркозависимая, села ей прямо на шею, заставляя поникнуть, опустить плечи. — Твою мать, как же не вовремя… — вздохнула шатенка, разглядывая пакет с неизвестным. — Я даже не замечала… — задумалась Вероника. — Ладно ты, а я?! Я тоже! Ну, она была временами в слишком хорошем настроении, но я думала это она настоящая — избавившаяся от зависимости! — выкрикнула на эмоциях Олеся. — Звони ей и пиши, — приказала Ксюша, схватив свой телефон в руки. — Найди ее сейчас же, — в приказном тоне проговорила темноглазая. — Используй свои связи там, не знаю! — Да не смогу я! Не-мо-гу! — выпалила Ксюша раздраженно и стала набирать номер и звонить. Сначала были слышны гудки, после чего номер оказался недоступным. — Отключила, всё. Пиздец, — мрачно заключила Олеся и бросила телефон на диван. — Угу, — отозвалась Ксюша. Рыжая молча наблюдала за этой сценой, сидя в зале, наблюдая за тем, как две девушки нервно ходили по комнате. — Что будем делать? — подала голос Вероника. Те глянули на нее с таким удивлением, будто забыли совсем про нее, что она тут, с ними. — Ждать, — ответила Ксюша. — Только ждать. Девочки пытались смотреть фильм втроем, старались отвлечься, но Олеся вечно заглядывала в телефон и, скорбно вздыхая, убирала его обратно. Тишина была неудобной, тревожной, гнетущей. Вероника думала о своём, совсем не о Жене, а двое других на диване только о Жене. Олеся думала: «Лишь бы вернулась домой ночью». Ксюша: «Лишь бы вообще вернулась домой живой и невредимой». В квартире Вероники еще не было столько молитв, просящих Бога сохранить жизнь черноглазой. Зал, в котором спала Олеся, еще никогда не слышал на протяжении всей ночи: «Господи, просто пусть вернется домой!» В четыре утра Вероника проснулась резко от того, что Ксюша вскочила с постели и с матом летит к окну. Рыжая, ничего не понимающая, на автомате побежала за ней, заодно разбудив своим топотом и Олесю. — Вы чё, больные?! — выкрикнула испуганная Олеся. Девушка спала в зале, из окна которого слышен был специфичный звук сигнализации. — Это моя! Моя! Блять, где ключи, да твою же мать! — раздраженно орала Ксюша, метнувшись в коридоре. Вероника с Олесей наблюдали за тем, как бедный автомобиль несколько человек пинали по колесам. Перевернув всё мигом, она вернулась обратно, нажала на кнопку брелока. Машина затихла на секунду, незнакомцы сразу же обратили свое внимание на стоявших у окна девочек. Ксюша, кажется, не успела спрятаться. Люди в черном смотрели какое-то время на двух недоумевающих девушек. Вероника всё-таки отошла от окна тоже. Сигнализация снова зазвучала, будто с большей громкостью, автомобиль так и молил о помощи. — Дай мне, — Олеся обратилась к Ксюше, сидящей на полу. Шатенка неуверенно передала ключи, а темноглазая молча снова нажала на нужную кнопку, чтоб машина смолкла. Неожиданно, она открыла окно, холодный ветер ворвался в комнату. — Слышь! От тачки отошли, уроды! — крикнула Леся. Веронике было слишком интересно увидеть лица тех, кто услышал нежный женский голосок, сливающийся с «уродами» и «слыш», но вместо этого она увидела, как парни стали расходиться по разным углам двора. Они не бежали, они неспеша покидали парковку. Олеся, убедившись, что всё в порядке, зашторила окно и глянула на Ксюшу, что, как испуганный мальчонка, сидела под подоконником. — Это что еще за пиздец? — рявкнула Леся. — Чё ты уселась тут? Иди и дай им пизды! Вообще, что это такое?! Ксюша встала с пола, отняла ключи от авто и пошла в коридор. После чего в темноте было