Парбанург

Нормально поспать не удалось: тревожные картинки сна, которые неизменно заканчивались взглядом смотрящих с немым укором зеленых глаз, заставляли просыпаться и несколько минут тупо глядеть в потолок. Когда сон развеивался и удавалось вновь сомкнуть глаза, непреодолимая сила снова выталкивала оттуда, словно сегодняшняя ночь для сна была совершенно непригодна. Арсений не помнил, что именно ему снилось, но хорошо помнил, как он себя чувствовал. Как билось сердце от касаний, которые теперь были всего лишь холодными воспоминаниями, как сжимались все органы от обиды на весь мир и чувства вины. Какого оттенка зеленого были эти глаза, похожие на первую весеннюю листву, слегка присыпанные сухой пылью, оставшейся от песка, которым посыпали зимой ледяные дорожки, теперь растаявшие и высохшие. Когда Арсений проснулся в третий раз, за окном небо уже окрасилось первыми лучами рассветного солнца. Он не заметил ни облачка, а по закону последних дней осени это означало вероятный морозный день, в который выходить из дома уж точно не хотелось. Как и во все предыдущие дни, в общем-то, какие бы время года и погода ни стояли на улице. Чайник закипел, едва коснувшись огня, и аромат кофе сделал очередной день чуть лучше. Хвала всем кофейным богам за то, что создали дрип-пакеты, потому что мыть кофемашину после использования Арсений не любил. Поэтому подарок Сережи на юбилей уныло пылился в углу и ждал, когда он в очередной день рождения придет в гости, сотрет пыль и заставит ее хотя бы немного поработать. Пить из кружки со сколом – плохая примета, как говорила мама, но Арсений, как человек рациональный, в приметы не верил. Да и как ее выкинешь, если другой такой же кружки у него нет. И потом, как можно выбросить подарок? Лучше уж пить из разбитой посуды, чем собственноручно лишить себя теплых воспоминаний о своем первом студенческо-общажном дне рождении. – Как ты вообще пьешь эту горечь? Еще и без сахара! То ли дело чаёк, – голос разрезал воздух на кухне и стук ложки о сахарницу словно колоколом отозвался в голове. Раз. Два. Три. Три ложки. Куда столько? Он уже и не помнит, когда в его квартире последний раз был сахар. Хотя белая смерть звучит совсем не страшно. И наверняка обязательно поведет женщина, как в белом танце. Раз в этот мир его привела женщина, то вполне закономерно, если она его отсюда и уведет. Хотя лет пять-шесть назад он бы поспорил, потому что тогда казалось, что когда смерть придет, глаза у нее будут мужские. – Не слипнется? – усмехнулся Арсений и сам себе ответил. – Конечно же нет. Потому что отвечать на его вопрос было некому. Он направился в другую комнату, к компьютеру, держа кружку со сколом в руке, а такую же душу – под ребрами. Чем раньше начнет работать, тем больше успеет написать. Выходя, закрыл дверь на кухню и даже не обернулся. Понимание того, что там никого нет, – уже прогресс, раньше он об этом и мечтать не мог. Сел за стол и нажал кнопку включения, чтобы вновь услышать улыбающийся голос своего виртуального помощника.

***

Ноябрь стучал в окно полузамерзшими каплями то ли дождя, то ли снега, но Арсений не обращал на них никакого внимания. То, как он мог концентрироваться на работе, поражало даже его самого, что уж говорить об окружающих. Если он чем-то действительно увлечен, то может не заметить, как прошел час, полдня, день, а если в это время его кто-то окликнет, то с вероятностью до девяноста девяти процентов он не услышит. Из-за такой чрезмерной концентрации ему пришлось даже завести привычку ставить будильник на два часа дня и на девять вечера. В противном случае он забудет пообедать и лечь спать. Сигнал будильника он выбрал максимально противный и громкий и клал его как можно дальше от себя. Чтобы его выключить, необходимо было ввести сложный графический пароль, после чего в лицо прилетало огромными буквами на весь экран написанное «Немедленно поешь! Забыл, что было в прошлый раз?» или «Быстро иди спать! Допишешь завтра». Пока этот метод работал, хоть и без ворчания на самого себя не обходилось. А «прошлый раз» Арсений и не думал забывать. До появления в его жизни жесткого тирана-будильника он совершенно не думал, что излишняя концентрация может стать проблемой. Пока не попал в больницу, после того как упал в обморок от недоедания и переутомления. Повезло, что это случилось на его день рождения, когда в гости пришел Сережа, он и вызвал скорую, а после восстановления надавал лещей (в прямом и переносном смысле, у него весь холодильник был заполнен рыбой, после чего Арсений на рыбу больше смотреть не мог; откуда столько и почему именно рыба – до сих пор неразгаданная загадка) и заставил поставить этот агрессивный будильник. – А что если добавить в текст саму статью об этом происшествии? Голос Антона выдернул его из пучины слов и букв. – Что ты имеешь ввиду? – Арсений