I'm the flame | Я - пламя

Она и забыла, какого это — просыпаться в теплой постели и каждой клеточкой своего тела ощущать слегка шершавую ткань, тепло ранних солнечных лучей и едва уловимый запах приближающегося завтрака. Казалось, все чувства обострились в несколько раз, и каждое, даже самое маленькое, движение, словно топливо в двигателе машины, заставляет ее постепенно приходить в чувство. Лина поморгала, осторожно открыла глаза, впустив солнечные лучи на радужки и прищурившись от яркого утреннего света. Сейчас ей казалось, словно в этом сне она прожила небольшую жизнь, и чувствовала себя иначе. Как если бы она дожила до двадцати восьми, а потом снова вернулась в свои семнадцать — с целым багажом опыта, радостных и грустных событий, с новыми идеями. Поочередно пошевелив сначала пальцами на руках и ногах, Лина неторопливо поднялась с кровати. Любое движение казалось ей новым, но таким знакомым, как если бы она заново училась ходить. Господи, сколько же я проспала? Медленными острожными шагами, побеждая легкое головокружение и сильный голод, Лина спустилась с лестницы. В доме было подозрительно тихо, и девушка даже затаила дыхание, чтобы хоть какие-то звуки стали слышны, когда знакомый голос позвал ее по имени. — Лина! Девушка обернулась. Ирен спускалась, ловко перепрыгивая через две ступеньки сразу. Оказавшись рядом с Линой, она, не задумываясь ни на секунду, обняла ее. — Черт, ты не представляешь, как мы переживали. Она выпустила ее из объятий и поймала на себе удивленный взгляд. — Переживали? — Да. Я как раз зашла к тебе в комнату, чтобы проверить, а тебя нет. Я так испугалась. Сначала подумала, что ты пропала совсем. — Что значит пропала? О чем ты? — Ты разве ничего не поняла? Ты проспала четыре дня. Лина не верила своим ушам. Для нее все произошедшее в Зазеркалье казалось обычным сном. Да, чересчур долгим. Да, немного странным. Но она никак не могла ожидать, что пробыла там четыре дня. Официально это был самый долгий сон в ее жизни. — Ты должна поговорить с Джейсоном. О нет, это явно была не первая вещь, которую Лина хотела бы сделать прямо сейчас. Произнесенное Ирен имя унесло ее в события недавней ночи, которая вновь заставила Лину плакать, сомневаться в себе и своих чувствах. Да, прошло четыре дня, но для Лины это все еще были несколько часов, и она не была готова признать, что отпустила ссору с Джейсоном и готова на разговор «на холодную голову». Пока Лина переваривала поток за раз навалившихся мыслей в ее голове, Ирен продолжала диалог. — Он очень переживал все это время. И она говорила правду. Нарастающее с каждым днем чувство тревоги и ощущение ответственности за произошедшее напрочь стерло улыбку с его лица. Ирен видела это — она читала его, как открытую книгу, даже если он этого не хотел. Но она всегда замечала его грустный опущенный взгляд и крепко сжатые кулаки, она чувствовала, как его терзало чувство вины, но он ничего не рассказывал. Ирен видела, как сразу после тренировки он уходил в город в надежде выяснить, как самому попасть в Зазеркалье, чтобы спасти Лину. Она слышала, как он звонил Эдварду, как разговаривал с другими чародеями, которые остановились в Башне Света. Джейсон не приходил ни на обед, ни на ужин. Он был тем, кто последним выходил из библиотеки в надежде выяснить хоть что-то. Каждый, кто находился в Башне Света, помогал в поисках ответа: кто-то изучал книги, кто-то спрашивал знакомых. Джейсон был тем, кто не замедлялся ни на секунду, и в порыве отчаяния даже был готов разбить Зеркало Душ. Если бы Лина не проснулась и сегодня, он с большой вероятностью сделал бы это. Сейчас Ирен с надеждой смотрела на Лину, наблюдая, как та погрузилась в океан не самых радостных мыслей, прекрасно понимая, что Лина не будет ничем с ней делиться. — Дай мне немного времени. — Произнесла, наконец, Лина. Ирен улыбнулась. — Хорошо. Я собираю всех на завтрак в столовой. Приходи, когда будешь готова. Слово «завтрак» заставило ее вспомнить о чувстве голода, тем не менее, Лина достаточно неторопливо приводила себя в порядок. Она сходила в душ, заметив, при этом, что ее лицо было чистым от потекшей косметики, а черное платье, которое было на ней в тот день, аккуратно висело на стуле в ее комнате и пахло кондиционером для стирки. Похоже, Ирен заботилась о ней все это время. Это осознание теплом отдавалось в душе и вызывало легкую, но искреннюю улыбку. Запах чего-то вкусного, доносившийся с кухни, не мог не заставить Лину умываться быстрее, поэтому, закончив переодеваться и заколов волосы наверх, она быстрым, уже