Королева моих «кошмаров»

— О чем вы говорили? — Он спрашивал о моем прошлом, о детстве, о Драко… о тебе — Что ты ему рассказала? — Все. О том, как папа катал меня на плечах, как пошла в школу и замарала форму в первый же день, о Хогварт… — Нет! Что ты рассказала про меня?! — Что ты та еще сука. Что притворилась рабочей в стоматологии, а после похитила меня. Что пытала меня. Что спасла. Что чертовски безумна и сексуальна. Что пробираешься в мои сны. Что… — Повтори последние несколько предложений. — Оу, я сказала, что ты сильная и красивая, но до ужаса безумна, и что приходишь ко мне во снах и целуешь меня. Зачем ты это делаешь? — О Мерлин, грязновкровка у тебя грязные сны. — Но такие восхитительные… — Чем они тебя напоили? — Не знаю… Мм, похоже на сыворотку правды, вот только я не контролирую не только свою речь, но и действия. — Ладно, со временем улетучится. Что-то еще сказала про меня? — О, еще сказала ему, что мы все время направляемся на запад. — Что? — Ну да. Разве ты не замечала? Наш путь идет на запад. Даже сейчас ты ведешь меня на запад. — Черт! Блядь! Сука! Блядская Грейнджер! — Мм, ты такая горячая когда злишься, но все еще страшная. — Умолкни! Нужно срочно создать противоядие, я не могу терпеть это Будь Гермиона в трезвом уме, она бы заметила, как порозовели щеки Беллы от неудержимых комплиментов и смущающих подробностей разума гриффиндорки. — Ээм, Белла, если ты хочешь идти на запад, то сворачивать не лучшая идея. Ааа, мы теперь пойдем другим пути, потому что я разболтала твое направление. Хорошо. Я поняла. Кстати, почему все обращаются к тебе по разному? Кто-то мисс Блэк, а кто-то миссис Лейстркндж. Странно это. Ты ведь давно замужем, так что неуместно использовать девичью фамилию… — Заткнись! Мерлина ради! Беллатрис поменяла направление дороги, а Гермиона шла за ней, не закрывая рта. Она говорила обо всем, что видела, слышала, чувствовала и думала. Пожирательница старалась не обращать внимания, но делать это было трудно. Теперь дорога вела ведьм на юг. И чем дальше они шли, тем темнее становилось. Было около десяти вечера, когда они покинули Шипмана, сейчас же уже давно за полночь. Полная луна и редкие звездочки освещали дорогу, то и дело пропадая за ветками деревьев. Лиственные кроны редели и сменялись елью. Запах хвои наполнял легкие и бодрил, но холодная ночь набирала обороты. — Белла, я устала. Мы идем уже миллион лет. Давай используем магию или отдохнем немного. — Какая же ты изнеженная. Мы всего-то прошли около двадцати километров, а ты уже на выдохе. Но привал сделать нужно, ночью идти опасно. Грязнокровка, собирай сухие хвойные ветки и сучки. Разведи костер и постели ветки на сухую землю. — Нет. — Что? — Я сказала, что не буду этого делать. Почему спать будешь здесь и ты, а работаю только я? Как по мне, это не справедливо. — Ахахаха, с этой сывороткой ты не только надоедливая, но и смешная. А теперь можешь приступать. — Нет! — Круцио! Но произнеся проклятье ведьма отлетела назад, а Гермиона осталась на месте. — Что?! — Они зачаровали ее. Не знаю как, но этот Шипман точно наложил заклятье на твою палочку. — Черт! — Я то думала, что ты знаешь, раз мы идем пешком и не используем магию для перемещений. — Блядь! Сука! Ебанный рот! — Оу… — Нет, заткнись! И собирай ветки. Гермиона промолчала и начала исполнять указ. Беллатрис осмотрела свою палочку, на вид она была такая же, вот только теперь это просто кусок бесполезного дерева. Прошло немного времени, как Гриффиндорка закончила обустраивать ночлег, а темная ведьма все так же осматривала свою палочку, не обращая внимания на девушку. — Все готово! Белла, слышишь? Я не думаю, что ты сможешь ее исправить без магии. Бросив укоризненный взгляд на девушку темная ведьма подошла к ночлегу. «Постель» из еловых веток была выложена добротным слоем и казалось очень даже мягкой. Сбоку от нее потрескивал костер, освещая частичку леса. — Она одна? — темная ведьма вопросительно посмотрела на девушку — Что? — Постель. Почему одна. — Нууу, ночи в лесу не самые теплые, а магии, чтобы согреться у нас нет. Будем греть друг друга) — Нет. Сделай две раздельные. Я подожду. — Знаешь, мне тоже не очень хочется спать с убийцей. Но думаю, что это лучше, чем умереть от холода. Ведьма закатила глаза, но спорить дальше не стала. Она слишком устала для этого. И как бы не хотелось признавать, но гриффиндорка была права. Пускай здесь сейчас и лето, в лесу все равно прохладно даже днем. — Я лягу у костра и попробуй только пальцем коснуться меня. Мне не понадобиться магия, чтобы убить тебя, грязнокровка. Девушка промолчала. Она поняла, что нужна живой и просто легла на ветки, накрывшись сверху своим свитером. Белла села рядом. Она убрала свою палочку под ветки и потянулась. Но отпускаясь в «постель» пожирательница уколола палец еловой иголкой. — Сука! Блядский лес! По светлой коже потекла алая струйка крови. Порез был глубокий и кровь текла без остановки. Ведьма потянулась рукой к одежде, чтобы стереть кровь, но ее руку отдернули. — Что ты делаешь? — Отпусти мою руку! Я просто избавлюсь от этой крови. — Нет. Порез слишком глубокий, а твоя одежда грязная, ты можешь подхватить инфекцию. — Мерлина ради! И что ты предлагаешь? Ничего не случится с моим пальцем. Девушка потянула руку к себе. Поднесла кисть ближе к своему лицу, осмотривая ранку. Миниатюрные руки Гермионый бережно держали ладонь и запястье сильной руки. Пальцы Беллы были ужасно холодные, будто кровь не поступала совсем. Горячая кожа гриффиндорки ощутила резкую перемену температуры. — Тебе настолько холодно? — Что? Ах, они всегда такие. Ты отпустишь мою руку? — Погоди. Гермиона медлила и еще в течении пяти секунд таращилась на поврежденный палец. Рука Беллы напряглась и вот-вот бы отпрянула, как вдруг гриффиндорка усилила хват и поднесла кровоточащий палец к губам.