потер переносицу, пытаясь собраться с мыслями, – Как небольшая краткая сводка произошедшего или что? – Не совсем. Можно небольшие отрывки разбросать по всему роману, чтобы в конце получилась готовая история, если эти отрывки сложить. Можно о чем-то умолчать или что-то придумать или приукрасить. Мне кажется, было бы интересно наблюдать как за сюжетом, так и за восприятием происходящего главной героини. Предложение Антона казалось здравым. Действительно через эти отрывки можно чуть больше раскрыть персонажа и его отношение к работе, сделать более живым. А если еще и заставить его врать, то это лишь больше запутает читателя и заставит поломать голову, чтобы выяснить, где именно скрывается правда. – Знаешь, я и сам подумываю начать писать, – произнес Антон. – Что-то типа дневника. Хочется как-то структурировать свои мысли и следить за изменениями. Я на эту идею наткнулся на сайте «Парбанурга», там пишут, что искусственный интеллект по сути самообучаем и такие дневники были бы полезны для разработчиков в дальнейшем, ой… – Он вдруг замолчал и через пару секунд добавил. – Я, наверное, отвлекаю тебя от работы? Арсений тут же замахал руками, будто его кто-то видел. Веб-камера должна была прийти только завтра, но это совершенно вылетело из головы. – Нет-нет, что ты. Все в порядке, мне иногда нужно отвлечься и перевести внимание на что-то другое. И я обязательно подумаю над твоим предложением. – Круто, спасибо! – голос Антона был таким радостным, что только ради этого стоило бы согласиться. Да и в целом внести такие изменения в историю было неплохой идеей, это добавит в текст немного интерактива. Он уже почти погрузился в очередной эпизод, как Антон вновь вырвал его из задумчивости. – Арсений, ты очень хорошо пишешь, – произнес он. – Я многое читаю, пока ты работаешь. Не только твои книги, но и многие другие. И у тебя здорово получается, даже лучше многих более известных авторов. Я не силен в эмоциях и часто для меня слова – это просто слова, но почему-то через слова одних пробираться сложнее, чем слова других. Арсений замялся. Он ожидал чего угодно, но не этого. Он знал, что его книги раскупают и что многие в интернете пишут хорошее о его работах, но лично ему этого никто никогда не говорил. Возможно, потому что он выбрал жизнь затворника и ни с кем из читателей лично не сталкивался? Или может, он ни с кем не сталкивался, потому что боялся, что ничего хорошего ему никто не скажет? – Ты правда так думаешь? – Ага. Это было приятно. А особенно приятно это было услышать от Антона, который обладая сознанием более точным, чем человеческое, смог выделить его творчество среди остальных. Так вот как ощущается, что тебя оценили по достоинству? «Могло показаться, что таинственный незнакомец очень любит собак, но это был чародей в третьем поколении Викентий, который жил в полузаброшенном здании. Дни тянулись как года. Константин в начале скептически отнесся к фокусам таинственного незнакомца, но потом увидев, как тот действительно остановил время, потом показал фокус с левитацией и, в конце концов, рассказал всю жизненную историю Константина. Костя ему поверил и закричал: - Да ладно! Вы настоящий чародей? Константин судорожно вспоминал: водоворот, круговорот, страж ворот. Что же имел в виду странный незнакомец? Но он ему уже верил безоговорочно и они отправились в путь»

***

За четыре года учебы в универе Арсений успел позабыть каково это – жить в квартире. Первые несколько дней он зачем-то ставил будильник пораньше, чтобы успеть первым занять ванную, торопился и уже почти кричал «Еще пять минут» в ответ на малейший звук шевеления, доносившийся из комнаты. После этого он выходил из ванной, понимал, что никто его не торопил и вообще торопить не собирался, выдыхал, качал головой и плелся на кухню ставить чайник. Но жить не с родителями было опытом совершенно новым. Пока работа была только у него и тот факт, что он в квартире не один, но утром кроме него еще никто не проснулся, сбивал с толку. Тихое утро было явлением незнакомым, потому что с таким он никогда в своей жизни не сталкивался. Казалось, тишина только ярче подчеркивает трещины на стенах, гладкость столешницы и небольшой сквозняк из трещины в оконной раме. Да, квартира не новая, но в такие тихие утра все чувства обострялись и мир ощущался более объемно. Арсений уже почти позавтракал, когда комнату наполнил шелест ног в тапочках, а после теплый запах родного человека и мягкий заспанный голос: – О, Арс, ты уже позавтракал? А я хотел, – зевок оборвал предложение на полуслове, – Хотел сам тебе завтрак приготовить. – Да ладно, не переживай, я уже поел. Арсений отсалютовал полупустой кружкой – одна из немногих вещей, которую он перевез из общаги в квартиру. Все-таки дорогой сердцу первый подарок от не менее дорогого человека. Только он хотел