I'm the flame | Я - пламя

Проснувшись после недолгого и не очень крепкого сна, Джейсон первым делом пошел в комнату Лины. Путь до ее двери был всего несколько метров, но эти несколько секунд он чувствовал дрожь каждой клеткой своего тела, а круговорот его мыслей состоял лишь из одного предложения: «пожалуйста, проснись». Увидев сидящую рядом с ней Ирен, Джейсон понял: Лина все еще спит. И действительно, когда он подошел ближе, увидел, что ее глаза были по-прежнему закрыты. — Она еще спит, Джейсон. Он ничего не ответил. Подошел ближе и взял Лину за руку. Она была чертовски холодной на ощупь, хотя цвет ее кожи был по-прежнему нежно-персиковым, разве что чуть более бледным, чем обычно. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Ирен посмотрела на него осуждающим и как никогда серьезным взглядом. — Джейсон? — Мм? — Тебе не избежать этого разговора. Я не собираюсь выяснять подробности твоей личной жизни. Но в тот день вы были вдвоем, а на утро она лежала вся в слезах без признаков жизни. Тебе не кажется это странным? — Думаешь, я сделал это с ней? — Господи, да нет же. Я просто пытаюсь понять, что вообще происходит. Я уверена, ты хочешь того же. И если ты ничего мне не скажешь, я даже не представляю… Джейсон вспылил: — Я поцеловал ее, ясно? Потом сказал, что лучше бы этого не делал. Довольна? Ирен спокойно вздохнула, но не сказала ничего в ответ, решив дать парню время, чтобы высказаться. Ей казалось, насколько сильно бы они не доверяли друг другу, иногда Джейсон был ужасно одинок. Да, он знал, что может на все сто процентов положиться как на Ирен, так и на Марка, но это вовсе не означало, что он хотел делиться с ними своими переживаниями, что бы это ни было. —… и я чертовски зол на себя, потому что я был последним, кто сделал ей больно, но при этом я вообще не понимаю, как это все связано. Тут Ирен осенило. — Погоди, Джейсон. Охотник сказал, что в ее теле нет души, да? А теперь ответь-ка на мой вопрос: куда попадают души, целиком и полностью состоящие из одних негативных эмоций? — Твою мать. — Джейсон сорвался с места. Ирен поспешила за ним. Они преодолели расстояние до комнаты в подвале, где было спрятано Зеркало Душ, меньше чем за минуту. Темнота с непривычки резала глаза, но Джейсон с легкостью нащупал ручку на тяжелой двери. Затем они оба приложили свои ладони к холодной железной двери, и ручка повернулась. Внутри крохотной комнаты стояло лишь Зеркало Душ. На его пыльной овальной поверхности, как и прежде, красовались две трещины — одна совсем крохотная, другая почти доставала от одного края до другого. Подойдя к нему, Джейсон и Ирен вместо собственного отражения увидели то, что находилось внутри зеркала: темные дома, полупустые неосвещенные улицы и мрачное дождливое небо. — Джейсон, это было просто мое предположение. Как мы можем на сто процентов убедиться, там она или нет? Парень задумался. — Помнишь, что Охотник сказал? Он может увидеть ее душу. Давай попробуем. Охотник ответил на звонок довольно быстро, и через пару минут уже был в подвале с остальными. Он долго всматривался в зеркало, словно глядя не на его поверхность, а сквозь него, слегка нахмурив брови. Джейсон наблюдал за ним со стороны. Охотник всегда был молчалив, немного эгоистичен. Но в моменты, когда кто-то действительно нуждался в его помощи, он был готов на все и выкладывался на все сто процентов. Он не мог точно сказать, сколько времени прошло, когда Охотник, наконец, перестал молча рассматривать зеркало и положил ладонь на его холодную пыльную поверхность. — Она здесь. Я ее чувствую. Эти слова еще долго отдавались эхом в мыслях ребят. И те несколько минут, что они молча стояли у Зеркала, пытаясь осознать, что на самом деле произошло. И даже тогда, когда они уже поднимались в библиотеку, чтобы обсудить возникшую проблему с Альпином. И в тот момент, когда Эдвард по просьбе Альпина уже пытался связаться с матерью Лины, они все еще не могли до конца осознать причины, а главное, последствия произошедшего. — Она скоро будет здесь. — Сказал Эдвард. Его голос казался