I'm the flame | Я - пламя

— Он что, серьезно назвал меня идиотом? Ирен закатила глаза. Жаль, в темноте Марк этого не увидел. — Успокойся. Ты что, первый день с ним знаком? Ему тоже страшно. Вдвоем они шли по узкому коридору. Полы то и дело скрипели под тяжестью их шагов, поэтому Марк и Ирен постоянно оглядывались по сторонам — такой громкий звук мог легко привлечь Одержимых, однако, никто так и не встретился им на пути. Марк находил это очень странным, особенно если учитывать то, что Одержимые должны защищать свою королеву. Но, с другой стороны, если она без защиты, значит ли это, что им будет проще подобраться к ней? Он усмехнулся собственным мыслям. Как же это глупо… — …они просто ждут, — тихо закончил он вслух. — Что? — Ирен чуть повернулась к нему. — Говорю, это странно. Ни одного звука, ни одного Одержимого. Будто они играют с нами в прятки. — Мне тоже это не нравится, — прошептала Ирен. — Похоже на… — Ловушку? — усмехнулся Марк, но его голос прозвучал глухо. — Всё в этом месте похоже на ловушку. Даже стены смотрят на нас. Они замолчали. Коридор впереди раздваивался — налево вёл слабо освещённый проход, направо — старая массивная дверь из красного дерева. Ирен направилась к двери. — Подожди, — Марк сделал шаг за ней. — Уверена, что нам туда? — Я только проверю, — ответила она и осторожно потянула за ручку. Дверь со скрипом отворилась. За ней было небольшое помещение — что-то вроде кладовой, где пылились старые декорации, изношенные костюмы, лохматые разноцветные парики и треснутые маски. Она обернулась к Марку: — Тут вроде пусто, но внутри есть еще одна дверь. — Она была спрятана за рваными шторами. — Я быстро. — Ирен… — Буквально минута, — улыбнулась она. — Я в радиусе слышимости, обещаю. Она шагнула за порог. Марк не хотел, чтобы она шла туда одна, а потому пошел следом, но не успел войти. Дверь кладовой захлопнулась с глухим хлопком прямо перед его носом. Марк всерьез испугался: — Что за… Ирен?! — Он вцепился в ручку и начал дергать ее, но та не поддавалась. Он стучал, звал, но ни звука в ответ. В этот момент парень уже был готов выбить дверь ногой, когда внезапно раздался приглушённый голос Ирен: — Я в порядке! За второй дверью наверняка есть другой коридор. Я попробую найти выход и обойти! Стой на месте! — Подожди! Я сейчас выбью эту чертову дверь! Но ответа уже не было. Тишина. Снова. Марк уставился на холодную поверхность двери. Вдох. Выдох. Ничего. Он попробовал ещё раз — нажал сильнее, проверил петли, постучал. Пусто. Ни звука. Только гул собственных мыслей. В его мыслях поднялся страх. Ты должен был идти первым. Ты должен был остановить её. Ты ошибся. Снова. Если с ней что-то случится — ты будешь в этом виноват. Он ее подвёл. Марк закрыл глаза, прижался лбом к двери. — Всё не по плану… — прошептал он. — Почему всегда всё идёт не по плану? Марк надеялся связаться с Ирен по телефону, но здесь он был абсолютно бесполезен — связи не было. Тогда он медленно отступил на шаг назад, вглядываясь в безмолвную дверь, а потом — в коридор слева, тянущийся куда-то вглубь. Он со всей силы пнул дверь ногой, но на той не появилось ни царапины. Ощущение беспомощности повисло в воздухе. Дыхание участилось. Он понимал: оставаться на месте — значит ждать, пока с ней что-то случится. А идти — значит рисковать или же снова разминуться. Выбрать не тот путь. Сделать ошибку. Еще одну. Марк сжал кулаки. — Черт, — сдался он. И шагнул вглубь коридора. Коридор становился всё уже. Свет угасал, стены будто давили, шептали за спиной. Теперь Марк не сомневался: это