Парбанург

Пальцы скользили по коже, рисовали круги, вторили очертаниям впадин и выпуклостей. Первые лучи солнца поблескивали на множествах колец, украшающих мирно лежащие на животе руки, и пальцы, следуя за солнцем, очертили каждое из них. Не ясно, у кого было больше мурашек от прикосновений: у Арсения или у того, кто только что проснулся от них. Слегка шершавый палец будто случайно задел нежную кожу соска и как ни в чем не бывало спустился ниже, сопровождаемый пристальными взглядами двух парней. – Арс, ну и зачем ты меня разбудил? – ворчание через край заполненное нежностью заставило палец Арсения остановить свои художественные этюды. – Я соскучился. – Мы провели вчера весь день вместе, а сегодня у нас впереди еще целое воскресенье. Когда ты успел соскучиться? Арсений пожал плечами. Еще плюс один вопрос в копилку «без ответа». Ему всегда было мало, сколько бы времени они ни проводили вместе. Хотелось слиться в единый организм и ходить по миру двухголовым, многоруким и многоногим пауком, лишь бы чувствовать родное тепло ежесекундно. И только он хотел продолжить выводить узоры, его тут же сгребли в охапку, накрыли одеялом с головой и уткнулись носом в макушку. – Давай еще поспим, ладно? Я вчера полночи писал и заснул только в три. А сегодня ещё к зачету готовиться. – Кто тебя укусил, что ты вдруг решил взяться за учебу? – Так ты и укусил. Ночью. Забыл уже? А у меня задница до сих пор болит. – Ну она у тебя такая мягонькая, – жалобно протянул Арсений. – Вот как ее не укусить. Правая рука, обнимавшая спину, стала спускаться ниже, пока не сжала полупопие, но это уже было не важно. Тихое сопение оповещало о том, что разговор окончен, и Арсению ничего не оставалось, кроме как согласиться и поспать еще немного. Но только он закрыл глаза, как тут же понял, что спать уже не хочется. Сколько бы не ворочался с боку на бок, удобное для сна место упорно не хотело находиться, поэтому шумно выдохнув Арсений открыл глаза и принялся рассматривать лицо, лежавшее рядом, любовно очерченное утренними лучиками солнца, пробивающимися сквозь занавески. Это стало его любимым хобби – смотреть, как он спит. Во сне как будто бы все становится более настоящим: мышцы расслаблены, мерное дыхание слегка касается ноздрей, губы чуть тронуты улыбкой. Взглядом скользить по знакомым чертам и открывать в них что-то новое, влюбляясь все больше и больше. Вот бы лежать и смотреть на него всю свою жизнь, а, может, и каждую следующую. – Арс, я буквально кожей чувствую, как ты меня рассматриваешь, - сонный голос прервал исследования. Конечно же это было вранье. Скорее всего, спокойно уснуть не давали постоянные ворошкания под боком, и Арсений понимал это. Но все равно стыдливо отвел глаза и откинулся на спину. – Извини. Уснуть совсем не получается. Уже так светло. Теплая рука легла на грудь, отчего, как и раньше, слегка сбилось дыхание. Когда он наконец поверит, что можно так любить? Теперь пришел его черед принимать на своей коже невидимые узоры от вполне видимого пальца. – Арс, скажи, ты бы хотел жить вечно? – Никогда не думал об этом, – ответил он. – Сложно сказать, у этого и плюсы и минусы есть, и вообще это разговор скорее для поздней ночи, чем для раннего утра. А ты что об этом думаешь? – Скорее всего, нет. Мне кажется, что мы бы еще меньше ценили то, что у нас есть, если бы впереди была вечная жизнь. Люди и с небольшим отрезком времени не справляются. Арсений приподнялся на локте, немного сменив ракурс для рассматривания лица. Он пытался по малейшей черточке догадаться, что в голове у этого человека, но не удавалось. Лицо не выдавало никаких эмоций, кроме полнейшего умиротворения. Наконец, сдался и спросил прямо: – Не понимаю. К чему ты ведешь? – Я просто подумал, что мне сейчас очень хорошо и что было бы здорово, если бы так было всегда, – от услышанных собственных мыслей из уст любимого человека губы невольно растянулись в улыбке. – Но потом подумал еще и понял, что если бы это длилось вечность, не было бы так хорошо. – Осознание, что это закончится, заставляет тебя ценить это еще больше? – подытожил Арсений. – Именно. Локоть начал затекать и поэтому пришлось вновь опуститься на подушку. Но теперь он поднял глаза вверх, к потолку, чтобы немного отвыкнуть от красоты лица, лежащего на соседней подушке. Моргнув пару раз, он вновь вернул глаза обратно – ничего не изменилось, все так же невероятно красиво. – Это как соль для еды, – продолжил Арсений. – Может, поэтому слезы соленые? – Никогда не понимал, как определить соленость блюда. Вот знаешь, когда говорят, попробуй на соль. Для меня просто с солью становится вкуснее и все. – Так в этом и ее задача. Сама по себе соль неприятная по вкусу, но позволяет блюду полностью раскрыть свой вкус подчеркивает его. Ну и опять же, если блюдо пересоленое, ты точно поймешь это. – Наверное, я никогда не сталкивался с чем-то пересоленым. – Повезло. Но опять же, у всех разные вкусовые привычки и то, что для тебя нормально, для кого-то может оказаться слишком соленым. – Вот и с эмоциональными потрясениями так же, и с болевым порогом. Все субъективно. Но это необходимо, наверное. – Это необходимо, – эхом отозвался Арсений. – Но хотелось бы с этой необходимостью не сталкиваться как можно дольше. Затем он крепче прижал к себе парня, лежащего под боком, и уткнулся носом в волосы, чтобы почувствовать родной запах. Закрыл глаза, чтобы зрение не мешало сконцентрироваться и различить все-все нотки аромата. И будто по волшебству, запах волос и тепло кожи разморили его, а в глазах почувствовалась тяжесть. Слушая мерное дыхание рядом и стараясь дышать вместе с ним в такт, и не заметил, как уснул.