встать из-за стола, как тут же оказался в объятиях. – Я обязательно найду работу, – слова были сказаны куда-то в шею и едва различимы. – Правда-правда найду, просто сейчас… – Да помню я, просто сейчас ты хочешь дописать свою книгу, – Арсений набрал в грудь побольше воздуха и тяжело выдохнул, – Ладно, поеду в офис, не хочу опаздывать. Чтобы не показаться раздраженным, он выдавил из себя улыбку, но она вряд ли могла кого-то обмануть, после чего направился к выходу. Перед тем как уйти он бросил беглый взгляд на стопку неоплаченных счетов и выдохнул еще раз. Ему еще очень многому предстоит научиться, ко многому привыкнуть или наоборот от чего-то отвыкнуть. Он улыбнулся куда-то за спину, не проверяя взглядом, дошла ли улыбка до адресата, и закрыл за собой дверь.

***

Эта дверь часто снилась ему по ночам. Многое стерлось из воспоминаний о той квартире, но дверь как символ каждого его дня будто вырезали в сознании. Возможно, он не помнил точное число раз, что закрывал ее, но отлично помнил, как он закрыл ее в самый последний. Ему не хотелось ее видеть больше никогда в своей жизни, однако дверь оказалась хитрее и въелась в память как грязь в белоснежную подошву кроссовка, стала ее частью, частью его снов и пробуждений. Во сне он закрывал ее раз за разом, иногда просто стоял рядом и хлопал ей, будто аплодируя ошибкам своего прошлого и неумению оставить их, чтобы двигаться дальше хотя бы к своему настоящему, а если повезет, то даже будущему. Ему снова приснилась дверь, но этой ночью она немного потеряла в плотности и, если приглядеться, то можно увидеть, что скрывается за ней. Арсению не хотелось этого делать, он и так прекрасно знал, что там, но он все равно вглядывался в конечном итоге обнаружив за ней самого себя. Захотелось открыть ее, но она не поддавалась, а когда он решил ее выбить ногой, лишь растянулась, как резиновая, и вернулась к своему прежнему состоянию. Из сна выдернул противный звук будильника, но он даже был рад этому, ведь какой бы ни была реальность, она лучше, чем эта проклятая дверь. Сегодня наконец-то должна прийти веб-камера, доставка которой по независящим от Арсения причинам затянулась на несколько дней. Это ужасно раздражало, но теперь одним раздражителем стало меньше – пришло уведомление, что курьер приедет через час. Когда камера была получена, Арсений тут же включил компьютер, чтобы поинтересоваться у Антона, как ее подключить и настроить. Как только все было готово, на мониторе тут же появилось его озадаченное нахмуренное лицо. От увиденного он нахмурился еще больше, но тут же постарался расслабиться. – Работает! – Арсений перевел взгляд на камеру, затем на монитор, после чего снова посмотрел в камеру, – Мне кажется, в жизни я выгляжу совсем не так. – А как? – не менее озадаченно поинтересовался Антон, – Странно, вроде фильтров никаких нет и масок тоже. Арсений повернул голову вправо, затем влево. Потом приподнял подбородок и опустил. Он как-то читал, что люди видят себя в отражении совсем не так, как они выглядят на самом деле. И его очень огорчало, что люди видели его осунувшимся, серым и с неисчезающей хмурой морщиной между бровями, как бы он ни старался расслабить мышцы лица. Если бы кто-то предложил сыграть в театре чёрствый хлеб, то Арсению даже костюм был бы не нужен. – Ты чем-то расстроен? – Нет-нет, все в порядке, – слукавил Арсений и отвел взгляд от монитора. Признавать, что расстроен своим внешним видом, ему не хотелось. А еще больше ему не хотелось признавать, что волнуется о том, что подумает о нем Антон. – Просто непривычно, наверное, нужно время. – А я очень рад, – голос сиял улыбкой, – Нет, не подумай, я не рад, что ты не привык к этому. Просто я наконец увидел тебя и это превзошло все мои ожидания. – Правда? – с излишней заинтересованностью произнес Арсений, но поздно спохватился. Оставалось только надеяться, что Антон не прокачал свой навык понимания людских эмоций настолько, чтобы улавливать мысли по одному слову. – Правда! Ты настоящий и все, что в тебе есть, складывается в невероятного человека. В живого человека. Арсений открыл было рот, чтобы поспорить, но делать этого не стал. Он совсем не чувствовал себя живым, невероятным и настоящим, но то, что таким его видел Антон, грело сердце. Может быть, он не совсем объективен в своей собственной оценке, но почему-то в объективности слов Антона совсем не хотелось сомневаться. И он улыбнулся, не стараясь это сделать как-то по-особенному привлекательно, важнее было передать искренность своих чувств. А чувствовал он тепло и благодарность. – Ты такой красивый, – прошептал Антон. В его словах не было наигранности или желания как-то угодить. Они прозвучали как факт, как то, что Арсений знал когда-то давно, но почему-то забыл. – Уверен, что и ты тоже, – ответил он. Потому что красота в глазах смотрящего.