заметно лишь, как ее фигура движется в сторону спальни. — Объясни нам! — потребовала Олеся. — Нечего объяснять, я сама не знаю! — ответила Ксюша из другой комнаты. — Я поговорю с ней, а ты успокойся, — постаралась рыжая уладить начинающийся конфликт, и поспешила к своей девушке. Олеся стала громко возмущаться, оставшись в зале, а Вероника терпеливо, тихонько прикрыла дверь их комнаты. Она прилегла рядом, сделав вид, что ее всё это не касается, и ничего сейчас не было. Выдержала паузу, наверное, минут с десять. Как раз Олеся уже давно замолчала. Дыхание девушки рядом стало спокойным и глубоким. — Не хочешь поговорить? — предложила тихо Вероника. Ксюша недовольно вздохнула в ответ на это. Лица ее было не разглядеть, она лежала спиной к рыжей, на боку. — Я просто хочу помочь тебе. — Вероник, если бы я сама знала, что происходит, я бы обязательно тебе сказала. — Ну-у, стоит бояться этого всего? Они уже не шутят. — Балуются, скажем так. Дразнят просто. — А это Штыковские? — Да. — Ксюш, а их жертвами не только мы являемся? — Не только мы, поверь, — шатенка наконец-то перевернулась на спину. Она точно готова вести диалог по душам. — Я успела уже понаблюдать за нашими людьми. Там везде дежурят эти придурки. Кого нашли — наблюдают за ними. Я и Женя больно сильно не скрывались, вот нас и пасут теперь. — Ксюш, всё выглядит уже слишком. Они явно запугивают. — Да ладно тебе, детский сад. Успокойся, — ответила Ксюша буднично, будто говорит о очередном наступившем вторнике. — Ничего особенного. — Почему же ты спряталась? Ты испугалась, что тебя заметят? — Да, потому что есть кого бояться. — Кого? — Наших. — Твоих коллег? — уточнила рыжая. — Да. — Так, а кто это был? — Да я не знаю! То ли наши, то ли Штыковские. Я хер разберу в темноте! Все одинаково выглядят! — по голосу было понятно — Ксюша выходит из себя. — Ладно-ладно, извини! Больше ни слова! Спим. — Угу, — буркнула Ксюша. Может, с идеей поспать она согласилась, но она явно не спала. Следующий час Ксюша ворочалась в постели, не давая спать и Веронике. Рыжая будто разделяла ту же тревогу с Ксюшей. Им двоим было неспокойно. Хотелось встать и уйти в третью комнату, которой не было. Побыть одной, подальше от Ксюши и Олеси. Почувствовать простую безопасность и заснуть с мыслью, что всё хорошо, с блаженной улыбкой на губах. Стоило только погрузиться наконец-то в сон, услышать, как Ксюша начинает дышать медленно, как вдруг послышался звук, заставивший выпрыгнуть из постели одновременно двух девушек. Визг Олеси в зале, звук разбивающегося стекла, скрежет гардины. Девушки вдвоем залетели в зал, не успели и ступить шагу дальше, когда Олеся выкрикнула: — Стекло! Стойте! По ногам сразу же пошел холод. Какая-то часть шторы, оставшаяся висеть, затрепетала от ветра. Вероника включила свет и тут же обнаружила на полу осколки разбитого оконного стекла и кирпич, который лежал на полу недалеко от окна. — Суки, вот же суки! — заорала в ярости Ксюша и вернулась в спальню. А через пару секунд хотела уже выбежать из квартиры одетая. — Стой, стой! — просила Вероника, вцепившись в девушку. — Не надо! Это не к добру, Ксюш! Они щас и об твою голову кирпич разобьют! Это не шутки, послушай меня! — Отвали! Щас я разберусь и приду! — Ксюша оттолкнула Веронику раз, два, но благодаря тому, что та вцепилась в нее, она сумела устоять на ногах. Третий толчок в плечи оказался лишним, и Вероника, как безвольная кукла, грохнулась на пол. Было больно, но терпимо. Какая-то немая