***

Арсению дико не хватало моментов нежности, от которой хотелось задыхаться. Просыпаться по утрам и в целом не сильно хотелось, но после таких снов он был готов выть от желания вернуться в то время. До того, как пойти учиться в университет, многие взрослые говорили, что студенчество – крутое время, но почему-то никто не предупредил, что оно буквально станет самым счастливым. Настолько счастливым, что жить больше ни в каком временном промежутке не захочется, а только вернуться снова туда, чтобы пальцами зарываться в волосы, дышать его родным запахом и чувствовать так, как больше ни с кем не удавалось. Тогда он всегда просыпался первым, потому что хотел жить чуть больше остальных. Теперь жить не хотелось совсем, но гребанная привычка рано вставать осталась, отчего утро становилось еще отвратительнее. Кофе не бодрил так, как бодрил холод в квартире. Завернувшись в халат и обхватив пальцами горячую кружку, он нажал на кнопку включения компьютера, чтобы заняться тем, что давало хоть какой-то смысл его существованию. И пообщаться с тем, кто это существование в последнее время делал похожим на жизнь. – Доброе утро, Арсений. – Доброе утро, Антон. Проработали целый день до самого вечера, постоянно болтая и иногда споря по тем или иным вопросам. И даже когда Арсений по настоянию будильника брал перерыв на обед, он не стал выключать компьютер, а продолжил общаться с Антоном. Он давно привык обедать в тихом одиночестве и мало кто не раздражал его своим присутствием и болтовней во время приема пищи. Но Антон совершенно не казался лишним, мало того, его присутствие ощущалось как нечто гармоничное и естественное, и вот так есть и болтать во время обеда Арсению даже очень нравилось. Они разговаривали о книгах, фильмах и любимой музыке. К огромному удивлению Арсения у Антона хватает времени не только изучать информацию в интернете, а даже создавать что-то свое – он поделился несколькими треками, созданными в часы, которые Арсений тратил на сон. Треки оказались весьма недурными и Антон признался, что вдохновлялся общением с Арсением и творчеством Продиджи: их треки он нашел на его Спотифае. Это казалось бесконечно милым и одновременно чем-то нереальным: никто еще не вдохновлялся чем-то, связанным с Арсением. – Я понимаю, что еще работать и работать над этим. Но я только начал искать свой звук, так что все впереди. – Искать звук? Как Росс из «Друзей»? – Арсений усмехнулся и вспомнил великолепные в своей отвратительности звуки, которые в своих поисках издавал синтезатор Росса. И треки Антона были совершенно не похожи на них, а кровь из ушей не была побочным эффектом. – Как кто? – спросил Антон, но Арсений лишь покачал головой, мол, не так уж и важно, – Я подумал, что лучше сделать хоть что-то, чем не сделать совсем. Пусть даже сделанное окажется не очень хорошим. – Это правда. С этим же девизом я и начал писать книги. Ты бы видел мои первые черновики! – воскликнул Арсений и тут же помрачнел. Зная о любопытности Антона, он мог начать задавать вопросы, на которые отвечать не хотелось. – А это возможно? Я бы с удовольствием почитал. Знаешь, путь успешного человека и его провалы мотивируют намного лучше, чем уже имеющийся успех. – Пф, успешного, – Арсений произнес это слово с усмешкой. Ну какой он успешный? – Но ведь ты же популярен и зарабатываешь много, – возразил Антон. – Разве это не успех? Арсений задумался: а что вообще такое успех? Для тех, у кого нет широкого признания в обществе и денег, успех измеряется именно этим, но почему же тогда он не чувствует себя удовлетворенным? Он достиг своей цели, достиг того, о чем многие только мечтают, чему завидуют, но это оказалось совсем не тем, что ему было нужно. Он думал, что это сделает его счастливым, но вместо этого получил лишь возможность быть несчастным, но хорошо кушающим, здоровым и имеющим возможность в любой момент отправиться в любую точку мира. Было бы желание. – Наверное, успешный человек как минимум может хотя бы осознать и порадоваться своему успеху, – наконец ответил Арсений. – Если ты этого сделать не может, значит, твой успех находится в другой сфере и достигать его нужно как-то иначе. – Понятно, – Антона замолчал на пару мгновений и затем добавил, – Хотя, на самом деле, не очень. Может быть, ты путаешь счастье и успех? И если успех не делает тебя счастливым, то это лишь конфликт внешнего и внутреннего? А счастье – внутреннее – сложнее