В ночь со второго на тринадцатый месяц

— Нет… — схватившись за волосы, Пэн Шан чуть ли не оставил у себя на макушке проплешину… — Почему именно это? Ты не мог выбить что-то другое? — а, почувствовав в ногах силу, он подскочил и быстро зашаркал сапогами по льду: — Чертов демон! Сделав почти то же самое, Яо Тай поравнялся с Покровителем: — Как будто это от меня зависело! — сжав в руке два кубика, он бросил их на пол так, что те с визгом отскочили в сторону. — Раз недоволен, сам бы и бросал тогда! Вот только вряд ли ты бы вообще сумел выбить два одинаковых рисунка! Одинаковых? Юэ Лян, к которому прямо в руки и отбросило те два кубика, взглянул на верхнюю грань сначала того, что был слева, а потом и на тот, что приземлился правее, но увидел лишь то, что выпало ему самому: изображение похожих, но совершенно разных предметов — то были и есть снежинка и паучья сеть… — Так, что выпало? — не успел Чан и сам задаться этим вопросом, как мимо него прошёлся Су Дже. — А ты не видишь? То же, что и ему! — Пэн тыкнул пальцем в одного из демонов. Небожитель же, повернув голову к Чан Юэ, только вздохнул: — Похоже, этот лабиринт намеренно разделяет нас с Его Высочеством, — сведя руки за спиной, он будто бы попытался скрыть внезапно появившуюся в них дрожь… — Если наши броски совпали, могу предположить только то, что кубики не сумели отличить мою энергию, — вышел вперёд и Тинь Чу. Плечом подвинув назад рассерженного Яо Тая, он остановился перед Пэн Шаном: — от энергии Яо Тая. — Если это так… — Су Дже вновь покосился на одиноко стоящего где-то в стороне Юншэна и, не увидев на том безразличном лице хотя бы каплю сомнения или удивления, стал ещё печальнее от мысли, что продолжить путь с Его Высочеством уже вряд ли получится... А ведь он так надеялся, что спасение генерала уже не за горами - будь Юншэн с ними, Цуй Лей бы точно оказался уже за следующим поворотом… Однако Юэ Лян больше походил не на обеспокоенного, а чем-то озабоченного. Глазами будто бы пытаясь отшлифовать каждую из сторон игрального кубика, он всё перебирал кости в руках и продолжал опускать брови — сколько бы раз он ни проворачивал их, а рисунок не менялся. Даже если он с силой зажимал между пальцами льдинку, повернутую гранью с изображением трёх маленьких капель кверху, и не давал той возможности перевернуться, то картинка сама по себе изменялась: капельки превращались в снежинку, а отпечатки лап в паутинку… В какой-то момент он сдался. С этой загадкой справиться ему уже не под силу — пора это признать. Однако ж от понимания всей воображаемой картинки, на которой четко было изображено его жестокое поражение перед Дин Чжи Суном, откуда-то из самых глубин его души некой пульсацией, отдающей неприятно-приятным покалыванием вплоть до кончиков пальцев, начало расползаться по телу нечто, похожее на лёгкое волнение. Жутковатое чувство взбудораживало кровь, но в то же время не накаляло мысли и разум — те оставались чистыми и светлыми, только зарождалось там какое-то странное то ли предчувствие, то ли просто ожидание, а чего Чану хотелось или чего он ждал — понять и сам не мог. Но после того, как Юэ Лян пропустил через себя волну чудаковатых мурашек, он вдруг посмотрел на свою «беспомощность» с другой стороны. Быть может, сейчас оно и к лучшему, что нет у него того огромного запаса мертвой Ци, ведь… Замотав головой, Чан, словно отбросил все ненужные рассуждения: — «Что ж, — развернувшись лицом к стене, Юэ Лян положил льдинки обратно в шкатулочку, и та, захлопнувшись, вновь скрылась во льдах. Проследив за ней несколько туманным взглядом, Чан расправил одежды и по стенке сполз на пол, усевшись в позу лотоса, — ступайте». После этого Тинь Чу на пару секунд округлил чёрные глаза, да так, что те чуть ли не выкатились из орбит… Направленный на него взгляд сверкающих какой-то странной и внезапной благодарностью, слегка прищуренных