сцена, Вероника, воспользовавшись помощью друга — охами и ахами Олеси, молча глянула на Ксюшу, что испуганно смотрела на нее. В зеленых глазах читалось: «Вот так ты со мной, да?» — Прости! — и шатенка уже оказалась у ее ног. — Прости-прости! — испуганно стала повторять Ксюша. — Тебе больно? Больно? — Нет. — Ушиблась? Прости, пожалуйста, Ромашка! Я как ебнутая уже веду себя! — она запаниковала, не зная куда деть себя и свои руки, стала осматривать тело девушки. Вероника в это время только оттягивала время, молчала, дабы Ксюша полностью включилась в эту драму, а не в ситуацию с кирпичом. Тут подтянулась уже Олеся, что попыталась поднять подругу с пола, матерясь на Ксюшу, которая, растерянная, помогала тоже встать рыжеволосой. Девочки повернулись к залу, но, увидев снова осколки, замерли на месте. — Это надо убрать, — приказала Вероника. И девушки обе побежали веником и совком. Несколько минут ручной уборки, помощь пылесоса, и осколки пропали с места происшествия. Рыжая все равно надела тапки и прошла в зал, присела на диван, который был завален одеялом и подушками Олеси. Не обращая внимание на холод, что распространялся из окна по всей комнате, она даже не дрожала. Она молча смотрела, как Ксюша пыталась исправить ситуацию, но, к сожалению, гардину вырвало из стены, и она грустно повисла. В итоге гардина совсем рухнула на пол, ударив Ксюшу по ногам. Та вскрикнула от боли. Олеся ехидно захихикала. Вероника будто не испытывала никаких эмоций. Ей было жаль Ксюшу, а еще было больше жаль свою квартиру. Шатенка оставила все как есть на полу. — Окно сделаем утром. Я оплачу. Сама вызову мастера, — сдержанно сказала взволнованная Ксюша. — Лучше бы ты решила ситуацию с этими пацанами, что кинули этот чертов кирпич! — прорычала недовольно темноглазая. Ксюша растерянно смотрела на свою девушку пока ее подруга рядом продолжала отчитывать спортсменку. В голубых глазах читалась вина. — Ксюш, а что дальше? — подала голос рыжая. Олеся оторопела, смолкла. Ей было очень интересно услышать ответ спортсменки. — Я не знаю… — тихо ответила она, криво улыбнувшись, пожала плечами. — Я ничего не знаю. — Я в шоке! Одна непонятно где шляется, вторая ничего не знает. Защитницы вы, блять, наши! Сами как собаки, побитые прячетесь в квартире той, кого надо защищать, а не подвергать опасности. Что происходит? Объясняйся! Почему вы бегаете от своих же людей?! — Они не выходят с нами на связь намеренно, — заговорила Ксюша. — Избегают встречи с нами, но охотятся как волки на нас. Что-то происходит, и мы не в курсе что. Мы не знаем, чего ожидать от наших же. — Боитесь? — прервала Вероника объяснительную. — Да, — выдохнула Ксюша и опустила глаза вниз. — Мы не справимся вдвоем против них. — А кто кинул кирпич? — спросила Олеся спокойным уже тоном. — Не знаю. Я не разглядела. — Это могут быть и ваши и Штыковские, да? — уточнила рыжая. — Да. — Что привело к тому что за вами охотятся ваши же коллеги, Ксюш? — Нас же специально исключали из всех заданий. Не давали работы. Мы перестали связываться с ними специально. Не напрашивались на работу, не звонили Солнцеву. Тот и решил проучить нас. На что мы просто стали работать курьерами. Это Солнцева и выбесило — не появляемся на работе и в зале, не выпрашиваем прощения. Возможно, коллеги девочек давно приглядывают за ними по указу Солнцева. Тут в этот момент появились Штыковские, что дежурят у подъезда каждый день. Кивки девочек врагам подтолкнули Солнцевских на мысль о том, что девочки отошли от дел и