Влюблëнные и одинокие

Суббота, 1 ноября 2014       Приоткрыв один сонный глаз, Жан гадает, сколько же сейчас времени? И почему он наполовину под кроватью? И почему так холодно? И чья это нога свисает перед его лицом?       Приподнявшись на локте, парень смотрит на Леви, укутавшегося в одеяло, как в кокон.       «Вот же сволочь сантиметровая».       Парень смотрит на время: 8:48. Окончательно продрав глаза, Жан встаёт. Хруст затёкших конечностей разносится по всей комнате. Парень потягивается и оборачивается. Одна нога Эрена свисает с кровати, а сам он лежит на животе, держа руки по швам. Жана эта картина забавляет, и он делает несколько фотографий. Пару раз щёлкает Леви, смешно приблизив камеру к лицу.       Пытаясь сдержать порывы смеха, Кирштейн напоследок втыкает Эрену в нос колпачок от ручки, от чего тот слегка дёргает головой. Запечатлев это на камеру, парень покидает комнату в приподнятом настроении.       В доме тишина, диван в гостиной пуст и идеально убран. Жан расстраивается, подумав, что Микаса ушла. Хотя, казалось бы, куда она могла уйти рано утром в субботу?       Развивая эту мысль в своей голове, Кирштейн входит в кухню, понимая, что страшно голоден. Почёсывая затылок, он рассматривает полки холодильника, думая, на что наброситься в первую очередь. На печенья и закуски? Или в ход идёт тяжёлая артиллерия, а именно — запеканка?       Немного подумав, парень хватает печенье. Резко открывшаяся дверь ванной звучит как гром в кромешной тишине квартиры, и у Жана изо рта сыпятся крошки от неожиданности.       Он выглядывает из-за дверцы и видит Микасу. Девушка тщательно вытирает волосы полотенцем. Заметив его, она приветственно кивает.       — Доброе утро, — улыбаясь, как дурак, говорит Жан.       Он включает чайник и обращается к Аккерман:       — Как спалось? Чай, кофе, потанцуем?       Последняя фраза заставляет его тут же мысленно зажмуриться от стыда. Ну и чепуху он порет.       — Кофе, если можно, — девушка заматывает волосы в полотенце и садится за стол.       Это намёк, чтобы он за ней поухаживал? Что ж, вызов принят.       Жан достаёт миску с печеньем, ставит его перед Микасой, невольно обратив внимание на её ухоженные руки. Светлый тон кожи, тонкие и длинные пальцы, на среднем поблёскивает золотое колечко. Маникюра нет, а ногти коротко стриженные.       Засмотревшись, Жан не замечает пристального взгляда Микасы. Отогнав наваждение, парень встречается с ней взглядом.       — Я помню, ты с утра не завтракаешь, но если захочешь, вот печенье и закуски, — говорит он, чтобы снять напряжение.       Девушка кивает.       — Кстати, куда тебе так рано понадобилось? Если не секрет, конечно.       — Нужно съездить квартиру посмотреть, тут недалеко. Договорилась с хозяйкой на десять утра.       Жан едва не роняет кружку на пол. Он резко оборачивается к девушке.       — Ты съезжаешь?       — Да, не хочу злоупотреблять гостеприимством.       — Эй, всё в порядке. Ты не злоупотребляешь, — пылко восклицает Жан, но тут же берёт себя в руки. — Я лишь хотел сказать, что не против твоего нахождения в этой квартире. Мне приятно твоё общество, да и вообще…       Парень замолкает, наливая кипяток в кружку. Внезапно пришедшая мысль настолько поражает его, что он задумывается. Ему просто хочется видеть рядом с собой Микасу. Она нравится ему, у неё приятный голос, руки, глаза, скулы. Да абсолютно всё. Пожалуй, стоит пригласить её на свидание.       — Вообще — что? — уточняет Микаса, чуть пригубив ароматный напиток.       — И вообще, оставайся, ты здесь никому не мешаешь.       — Мне приятно твоё гостеприимство, но мне нужна именно эта квартира, поскольку она находится близко от моей работы. Да и я уже договорилась её посмотреть. И я действительно тебе благодарна, — Микаса слегка касается руки Жана, — но я должна уехать.       На несколько секунд Кирштейн замирает, смотря на ладонь девушки, лежащую на его собственной. Его пальцы машинально обхватывают её руку, такую тёплую и нежную, но он тут же осторожно высвобождает свою кисть. Ему не хочется, чтобы она куда-то уезжала.       Жан уже открывает рот, чтобы что-то ответить, но Аккерман его опережает:             — Я пойду, мне на автобус нужно, — девушка осторожно ставит кофе на стол, — Я бы посидела с тобой ещё, но мне правда нужно спешить. Извини.       Девушка улыбается и встаёт со своего места.       — Я могу тебя подвезти, — следует её примеру парень.       Оба застывают, смотря друг на друга. Микаса думает над ответом, а Жан не может отвести от неё зачарованного взгляда. Он не раз был в отношениях и обращаться с девушками умел, но то, что делает с ним она, не поддаётся никакому сравнению с его прошлым опытом. С ней он словно робкий подросток, боящийся сказать или сделать что-то лишнее.       — Хорошо, дай мне пятнадцать минут, — наконец соглашается девушка и уходит в комнату.       — Есссс, — шёпотом ликует Жан, победно сжав кулак.       Сначала он отвезёт её на квартиру, а после предложит прогуляться. Время думать прошло, пора действовать. В конце концов, такие прекрасные барышни на дороге не валяются.