слишком громким в полупустой гостиной, где были только Ирен, Марк, Джейсон и он сам. Через час все уже ждали Одри в закрытом зале в подвале. Трое Высших, Альпин, Эдвард, Охотник. Больше никого. Когда тяжелая дверь распахнулась, Эдвард поднялся, чтобы поприветствовать Одри и отодвинуть для нее стул. — Мы бы не посмели вызвать вас, если бы не такая срочность. — Перестаньте, Эдвард. Вы же знаете, если дело касается моей дочери, я не останусь в стороне. Так что случилось? Марк, как и всегда до этого, буду старшим, взял на себя ответственность рассказать о случившемся. — Душа Лины попала в Зазеркалье, и мы не знаем, как вернуть ее назад. Ирен повернула голову и встретилась взглядом с Джейсоном. До сих пор, только они вдвоем знали, что на самом деле произошло, и не были уверены, что больше никто об этом не узнает. Ирен прекрасно понимала, если Джейсона спросят, он будет вынужден рассказать правду, однако ей хотелось, чтобы это был его собственный выбор. Одри выглядела немного обеспокоенной, но старалась не подавать виду. — Как это произошло? — Не имеем ни малейшего понятия, — ответил Марк. — Единственное, что мы знаем, так это то, что она была сильно расстроена в ночь перед тем, как это случилось. — Негативные эмоции, значит… Она могла попасть в ловушку Эсмерай. — Кто такая Эсмерай? — Спросила Ирен. — Королева Мрачных Душ. Она как королева пчел. У нее более плотная оболочка. И если остальные Мрачные Души легко проходят через трещины в Зеркале, она не может этого сделать, пока ключ у Ангелины. Я думаю, Лина в ловушке. В самой опасной, которую только можно придумать. — Что вы имеете ввиду? — Я думаю, она в ловушке собственных эмоций. И либо Эсмерай будет до последнего мучить ее, заставляя копаться в собственных страхах и неприятных воспоминаниях, надавливая на самые больные места. Либо Лина, пройдя через все это, сможет сама найти выход из Зазеркалья. Я боюсь, что это единственный вариант, на который мы можем надеяться.

***

Не в силах собраться, чтобы хоть немного подумать, как выбраться из плена собственного сна, Лина опустилась на холодный пол, подтянула к себе колени и спрятала в них лицо, приобняв саму себя. Ей так было комфортнее, она ощущала тепло собственных рук, и это было единственное, что она могла тактильно ощутить здесь. Она не чувствовала никаких запахов, не видела ничего дальше собственного носа, и такое простое ощущение прикосновения к собственной коже ее успокаивало. Даже находясь под угрозой расстрела, она не смогла бы даже примерно сказать, сколько времени провела в таком положении, пытаясь унять собственный страх от неизвестности. Когда Лина, наконец, подняла голову, она поняла, что обстановка вокруг сменилась — вокруг нее появились зеркала, расставленные в хаотичном порядке. Каждое из них имело причудливую форму и было не похоже ни на одно другое. Без особой надежды на чудо Лина медленно поднялась с пола, ощущая, как кровь приливает к ногам. Она осторожно подошла к зеркалу, которое было к ней ближе всего, и посмотрела в него. К ее удивлению, она не увидела там своего отражения. Вместо этого она увидела другую Лину. Ту самую, жизнь которой предлагала ей Эсмерай. Те же события и фразы — все повторялось один в один. Приблизившись к другому зеркалу, Лина увидела другую картинку. Это был ее восемнадцатый день рождения. Она поняла это по количеству свечей на торте. Все ее друзья и семья вокруг нее, она улыбается и задувает свечи. Лина положила ладонь на поверхность зеркала. Она так отчаянно хотела увидеть хоть кого-нибудь рядом с ней прямо сейчас. Ей было так страшно одной. Пугало как-то, что она не имела ни малейшего понятия, где она находилась, так и то, что она не знала, как выбраться отсюда. Как вообще можно найти выход, если не знаешь, где находишься? Она бросила последний мимолетный взгляд на эту прекрасную картинку и пошла дальше. Лина была готова поклясться — она рассмотрела не меньше ста зеркал, и каждое из них показало ей свою историю. Вернее, историю Лины. То, какой она могла бы быть, если бы что-то изменилось. Лина видела