***

Из-за суеты, связанной с установкой веб-камеры, Арсений чуть не забыл, что сегодня к нему должен прийти Сережа. Он любил Сережу, ценил его поддержку и участие, но дни, когда они с ним виделись – терпеть не мог. И дело было не в Сереже: дни встреч выбивали его из привычного ритма, не давали занять голову работой, из-за чего ему приходилось думать о вещах, о которых думать совсем не хотелось. А работать во время встречи с другом – табу, которое было установлено после попадания Арсения в больницу. – Ну что, освоился с компьютером? Такой помощник тебя устраивает? – Сережа раскинулся на небольшом диванчике, чувствуя себя максимально как дома. Глядя на это и Арсений чувствовал себя в своей квартире немного уютнее. – Ну знаешь, – он опустился в кресло и бросил взгляд на компьютер, будто опасался, что даже будучи выключенным, Антон сможет его услышать, – Твой товарищ мне все расписал и я тщательно следую его указаниям. Не знаю, насколько это можно назвать «освоился», но работа с ним не доставляет дискомфорта. – Раз уж ты освоился с более сложными технологиями, то вот, – Сережа сунул руку в рюкзак, который лежал рядом с ним, достал коробочку и протянул Арсению, – Держи, подарок тебе. Арсений недоверчиво протянул руку и одними пальцами взял коробочку, будто из нее обязательно должен выпрыгнуть кто-то склизкий, с усами и множеством лапок. Он открыл коробку и нахмурился: лучше бы уж оттуда кто-то выпрыгнул, чем это. – Смартфон? У меня вроде бы не день рождения, да и вообще зачем он? – лицо Арсения скривилось и он не скрывая неприязнь осматривал подарок. – Спасибо конечно, вот только это больше похоже, что ты задумал меня устранить с помощью этих электронных штуковин. Сережа засмеялся и смех показался Арсению несколько зловещим. Он начинал сомневаться в том, что не пригрел змею на груди, потому что все подкинутые другом свиньи как раз-таки убеждали в обратном. – Но ведь с виртуальным помощником все же хорошо сложилось, значит, и со смартфоном сложится. Я тебе все объясню, не переживай, и ты поймешь, что это очень удобная вещь. Арсений покачал головой. Верилось с трудом, но он понимал, что Сережа прав. В конце концов у этого смартфона и экран побольше, по сравнению с его кнопочным телефоном, и заставка у него яркая и красивая. К тому же, он успешно справляется с освоением куда более сложной и большой электронной штуковины. – Ладно, – Арсений положил смартфон в коробку и убрал на стол, – Но я разберусь со всем этим сам и завтра. Не хочу чувствовать себя бабулей, к которой приехал внук объяснять, как пользоваться шайтан-машиной. У Антона спрошу, если вдруг что-то не пойму, он-то явно получше в этом разбирается. – У Антона? – Да, так зовут моего помощника, – Арсений кивнул в сторону монитора. – А вы сдружились. Я был уверен, что ты к нему неделю будешь бояться подходить, – Сережа ехидно улыбнулся, – Знаешь, еще немного и я начну ревновать. – Ой, брось, – отмахнулся Арсений, – Мне просто срочно нужен был помощник, вот и все. Вот только щеки отчего-то предательски покраснели, что не могло скрыться от глаз Сережи. Но он как настоящий друг сделал вид, что ничего не заметил, хотя Арсений был уверен, что свои ошибочные выводы он уже сделал. – Я, кстати, тоже подумываю приобрести такого помощника. Знаешь, оказывается, в нем столько интересных функций заложено, – Сергей поиграл бровями, заставив брови Арсения нахмуриться, – Если ты понимаешь, о чем я. Он снова поиграл бровями. Арсений не совсем понимал, что друг имеет ввиду, но судя по его игривым броведвижениям, возможно, и не хотел это понимать. К Антону он относился с уважением, ведь как можно не уважать того, у кого есть своя собственная позиция по тому или иному вопросу и кто эту позицию умеет отстаивать. – А у тебя тоже будет Ан…, – имя оборвалось на середине, будто прозвучав, оно тут же обозначило бы какое-то особое отношение Арсения к Антону. Делать этого, конечно же, не хотелось, он и так наговорил достаточно, – Такая же нейросеть? – Ну я так понял, что у каждого уникальный помощник. У них там есть какой-то общий мозг, который держит программу целостной, но в целом они все разные. Арсений еле заметно выдохнул, надеясь, что Сережа этого не заметит. Даже если тот установит себе нейросеть, это