глаз был настолько приятен, что аж в омертвевшей грудной клетке что-то резко защемило, только не так, как то обычно бывает, а так, что от напряжения и предчувствия чего-то нехорошего демону захотелось не вспорхнуть на крыльях любви, а вывернуться наизнанку. Однако… Дабы не было больше пререканий, Чан сформулировал мысль в приказном тоне — демоны не смогли противиться… Состроив на лицах печаль, больше даже обиду на то, что хозяин вновь гонит их прочь, они молча развернулись и как один шагнули вперёд. Небожители же тоже не стали много разговаривать, но в отличие от Пэн Шана, Су Дже всё же обернулся: — Как скоро мы увидимся? Слова Небожителя заставили остановиться и остальных. Каждый из них хотел бы знать, как именно Чан Юэ собирается добраться до конца и как долго собирается ждать их или, наоборот, заставлять задерживаться на одном месте. Но ответа не прозвучало — Юэ Лян, прислонившись спиной ко льду, уже выглядел не хуже застывшей во мгновении ледяной статуи… Чёрный цвет его одежд давно исчез под слоем морозной пыли — кружась, опускался ему на плечи и мягкий снег, оседал он и на ресницах, так что те даже немного провисали, отбрасывая тень на неподвижно сомкнутые веки… Постепенно и без того расплывчатый образ начал исчезать. Единственным ощутимым следом его присутствия здесь были со скрипом падающие с его плеч кусочки снега… Но вскоре и они затихли, и Чан насовсем растворился в нескончаемом снегопаде. Пятеро и оглянуться не успели, как буря перенесла их за поворот: тогда же, если начать смотреть прямо, наконец проявляли себя выпавшие символы: выстраиваясь в ряд, среди тысяч мелких крупинок загорались голубым светом более крупные и красивые снежинки. Некоторые из них, подобно любопытным зверям, подлетали ближе и осторожно кружились вокруг, зазывая всё дальше и дальше. Первое время все шли тихо. Небожители не перегоняли идущих впереди демонов, а последние не замедляли шага и не усыпляли бдительность. Кроме завывания где-то в буране рыщущего Дыхания и скрипа снега под ногами ничего не было слышно, да и видно тоже было плохо. Дабы не потеряться, Покровитель и Служащий Средних Небес предпочли касаться друг друга плечами и шагать нога в ногу — больше им не нужно было играть в ненависть по отношению друг к другу — а Тинь Чу и двое других демонов больше старались глядеть по сторонам. Первый шёл впереди, отслеживая каждый из вспыхивающих огоньков, Яо Тай и Лу Ан же следили за стаей вьющихся вокруг льдинок, что с каждым их шагом будто бы подбирались всё ближе и ближе. И в какой-то момент, уже почувствовав на спине дыхание Духа ледяных пещер, Яо Тай содрогнулся: — Эта тварь… Следит за нами? — Не притормаживай, — отвесил тому подзатыльник Лу Ан, и разгоряченный Яо уже было замахнулся для ответа, но тут же замер, когда взгляд его собрата устремился вперёд, — оно следует за ним… Тинь Чу пусть и подслушал, но обернуться и что-то сказать даже не подумал. Безжалостное Дыхание действительно кружило то над ним, то сбоку… Но тот мало обращал на то внимание, лишь изредка уклонялся, когда стая летела прямо ему в нос или в глаз. — Оно же не могло принять тебя за «него»? — Яо догнал идущего впереди. — Если я задам тебе тот же вопрос, как ты на него ответишь? — демон свёл обе руки за спиной и лишь слегка, но повернул голову к Яо Таю. А тот выпрямился и сразу же проговорил: — Я бы ни за что не спутал Хозяина с кем-то другим. На это Тинь Чу только хмыкнул и ускорил шаг. А вот Лу Ан вдруг высоко поднял нос и заметил: — Как тогда это может сделать тысячелетний дух лабиринта, что от потери своего господина сам себя же и запечатал? Тинь даже лицом не схож с Лордом Мертвых Земель, откуда вообще такие мысли? — Да..? Брось! Сам же сейчас подошёл ближе, чтобы ответ услышать, так чего теперь умного из себя строишь? Не похож? Ну да, лицом и телом другой, а здешней энергией братец Тинь достаточно