себя с Джейсоном — они смеются, им не угрожают Одержимые. Взаимные взгляды, полные доверия и надежды, искренне отражающие мир с его радостями и простыми удовольствиями. Здесь не было тревог, не было жестоких битв; они строили дом, радовались простым вещам, мечтали о своем будущем. Этот мир казался настоящим, осязаемым. Не каждое зеркало показывало девушке хэппи-энд, были и те, от которых Лина сразу же отвернулась, но самое последнее зеркало заставило ее сердце дрогнуть. Она наконец-то увидела свое отражение. Затем картинка поменялась и показала ей Башню Света. Тот самый момент, когда она впервые появилась там. Холодная ночь. На ней чужая одежда и обувь, с волос капает вода, но это странное ощущение, словно она после долгих лет оказалась дома. В следующую секунду она увидела все те моменты, когда она показала свою слабость, старательно скрывая слезы. До последнего отказываясь принимать ту часть себя, которой всегда существовала в ней — та самая маленькая Лина, которая боится показаться слабой перед другими, проиграть или не оправдать чьих-либо ожиданий. Та самая малышка, которая хочет, чтобы ее искренне любили такой, какая она есть. Она так боялась той ответственности, которая тяжелым грузом легла на ее плечи, и прекрасно понимала, что это давление не приносит ей удовольствия. Это был страх не оправдать чужих ожиданий и возложенных на нее надежд. И в тот день, когда после очередной тренировки она повредила руку. В тот вечер, когда она, спрятавшись в саду в полном одиночестве, пыталась вызвать огонь. В те моменты, когда в ее голове крутилась лишь одна мысль: «Я не справлюсь. И что тогда? Что будет дальше?» Затем она увидела моменты гнева. Тот самый день, когда она узнала о сговоре Джейсона с родителями, о том, что они не нее родители вовсе, и до смерти напугала младшую сестру. Тот самый день, когда Джейсон в попытках разозлить ее и показать ей, на что она способна, напомнил ей об этом, как и Рэйчел во время боя. Лина вновь увидела тот вечер, который причинил ей так много боли. Самый прекрасный, и в то же время причинивший ей так много страданий поцелуй на смотровой башне. Она снова окунулась в воспоминания, и чувства накрыли ее с головой. Следующие моменты были радостными: ее посиделки с друзьями Ирен, первая прогулка по Деному, вырванная из рук Джейсона шоколадка. Его поддержка, когда Лина в ней так нуждалась. Она видела все это со стороны, и постепенно осознавала, что, переживая эти моменты, она даже не замечала, насколько они важны для нее. Воспоминания скользили по поверхности зеркала с бешеной скоростью, но Лина могла детально рассмотреть каждое из них. На секунду ей даже показалось, что она сама решает, что зеркало покажет ей. Каждый образ постепенно, по крупинкам пробуждал в ней искры, зажигал в ней огонь, подпитывал ее силу, заставляя феникса раскрывать свои крылья. Эмоции, как хорошие, так и плохие, будили в ней бурю, ураган, пожар. Лина закрыла глаза, набирая в легкие больше воздуха. Кровь, растекаясь по венам, бурлила и кипела, словно раскаленное железо, и это не причиняло никакой боли. Наоборот, Лина чувствовала, как ее сила растет с каждой секундой, и маленький феникс, едва рожденный из пепла, становится большой огненной птицей. В эту секунду она вдруг поняла: пусть она увидит целый миллион различных вселенных, лучше, чем эта. Но она будет выбирать именно эту жизнь каждый раз, оказавшись перед выбором, потому что все то, что случилось с ней за все это время, сделало из нее ту, кем она является сейчас. Отказаться от всего этого — значит отказаться от самой себя. Полная решимости Лина открыла глаза. В них горел огонь, готовый столкнуться с чем угодно на своем пути. Она приложила свою ладонь к поверхности зеркала. В тот же миг все остальные зеркала лопнули с душераздирающим треском, рассыпаясь на миллионы мелких осколков. Лина даже не пошевелилась. Все это время она не переставала смотреть на свое собственное отражение до тех пор, пока от усталости не провалилась в сон. Лина проснулась в холодном поту. На этот раз ей не показалось.