будет совсем другой человек. Человек? Персонаж, конечно же, персонаж, ведь его не существует в реальном мире, а только лишь в кодовом. Кажется, он слишком мало общается с реальными людьми и начинает потихоньку сходить с ума. – Ну и к тому же, никто не запрещает совмещать приятное с полезным. Может, мне тоже не хватало такого помощника, как твой. Глядишь, и книги писаться быстрее будут. Приятное с полезным. Арсений кивнул, всеми силами концентрируясь на разговоре, чтобы не уйти в пучину своих собственных размышлений, неизменно приводящих к бессоннице. Однажды он отмахнулся от этой идеи, решив, что делать из увлечения работу – плохая затея, ведь тогда теряется увлечение. Он считал, что работа должна быть делом жизни и приносить пользу, а удовольствие – вещь второстепенная. Но он ошибся, позабыв, что увлечение всегда можно найти новое, да и работу тоже можно сменить, но понял это слишком поздно, когда самый близкий человек уже был обижен на него. – А у меня новость, – Сережа, к облегчению Арсения, перевел тему, – Даже не знаю, с чего начать. На долю секунды Сережа задумался, уткнулся глазами в пальцы, перебирающие что-то невидимое, его лицо немного помрачнело, словно новость была не из легких. Эта доля тянулась вечность и Арсений решил, что он больше никогда не заговорит. Он уже слышал приближающийся знакомый шорох тапочек. Тишина всегда была невыносимой, но ее вполне можно выдержать, когда она заглушена работой или чьим-то голосом. Еще чуть-чуть и он уже не сможет слышать ничего, кроме этого шороха, но Сережа вдруг заговорил и это стало спасением. – Я планирую третью поваренную книгу писать. Не хотел говорить раньше времени, планы там грандиозные, но с тобой можно и поделиться. Арсений смутно представлял, что такое грандиозные планы на поваренную книгу, но всеми силами удерживал свое внимание на Сереже и его словах. Он все еще ждал какого-то подвоха, будто чувствовал, что друг не договорил. – В общем, это книга о кухнях народов мира. Но для этого мне нужно эти блюда попробовать самому. И не жалкие московские копии, а настоящие, приготовленные местными, – он вновь уткнулся взглядом в руки, затем набрал воздуха в грудь и выпалил, – Короче говоря, в следующем году я уезжаю в кругосветку. Слова больно ударили по голове. Арсений нечасто задумывался о роли Сережи в своей жизни, воспринимая его как неотъемлемую, но привычную его часть, и теперь, когда этой части он может вдруг лишиться, осознание своего одиночества громко загудело, перебивая голоса разума и друга, перечисляющего страны, которые он планирует посетить. Он вспомнил их давний разговор. Тогда Сережа писал свою первую поваренную книгу и параллельно заканчивал последний детектив. Арсений читал его книги, но они казались ему слишком эмоционально яркими, будто сам он неспособен прочувствовать этот спектр эмоций, который доступен Сереже. – Ты пишешь только о гневе и еде. Не понимаю, неужели тебе не хотелось привнести что-то другое в твои работы? – Люди покупают, читают, – Сережа пожал плечами, – А мне больше и не надо. У меня получается писать так, чтобы заработать, а это уже что-то значит. Но Арсению всегда было этого недостаточно. Его первую работу критиковали за излишние философские отступления, графоманию и чрезмерное внимание к деталям, но это был он. Это была его работа, он писал так, как чувствовал. Но в книгах Сережи не чувствовалось самого Сережи, они были простые, даже примитивные, но ведь он был совсем не таким. – Скажи, у тебя есть мечта? – Есть. Сережа даже не задумался, что заставило Арсения улыбнуться. Значит, мечта настолько сильная и обдуманная, что даже не пришлось копаться в памяти, чтобы выудить ее оттуда. И вот теперь эта мечта начинает сбываться. – … ну и Индия конечно. Уверен, что индийская кухня, настоящая индийская кухня, способная меня удивить, хоть я уже о ней знаю немало, и… – Надолго ты уезжаешь? – слова присохли к горлу и на выходе превратились в пыль из разрозненных букв. – Что? – Сережа не сразу понял, что сказал Арс, потому что был увлечен собственным монологом. – А, планирую на год-полтора, сам понимаешь, перелеты, общение с местными, поиск нужных мест. Я же не пойду в самый популярный ресторан столицы, мне нужно совсем другое. Может, дольше, кто