I'm the flame | Я - пламя

Она была прекрасна. Наблюдая за ней из толпы, Джейсон невольно вспоминал, почему выбрал ее в тот день. Она, безусловно, привлекала его внешне — ее каштановые волнистые волосы, переливающиеся золотом на солнце; ее изящные острые ушки, вздрагивающие каждый раз, когда она улыбается; ее вечно наполненные счастьем голубые глаза, немного детские черты лица. Глупо было отрицать очевидное, ведь Ева была полной копией его матери. Он искренне считал, что судьба сыграла с ним злую шутку, когда впервые увидел ее и спросил ее имя. Ева. Так звали и его маму. Задумавшись, он не заметил, как девушка нашла его взгляд в толпе и мило ему улыбнулась. Так, словно не было между ними этой огромной пропасти, которую сам Джейсон между ними создал. Ему было неловко и стыдно одновременно. Когда они впервые встретились, Ева стала для него лучом света в пасмурные дни. Но вот в чем загвоздка: он оттолкнул ее, а она помогла вырастить цветок, который спас ему жизнь. Осознав это в моменте, Джейсон вдруг почувствовал себя настоящим засранцем. Именно таким, каких он всегда презирал. Теперь он и сам себя за это ненавидел. Ева, прошептав что-то одной из своих сестер, направилась в сторону Джейсона. Ее блестящее платье переливалось даже в свете фонарей. — В черном ты выглядишь по-другому. — Тихо сказал Джейсон, когда Ева подошла достаточно близко, чтобы услышать его в такой оживленной толпе. — Что поделать, это определенно не мой цвет. — Ответила она с улыбкой. — Почему ты один? Джейсон обернулся ровно на секунду, чтобы найти взглядом Ирен, Марка и Лину у одной из палаток с закусками. Он усмехнулся, увидев, как Лина жмурится, попробовав что-то кислое. Он не мог не заметить, как Ева проследила за его взглядом. — Я немного задержался у палатки с украшениями, теперь пытаюсь пробраться через толпу. — Я рада, что ты в порядке, Джейсон. — Спасибо. Спасибо тебе, что помогла. Без тебя меня бы здесь не было. И мне жаль, что я сделал тебе больно. Прости меня, Ева. — Эй, перестань. Что было, то было. — Ева улыбалась, но Джейсон видел грусть в ее глазах. — Я давно простила тебя. Если не простила бы, не стала бы помогать. — Наступила неловкая пауза. — Я пойду к сестрам. Когда все закончится, приходи на мой день рождения, ладно? Джейсон молча кивнул, и они разошлись. Теперь осталось дождаться, когда «все это» действительно закончится.

***

Джейсон возненавидел себя во второй раз. Он и сам не до конца осознавал, почему продолжал раз за разом отталкивать Лину, хотя возможные причины обитали на поверхности его океана мыслей. Он знал, она сказала, чтобы он не шел за ней, но просто не мог позволить себе остаться в стороне, поэтому, дождавшись, пока она спустится, медленно пошел следом. В конце концов, уведя ее за собой в смотровую башню, он взял за нее ответственность и не мог отпустить ее одну, абсолютно точно будучи уверенным в том, что она не позвонит ни Ирен, ни Марку в надежде, что те проводят ее. Она была слишком гордой для этого. Вдобавок, слишком расстроенной. Он мог поклясться, что чувствовал напряжение в воздухе позади нее, даже несмотря на то, что он находился на приличном расстоянии от Лины. Лина без проблем вернулась в дом, и Джейсону стало спокойнее, когда он увидел, как она поднялась на второй этаж, а затем услышал, как громко хлопнула дверь ее комнаты, и еле сдержал себя от того, чтобы не пойти следом. Ему хотелось сесть у ее двери, убедиться, что она в порядке. Как минимум, Джейсон отчаянно хотел верить в то, что не заставил ее снова заплакать. Мысли, убеждающие его в обратном, заставили Джейсона принять тот факт, что им обоим сейчас нужно было побыть в одиночестве. Джейсон с большим