***

      Всю дорогу Жан пытается занять Микасу разговором, та же отвечает односложно и практически не смотрит в его сторону.       Район, в котором располагается квартира, находится недалеко от центра, но назвать его благополучным язык не поворачивается. Недавно в местном парке нашли тело мужчины, умершего предположительно от передоза. В общем, так себе местечко, но оно находится близко к работе, поэтому Микаса и решила обосноваться там. Правда Жан, узнав, где именно она собирается снимать квартиру, стал настойчиво отговаривать её от этого.       Тот факт, что Жан поехал с ней, одновременно и радовал, и немного раздражал. Она как может пытается держаться от него подальше, хотя уже почти призналась себе в том, что он ей нравится, но это не в приоритете. Головой девушка понимает, что стоит больше сосредоточиться на себе, но его взгляд, каким он на неё смотрит; как смягчается его голос, стоит ему заговорить с ней; этот едва заметный блеск в глазах… она не перепутает ни с чем. Она знает, что её чувства взаимны, и это усложняет ситуацию ещё больше.       Погружённая в свои мысли, Аккерман не замечает, что они оказываются на месте. К реальности её возвращает Жан, щёлкающий пальцами у неё перед носом. Оглядываясь, девушка отмечает для себя вполне обычную улицу с множеством жилых зданий. Многоэтажный дом сероватого оттенка и коричневой крышей ничем не отличается от остальных.       Массивная деревянная дверь открывается со скрипом, Жан придерживает её для Микасы. Оказавшись внутри, девушка первым делом замечает выкрашенные в уже порядком облезлую белую краску перила, напоминающие о чём-то старом. Пол, вымощенный местами потрескавшейся плиткой, пестрит симметричными узорами. Возле каждой двери лежит коврик, а где-то даже стоят тапочки или какие-нибудь предметы: пластмассовые полочки, горшки с цветами, детские коляски.       Всё это производит на Микасу положительное впечатление, поэтому она уверенно поднимается на третий этаж. Оказавшись возле нужной квартиры, девушка несколько секунд оглядывается в поисках кнопки. Той нет вовсе, поэтому приходится постучать.       Изнутри доносятся шаркающие шаги, затем пауза, а после щелчок замка. Дверь отворяется не полностью, а лишь наполовину: металлическая цепочка не позволяет это сделать.       — Добрый день, мы по поводу квартиры… — начинает было Аккерман, но не успевает договорить, как перед её носом захлопывается дверь.       Парень с девушкой переглядываются, когда она распахивается вновь.       На пороге их встречает женщина лет сорока, одетая в какое-то подобие очень длинной серой рубашки и грязные домашние тапочки. Невольно приглядевшись, Микаса приходит к выводу, что когда-то они были белыми.       — Входите, — раздаётся эхом в подъезде её гнусавый голос.       Не дожидаясь, она шаркает вглубь квартиры, а молодые люди неуверенно заходят следом. Убранство прихожей примечательным не назовёшь, но кое-что в глаза всё же бросается. Открытая тумбочка, откуда торчит коробка инструментов, какой-то пакет, рядом валяется пара гвоздей. По углам клубками лежит нетронутая, кажется, годами пыль. Микаса брезгливо морщится и отводит взгляд.       Внимание привлекает приближающееся шарканье, и из дверного проёма выныривает голова:       — Ну, чего встали? Квартиру я сама смотреть должна? — ворчит женщина и вновь скрывается в одной из комнат.       Пара переглядывается. Жан пожимает плечами. Оба не спеша следуют за ней.       — Можете звать меня госпожа Гушамур, — стоя к ним спиной, представляется хозяйка.       Перед ними оказывается довольно просторная кухня. Не сильно большая, но и не тесная, оттого уютная. Окна выходят на одну из оживлённых улиц. Оттуда прекрасно слышно проезжающие мимо машины, иногда возгласы прохожих. Девушка находит это минусом и осматривает остальную часть комнаты. На удивление новый приличный холодильник с приоткрытой дверцей, выдернутый из розетки. Шкафы, столы и стулья успели повидать жизнь и выглядели потрёпанно, но к использованию годились. Микаса про себя отмечает визуальный порядок, но сразу представляет, где и что она могла бы помыть. Например, вон то пятно на шторе можно попробовать вывести, а пол почистить с щёткой. Старые потрёпанные полотенца отправятся в мусор, а на смену им придут новые. Чайник тоже предстоит отскрести от накопившихся грязи и налёта.       