более уверенным шагом спустилась в столовую. — Всем доброе утро, — тихо сказала она, наивно полагая, что никто не услышал ее. Однако скрежет вилок о тарелки мгновенно прекратился, как и разговоры. На Лину уставились десятки глаз. Наступила полная тишина. — А я говорила, что этот завтрак будет интересным. — С улыбкой сказала Ирен и пригласила Лину присесть рядом с ней, где для нее уже стояла тарелка с яичницей и беконом, тарелка с фруктами и горячий чай. — Ешь смелее, ты наверняка очень голодная. — Спасибо. Вилки снова зазвенели. Лина огляделась, но Джейсона за столом не было. — Эй, Лина, — окликнул ее Марк, и Лине пришлось слегка наклониться, чтобы увидеть его, сидящего через два человека от нее. — С возвращением. — И он слегка улыбнулся. — Как тебе это удалось? — Вдруг спросила Шедан. — Ты ведь была в Зазеркалье. Как ты выбралась оттуда? Зеркало целое. — Я… — Лина не знала, что сказать. — Это сложно объяснить. Наверное, я и сама до сих пор не понимаю, как. Я просто проснулась в какой-то момент. — И что ты там видела? — Шедан, — остановила ее Ирен, — она обязательно все расскажет. Дайте вы ей спокойно позавтракать. Входная дверь громко хлопнула, и в ту же секунду в столовую ворвался Джейсон. Он выглядел уставшим, видимо, поэтому не сразу заметил Лину за столом. — Ребята, я кое-что узнал… Это был момент, когда он встретился с взглядом ее золотистых глаз. На секунду Джейсон перестал дышать, насильно подавляя в себе желание обнять ее прямо сейчас, услышать, как бьется ее сердце, почувствовать тепло ее кожи. Он не знал, хотела ли она его объятий. В воздухе повисло напряжение. Казалось, между ними двумя летали искры, и только дурак мог этого не заметить. — Джей, все в порядке. — Ирен встала со своего места, заодно забирая свою тарелку, хотя она еще не была пустой. — Садись с нами завтракать. Я уже… — Нет, спасибо. Я не голоден. Если все хорошо, я тогда пойду к себе. — И Джейсон ушел. Усмехнувшись, Ирен села обратно на свое место. Завтрак сопровождался оживленной беседой. Лина краем уха слышала, что кто-то обсуждал Одержимых, кто-то рассказывал истории из жизни. Сама она старалась не участвовать в разговорах. Лишь изредка коротко отвечала, если ее кто-то спрашивал, и старалась как можно быстрее закончить завтрак. Лина не отрицала, что до сих пор была зла на Джейсона, но, увидев его, она поймала себя на желании выяснить все прямо здесь и сейчас. Расставить точки над «и» и внести, наконец, ясность в их «отношения». Мучить ни себя, ни его у нее больше не было сил. Поэтому, как только ее тарелка опустела, она убрала за собой всю посуду и, с полным ртом поблагодарив Ирен за завтрак, направилась на второй этаж. Она немного нервничала и слегка покусывала губу, стоя перед закрытой дверью. И, когда Лина уже занесла руку, готовясь постучать, дверь открылась. Джейсон выглядел слегка растрепанным. На его розоватой щеке был залом от подушки, словно он только что проснулся, волосы были взлохмачены, и Лине захотелось их поправить. От мысли об этом она почувствовала, как краснеют ее щеки. Парень выглянул из-за двери, резко сократив расстояние между ними, и, убедившись, что в коридоре никого нет, молча взял Лину за руку и потянул за собой в комнату. Оказавшись внутри, он закрыл дверь. Он расставил ладони по обе стороны от ее лица, слегка опираясь на стену, и не давая Лине ни малейшей возможности улизнуть от него. Он видел, как от удивления расширились ее глаза. Чувствовал, как участилось ее дыхание. Слышал, как билось ее сердце. Эти звуки были настоящей музыкой для его ушей. — Можно тебя обнять? — Спросил он, не отрывая от Лины взгляда. Девушка, слегка улыбнувшись, несколько раз уверенно кивнула, после чего мгновенно оказалась в объятиях Джейсона. Такой теплый и мягкий, словно пуховое одеяло, он обнимал руками ее талию, а голову положил на плечо, зарываясь носом в ее волосы. Он не сдавливал ее, наоборот, обнимал ее бережно и нежно, закрыв глаза и просто наслаждаясь моментом. — Джейсон? — Мм? — Ты же понимаешь, что нам нужно поговорить об этом? Джейсон нехотя отстранился, все еще держа ее за талию. — Ты правда готова выслушать меня? Лина кивнула. Они устроились на кровати Джейсона, скрестив ноги, друг напротив друга. Джейсон, достав фото из прикроватной тумбочки, протянул его Лине. На фото была девушка с маленьким ребенком на руках. — Кто это? Она выглядит очень знакомо. — Это моя мама. Лина бросила взгляд на Джейсона, затем снова посмотрела на фото. Они почти не были похожи. Но тут Лину осенило… — Она выглядит точь-в-точь