I'm the flame | Я - пламя

Она с силой распахнула глаза и сделала глубокий вдох. Сориентироваться было крайне тяжело: перед глазами все еще мелькал образ одержимого Джейсона, вокруг было темно, и глаз не мог ни на чем сфокусироваться, словно она все еще находилась во сне. Очень глубоком и слишком уж затянувшемся. Лина с большим усилием посмотрела по сторонам. Она не могла уцепиться за какой-нибудь знакомый предмет. Все вокруг казалось ей одной большой картиной маслом, в которой она потерялась — размазанные темными красками улицы, дома. Она даже не могла точно сказать, стояла они или лежала. Лина не могла определить границы собственного тела, не могла сфокусироваться на каких-либо звуках, цветах или очертаниях. Единственное, что она знала совершенно точно — она была жутко напугана и растеряна. Если это все еще сон, почему я никак не могу проснуться? Девушка долго оглядывалась по сторонам. Постепенно вокруг нее начали вырисовываться очертания знакомых улиц и зданий. Вместе с этим Лине начало казаться, словно на ее плечи положили тяжелый груз — настолько эмоционально тяжелым казалось все вокруг. Каждая ее мысль, казалось, имела вес неподъемного камня. Через какое-то время она уловила движение. Фигуры, постепенно проявляющиеся в пустоте, двигались и не обращали на нее никакого внимания, словно ее не существовало. Лина сфокусировала свой взгляд на одной из фигур, и у нее получилось «дорисовать» ее очертания. Это был молодой человек в темной одежде с подозрительно темным, холодным цветом кожи. Она по-прежнему не могла различить его лица, а когда пыталась представить его более четким, у нее зазвенело в ушах. В конце концов, она увидела и другие фигуры. Это были люди. Или чародеи. Сложно было сказать наверняка, но одно она знала точно — это место выглядело точь-в-точь, как Сент-Джонс, ее родной город. Те же мощеные камнем улочки, невысокие здания. Она узнала даже парк, в котором они с друзьями прогуливали уроки в средней школе. Разве что в ее памяти он всегда был с противоположной стороны дороги. Лина не знала, куда ей идти. Сейчас она совершенно точно была уверена в том, что это всего лишь сон. Слишком длинный. Слишком странный. Слишком реалистичный. Она сделала несколько шагов вперед, но, заглядевшись, столкнулась с прохожим. Тот самый молодой человек, лицо которого она так отчаянно пыталась рассмотреть, в спешке отряхивал свое пальто. — Неуклюжая! — Грубо бросил он. — Нужно смотреть, куда идешь. Это были не самые обидные слова, которые Лина когда-либо слышала в свой адрес, но этот человек бросил их в девушку с такой искренней ненавистью, что та невольно вспылила в ответ. — Сами смотрите! В эту секунду она услышала чей-то смех и обернулась. Того человека, который врезался в нее секунду назад уже не было. Теперь позади нее стоял другой прохожий. Его лицо казалось Лине знакомым, но она не смогла бы назвать его имени даже под угрозой расстрела. — Развлекаешься? — Он криво улыбнулся, и на его лице появились морщинки. — Простите? Он сделал несколько шагов навстречу. Лине не нравился его черный парадный костюм. Он вызывал в ней чувство страха. — Очевидно, ты заблудилась. Я здесь, чтобы помочь тебе. Лина последовала в неизвестном направлении вместе с незнакомцем. В конце концов, это был всего лишь сон, она это знала, так что ничего страшного произойти просто не могло. Через какое-то время пейзаж города вокруг плавно сменился на другой, словно в виртуальной игре загрузилась новая локация. Вдвоем с незнакомцем они стояли посреди темной дорого обставленной гостиной с безумно высокими потолками. Вокруг были кожаные диваны, дорогие ковры и, Лина могла поклясться, она чувствовала запах ванили и табака. Затем в гостиной появилась девушка. Она выглядела очень молодо, но походка у нее была статной, уверенной и тяжелой. У нее было холодное вытянутое лицо, острый нос и узкие глаза. Ее угольно-черные волосы почти касались пола и сливались с ее длинным черным платьем с множеством серебряных украшений. При виде девушки незнакомец сделал поклон. — Я привел ее, Ваше Величество. — Можешь быть свободен, Ариус. Присаживайся, Ангелина. Незнакомец растворился в воздухе, и Лина нерешительно присела на один из диванов