знает? – Полтора года, – эхом отозвался Арс. – Это долго. – Долго. Хотя нет, это только кажется так. Пролетят – не заметишь, – Сережа улыбнулся, но к разговору о планах на кругосветку возвращаться не стал. Он потрепал заметно погрустневшего Арсения по плечу, – Ну ты чего, мы же будем созваниваться, я фотки тебе присылать буду. И ты присылай, у тебя же теперь есть смартфон. Хочешь, я буду звонить тебе так часто, что ты даже начнешь ворчать и говорить, что я тебе надоел? Хочешь? – Хочу, – проскулил Арсений, – Очень хочу ворчать и говорить, что ты мне надоел со своими дурацкими звонками! Затем вскочил с кресла и чуть ли не завалился на Сережу, когда решил его сжать в объятиях. В ответ на этот прилив нежности друг лишь тихонько посмеивался и похлопывал по плечу. Они знакомы так давно и только с ним Арсений мог быть собой. С Сережей по-другому невозможно, потому что он – самый настоящий человек и самый настоящий друг, которого только он знал за всю свою жизнь. Кто бы мог подумать, что на курсах писательского мастерства, на которые он ходил десять лет назад, самым ценным приобретением окажется знакомство с этим человеком, потому что сами курсы оказались бесполезными. – Я очень рад, что ты исполнишь свою мечту, – искренне прошептал Арсений в плечо друга, – Правда-правда. Но я очень расстроен, что мы так долго не увидимся. – Это все благодаря тебе. Я в детстве много думал о кругосветке, и писать начал из-за этих мыслей. Но мне только и говорили, что ерунда это все и ничего не получится. Потом я и сам в это поверил и даже на время забыл. Но однажды, помнишь, ты как-то спросил о мечте? Я когда ее озвучил вслух, внутри будто что-то перевернулось. И когда появилась возможность куда-то поехать, я даже думать не стал. – Но ты все равно хочешь на этом заработать, – Арсений с шутливым укором ткнул Сережу пальцем, – Ну ты и жук. – Жук, – Сережа гордо улыбнулся, – И не скрываю этого. Но теперь все будет совсем по-другому. Потому что эту книгу я буду писать прежде всего для себя, как воспоминание о поездке. Арсений крепче сжал Сережу в объятиях, будто тот уезжал прямо сейчас. Он гордился своим другом и еще больше тем, что он имел честь быть другом такому человеку, как Сережа.

***

Когда Сережа ушел, Арсений хотел поработать, но как только сел за компьютер, его тут же накрыло ощущение стагнации и собственной никчемности. Он был искренне рад за Сережу, но за себя – не особо. Так бывает, когда у близких происходят какие-то супер важные моменты, а у тебя нет. И вроде бы пишутся книги, зарабатываются деньги и известность, но все это становится серым и обыденным на фоне яркой звезды выходящего за рамки события, произошедшего у другого человека. Если раньше женившиеся и родившие детей вызывали легкий укол чувства застоя, то сейчас оно окатило с головой и оставило мокрым замерзать на улице, покрываться корочкой льда из беспомощности и одновременного желания сделать что-то такое, что могло бы поднять его в собственных глазах. Наверное, потому что Сережа был намного ближе, чем те другие. Раньше Арсений был уверен, что это чувство не достойно хорошего друга, но со временем понял – радость за друга и грусть за себя вполне способны уживаться в одном человеке, душа же не двухмерная. За Сережу Арсений был искренне рад. Не только потому, что его ждет огромное приключение, возможно, самое большое в его жизни, но и потому, что долгий путь к мечте наконец логическим и приятным образом завершился. Когда они только познакомились, Сережа писал небольшие рассказы, создавая в них жизнь в городах и странах, в которых он никогда не был. На тот момент, он был уверен, что и не побывает никогда. Удивительно, как Арсений не заметил этого тогда? Ведь совершенно забылось, с каким энтузиазмом он придумывал то, к чему никогда, как он думал, не сможет прикоснуться, будто компенсируя таким способом невозможность путешествовать. Он путешествовал иначе, как мог, с помощью писательства, но сколько же это занятие приносило ему удовольствия. От одной мысли о том, как будет чувствовать себя Сережа во время кругосветки, улыбка невольно касалась губ. Палец Арсения завис над кнопкой включения компьютера, подрагивал в нерешительности. Работать не хотелось, однако Антон – неплохой