Голос хозяйки прерывает её размышления:       — Это кухня, стены немного облупились, нужно обновить краску. Предупреждаю сразу: полотенца не выкидывать, я сама лично их сюда покупала.       Девушка хмыкает, но не возражает. Следующей на презентации им показали гостиную, где стоял единственный одинокий диван. От стен отдавалось эхо, и все трое поспешно удалились. Дальше на очереди была маленькая ванная, где едва помещается один человек. Душевая кабина, туалет и стиральная машина.       Спальня удивила наличием большой двуспальной кровати и шкафа, а Микасе много и не нужно.       — Через стенку живёт госпожа Диггори, довольно склочная старуха. Советую держаться от неё подальше, если не хотите проблем.       — Что за проблемы? — уточняет Жан.       — Подложить под дверь голову курицы или испражниться — обычное дело для неё. Живёт одна, скучно, вот и развлекается, как может. А вообще, — Гушамур наклоняется к Микасе и заговорщицки понижает голос, — говорят, она своего мужа зарезала, а маленького сына утопила в ванной. Диагноз поставили — шизофрения. С тех пор одна там и кукует, только сестра её навещать иногда приходит. То продукты, то ещё что привезёт.       Пока женщина отворачивается, парочка снова переглядывается, Жан вопросительно приподнимает бровь, словно спрашивая: «Это вот за этой квартирой ты так гонялась?». Микаса разводит руками: «Этого не было в объявлении, уж извини».       — Ну, в общем-то всё, что я хотела сказать. Брать будете?       Микаса задумывается. Для жизни ей этого будет более чем достаточно, но рассказ про соседку немного пугает. А с другой стороны, она работает пять дней в неделю, в остальное время либо сидит дома, либо где-нибудь гуляет. Вряд ли ей вообще придётся сталкиваться с соседями. Да и цена вполне себе приемлемая, а она не в том положении, чтобы отказываться.       — Думаю, да.       — Хорошо, и последнее уточнение: сдаю квартиру только парам, но без детей. Вы пара, правильно я понимаю?       Аккерман резко поворачивается к женщине. А вот этого в объявлении не говорилось. И какого чёрта она молчала? Только время зря потрачено. В следующий раз нужно будет на всякий случай уточнить этот вопрос по телефону.       — Да, — раздаётся где-то за её спиной прежде чем она успевает ответить.       Микаса оборачивается к Жану, облокотившемуся плечом о дверной косяк. На его губах довольная улыбка, а руки скрещены на груди. У девушки будто весь воздух из лёгких вышибли. На несколько секунд она теряется, а когда наконец осознаёт происходящее, Жан уже договаривается с хозяйкой квартиры о дате подписания договора аренды.       Он по-свойски кладёт руку на талию Микасы и прижимает её к себе.       — Прекрасно, но учтите: никаких домашних животных. Не хватало ещё, чтобы они мне обои ободрали или ещё чего похуже сделали.       — Не волнуйтесь, ваше гнёздышко в надёжных руках, — уверенно произносит Кирштейн, одарив женщину одной из самых обаятельных улыбок в мире.       Аккерман потрясённо смотрит то на Жана, то на госпожу Гушамур. Она ненавидит не понимать и не быть в курсе ситуации, поэтому, нахмурив брови, сверлит Кирштейна взглядом, на который тот не обращает никакого внимания.       — Отлично, жду вас в понедельник в одиннадцать утра, — говорит Гушамур, провожая пару к двери.       Уже в прихожей Микаса осознаёт происходящее.       — Жан, что?.. — хочет было возмутиться она, но парень с нежностью коротко целует её в губы.       От нахлынувших эмоций всё внутри переворачивается. Аккерман надевает ботинки на ватные ноги и выходит в подъезд, не чувствуя под собой почвы. Одной рукой она опирается о стену, пытаясь осознать, что это сейчас было.       Внутри всё горит: негодование от происходящего борется с вдруг нахлынувшей нежностью.