усилием развернулся прочь и вышел на свежий воздух. Ему явно не мешало привести в порядок свои мысли, а заодно и некоторые из его самых любимых цветов, поэтому Джейсон, не задумываясь, отправился в сад. Ночью большинство его цветов спали и были бы крайне недовольны, если бы кто-то их разбудил. Однако, были и те, которые раскрывали всю свою красоту только при свете луны. Они, закрываясь своими лепестками от солнца, прятались в тени деревьев днем, а ночью игриво раскрывали свой светящийся в темноте, словно светлячок, бутон, покачивая им из стороны в сторону, создавая красивый рисунок. В воздухе запахло дождем, а на небе собрались тучи. От захватывающего звездопада не осталось и следа. Возможно, эта была не лучшая погода для того, чтобы провести всю ночь на улице, пусть даже в саду в окружении самых прекрасных ночных цветков, но Джейсона это не остановило. Он уже наклонился к одной из лилий, чтобы послушать ее мелодию, когда за спиной раздались голоса. Они говорили тихо, и было практически невозможно различить слова, но в одном Джейсон был уверен на сто процентов: это были Охотник и Рэйчел. Вскоре голоса затихли. Джейсон приподнялся и, обернувшись, мгновенно столкнулся со взглядом брюнетки. — Не ожидала встретить тебя здесь. — Бросила она и отвернулась, смотря куда-то вдаль. — Думала, вы все еще на Фестивале. Джейсон осмотрелся. Охотника по близости не было. Он оставил цветы и подошел к Рэйчел. — Мы вдвоем вернулись раньше остальных. Брюнетка усмехнулась. — Что, не удался романтический вечер? — С чего ты взяла? И какая тебе вообще разница? Джейсон не видел в Рэйчел человека, с которым он мог бы поговорить по душам. Но он не мог не задаваться вопросом, откуда она все это знает. Если только это не ее предположения, случайно совпавшие с реальностью. — Я впервые влюбилась семь лет назад, была чуть младше тебя, мне было семнадцать. Тогда я еще жила в Деноме и была одним из лучших бойцов, потому что могла предсказать следующий удар противника, имея возможность лишь единожды прикоснуться к нему. Я могла видеть самые яркие и ужасные моменты в жизни других. Едва коснувшись их руки, я видела тысячу и один вариант развития одного и того же события, исход зависел только от них самих. Когда я познакомилась с Уиллом, я сразу поняла, что мы будем вместе, но каждый день, проведенный с ним, отдавался страхом. Я знала, что однажды случится непоправимое, но все еще пыталась исправить. Мы потеряли контроль. Вернее, я потеряла. Мой страх съел меня изнутри настолько, что я сходила с ума. В один из таких дней мы очень сильно поругались. Он схватил меня за руку, и произошла вспышка. Когда я очнулась, то увидела его рядом без сознания. Взяла его за руку, чтобы узнать, жив ли он… и ничего. Я не увидела ничего. — Ты отдала ему свой дар. — Постепенно для Джейсона начала открываться суть того, что рассказывает Рэйчел. История начала обретать новый смысл. — Точно. Ведь мы любили друг друга настолько сильно, что между нами возникла конвергенция. И в момент всплеска эмоций мы просто не смогли ее контролировать. Через неделю после того случая, я уехала в Майами, потому что без дара чувствовала себя ненужной в этом мире. А Уилл… Его прозвали Охотником за смертью. Он стал видеть то, что видела я, и теперь ищет тех, чей исход еще можно изменить. Вот оно! Тот самый недостающий паззл. Вот он, прямо у него на ладони. Джейсон почти мог представить, как держит его в руках. — Он видел, как Лина умирает. Поэтому согласился пойти с ними в тот день. — Сказав это вслух, он до конца осознал смысл фразы. В голове Джейсона всплывает картинка: Марк, Лина и Ирен стоят на пороге дома Охотника и просят его о помощи в