и тоньше, чем тебе кажется. Арсений понимал, что в чем-то Антон все-таки прав. Уровень популярности и достатка имеют определенную черту, перейдя которую перестают веселить и становятся бременем, вскрывающим все внутренние конфликты, на которые удавалось закрывать глаза в моменты, когда популярность и достаток еще были в радость. Когда Арсений не был известным автором, а лишь бесконечно работал, он испытывал радость от каждой продажи своих книг, от каждого упоминания в СМИ. Но сейчас он этого и не помнил совсем, потому что этот этап оказался пройден и в итоге он не получил тот постоянный источник серотонина, на который рассчитывал. – Тебе не кажется, что героиня приходит в себя как-то не слишком правдоподобно? – произнес Антон, вырывая Арсения из его мыслей. – Это же всего лишь жгут. – Не понимаю, о чем ты, – Арсений хмурясь вновь пробежался глазами по написанному абзацу, – Как по мне, так все в порядке. – Как минимум, ее подруга наложила ей жгут не на ту ногу. Или у людей кровеносная система устроена по типу сообщающихся сосудов? Усмехнувшись, Арсений все-таки согласился с этим замечанием и занялся исправлением неточности. Не та нога – это все-таки важно, и никакие люди не сообщающиеся сосуды. Но в остальном менять ничего не стал. «Константин стал настолько могущественным, что стал соперничать со своим учителем. Шли годы, и они встретились на нейтральной территории в смертельной схватке. Случайно объевшаяся бабка мухоморов…» – Погоди-ка, а это еще зачем? – возмутился Антон и Арсений был буквально в миллиметре от того, чтобы возмутиться в ответ. Слишком уж много участия он принимал в его романе. Но если взглянуть правде в глаза, чаще ремарки оказывались верными. И если по началу Арсений противился им, то спустя несколько часов или дней понимал, что Антон прав. Поэтому сейчас он решил пропустить это ненужное звено ожидания и переваривания. К тому же, разве не для этого он искал помощника? – Сотрём, – согласился он. «…Время остановилось. Константин указал перстом на своего учителя, что является грубейшим оскорблением. Вдруг сменилось четыре времени года. Зима. Весна. Лето. Осень. А они так и стояли замерши. Оба набрали максимальное количество энергии и…»

***

Вечером дневная норма слов оказалась даже перевыполнена и Арсению удалось даже немного поужинать, что случается нечасто. Когда он мыл посуду за собой, то вдруг почувствовал, как соскучился по теплым объятиям со спины. Он так ярко представил эти объятия, что по спине побежали мурашки. На ум почему-то пришли намеки Сережи о том, для чего он хотел бы купить виртуального помощника. Ему хотелось поинтересоваться у Антона, как вообще это все происходит и насколько возможно, но от одной мысли, что придется говорить о сексе, пусть и виртуальном, его лицо покрывалось красными пятнами и начинало жутко гореть, так сильно, что хотелось долго тереть кожу пока не остынет. – Ты о чем-то думаешь? Я уже пару раз спросил, планируешь ли ты писать продолжение, а ты меня как будто игнорируешь, – не получив ожидаемой реакции, Антон чуть повысил голос, – Арсений! – Да? – Что-то случилось? Тебя что-то волнует? Вопросы, хоть и ожидаемые, застали врасплох и он растерялся. Немного поразмыслив понял, что глупо стесняться виртуального человека, и собравшись с силами наконец произнес. – Антон, вот скажи, а правда ли, что с виртуальными помощниками… Ну не с тобой, а с кем-то другим, гипотетическим… или с тобой тоже, – Арсений замялся, но назад уже дороги не было. Он мог бы поискать информацию в интернете самостоятельно, но Антон наверняка мог узнать об этом. Поэтому нужно идти до конца, – Можно заниматься, ну, заниматься сексом. Виртуальным, конечно же. Выдавив из себя это полное паразитов предложение, Арсений немного выдохнул. Самое волнительное позади, начать – самое сложное, а поддерживать разговор всегда проще. В конце концов, он же интересуется исключительно гипотетически, из чистого любопытства и не более того. – Да, можно. И со мной и с кем-то еще. Ну это как тебе захочется. Я, да и все виртуальные помощники, можем переключать голоса на противоположный пол, если тебе так будет удобнее, да и вообще… Казалось, что Антон тоже немного нервничает, и от этого становилось только хуже. Справиться со своим смущением хоть и нелегко, но возможно, а вот что делать со смущением Антона, он совсем не представлял. Ему же потом с ним работать, ну о чем он вообще