перешли на сторону Штыковской братвы. Письма счастья на лобовом авто от Штыковских подтвердили догадки боксёров. Враги знали о разладе в группировке и специально подкидывали письма, чтобы запутать коллег, заставить сомневаться в друг друге. У них это получилось. Коллеги специально стали светиться рядом, давая знать, что они следят и всё видят. Подойти к ним было плохим вариантом. Девочки не знали, с какой идеей они шпионят, как в детском саду, скрывают лица, прекрасно понимая, что узнать их можно. Каждый друг друга мог узнать по походке! Подойти к своим же, что считают вас врагами — вероятность обнаружить в животе нож слишком высока. Унижаться, кричать: «Пацаны, да мы не с ними! Вас обманывают! Это подстава!» — не хотелось. Отчитываться надо было перед Солнцевым, который не ясно, где находился. Женя звонить не собиралась, Ксюша испытывала отвращение от мысли, что нужно звонить и унижаться. Не важно, что она подвергала опасности не только себя, но и свою девушку. Что испытывала Ксюша до конца было непонятно никому, пожалуй, даже самой Ксении. — Почему ты не могла сразу рассказать нам это? — задала вопрос Вероника, прервав объяснения шатенки. — К чему эти игры? — Мы обещали вас защищать, а сами сейчас не можем даже этого выполнить. Нам стыдно, гадко, блять. Не может заработать, не можем защитить. Показывать страхи, признаваться в том, что мы в полной жопе — не по нашей части. — Я не понимаю тебя, Ксюш. Ты хочешь же работать с Солнцевым, зачем избегаешь разговора с ним? Может, позвонишь ему? Мы были бы в безопасности. — Не были бы! Мы предатели, а вы для него никто, так, потаскушки очередные. Он не уважает любовь, семью. Он не станет думать, как же спасти вас. Надо будет — оставит вас на растерзание волкам в поле! Если была какая-то опасность, то пацаны наши сами думали, как спасти своих детей и жён. Всё сами! А Солнцеву насрать! — Потаскушки? — повторила Олеся, было заметно что она разозлилась еще больше. — И ты еще хочешь быть до сих пор его правой рукой, любимой дочечкой? — начала Вероника. — Он — монстр! — Я бы всё сделала иначе. Я бы была другим начальником! — запротестовала боксёрша. — От власти люди дуреют. Власть — значит страх. Тебя уважают только с ужасом в глазах. Склоняясь перед тобой на колени. Тебя бояться не будут. Боялись, потому что ты за спиной Солнцева. Одна ты — не страшно. — Я с тобой не согласна и не стану больше рассуждать на эту тему, всё. Я рассказала вам всё, что могла. Теперь я пошла спать, — поставив точку, Ксюша поспешила быстрее скрыться с глаз наблюдающих за ней. Девушки посмотрели друг на друга. Олеся аж скрипела зубами от злости. — Одна связь с космосом держит под порошком. Другая еще не решила — отрекаться ли ей от престола. У них че, кризис средних лет? Вероника тихонько засмеялась. Олеся часто способна говорить остроумно именно в моменты накала страстей. Это хорошо разбавляет ситуацию.

***

Окно было сделано в обед. Кирпич остался лежать в коридоре, как напоминание о слабости и страхах Ксюши, тревогах двух подруг, которым наконец дали объяснение, что это неприятное ощущение появилось неспроста. И как бы не ждали девочки четвертую, но Женя в этот день дома так и не появилась. Олеся волновалась за свою девушку: «В порядке ли она там? Всё ли хорошо?» Вероника поглядывала на Ксюшу, которая ходила потерянная. По ней было заметно, она только и думала: «Вернись. Я не справлюсь без тебя одна со всеми. Какая бы ты ни была — под наркотой, загульная, но только вернись!»