***

      Звонкая пощёчина обжигает щёку Жана, но даже это не может отрезвить его после поцелуя. Он инстинктивно прижимает ладонь к месту удара, смотря на Микасу почти влюблённым взглядом.       — Ты совсем ненормальный? — спрашивает девушка с упрёком и замахивается снова, но Кирштейн мягко перехватывает её руку.       — Прости, — просто говорит он.       — Прости? Ты сейчас собираешься отделаться одним извинением? Ты... Да ты просто издеваешься! Сначала ты увязался за мной-       — Ты сама согласилась, — перебивает её Жан.       — -затем ты соврал госпоже Гушамур, а потом и вовсе…       — Что? — улыбнувшись, уточняет Кирштейн, всё ещё держа её за запястье.       Вместо ответа девушка сверлит его взглядом и выдёргивает свою руку из его хватки. Ничего не говоря, она направляется к машине и дёргает ручку двери, но та не поддаётся. Тряхнув волосами, Аккерман оборачивается к парню.       — Открой. И отвези меня- — она запинается. — К себе домой.       Кирштейн опускает взгляд в землю и слегка покачивает головой. На лице расцветает глупая улыбка.       «Как же она потрясна».       Раздаётся короткий звук разблокировки, и Микаса усаживается на переднее сидение, скрестив руки на груди.       Парень ещё несколько секунд любуется ею, после чего садится за руль. Несколько минут они едут молча.       — Лучше бы я пошла одна, — прерывает тишину Аккерман.       — И осталась бы без квартиры, — не поворачиваясь к ней, усмехается Кирштейн, трогаясь на перекрёстке.       Микаса резко поворачивается к нему.       — Тебе смешно? Это не шутки, Жан. Ты обманул хозяйку квартиры. Что, если она узнает? Она же выставит меня на улицу со всеми моими пожитками, что я тогда буду делать?       — Придёшь жить обратно ко мне, — смеётся парень, поворачивая руль влево.       Девушка откидывается на спинку сиденья и громко вздыхает.       — С тобой вообще бесполезно разговаривать. Значит так, завтра ты приходишь к ней и говоришь, что это всё неправда. Или что мы расстались. Придумывай, что хочешь, но ты должен это прекратить, пока не поздно.       Жан тормозит перед другой машиной на светофоре настолько резко, что Аккерман с силой швыряет вперёд и так же быстро откидывает на спинку сиденья. Если бы не ремни безопасности, она бы наверняка стукнулась лбом о приборную панель.       Улыбка моментально сползает с лица парня, и он наконец поворачивается к ней.       — Послушай, ты хотела эту квартиру. Именно эту, напомню. Я помог тебе её получить. Да, мы соврали, но если кое-кто, — он тыкает её в плечо, — будет молчать и улыбаться, то никто ничего не узнает. По документам я буду числиться квартиросъёмщиком, но на деле я даже носа туда своего не кажу, если сама не позовёшь, конечно, — подмигивает Жан. — А сейчас предлагаю заехать куда-нибудь перекусить, потому что если я не поем в течение часа, мне придётся съесть тебя.       Микаса закусывает губу, пытаясь сдержать улыбку.       — Хорошо, — подчёркнуто холодно отвечает она.       Наконец, они трогаются.       — И прости за поцелуй. Не знал, как заставить тебя замолчать, чтобы ты ничего не выдала. Больше не повторится, обещаю.       Девушка лишь кивает и не произносит ни слова всю оставшуюся поездку.