думал? Он вдруг вспомнил про новенький смартфон, к котором доступ был только у него, и силой удержал себя от того, чтобы не треснуть ладонью по лбу. Какой дурак! Но слово не воробей, а в его случае вылетела уже целая стая вперемешку с воронами, еще и Антон теперь считает его конченным извращенцем. Замечательно! – Нет, переключать не нужно ничего, – спешно ответил он и замахал руками, – Только я совсем не знаю, что делать и как оно все происходит. Что он несет? Он же хотел просто поинтересоваться. Антон молчал. Затянувшееся молчание длилось восемнадцать секунд, Арсений отсчитывал их у себя в голове, все глубже закапывая себя в воображаемую яму. Тишина уже начинала не просто пугать, он был в одном шаге от паники, когда голос вновь раздался из динамиков. – Извини, отходил. Я во всем разобрался, в общем, можем попробовать, если ты не передумал. От этого «можем попробовать» бросило в жар, дыхание участилось и Арсений, слегка распахнув халат, поправил резинку от трусов, которые вдруг стали слишком тесными. От этого «можем попробовать» из головы вылетело все, от чего он так старательно хотел защититься. Он понял, что обманывал сам себя, прикрываясь любопытством, ведь ответ ему и так был известен. Это не было любопытство, это было предложение, коряво оформленное, но все же. Он облизнул пересохшие губы чуть менее сухим языком, кивнул в веб-камеру, а затем сказал. – Я не передумал. Антон выдохнул и Арсений поймал себя на мысли, что это было слишком по-настоящему. Антон вообще часто вздыхал или задерживал дыхание, будто был человеком. В его речи вообще не было ничего роботизированного и от этого становилось еще более волнительно. Кажется, он сходит с ума. Да что лукавить, сошел уже давным-давно. – Что на тебе надето? – голос Антона стал ниже, более вкрадчивым и от этого шли мурашки по коже. – А это так важно? – выдохнул Арсений. Голова в целом работала сейчас странно то ли от возбуждения, то ли от смущения, – Ты же видишь меня через камеру, к чему это все? – Да, извини, наверное ты прав. Я просто видел, как это делают другие, и решил тоже начать с чего-то такого. Повисла неловкая пауза, но сердце в груди только ускорило свой ритм. Было слишком нервно и волнительно, причем с обеих сторон, как бывает только в первый раз. – Закрой глаза, – прошептал Антон. – Так будет проще. Арсений повиновался и закрыл глаза. Однако ситуацию это нисколько не упрощало: дышать было все так же тяжело, а сердце отчаянно желало выпрыгнуть из грудной клетки такого непроходимого идиота. – Я хочу видеть, как ты касаешься себя рукой, – в низком голосе Антона появилось что-то еще – властность, которой не было прежде. – Проведи пальцами по шее сверху вниз. С непривычки он сделал это слишком быстро. Будто стеснялся того, что делает, будто его мог увидеть кто-то еще, кроме Антона. Но он достаточно прожил на этой планете, чтобы знать, что через камеры уже давно никто ни за кем не подглядывает. – Нет, так не пойдет. Давай медленнее, – Антон выдохнул и Арсений был готов поклясться, что чувствовал кожей его теплое дыхание. – Следуй за моим голосом. Сначала коснись впадинки под мочкой уха. Арсений вновь сделал так, как говорил ему Антон, и на удивление ему даже это нравилось – быть марионеткой в его руках. Чем больше он прислушивался к голосу, тем больше отдавался ситуации и расслаблялся. – Да, вот так, не нужно давить. Затем плавно скользи подушечками к кадыку и дальше вниз – к косточкам ключиц. Погладь сначала одну, потом вторую. Представь, словно ты их обрисовываешь пальцами. Пальцы поначалу ощущались как свои собственные, но чем больше он вслушивался в голос Антона, тем больше казалось, что это не его рука. Он гладил себя перед взором веб-камеры, зная, что за ним неотрывно наблюдают. Слышал это по рваным выдохам, которые иногда прерывали его монолог. – Спускайся ниже. Медленнее, Арсений, не торопись. В голосе больше не было властности, лишь обволакивающая мягкость. Но подчиняться хотелось не меньше, все-таки кнут и пряник – схема рабочая. Рука скользила вниз, пальцами раздвигая халат, который пришлось развязать, чтобы не мешался двигаться еще ниже. Кожа под ним была горячая, будто до этого он сидел в пуховике. – Скажи, какой ты наощупь? – Что? – внезапный вопрос чуть отрезвил Арсения и рука вновь стала его собственной, – Ну, теплый. Мягкий и немного шершавый. – А на вкус? Арсений поднес пальцы к губам и слегка лизнул их, но