пропитался даже для того, чтобы укротить жажду Стража, что уж тут говорить про этого «Безжалостного Духа»… — Вам двоим известно, как выглядел Цуй Хоу? — внезапно сквозь спор двух демонов прорвался скромный вопрос… Тогда же те двое повернули свои головы так, что ещё чуть-чуть и каждый смог бы свернуть себе шею… — Кажется мне, вы должны помнить лицо того, кто чуть ли не стёр ваше существование с лица всего мира… Даже если ты не видел его лично, разве не запечатлён его облик на страницах этих ваших всезнающих свитков? Су Дже лишь покачал головой: — В разных источниках даётся различное описание. И я не знаю, какому из них верить. — А есть ли нужда вообще знать его в лицо? Боитесь наткнуться на него во снах? Хах… — Нет… Я лишь… — Не нужно, — перебил того Пэн Шан, — этим троим не стоит знать, ради чего ты здесь. — О? — ехидно усмехнулся Яо Тай. — Вот и полезли наружу все ваши скрытые мотивы, а, Воин Су? Неужто недавно сказанные вами слова - всего лишь фарс и не более? Хотя Ваше беспокойство за моего Господина не выглядело наигранным, скорее уж вы пытались втереться тому в доверие, но зачем? Чтобы побольше узнать о Цуй Хоу? Опять же: зачем? Что случилось с Небесами, раз они теперь и прошлое ворошить не прочь? Су Дже не сдержал вопроса и сейчас жутко жалел об этом… Однако и винить демонов за их недовольство не особо спешил, ведь Юншэна он сейчас хотел бы видеть рядом не меньше, чем они. Но и после снятия маски, Небожителю приходилось туго. Техника маскировки развеялась вместе с «добрым» нравом настоящего Покровителя Весны, а потому и голос его теперь звучал более грозным и будто бы даже «вызывающим»: — Мой Генерал преследовал личные цели, отправляясь в Хрустальный Город. — Так это правда? Не просто так Цуй Лей влез в Стужу, не ради защиты Севера туда сунулся? Неужели отомстить захотел? Или разузнать о Прародителе, убившем всех его братьев по оружию, побольше? — Ни то ни другое. Это связано с его личной жизнью задолго до Вознесения, и я не имею права разглашать эту информацию. Не хотите отвечать на мой вопрос, так не отвечайте. Что ж за манера так низко подшучивать? Не боитесь опустить достоинство Его Высочества? — Ты кого напугать желаешь, а, Божок - обманщик? — Пусть я и служу единственному выжившему в кровавой расправе над Небесами, но всё же личной обиды на Юншэна не испытываю. Моей целью на данный момент является лишь спасение Генерала. — Хо… — не намерен был Яо более быть благосклонным, а потому и нёс всё, что первое под язык попадалось: — А дальнейшие свои намерения поведать не хочешь? Кто знает, быть может, ты захочешь повязать его и кинуть в ноги своему Небесному Владыке? — А смогу ли? — сразу же задал тот встречный вопрос. — Прекращайте, — раздался спереди предупреждающий голос. — Яо Тай, то, что он оказался Богом Войны, не делает из него объект для издевательств. Подумай сам, он явно молод и никак не связан с теми событиями. А интерес Воина Су к Хозяину весьма оправдан мутью, лежащей на его истории, не мала вероятность и того, что Цуй Лей сам до чего-то вдруг догадался и решился оправиться в Хрустальный Город - начало начал - место, где Лорд Мертвых Земель мог оставить хоть что-то, знающее правду о том, кто убил его. — Как всегда, до дрожи проницательные наблюдения, Господин Тинь, — выдохнул Небожитель после знатного словесного боя. Хотя устать он успел больше ушами… — Я действительно хочу докопаться до правды, но прежде, должен выполнить указ Владыки и… — Надо же, какой преданный, — и вновь закатил глаза демон, — доблестно исполняет приказы, а сам за спиной у Повелителя в комоде его вещички перебирает… — Чего ты так страшишься? Я ведь только хочу знать истину, чтобы лишний раз не клеймить Его Высочество. Неужели ты не желаешь для него лучшего? Внезапно… Яо, уже набравший воздуха для очередной колкой фразочки, замер, так и не сделав выдоха… Вместо этого он опустил