место играет с его разумом. Оно питается его тревогой. И просто так он отсюда не выйдет. Ни один из них. Постепенно коридор привел его к новой двери. Она была приоткрыта, и оттуда лился холодный белый свет. Марк с недоверием толкнул дверь, и она заскрипела, будто жалуясь на то, что её тревожат, но с большим удовольствием пропуская зрителя внутрь. Марк увидел перед собой сцену. Огромную, пустую, чёрную. В зале горел один-единственный белый прожектор, а в его свете танцевала пыль. Все это выглядело так, словно кто-то приглашал его войти, посмотреть представление. Пустые кресла уходили в бесконечность, как ряды могил, но Марк чувствовал, что он не один. Кто-то — или что-то — смотрело на него в ожидании. Он сделал шаг вперёд, и свет переместился на него, мгновенно ослепляя и заставляя прикрыть глаза рукой. В зале все еще царила тишина, мёртвая и вязкая. Громкий хлопок закрытой двери заставил Марка вздрогнуть и на секунду обернуться. Позади никого. Он фыркнул. — Серьёзно? Спектакль? — пробормотал он, скрестив руки на груди. — Ну давай, удиви меня. Занавес вздрогнул и пополз вверх. Медленно. С хриплым скрипящим звуком, который обычно издает старое, давно заржавевшее железо. На сцене уже стояли декорации. Стол. Стена с чертежами. Лампа с тусклым светом. Все это казалось Марку слишком знакомым. За столом сидел мальчик. На вид ему лет восемь — девять. Невысокий, с тонкими плечами и сердитым лицом. Светлые волосы расчесаны и идеально уложены на бок. Он сидел, согнувшись над бумагами. Писал. Чертил. Старательно, до судорог в пальцах, ни на секунду не отрывая взгляда от бумаги. Марк узнал себя. Маленького. Слишком серьёзного для своих лет. Он напрягся, но усмехнулся — почти с жалостью. — Детский театр. Отлично. Что дальше? На сцену вышел новый персонаж — высокий, властный. Рукава его рубашки аккуратно закатаны, а его сердитый взгляд устремлен на мальчишку. Марк заметил его, стоило ему только появиться. Отец. Челюсть мгновенно сжалась. Он будто стал реже дышать. Марк напрягся внутри, но вслух лишь с жалостью усмехнулся. Отец наклонился над мальчиком, снова нахмурился, рассматривая его чертежи, а затем молча забрал один из них и разорвал на мелкие кусочки. — Папа, почему ты порвал его? — раздался голос ребенка. В нем была едва заметна нарастающая обида. — Ты ошибся. Переделай. — Его слова и резкий тон не напугали мальчика — он привык к такому обращению со стороны отца, но радостнее от этого не становилось. Он чувствовал, как наворачиваются слезы, и изо всех сил попытался их сдержать. Он слышал это сотни раз. С детства. И вроде забыл. Со временем слова отца, так ранившие его в детстве, просто остались за стеной, которую Марк сам для себя построил. Но сейчас его слова зацепили. Словно в грудь попала заноза. Маленькая. Но больная. — Я сделаю новый чертеж. Давай вместе сделаем? Ты покажешь, как правильно, и… — Нет! — Голос отца стал ужасающе громким. Марк плотно закрыл уши ладонями, но это не помогало — его слова постепенно пробирались в самое сердце, ломая все его стены. — Ты не будешь больше ничего делать! Ты — никчемный! Ты всегда ошибаешься. Его слова стали накладываться друг на друга, словно говорили несколько человек одновременно. Марк слышал их всех. — Ты не достоин быть лидером. — Марк поднял голову. Теперь на сцене стояли все люди и чародеи, которых он когда-либо встречал. Все смотрели на него свысока. И каждый указывал ему на его ошибки. Это был голос Ирен. — Мы обсуждаем с тобой все решения только из жалости. Ты даже не смог сломать чертову дверь, чтобы