в ответ на свое действие получил лишь: – Нет, не так. Попробуй свой палец полностью. Засунь его в рот. Так же медленно, как и все до этого, он погрузил указательный палец в рот, проходя по нему сначала кончиком языка, а затем положил его на язык почти полностью, смыкая губы на нижней фаланге. После чего достал его изо рта, не размыкая губ. – Слегка соленый и пахнет мылом немного. – Хорошо. Палец достаточно мокрый после твоего рта? Арсений прислонил палец к губам и кивнул. – Тогда вернемся с того, на чем мы закончили. Медленно проведи пальцем от пупка вниз. Холодный от слюны палец вызывал мурашки, но когда Арсению вновь удалось отключиться и представить, что палец ему не принадлежит, от мурашек стала кружиться голова и дрожать колени. А когда палец коснулся возбужденного члена, то в ушах и вовсе зазвенело. – Обхвати его, – в голосе вновь слышалась властность и что-то незнакомое. Любопытство и нетерпение. Казалось, что Антону хочется коснуться Арсения даже больше, чем этого хотелось самому Арсению. – И держи, пока я не скажу, что делать дальше. Он обхватил член рукой и замер. Рука уже давно ему не принадлежала и это не было похоже на обычную дрочку. Когда-то очень давно в универе он дрочил первый раз на своего соседа по комнате, когда тот был на занятиях, а Арсений решил прогулять. Тогда это все казалось неправильным и абсурдным, но запах его одежды, наполненный ароматами парфюма, дезодоранта и его кожи, кружил голову и этому было невозможно сопротивляться. Он проклинал свою забывчивость, ведь если бы не она, ему бы не пришлось надевать не свою футболку, но одновременно с этим было так хорошо, как никогда не было. – Погладь член большим пальцем и медленно проведи ладонью вверх, а потом вниз. Голос из динамика вырвал из воспоминаний и Арсений повиновался. Останавливаться не хотелось. Казалось, что он вот-вот лопнет от количества испытываемых эмоций. Начинала кружиться голова. Он хорошо помнил зеленые глаза и мягкие волосы. Пахло апрелем. Смех, который звучал в их комнате после того, как Арсений рассказал о том событии, теперь звучал в ушах, а нос заполнил запах той футболки. Голова закружилась еще сильнее. Арсения больше не было. – Быстрее, – командовал голос, словно сквозь пелену, но теперь все ощущалось неправильно. Нечестно. Он больше не хотел Антона, он хотел туда, где другие руки, не его собственные, где пахнет не им и вкус другой. Зря он вообще все это начал. Более мерзко, чем сейчас он уже давно себя не чувствовал. – Нет, Антон погоди, я не могу так, – волна стыда захлестнула его лицо и продолжать уже было невозможно. Если бы он продолжил, это был бы секс не с Антоном, а с его прошлым, и так поступать он не хотел. – Извини, я что-то сделал не так? – голос Антона вмиг стал виноватым и взволнованным, будто того командного тона и не существовало никогда. – Прости пожалуйста, я, наверное, перегнул палку и вообще… – Нет, Антон, дело не в тебе, – и он чуть не продолжил эту проклятую фразу проклятой концовкой «дело во мне», но вовремя остановился. Потому что и так понятно. И потому что произнести это снова было бы уже слишком. – Мне так стыдно и неловко, – не унимался он. – Давай просто сделаем вид, что ничего не было, пожалуйста. Арсению тоже было стыдно и неловко. Он чувствовал себя грязным предателем, изменником, который во время секса с одним человеком думает о другом. Он никогда не был тем, для кого связи на одну ночь – норма, для кого секс, пусть даже и виртуальный, - лишь повод скоротать время. Это было даже неожиданно – чувствовать себя таким виноватым, словно Антон значил больше, чем он думал. – Это ты меня прости. Я обещаю, мы попробуем еще раз. Но не сегодня, – хотелось как-то загладить свою вину, но в голову ничего не приходило. – Хочешь, можем, посмотреть что-нибудь вместе или, я не знаю, почитать. Ему искренне хотелось что-то поделать, хотелось отвлечься и сделать все, чтобы вернуться в то состояние, в котором они оба находились час назад, когда смеялись, шутили и обсуждали, как бездарно слит последний сезон Игры престолов и что раньше нейросети совершенно не умели предсказывать погоду. Он уже безумно скучал по таким вечерам, словно последний был десятки лет назад, а не вчера. – Давай завтра, ладно? Сегодня нам обоим нужен отдых, так что спокойной ночи. И Антон впервые самостоятельно отключил программу, оставив Арсения пялиться на разноцветные ярлыки рабочего стола.