как… — Ева. Я знаю. Мою маму тоже зовут Ева. — Он усмехнулся. — Вот так ирония, и их обеих я потерял. — При чем тут они? — Мы с Евой были вместе какое-то время. Я думаю, что наши отношения начались именно из-за этого безумного сходства между ней и моей мамой. Я так сильно хотел быть рядом с ней, что невольно влюбился в эту девочку. Наверное, это было ужасно эгоистично, но в моей жизни не было кого-либо, кто мог бы объяснить мне, что это было неправильно. В любом случае, наши отношения закончились также быстро, как и начались. Я не был готов столкнуться с реальностью, что она и моя мама — два совершенно разных человека, и Ева совершенно не тот человек, с которым я хотел бы быть. О моей маме она, конечно же, ничего не знает. Я просто сказал, что не хочу больше быть с ней. А вот когда я впервые узнал о тебе и когда познакомился с тобой, я почувствовал себя совершенно иначе. Ты была ее абсолютной противоположностью. Более скованная, но при этом открытая со своими близкими. Всегда честная. У тебя абсолютно на все есть свое мнение, и ты нелегко соглашаешься на компромисс. Из целого ты выбираешь части, слышишь только то, что хочешь услышать. Джейсон сделал паузу. — Ты хочешь поругаться или помириться? — Я рассказываю это тебе, чтобы ты понимала, что я искренен с тобой. Тебе же только кажется, что мы все тут профессиональные чародеи, как будто один щелчок наших пальцев может решить все проблемы. Но это совсем не так. Мы тоже боимся и переживаем. Мы умеем заботиться или беспокоиться о ком-то. Одно дело — остановить парочку Одержимых. Другое — показать свои силы на поле битвы с сотнями Одержимых, где каждая секунда может стать последней. Я потерял свою маму, потерял Еву, и я не готов потерять тебя. В тот день, когда мы были на смотровой башне, я просто не смог в моменте справиться со своим страхом. Для меня быть далеко от тебя, но знать, что ты жива, — гораздо ценнее, чем быть с тобой, зная, к чему это может привести. Лина поняла его. Действительно поняла. Теперь все встало на свои места, и ситуация на смотровой башне стала выглядеть иначе. Теперь Лине на казалось, что Джейсон просто игрался с ней. Однако, для нее все еще был открыт вопрос о том, кто они теперь друг другу, но поднять его Лина не решалась, несмотря на то что именно это было ее первоначальной целью. Джейсон заглядывал в ее глаза в поисках хоть каких-то комментариев. Он не до конца понимал, злится ли она еще, если да, то на что именно, и что он может сделать сейчас, чтобы хоть чуточку загладить свою вину. С другой стороны, был ли он виноват в том, что у него тоже есть какие-то страхи? — Лина? Ты… ничего не скажешь? Все еще злишься на меня? — Я… я очень злилась на тебя в тот день. Мне приятно, что ты искренне делишься со мной всеми своими переживаниями, но тебе явно нужно было сделать это прежде, чем поцеловать меня. — Да, я понимаю. Мне очень жаль. Прости меня, Лина. В воздухе повисло напряжение. Та самая неловкая пауза. Джейсон не отводил взгляда от Лины ни на секунду, ожидая ее ответа, в то время как девушка периодически отворачивалась, явно ощущая тяжесть, возникшую в частичках воздуха между ними. Когда она поднималась сюда по лестнице, ей казалось, честный разговор расставит все по местам, и неловкость уйдет вместе с гневом, разочарованием и обидой. Негативные эмоции постепенно ушли, оставив едва заметный след, но вот неловкость осталась. Джейсон все еще ждал ответа. — Я не прошу, чтобы ты прямо сейчас приняла мои извинения. Я знаю, что совершил ошибку, и понимаю, если ты все еще думаешь, что я последний идиот. И я совершенно точно не прошу тебя ни в чем признаваться. Просто скажи мне, что не чувствуешь того же, что и я, тогда я просто сдамся, и мы останемся друзьями. Лина молчала какое-то время, но затем решила поделиться с тем, что было у нее на душе. — Там, в Зазеркалье, я попала в место, наполненное сотнями зеркал. Могла ходить мимо них часами, разглядывая картинки, которые они мне показывали. Я видела там точно такую же Лину, как я, но у каждой из них была другая жизнь. Одна из них родилась обычным человеком и была счастлива рядом с тобой. Другая не смогла простить тебя после той самой ссоры. Третья… погибла, отдав за тебя свою жизнь. И я задумалась о том, что каждое решение, которое я принимаю, пусть даже самое маленькое, влияет на ход событий. Я не хочу ни о чем жалеть или нести с собой обиду, как тяжелый груз, еще несколько лет. Поэтому… — она посмотрела прямо ему в глаза, — я прощаю тебя, Джейсон. Что касается всего остального… Дай мне немного времени.