I'm the flame | Я - пламя

Он задержал дыхание, медленно наклонился ближе, не отрываясь от её взгляда. Казалось, время остановилось, звёзды падали, а они вдвоем стояли на краю своего маленького мира. Джейсон приподнял ее подбородок, и их губы встретились. Это был осторожный, нежный поцелуй, словно они оба боялись разрушить этот хрупкий момент. Их первый поцелуй был совершенно другим — неожиданным, быстрым, неловким и, казалось, почти ничего не значащим. Сейчас все было иначе. Лина не хотела, чтобы этот момент заканчивался, но Джейсон неожиданно отстранился. — Прости меня. Он сделал шаг назад. — Что? Что-то случилось? Я что-то сделала не так? — Мне жаль, я не должен был… Прости меня. Давай вернемся назад. — Тебе жаль? — Ее охватил гнев и разочарование. От наполняющих ее несколько секунд назад эмоций не осталось и следа. Она чувствовала себя раздавленной и разорванной на кусочки. — Ты сейчас серьезно? Это шутка такая? Тебе нравится издеваться надо мной? Она уже почти была готова заплакать. Джейсон тяжело вздохнул. — Нет. Я знаю, я не должен был целовать тебя. Ни сегодня, ни тогда. Я знаю, но ничего не могу с собой поделать. Я влюбился в тебя по уши, Лина. — Тогда в чем проблема? Джейсон выглядел расстроенным и раздраженным одновременно. Ему казалось, все было просто и очевидно с первого взгляда. Однако Лина была в полном замешательстве и стояла в ожидании ответа, пытаясь выстроить понятную ей логическую цепочку, больше похожую на череду оправданий поступку Джейсона. — Если вдруг мы потеряем контроль… Если твои эмоции станут настолько сильными, что разбудят Феникса, что тогда? Я не хочу, чтобы то, что происходит между нами, стало причиной войны. — Стой! — Она остановила его жестом руки. — Ты понимаешь вообще, что ты сейчас говоришь? Сам же утверждал, что моя сила питается как хорошими, так и плохими эмоциями. Ты не подумал о том, что сейчас делаешь мне больно? Ты не подумал, что, может быть, я сейчас зла в сто раз больше, чем была счастлива пару минут назад?! Джейсон хотел что-то ответить, но получилось лишь издать тяжелый, полный ненависти к самому себе вздох. — Может быть, ты просто боишься? — Предположила она. Паззл в ее голове постепенно начал складываться по кусочкам. — Ты отталкиваешь меня не потому, что переживаешь из-за войны. Ты просто не хочешь быть тем, кто возьмет на себя за это ответственность, да? Лина чувствовала себя отвергнутой. Это было больно и не приятно, но она была не готова показать, насколько сильно была расстроена, ни смотря ни на что. Она задерживала дыхание, часто моргала, сжимала край своего платья в кулак — что угодно, лишь бы не взорваться в ту же секунду. — Послушай, Лина, мне правда жаль. На самом деле, я… — Ладно, мне все равно. Отведи меня домой. — Она не дала ему договорить. А какой смысл, если итог был предельно ясен: ее чувства его не интересуют. — Давай поговорим. — Я передумала. Я сама уйду. Не иди за мной. Лина старалась не смотреть в глаза Джейсону, когда проходила мимо него, чтобы спуститься с башни. Ноги тряслись и не слушались. Мысленно она не могла перестать снова и снова возвращаться к тому моменту, когда Джейсон произнес это чертово «мне жаль», испортив самый прекрасный романтический момент в ее жизни. Он действительно за ней не пошел, и Лина не знала, чего она хотела больше: чтобы он оставил ее одну, или, несмотря на ее запрет, догнал, остановил, обнял и успокоил. Она шла по опустевшим улицам, совершенно не обращая внимания на продолжающийся звездопад, опустив голову так низко, как она только могла, чтобы никто не видел ее красного лица и стекающие по нему мокрые соленые дорожки, наполненные гневом, разочарованием и обидой. Эти эмоции разрастались с каждой секундой, подпитываясь воспоминаниями и мыслями, которые никак не выходили из головы. Наполняющий ее холод закрывал собой и вытеснял все светлое и радостное, затуманивая разум. Лина не помнила, как легла в постель. Не помнила, смыла ли размазанный по лицу макияж, сняла ли туфли, оставившие на ее белой коже красные мозоли. Она не помнила, как провалилась в сон. Слишком реалистичный сон. Они вдвоем лежат на полу смотровой башни, рассматривая созвездия и указывая пальцем на падающие звезды, словно пытаясь поймать их и оставить себе хоть на мгновение. Джейсон приподнялся на локти, чтобы посмотреть Лине прямо в глаза, встретившись с ее взглядом. Лине казалось, в тот момент он смотрел на нее с особой нежностью и обожанием, так, словно хотел надолго отпечатать ее образ в своей памяти. Уголки его губ слегка приподнялись в мягкой искренней улыбке. Он медленно приблизился и коснулся губами её щеки, оставляя за собой теплый след на ее коже. Лина закусила губу, и этот жест стал последней каплей для Джейсона. Он больше не мог сдерживать себя. Он поцеловал ее так нежно, как только смог, но в то же время настойчиво, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства. Осторожно, боясь напугать, покусывает ее за краешки губ. От нехватки кислорода у Лины закружилась голова, и она отстранилась. Лина открыла глаза и столкнулась с чужим лицом. Это был Джейсон, но в то же время кто-то другой. Холодное бледное лицо, очерченное черными пульсирующими венами, и черные глубокие отверстия вместо глаз. Страх — первое, что она испытала, увидев его. Лина позвала его по имени, но Джейсон не отзывался. Паника все сильнее окутывала ее тело, парализуя каждый его сантиметр. Ей казалось, она тонула в собственном страхе, и никак не могла выбраться из него. Это был тот самый момент, когда она прекрасно понимала, что все происходящее — всего лишь сон. Тот самый кусочек сновидения, смешивающийся с реальностью. То самое чувство, когда хочется закричать, позвать на помощь, но твое собственное тело настолько не подчиняется твоему разуму, что все, на что ты способен — лишь беспомощно и беззвучно открывать рот, утопая в собственном страхе. Она проснулась в холодном поту. По крайней мере, ей так показалось.