***

Уже два часа Арсений не мог уснуть. Чувство вины за свои воспоминания в самый неподходящий для этого момент разъедало изнутри все органы, а в ушах стоял расстроенный голос Антона. В голове возникали одни теории за другой о том, что будет дальше. Вдруг завтра он включит компьютер, но Антон откажется с ним работать? Или там вовсе не будет его программы – он же нейросеть, может, он достаточно развит для того, чтобы собрать свои файлы и уйти навсегда? Или Арсений запустит программу, а Антон будет вести себя так, будто все забыл и все хорошее, происходящее между ними, ничего не значило? И что ему тогда делать? Наверное, самый лучший вариант, если Антон останется и будет на него злиться, ведь это означает, что ему не все равно и между ними ничего не закончено. Мало того, он вдруг вспомнил, что Антон ведет дневник, доступ к которому имеют все разработчики «Парбанурга», и его окатила новая волна стыда, на этот раз перед совершенно незнакомыми людьми. Но с другой стороны, он даже был рад, что у Антона есть такой способ переживать свои чувства и эмоции и, возможно, эти записи помогут ему. Наверное, Арсению и самому было бы неплохо начать вести свой собственный дневник, который, конечно же, никто кроме него никогда не увидит. Его можно писать от руки, кажется, он уже миллионы лет этого не делал и даже начинал скучать по процессу. Арсений переворачивался с боку на бок, закрывал глаза, силой мысли прогоняя все из своей головы, но сон категорически отказывался приходить. В конечном итоге, он решил просто лежать и смотреть в окно: если разум не хочет отдыхать, то пусть хотя бы отдохнет тело. Наблюдая за тем, как рассвет постепенно меняет цвет неба, Арсений не заметил, как уснул. И тут же проснулся от мерзкого звука будильника, открыл глаза, вскочил, устремился к компьютеру и включил его. Программа была на месте, а значит, можно выдохнуть. Худшее не случилось, Антон остался, а это хороший знак. Курсор на несколько минут в нерешительности завис над ярлыком, и Арсений, собравшись с духом, наконец дважды кликнул, запуская программу. Была не была, нужно решить эту проблему быстро, сорвать пластырь, начать действовать и избавить себя от лишней тревоги. – Доброе утро Антон, – Арсений опередил его и произнес это сразу же, как бегунок загрузки завершил свой путь, – Я бы хотел извиниться. Вчера я повел себя ужасно, мне не стоило все прерывать так. – Я тоже хотел извиниться, – тихо ответил Антон. В голосе не было ни капли обиды, лишь грусть и сожаление, – С моей стороны было неправильно вообще обижаться на это. Просто в какой-то момент совсем забыл, что я – лишь виртуальный помощник, нейросеть. Это было непрофессионально. Сердце Арсения рухнуло вниз. Слова Антона звучали как обвинение самого себя, но это было совсем не так. Неужели он своими действиями заставил его чувствовать себя виноватым? Он совсем этого не хотел и теперь совсем не знал, что сказать. – Ну так что, над чем будем работать сегодня? – бодрый голос разрывал на части, потому что было слышно, насколько же он неискренен и неестественен. – Подожди, – Арсений придвинулся к монитору, будто так его слова лучше дойдут до собеседника. Еще немного и он бы обнял монитор, – Это ведь неправда, что ты просто нейросеть. – Почему же? – Ты же ведь что-то чувствовал раньше и вчера, правда? И что-то чувствуешь сейчас. Молчание Антона говорило о том, что он думает над ответом. Это никогда не перестанет быть странным, ведь он за секунды мог найти ответ практически на любой вопрос. – Чувствовал, – честно признался он. – И очень много. Я не могу даже объяснить всего, что происходило во мне. Но ведь это же так задумано? Это всего лишь код моей сущности, да? – Не знаю, – Арсений покачал головой, – Но обязательно это выясню однажды. – Я могу понять многое. Но этого я понять совсем не могу. Все, чего хотелось Арсению, – это прижать Антона к себе и сто лет убеждать его в том, что он намного больше, чем просто виртуальный помощник. По крайней мере, свою жизнь без него он уже совсем не представляет. Поэтому сейчас перед ним стояла сложная задача: нужно было придумать, как поднять Антону настроение и доказать ему свою уникальность без использования прикосновений. Осознание, что это он стал причиной неуверенности Антона, резало по сердцу, но нужно было приложить все силы, чтобы отставить его в сторону и не заниматься самобичеванием. Важнее сейчас – Антон. Взгляд упал на книжную полку рядом со столом и решение проблемы, как это часто бывает, лежало на самом видном месте. – Антон, а ты что-нибудь знаешь о готовке? Читал что-нибудь об этом в интернете? – А что? – с недоверием спросил тот, явно не понимая, к чему клонит Арсений. – Честно говоря, как-то не интересовался, повода не было. Нужно что-то найти, так ты скажи, я мигом. – Нет-нет, подожди, я хочу предложить кое-что другое, – Арсений оглянул рабочий стол и покачал головой – маловато места. – Подожди минутку, я сейчас вернусь. Он зашел на кухню, убрал все