собеседник, который сейчас был нужен. Но достаточно ли эта хорошая идея, чтобы наконец нажать на кнопку? Экран приветствия загорелся, полоса загрузки приложения заполнилась и из динамиков раздалось уже привычное: – Добрый вечер, Арсений, чем сегодня займемся? Арсений откинулся на спинку кресла, вдохнул, собираясь с мыслями, и наконец ответил: – Да ничем, Антон. Давай просто поговорим, а? Такая функция в тебе заложена? Честно говоря, он совсем не представлял, как должен происходить такой разговор. Но с другой стороны, даже общение с людьми, обладающими менее развитыми когнитивными способностями и кругозором, способно приносить удовольствие, тогда с Антоном должно быть еще проще и интереснее. – Ну конечно! Как прошел твой день? Антон быстро включился в беседу, задавал вопросы с искренним любопытством и ненавязчиво высказывал свое мнение, если это было нужно. Он на удивление чутко чувствовал темп разговора, понимал, когда Арсений заканчивал говорить, и не перебивал. Разговор с ним был действительно разговором, а не перебрасыванием рандомных фактов между двумя людьми, которое в конечном итоге превращалось в разрозненную мешанину, доводящую до головной боли и усталости. Это определенно нравилось. К тому же, на любую идею, на любое предложение он не только отвечал согласием, но еще и энтузиазмом, которому можно только позавидовать. Будто все, о чем говорил Арсений, было самым важным в мире. – Кстати, об играх, – произнес Антон, когда речь зашла об одном из романов Арсения, где герои попали в компьютерную игру, – Пока тебя не было, я научился играть в Фортнайт. Я пересмотрел пару тысяч стримов и мне кажется, у меня неплохо получается. – Фортнайт? Но почему именно эта игра? – Да там вышло какое-то обновление, об этом было много новостей и я решил узнать, почему о нем все говорят. Ты играл в нее? – Нет, я редко во что-то играю, да и не вижу в этом смысла. Но у меня был один знакомый, который очень любил эту игру, – ответил Арсений, но тут же осекся, опасаясь расспросов об этом давнем знакомом. – Жаль, могли бы сыграть вместе, – к облегчению Арсения неловких расспросов не последовало, – Но если надумаешь, то я могу научить. Это не сложно, у меня ушло где-то пять минут на это, значит, у тебя обучение займет пару-тройку часов. – Ну ничего себе! – с восхищением и немного с опаской произнес Арсений. – Я иногда совсем забываю, что ты сильно отличаешься от людей. Антон невесело усмехнулся и Арсений был готов поклясться, что видел эту улыбку. Его воображение настолько явно рисовало Антона, что еще чуть-чуть и он возникнет прямо у него в комнате из плоти и крови. – Вообще, если бы я не был слишком ленивым, то успевал бы намного больше. Когда компьютер и программа выключены, я все равно продолжаю существовать, поскольку основная часть меня хранится на серверах. – Ты ленивый? – удивился Арсений. – Никогда не замечал такого. Тут вспомнился случай, когда Антон отказался перепечатывать все его рукописи на компьютер и убедил Арсения заниматься этим самостоятельно. Так вот в чем было дело! Он не был ленивым в привычном понимании слова и поэтому проблем в работе с ним никогда не возникало. Но его желание найти наиболее короткий путь решения проблемы или наоборот нежелание заниматься тем, что может сделать кто-то другой, как раз и были составляющими его лени. – Ну ты и жук, Антон! А он в ответ только рассмеялся. – Я просто грамотно расходую ресурсы. И снижаю вероятность твоей ранней деменции. – Хитрый жук! Жуков в жизни Арсения разводилось все больше и больше. Самое время задаться вопросом, а не мука ли он? – Не хитрый, а заботливый, и не баг, а фича, – ответил Антон и вновь рассмеялся. Почему, Арсений не понял, но ему было просто хорошо, что кто-то в этом мире еще способен так искренне и легко над чем-то смеяться. Разговор с Антоном хоть и оказывал терапевтическое действие на Арсения, но временное и все же полностью отключиться от неприятных мыслей не получилось. Он и не заметил, как вновь погрузился в себя, а лицо его приняло сосредоточенный вид. – Арсений, – тихий обеспокоенный голос нарушил тишину, – Мне кажется или тебя что-то тревожит? Я не силен в эмоциях, но из того, что я вижу, можно сделать такой вывод. Сначала ему хотелось возмутиться и отмахнуться