голову и с поджатыми губами насупился: — Я не смел и не смею хотеть для него чего-то подобного… Мой Господин ищет смерть. И покуда движутся мои руки и ноги, я буду служить его желаниям и в самом конце не стану препятствовать… *** Юэ Лян долго дожидался того момента, пока знакомые голоса, наконец, соизволят стихнуть. Если налетевшей на тоннель метели удалось скрыть с глаз его силуэт и тем самым заставить остальных подумать, что тела их перенеслись уже в другое место, то оставшийся на том же месте Чан Юэ не обманулся — он слышал каждый их вздох, каждый шаг, каждое колыхание одежд… И, конечно, последние слова Яо Тая чётко-чётко разнеслись по всему коридору — на том моменте даже ветер завывать стал тише, словно сами духи, остерегающие этот мороз, желали услышать его ответ. Дальше была только тишина. В голове было пусто, в душе как будто бы шуршали перекати-поле, а в глазах, обращенных к потолку, не блестел и даже самый тусклый огонёк — Юэ Лян не грустил. Его мертвый взгляд, что выражался в побледневших, растерявших яркость зрачках и будто бы растрескавшейся, уже даже не белой, а бледно-мутной, слегка покрасневшей радужке, лишь изредка скрывался под безжизненно хлопающими, уже не казавшимися столь очаровательными, а больше похожими на выжженные солнцем волоски, уставшими ресницами, что от снега склеились в отдельные пучки и оттого при каждом соприкосновении с веком неприятно царапали кожу. Кто бы сейчас смог его увидеть, подумал бы, что сгинул этот бедолага. Погиб. Замерз до смерти. Но сколько бы не стыла кровь, сколько бы холод не рисовал морозные узоры на его бледной коже, а каменное сердце всё равно продолжит биться. — «Чего ж ты ждёшь? — Чан вздохнул, открыв свой разум для любого желающего услышать его мысли, но в воздухе не появилось и намёка на белую дымку - в его теле больше не осталось тепла, и тем не менее, хватало ему сил и для того, чтобы слегка опустить, казалось бы, примерзший к сосулькам взгляд и посмотреть в два просматриваемых через снежные хлопья звериных глаза, будто бы окруженных сияющими светло-голубым светом полосами, которые очерчивали морду громадного животного, что уже давно за ним наблюдает. — Так ты не отомстишь за Лучника Затмения…» Дождавшись от зверя лишь пару взмахов пушистыми ресницами, Юэ Лян кое-что для себя решил и опустил голову. На колени ему тут же упала горстка снега, а на шее хрустнула, разбившись, ледяная корка. И тот звук будто бы оборвал все возможные сомнения. Стряхнув с чёрных одежд иней, он поднялся и, попутно прихватив с пола осколок льдинки, в одно движение содрал с руки бинты, перевернул его и резанул острием по внутренней стороне запястья. Тотчас из порванных вен засочилась кровь, но не успела та и до локтя дотечь, как парочка проклятых браслетов, завибрировав, сползла к порезу и уже там туго-туго затянулась — в то же время не бездействовал и Чан Юэ: пока рана затягивалась, он ту же руку задрал к потолку, затем потоком Ци заставил целый ряд остроносых сосулек сорваться с места и, выпятив грудь, подставился под их удар. Три-четыре из них прошибло насквозь ребра, по две вонзилось и в руки, и в ноги, а последняя острым краем резанула по сонной… Но, не скорчившись и даже не скривившись, Юэ Лян простоял так пару минут в полном молчании, а потом, превращенный в решето, он развёл руками: — «Не могу». И только закончилась его мысль, как тысячи оков защелкали и, словно рой насекомых, налипли на грудь, соскользнули к ногам, подползли к шее и рукам и, заискрившись белыми молниями, до мелкой пыли измельчили каждую из льдинок, да ещё и парализовали всё тело: как натянутая на леску бусина, Чан трясся до тех пор, пока колебания излечивающего его заклинания не прекратились… Покончив с ранами, тонкие черные кольца мерзкими червями вернулись на свои места. И так происходило всегда. Сколько бы ран за секунду он ни получил, а клеймом