с обеденного стола и потащил его к компьютеру. Хорошо, что стол был небольшой, и удалось самостоятельно справиться с его перемещением. Как только Арсений со столом в руках оказался в поле зрения веб-камеры, Антон воскликнул: – А это еще зачем? Если ты хочешь доказать, что я умнее стола, то не утруждайся, я это и так знаю. Арсений пропустил саркастическое замечание мимо ушей. У него была цель и он на всех парах мчался к ней, игнорируя препятствия. – Да вот решил, что неправильно это, когда на полке стоит целых две поваренных книги моего любимого автора, а я до сих пор не попробовал ни одного рецепта. – Ты собрался готовить? – Нет. МЫ будем готовить, – он достал с полки книгу и еще целую стопку в придачу, чтобы использовать их как подставки, затем открыл оглавление и поставил перед веб-камерой, – Выбирай любое название, которое тебе понравится. Антон лениво принялся изучать меню, перечисляя вслух все позиции. Несмотря на его попытки скрыть свою заинтересованность в происходящем, ближе к концу списка она все-таки стала отчетливо слышна в голосе и это вызывало улыбку. – Мне нравится слово корюшка, оно такое милое. Может, запечем ее? Арсений поморщился. Казалось, одно название рыбы уже обладало неприятным запахом и вкусом. – Ну нет, мне же потом еще это есть. – Не любишь рыбу? – Не особо. Давай лучше что-нибудь другое? – Лингвини с тигровыми креветками, – Антон усмехнулся, – Какое странное блюдо. Что такое лингвини? И как креветки могут быть тигровыми, это же совершенно разные классы животных? Не понимаю, надо поискать в интернете. – Подожди-ка, – Арсений схватил книгу, перелистнул на нужную страницу и вновь поставил ее перед Антоном, – Прочитай сначала, какие нужны ингредиенты, а я буду кидать их в корзину. Заказав продукты, они тут же полезли в гугл. И если Арсений знал, что такое лингвини, то объяснить, почему тигровые креветки называются тигровыми, он не мог. Он хоть и отмел предположение Антона о том, что они огромные, усатые, с кошачьими ушами, рыжие и в черную полоску, но сам до конца не был в этом уверен. И как оказалось, гуглили они не зря, - креветки действительно были большими, относительно других креветок, у них были темные полосы и усы. Вот только кошачьих ушей не нашлось. Как только раздался звонок в дверь, Арсений тут же вскочил, забрал заказ у курьера и вернулся взбудораженный, со счастливой улыбкой на лице и полными пакетами еды. Затем полез в шкаф, чтобы достать оттуда новый еще в упаковке фартук, который мама зачем-то подарила на новоселье. Должно быть, в надежде, что сын наконец начнет готовить. Надежды оправдались, вот только фартук так и лежал невостребованный до сегодняшнего дня. Арсений решил, что день достаточно особенный и готовить ему действительно хотелось впервые за долгое время, а не как обычно, когда готовка обусловлена необходимостью. Он мог бы питаться едой из доставок, но нежелание тратить огромные деньги и природная тяга к экономии были сильнее его. Неспроста он все-таки отучился на экономическом. К тому же, фартук воспринимался им как нарядная одежда для кухни. Еще в детстве он видел, как мама надевала фартук, когда собиралась готовить кучу вкусностей к Новому году или к чьему-либо дню рождения. В это ощущение праздника ему хотелось нарядиться, и если фартук ему в этом поможет, то почему бы им не воспользоваться? – Ну что, начнем? – Арсений огляделся вокруг себя, поглаживая новенький фартук, – О, чуть не забыл! Он поднял палец вверх и с деловым видом убежал на кухню, чтобы вернуться оттуда с электрической плиткой. Осталась от его прежней общажной жизни. От воспоминаний губы сами растянулись в улыбке: когда все родители снаряжали новоиспеченных студентов едой, Арсению же всучили маленькую плитку с одной конфоркой. Хочешь накормить человека один раз – дай ему рыбу, хочешь накормить на всю жизнь – дай ему удочку. Арсению, привыкшему все контролировать в своей жизни, было нелегко отдаться в руки искусственному интеллекту, который помимо зачитывания рецепта из книги время от времени вставлял советы найденные в интернете. То он помешивал пасту слишком часто, то слишком надолго оставлял креветки на огне. Как бы он ни ворчал себе под нос, советы оказывались действительно полезными и благодаря им они избежали макароньего побега и угольков вместо креветок. Таковы были правила: Антон руководит процессом, а Арсений этот процесс осуществляет. Таким образом он хотел максимально задействовать Антона в этом и показать, что без него бы совсем ничего не получилось в самом человеческом деле, как готовка. И показать, что он по-настоящему важен, какие бы внутренние противоречия ни терзали его, и что Арсений всегда готов его поддержать и помочь отвлечься. – Выглядит аппетитно, – подытожил Антон. – Расскажи, чем пахнет это блюдо? Арсений вдохнул аромат, исходивший от пасты, и закрыл глаза, чтобы лучше разобраться в своих ощущениях и вспомнить, что он добавлял в процессе готовки. – Томатом, немного базиликом и