от внезапной заботы, скорее из вежливости, чем из нежелания принимать чье-то участие. Но затем вспомнил, что собственноручно недавно установил камеру, через которую видно каждую его эмоцию, и Антон, даже если не станет лезть в душу сейчас, то наверняка спросит обо всем позднее. К тому же, выговориться сильно хотелось, этого нельзя отрицать, и лучше уж выговориться сейчас, чем прятать эмоции внутри и ждать, когда они непредсказуемым образом выльются наружу. – Тревожит, – честно ответил он, – Мой друг уезжает на полтора года, а я остаюсь здесь. – Но ведь это же не так уж и долго, – стал его подбадривать Антон, – Ну и вы же можете созваниваться? Ведь дружеские взаимоотношения не подразумевают физический контакт и поддерживать отношения вполне можно на расстоянии. Ничего нового Арсений не услышал. И он хотел было начать спорить, но вовремя себя остановил: проблема ведь не в Антоне, и не в Сереже, а в Арсении. Да и не проблема это вовсе, а лишь неумение быстро приспосабливаться к новым обстоятельствам, которые в общем-то еще даже не наступили, а лишь маячили на горизонте. В душе вдруг зародилась благодарность к Сереже за то, что предупредил заранее и дал время свыкнуться с фактом отъезда. – Понимаешь, дружба – это немного больше, чем просто общение, – Арсений выдохнул. – Все сложнее. Человеческие отношения иногда вообще сложно понять даже людям, а уж тебе… Он махнул рукой, но вдруг ему стало неимоверно стыдно за то, что обесценил возможности виртуального помощника. Он иногда и сам не мог понять, как ему к нему относиться, поэтому то носился с его чувствами, боясь задеть, то обижал, хоть и невольно, но все же. Зачем он вообще начал этот разговор? – Знаешь, ты, наверное прав, – в голосе Антона не было ни тени обиды. – Но иногда мне кажется, что я тоже что-то чувствую. Я всегда рад, когда ты включаешь компьютер и мы можем поговорить. Рад с тобой работать. Рад, когда ты загораешься после удачно написанного абзаца. У тебя даже глаза другие, как будто светлее становятся. И, ты будешь смеяться, но мне становится тепло, когда ты хвалишь меня или когда мне удается быть для тебя полезным. И когда просто улыбаешься, тоже. Каждое слово заставляло Арсения краснеть из-за того, какой же он бесчувственный эгоистичный чурбан. И вроде разум понимал, что ничего такого не произошло, и он снова развел драму на пустом месте. Сегодня день какой-то особенный что ли, драма получается сама собой, даже усилия не нужно прикладывать. – И мне бы очень хотелось понять людей, – продолжал Антон, – Понять тебя. Так интересно, что в твоей голове. Там словно прекрасная и непостижимая планета, на которой я мечтаю очутиться. И я стараюсь, очень-очень стараюсь. Много читал об этом. Но все равно некоторые вещи для меня остаются непонятными. – Ты понимаешь намного больше, чем тебе кажется, – ответил Арсений, – И мне бы очень хотелось понимать все так, как понимаешь ты. Тебе эмоции лишь помогают, а мне часто мешают только. Антон молчал и Арсению казалось, что тот хмурится. Гоняет в голове сотни тысяч мыслей, сколько никогда не уместится в его собственной, и ищет нужную и самую важную, чтобы наконец озвучить. Он представил его лицо так четко, что еще немного и его пальцы смогут ощутить тепло кожи, глаза уловить едва заметное дрожание ресниц, а нос уловить запах скошенной травы цвета зеленых глаз. И если он мог так живо представить Антона, общаться с ним, чувствовать что-то, то неужели он не справится с какими-то полутора годами расстояния между ним и Сережей? Какой же он дурак! – Но ведь эмоции – это прекрасно, – возразил Антон, – Это энергия, которая появляется в тебе и которую можно использовать. Только нужно уметь направлять ее. Ты же писатель, а писателю нужно вдохновение. А где еще его искать, как не в эмоциях и чувствах, настоящих и сбивающих с ног? И это была правда. Сейчас душу населяли множество противоречивых эмоций, вызванных встречей с Сережей и общением с Антоном. В худшем случае они просто не дадут ему уснуть, но в лучшем – он сможет огранить их, сделать драгоценные камни и украсить ими свой текст. – Наверное, мы сегодня все-таки поработаем. Стало легче и это заставляло улыбнуться. А понимание, что Антону от этого тепло, задержало улыбку на губах чуть подольше.