напротив подозрительной дамы в черном. Она улыбалась и молчала какое-то время. Затем, когда в гостиную принесли фрукты и поставили на кофейный столик перед ней, она предложила: — Угощайся. — И съела одну из вишен с подноса с фруктами, с жадностью облизнув палец. Она вела себя спокойно, но выражение ее лица заставляло Лину думать, словно девушка испытывала сотни различных эмоций — иногда ее веки слегка дергались, время от времени она улыбалась, но затем снова выглядела грозной. — Ну что, счастлива, что я спасла тебя? — От чего, интересно, вы меня спасли? И вообще, я вас не знаю, а значит, вас в моем сне быть не должно. Девушка громко рассмеялась, и Лина поежилась. Это был, возможно, самый писклявый и одновременно устрашающий смех в ее жизни. Он еще долго будет сниться мне в кошмарах. — Как тебе вообще в голову пришло, что это твой сон? Твоя душа в Зазеркалье, дорогуша. Это мир, который мы создали по ту сторону Зеркала Душ. А я, — она вальяжно поправила свои волосы и откинулась на спинку дивана, — Королева. Меня зовут Эсмерай. Встретиться со мной — большая честь. — Ее губы снова растянулись в улыбке. По спине Лины пробежал легкий холодок. Она лицом к лицу столкнулась с Мрачной Душой, которая хотела вырвать из груди ее сердце, чтобы, наконец, обрести свободу. Тем не менее, она старалась сохранять спокойствие. Ей не хотелось, чтобы Эсмерай подумала, будто она может ей манипулировать, как ей захочется лишь потому, что Лина ее боится. — Как я сюда попала? — Легко и просто. Тебя затянули твои негативные эмоции. — Эсмерай начала говорить тише. — Боль, обида, злость, страх… я вижу, у тебя их еще много. Если бы хоть один из моих подчиненных узнал, что ты — Хранитель ключа, тебя бы давно разорвали на мелкие кусочки. Тебе повезло — Ариус быстро тебя привел. Но я приказала найти тебя не для того, чтобы беседовать по душам. У меня есть деловое предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Лина чувствовала себя заложницей. Она не до конца понимала, как вести себя в такой ситуации, но что-то подсказывало ей, что доверять Эсмерай нельзя. Девушка вдруг щелкнула пальцами, и обстановка вокруг резко сменилась. Теперь они вдвоем сидели на диване в доме Митчеллов. Те же светлые шторы, тот же узор на ковре и та же трещина на телевизоре. В знакомой обстановке, пусть это и было иллюзией, Лина чувствовала себя спокойнее. Раздался звонок, и Лина инстинктивно встала, чтобы пойти и открыть дверь. В этот момент она увидела саму себя, второпях спускающуюся со второго этажа. Наблюдать за действием со стороны было довольно странно: Лина-двойник пробежала мимо, в радостном предвкушении открыла дверь. На пороге стоял Джейсон. Лина-двойник улыбнулась ему, а он поцеловал ее в щеку. Быстро и невинно, но девушка засмущалась. — Ты чего? Родители дома. — Сказала она шепотом. — И что? Брось, они же знают, что мы вместе. Лина услышала шаги на лестнице и обернулась. Ее отец спускался со второго этажа в прекрасном расположении духа, напевая себе под нос какую-то знакомую мелодию. Она редко видела его таким. Она скучала по нему, ни смотря ни на что. И сейчас она чувствовала укол ревности: жизнь у Лины из этой иллюзии сложилась явно лучше, чем у нее самой. — Привет, Джей. — Патрик пожал парню руку и протянул Лине рюкзак. — Все, папа, мы уходим. — На ужин Ванесса приготовит кое-что вкусное. Не задерживайтесь. — Так точно, мистер Митчелл. Пока Лина со стороны наблюдала за этой идеальной картинкой, Эсмерай не сводила с нее глаз. Она прекрасно понимала, что давила ей на больное, и осознание того, какие эмоции испытывала девушка, явно доставляло ей особое наслаждение. Эсмерай снова щелкнула пальцами. Теперь они стояли на залитой солнцем зеленой поляне. От солнца Лина сразу зажмурилась, но поляну узнала мгновенно — они стояли у ее школы. Вокруг настоящая толпа из выпускников в торжественных мантиях и их родителей. Все с цветами в руках, хвастаются только что полученными аттестатами, делают групповые фото, бросая шапки в воздух. — Сфотографируешь нас тоже, мам? — Лина-двойник в мантии выпускника пробежала мимо и встала напротив, поправляя свою прическу и шапочку. Лине казалось, она выглядела идеально, словно на ней был живой фильтр: никаких синяков, царапин, порезов. Идеальная укладка и аккуратный макияж. Джейсон встал рядом с ней, приобняв ее за талию. Ванесса сделала несколько снимков, затем передала телефон Патрику, и сама встала рядом с дочерью, с гордостью положив руки ей на плечи и целуя в щеку. Это был очень трогательный момент, и Лина, наблюдая за всем этим, невольно прониклась всеми теми эмоциями, которые испытывали те, кто был перед ней — приятная суета, облегчение от того, что экзамены, наконец, сданы, грусть от расставания с одноклассниками. Именно таким в ее голове всегда выглядел один из важных этапов перехода во взрослую жизнь, и сейчас она прекрасно понимала, что для нее он, скорее всего, не наступит. От вспышки очередного фотоаппарата Лина зажмурилась, а когда открыла глаза, темнота гостиной снова поглотила ее. Она столкнулась с совершенно безразличным взглядом Эсмерай. Почему-то ей захотелось ударить ее. — Это же все ненастоящее. Да? — Да, но кто сказал, что все это не может стать настоящим? Ты же об этом так мечтала. Или уже не помнишь? Эсмерай была права. Лина начала забывать. За всеми этими тренировками в попытках сделать из себя того, кого от нее ждут, Лина постепенно теряла саму себя. Она никогда не задумывалась об этом, но сейчас ей казалось, словно она сняла с себя свое самое любимое платье и убрала его далеко на верхнюю полку, потому что надевать его было бы неуместно. Возможно, это было слегка эгоистично, но Лина скучала по прежней жизни. — Как я тебе уже говорила, у меня есть заманчивое предложение. Видишь ли, так получилось, что мне нужно кое-что спрятанное в твоем драгоценном сердечке, чтобы мой народ смог, наконец, освободиться из этого плена. Здесь, безусловно, неплохо, но, знаешь, иногда полезно расширять свои границы, неправда ли? — Мне уже не нравится ваше заманчивое предложение. — Взамен я могу вернуть тебе прежнюю жизнь. Было бы здорово, правда? Быть обычным человеком, познавать все прелести взросления, пойти на выпускной, остаться жить со своей семьей среди друзей, в конце концов. Быть любимой. — Ее левая бровь вопросительно изогнулась. Где-то глубоко сердце предательски кольнуло. Лина знала — она никогда не пошла бы на такое. Она не была эгоисткой и прекрасно понимала, к чему это может привести. Однако, Эсмерай читала ее, как открытую книгу, и знала, что Лина, пусть и не признавалась в этом сама себе, но отчаянно хотела на самом деле оказаться на том месте, где она была минуту назад. В роли главной героини, а не зрителя, разумеется. — Я не верю. Это невозможно. — Здесь возможно все. Я могу отправить твою душу в то измерение, где Лина — обычный человек. Поначалу будет немного неприятно: тело не будет слушаться, душа второй Лины будет изо всех сил стараться выжить тебя… Но позже твоя душа приживется в новом теле, ты забудешь все, что случилось с тобой в этом измерении, и будешь навсегда принадлежать другому миру. Идеальному. Тому самому, о котором ты так мечтаешь. А твое пустое тело, которое до сих пор одиноко лежит на кровати, умрет через пару недель. Его похоронят, и… — Хватит! — Лина встала с дивана. Она не могла это больше слушать. — Перестаньте! Я хочу уйти отсюда. Лина мечтала как можно скорее вернуться обратно в свое тело. Она не знала, действительно ли Эсмерай говорила правду, или же просто дразнила ее. В любом случае, слушать ее она больше не хотела. Во всех сказках, которые она когда-либо читала, злодеи всегда оставались злодеями. К тому же, девушка сама ей призналась — она была Королевой Мрачных Душ. Тех самых, которые вселялись в тела людей и творили черт пойми что. Наверное, Высшим стоило сказать Лине, что это были демоны, тогда ей было бы проще разделить все на два лагеря — светлый и темный. Лина решительно сделала несколько шагов к двери, но не успела приблизиться к ней и на метр, когда лицо Эсмерай, на этот раз не такое радостное и улыбчивое, преградило ей путь. — Не так быстро, ангелочек. Зря ты отказалась от моего предложения. — Она щелкнула пальцами, и стены гостиной сменились на еще более темные стены полупустого помещения, которому не было видно ни конца ни края. Его было невозможно измерить, пощупать или даже обойти вокруг. И Лина была здесь совершенно одна.