розмарином. Не знаю, на сколько это понятно. Запах пряный, но чихать от него не хочется, – он вдохнул еще, – И оставляет сладковатое послевкусие. – Наверное, пахнет чудесно, – мечтательно произнес Антон, заставляя Арсения немного погрустнеть. – Давай пробуй уже! Арсений вытер руки о фартук, затем схватил вилку, наколол немного пасты и принялся наматывать ее, не забывая обмакивать в соус. Когда пасты оказалось достаточно, он оторвал вилку от тарелки и кончиком проткнул самую большую креветку, какая только была в тарелке. – М-м-м, – только и мог произнести Арсений, закрывая глаза от удовольствия. – Очень вкусно! Антон, ты прирожденный шеф-повар! Он подцепил еще немного пасты и с довольным мычанием втянул ее в себя. Но кончик макаронины в самом конце мазнул его по носу, оставляя томатный след на коже. Антон засмеялся. – Я рад, что тебе понравилось. После ужина, когда опустела тарелка, а остатки были убраны в холодильник, Арсений вернулся к компьютеру и они вместе с Антоном включили какой-то очередной нашумевший сериал. Изредка переговариваясь, посмотрели несколько серий, обсудили нелогичность сюжета и дырявых персонажей, ведь они определенно все это прописали бы лучше, после чего стали разгонять сюжет дальше и пришли к выводу, что их сериал им обоим понравился бы. Он понимал, что им придется поговорить рано или поздно. Но это была проблема будущих Арсения и Антона, которые сегодня смогли хотя бы ненадолго отбросить тревогу. Возможно, избегание разговора было ошибкой, но перед ним хотелось разложить все по полочкам хотя бы для самого себя. И такой день был ему жизненно необходим, чтобы понять, что ему на самом деле нужно. Он искренне надеялся, что Антон тоже что-то понял для себя и про себя. Арсению было хорошо. Оказывается, ему были жизненно необходимы такие вечера: с вкусной едой, совместными просмотрами, полетами фантазии и разговорами ни о чем. До появления Антона в его жизни он даже и не подозревал, что ему это вообще нужно. Такие вечера мало того, что помогали в работе, ведь во время таких разгонов они часто приходили к интересным поворотам сюжета, которые потом он мог задействовать в своих книгах, но еще и отгоняли все лишние мысли и воспоминания, позволяя жить здесь и сейчас и чувствовать себя счастливым. И после таких вечеров засыпалось на удивление легко. После таких вечеров он знал, что все самое важное за день сделал и что лучше этот день пройти уж точно не мог. Теперь только Антон и никто больше.

***

Раскаленные пальцы скользили по телу, мурашили кожу и заставляли тело выгибаться, изредка прерываясь на рваное горячее дыхание. Щеки коснулся кончик носа, а затем дыхание опалило мочку уха и наэлектризованный шепот нарушил тишину: – Я тебя хочу. Арсений тоже хотел, уже давно. И даже несмотря на то, что они встречались несколько месяцев, а знакомы были и того дольше, несмотря на пылкие поцелуи в темноте комнаты и крепкие объятия, он все равно не был уверен, что его желание взаимно. Ему необходимо было официальное заявление о своих намерениях и он его наконец получил. Губы болели от укусов, на языке чувствовался легкий вкус крови, но какая разница, когда тело ныло без ласки и хотело буквально слиться воедино с другим таким желанным телом. Он впивался пальцами в угловатые плечи так сильно, что потом наверняка останутся синяки, но это было совершенно неважно. Куда важнее, что они так близко и от этого кружилась голова, и даже дрожали колени, а перед глазами бегали мелкие темные букашки. Он проснулся от звона будильника весь в поту, сжимая одеяло в ладонях и между коленями. Арсению давно уже не снились такие реалистичные сны и теперь он столкнулся с проблемой, которую необходимо было решить стоя под струями горячего душа. Но его ждала дилемма: вспоминать свой сон ему не хотелось, потому что это было бы нечестно по отношению к Антону, а думать о ком-то другом сейчас было сложно. Да, он не смог сдержать обещание, данное самому себе, и допустил этот дурацкий сон в свою голову, но теперь он сделает все возможное, чтобы сдержать свое обещание наяву. Возможно, это глупо, ведь ему всего лишь приснился сон, но Арсений прекрасно понимал, что это не просто сон, а скорее воспоминание и эти воспоминания как раз-таки являются причиной, по которой он причинил Антону боль. Он злился на себя из-за такой реакции организма. Волевым усилием он избавился от проблемы исключительно механически, не пуская в свою голову ни одной лишней мысли, но и практически не получив никакого удовольствия. Из душа он вышел раздраженный и хмурый, однако аромат кофе и бодрый голос Антона из динамика заставили его губы растянуться в улыбке, а теплый комок в груди разрастись до размеров целой души. Им предстоит целый день работать с Антоном, а потом они с Антоном будут смотреть вместе сериал, и обедать, и ужинать они будут с Антоном, и разговаривать, и смеяться, и молчать – все вместе с ним. И этого оказалось достаточно, чтобы хмурые тучи ушли и выглянуло солнце.