пойти за мной. Затем Лина: — Ты знал, к чему это ведёт. Ты видел, как мы сближаемся. Почему не остановил? Почему не запретил? Или тебе просто всё равно было? Теперь доволен? Мы разрушили всё. И Джейсон: — Ты всегда держал всё под контролем. Всех — кроме нас. Ты ведь мог остановить это. Не смог — или просто побоялся? Рад, что твоя слабость стоила нам мира? Следующим был голос его матери: — Ты ошибся. Снова. В груди — тяжесть. В горле — ком. Руки сжались в кулаки, все еще закрывая налившиеся кровью уши. Сцена дрожала. А может, это он дрожал. Он смотрел на мальчика, и чувствовал, как становится им снова — маленьким, затравленным, готовым рвать себя на части, лишь бы не разочаровать. — Хватит, — хрипло прошептал он. — Я… Я делаю всё, что могу. Но этого всегда недостаточно. Пульс зашкаливал. Теперь со сцены раздавался громкий смех вперемешку с упреками в его промахах. Продолжать слушать это было просто невыносимо. И тут — щелчок. Что-то звонко упало на пол. Марк открыл наполненные слезами глаза. Компас. Металлический. Слегка потертый. Он клал его в карман, когда ему нужен был своего рода талисман. Марк вдруг вспомнил, как он оказался у него. Вечер тогда был холодный, всё внутри — на грани. Ошибка в операции. Потери. Недоверие. Он стоял один у обрыва, сжимая пальцы до боли, готовый наконец признать: он не справляется. — Забирай, — сказал Джейсон, и бросил что-то. Марк инстинктивно поймал. Компас. Потрёпанный, местами поцарапанный, но всё ещё целый. — Оне не укажет тебе на север, — усмехнулся Джейсон. — Покажет туда, где тебя ждут. Купил его на ярмарке для себя. Но, думаю, тебе он нужнее. — Компас? Серьезно? Мне не нужны… Марк хотел что-то возразить, но Джейсон перебил, серьёзно, без привычной насмешки: — Ты не бог. И не должен быть. Ты ошибаешься. Ты бесишь. Ты тупишь и упрямишься. Но всё равно идёшь. Вперёд. Ради всех. А настоящий лидер — он не идеальный. Он просто идёт. Даже когда боится. — Джейсон развернулся. — Так что, когда в следующий раз решишь, что ты — одна большая ошибка, просто держи его при себе. Мы за тобой не потому, что ты безупречен. А потому что ты — настоящий лидер. Марк сжал в кулаке компас. Стрелка дёрнулась, чуть дрогнула — и указала не на север. А туда, где его команда. Где Лина. Где Джейсон и Ирен. Туда, где он найдет их. — Не идеальный… но настоящий, — прошептал Марк. — И этого достаточно. Он шумно выдохнул и встал на ноги. Спрятал компас обратно в карман. Глубоко вдохнул. Марк сжал ладони в кулак, по капле собирая в них свою силу, уверенность. Тени на сцене зашевелились. Они больше не были людьми — лишь искажённые оболочки с пустыми глазами. Мёртвые, но движущиеся. Одержимые. Они сошли со сцены и медленно пошли к нему, растекаясь по полу, как масло по воде, выдыхая в унисон: — Ты не достоин. — Ты — ошибка. — Ты сломаешь всё. Но Марк уже не слушал. Он чувствовал: внутри больше не дрожь. Только сила. Уверенность. Глубокая, как подземная река. Крепкая, как корни деревьев. Он вытянул руки вперёд. — Хватит. Из-под его ног рванул поток воды. Не всплеск — прилив, лавина, бурлящая стихия, взметнувшаяся вверх и вперёд. Она ударила в тени, смыла с них маски, голоса, образы. Спектакль рассыпался в клочья, растворяясь в струях воды. Фигуры исчезали одна за другой, пока сцена не опустела. И в наступившей тишине открылся проход — тихий, тёмный, ведущий на выход из зала. Марк шагнул вперёд. Страх ещё дышал где-то глубоко внутри, но больше не сдерживал его. Теперь он знал: можно идти дальше, даже если боишься. И именно это делает тебя сильным.