битве. Он, как и ожидалось, не проявляет ни малейшего интереса. До тех пор, пока не берет Лину за руку. А затем резко меняет свое решение. Вот, почему это произошло. Неудивительно, что Лина, рассказывая об этом Джейсону, совершенно об этом не задумалась — она просто не знала. — Он сказал, от ее жизни зависят миллионы. Жива она — выживут другие. — Но как… — Джейсон не успел задать вопрос. Рэйчел опередила его с ответом. — Тебе лучше не знать. С такими вещами не шутят. — Почему? Если я узнаю, как она может умереть, я могу ее спасти. — Не можешь. Не ты. — И она, отвернувшись, направилась в сторону Башни Света. — Хорошо. — Кричал Джейсон ей вслед. — Ты сказала, что могла видеть множество вариантов развития одного и того же события. Сколько вариантов есть на то, чтобы ее спасти? — Один. Поэтому люби ее. Пока можешь. Ничто не вечно. Сказать, что у Джейсона сна не было ни в одном глазу — ничего не сказать. Он не спал всю ночь. Его уставшие от тусклого света настольной лампы глаза молили о пощаде, но его мысли были далеко от сновидений. Он не слышал, как вернулись Марк, Ирен и остальные чародеи с Фестиваля. Он не слышал, как капли дождя разбивались о его окна. Он не видел первых лучей солнца. Его внимание было целиком и полностью приковано к листку бумаги, на котором карандаш при помощи ловких движений его руки штрих за штрихом вырисовывал портрет. Когда стрелка перешагнула десять часов утра, Джейсон сдался: ему было жизненно необходимо прилечь хотя бы на пару часов. Он с головой спрятался в одеяло и почти сразу заснул. Ему казалось, прошло только несколько минут его сна, когда требовательный стук в дверь вновь разбудил его. — Джейсон! Просыпайся, срочно! Я вхожу. — Голос Ирен звучал чересчур обеспокоенным, и сон Джейсона как рукой сняло. Когда дверь открылась, Джейсон столкнулся с встревоженным, требовательным взглядом. — Лина не просыпается. Джейсон молча подскочил с кровати, и они вдвоем с Ирен в считанные секунды оказались у двери Лины. Парень уже схватился за дверную ручку, когда Ирен вдруг остановила его, положив свою ладонь на его и строго посмотрев ему прямо в глаза. — Прежде чем мы войдем, скажи мне, есть ли что-то, о чем я должна знать? Он задумался. Волна сожалений мурашками пробежала по его телу, когда перед его глазами возникли события минувшей ночи. Джейсон знал — стоит ему открыть рот, правда польется из него. И прямо сейчас он не был уверен в том, что хотел бы делиться такими личными вещами с Ирен. Неловкое молчание прервал появившийся из ниоткуда Охотник, и Ирен пришлось прервать допрос. Она отошла в сторону, и они втроем вошли в комнату Лины. — Я будила ее несколько минут, но она не отзывалась. Потом вошла. Что бы я не делала, она никак не реагирует. Джейсон посмотрел на часы в комнате Лины. Они показывали почти два часа, но Лина по-прежнему спала, свернувшись клубочком, даже не накрывшись одеялом. На ней все еще было то самое черное платье. Когда Джейсон подошел ближе, он увидел, что ее макияж был размазан, и следы от черной туши, слегка разбавленной ее слезами, были и на подушке, которую она с силой обнимала руками. Скорее всего, она ни разу не вставала с кровати с тех пор, как вернулась. Охотник сначала взял Лину за руку. Ее кожа была холодной и безжизненной, тело мягко отзывалось и не сопротивлялось, но она по-прежнему не открывала глаз. Затем он положил ладонь на ее лоб. Он вспомнил, когда он впервые прикоснулся к ней, его сознание пронзила яркая вспышка, состоящая из миллиона разных конечных точек, к каждой из которых могло привести одно из ее мимолетных решений или глупое стечение обстоятельств. Сейчас он не видел абсолютно ничего. Пустота. — Я не вижу ее души.