оставленные на его теле самим Небесным Владыкой кольца сразу же затянут их и излечат — по правде сказать, они восстановят даже напрочь сгнившие органы и никогда не дадут пульсу остановиться, ибо опоясаны были не только руки Чан Юэ, но и на сердце его тугим узлом всегда красовалась парочка тонких нитей. И сейчас на наряде его только дыры, зацепки и уже успевшие застыть пятна крови. От былых смертельных ран и следа не осталось. Чан же стоял так, словно ничего этого и не было. Не изменилось и выражение морды зверя, всё еще сверлящего его фигуру оскалом недоброжелательных глаз. Этот Зверь… Юэ Лян не мог помочь ни ему, ни себе... Далеко не многим известно было, кого именно на Небесах и в Поднебесной называют Неумолимым Стражем, а кому дают имя: Безжалостное Дыхание — а вот Чан знал в глаза и первого, и второго. Хотя понятия нескольких духов здесь можно было бы и отбросить вовсе. Что Страж, что Дыхание - оба лишь остатки души одного единственного оружия, кое носил с собой Лорд Цуй Хоу — менее известный как Лучник, поражающий Солнце и дающий дорогу лунному свету. После гибели Прародителя лук, а точнее, заточенный в нём Дух Тринадцатого Месяца, запечатал свою злобу тем, что разбился на три души, которые стали отдельными существами - чувствами, оставшимися в память о хозяине… Первая - скорбь. Душа, перенявшая от первоначального образа возможность принимать обличие тигра — Тринадцатый месяц стрелял вовсе не стрелами, а смертоносными дикими кошками с острыми когтями и клыками. Каждый раз, стоило Цуй Хоу натянуть тетиву, как по всей округе раздавался рёв, и со звуком спущенной стрелы, словно с цепи срываясь, летел прямо в цель сотворенный из темных сил тигр… По сей день блуждает он по заснеженным пещерам и своими томными вздохами, приводящими в ужас и небо, и землю, пугает заблудшие души. И сейчас этот зверюга, прозванный Неумолимым стражем, с почти плачущим, но от этого еще более свирепым и раздраженным взглядом смотрел на Юэ Ляна и ничего не предпринимал… — «Я правда не могу…» — повторился Чан, протянув было руку, но в тот же миг шерсть полупрозрачного силуэта встала дыбом, словно не рука хотела его коснуться, а острое лезвие желало тому смерти… Сам тигр лишь прикрыл глаза и, отстранившись, слегка сжался. За все восемь тысяч лет своей грусти и тоски Неумолимый Страж и лапой замахнуться на кого-либо не пытался — эта часть души демонического лука была лишена кровожадности и жестокости… Все жертвы и смерти были на счету у второй её части - Ледяного Дыхания - воплощения истинной жажды мести, которое убивало любого, посмевшего нарушить правила лабиринта. Именно она недавно ранила Чана в щеку, она же там, наверху атаковала его сознание и сейчас наверняка окончательно убедилась в том, что не ошиблась. Чан Юэ - Принц Небес - тот, кто положил конец Прародителю всего нечистого. Однако мучился Юэ Лян сейчас не от угрызений совести, а больше от непонимания: почему Дыхание отстало от него и последовало за Тинь Чу? Вполне вероятно, что на его поведение могло повлиять недавнее событие — когда по приказу Чана демон сумел обуздать Духа… Однако если всё это так, то Чан Юэ не беспокоился. Силы нынешнего Тинь Чу сейчас почти те же что и несколько тысяч лет назад, серьезно навредить ему сможет, разве что… Только Дин Чжи Сун собственной персоной. О третьей душе не было известно ни миру, ни самому Юэ Ляну. Только вот Чан Юэ хотя бы знал о её существовании — последняя часть духа осталась заключенной в оружии, но то было утеряно в водах мертвого моря, однако так же, как и Троица ЛиньПьен, разделенные души могли чувствовать друг друга. Оставшийся в недосягаемости чужих глаз и желаний осколок демонического лука был, пожалуй, лишен скорби и желания отомстить, но таил в себе нечто гораздо большее… Этот фрагмент сохранил рассудок. Вспомнив об этом, Юэ Ляна кое-что вдруг осенило… — «Проводи меня к нему».