***

      Неприятные ощущения в области носа заставляют Эрена открыть глаза. За окном уже светло. Который час? Парень свешивает одну руку с кровати в поисках телефона. На дисплее высвечиваются цифры: 11:13.       Вот это поспал так поспал. Йегер бросает взгляд на импровизированную лежанку, одна половина которой оказывается пуста. На второй же, укутавшись в одеяло, спит Леви. Одна только голова торчит поверх. Эрен невольно засматривается на это зрелище, но вскоре одёргивает себя и встаёт с кровати. Нужно скорее привести себя в порядок и попасть домой, потому что самостоятельная по гистологии сама себя не напишет.       Посмотревшись в зеркало, Йегер хмурится, обнаружив колпачок от ручки у себя в носу.       «Вот сучёныш».       Он вынимает его и выбрасывает.       Через пятнадцать минут парень уже расхаживает по кухне, занятый приготовлением бодрящего напитка.       Сейчас он быстренько выпьет свой утренний кофе и поедет в общагу. Нужно будет сообщить Жану об этом, чтобы тот не переживал.       «Кстати, этот говнюк вроде что-то писал».       Эрен открывает чат и видит несколько фотографий, от которых ему тут же хочется выбросить телефон себе за спину. На фото спящий он с колпачком в носу.       11:23. Эрен Йегер: Жан, что это за хуйня?       11:23. Твой Сладкий: Это ты:)       Эрен уже собирается написать другу пару ласковых, когда тот присылает еще несколько фотографий с подписью.       11:23. Твой Сладкий: Не волнуйся, ты не один пострадал:)       11:23. Твой Сладкий: *4 вложения*       Эрен открывает одно из фото, где запечатлён спящий Леви. Йегер усмехается и вздрагивает от неожиданности, когда дверь в кухню открывается. На пороге стоит Аккерман голый по пояс с футболкой в руках. Эрен растерянно переводит взгляд обратно на экран телефона, но его глаза возвращаются к созерцанию торса Леви, где едва заметно проступают кубики пресса. Он с усилием отводит взгляд, кладёт телефон на стол и берёт чайник, чтобы заварить себе кофе.       — Доброе утро, — слышится с другого конца комнаты.       Эрен ставит чайник обратно на стол, так и не налив кипятка в кружку. Не поворачиваясь, он кивает.       — Эм… сделаешь мне чай? — неуверенно спрашивает Аккерман.       Снова кивок. Дверь ванной закрывается, слышится щелчок замка. Эрен шумно выдыхает и снова берёт телефон, где от Жана прилетело уже с десяток сообщений.       11:23. Твой Сладкий: Он такой пипися       11:24. Твой Сладкий: Чилипиздрик он       11:24. Твой Сладкий: Только ему не говори, а то он поколотит меня своими маленькими кулачками       11:24. Твой Сладкий: ;)       Переписываясь с Жаном, Йегер быстро наливает для Леви чай, как тот и просил.       11:24. Твой Сладкий: Кстати, я, кажется, на свидании с Микасой.       11:24. Твой сладкий: Если это так можно обозвать       11:24. Твой Сладкий: Пригласил её погулять       11:25. Твой Сладкий: А ещё там история такая приключилась с квартирой интересная, потом расскажу, ты уссышься       Внимательно изучив весь этот поток мыслей, Эрен печатает:       11:25. Эрен Йегер: С какой квартирой?       Ответ долго ждать не приходится.       11:25. Твой Сладкий: Микаса хотела снять квартиру       11:25. Твой Сладкий: И я устроил ей перфоманс       Читая всё это, парень ставит кружку с чаем на стол и направляется в комнату, чтобы собрать вещи. Придётся отложить утренний кофе до дома. Даже несколько минут нахождения в одной комнате с Леви Аккерманом он не выдержит.       Внезапно пришедшее новое сообщение заставляет его остановиться посреди коридора с вытаращенными глазами.       11:31. Твой Сладкий: А ещё мы поцеловались       11:31. Твой Сладкий: Точнее это я её поцеловал       11:31. Эрен Йегер: ЧЕГО?       11:31. Эрен Йегер: А она что?       11:31. Твой Сладкий: Прописала неплохую пощёчину       11:32. Эрен Йегер: Жан, ты пиздец       11:32. Твой Сладкий: Я знаю:)       11:32. Твой Сладкий: Я извинился       11:32. Твой Сладкий: Блин       11:32. Твой Сладкий: Я походу тупой       11:32. Эрен Йегер: Поздравляю, ты потихоньку осознаёшь себя       Ответа Эрен так и не получает, что немного расстраивает. Жан умеет подогреть интерес. Нужно в ближайшее время выкроить момент, чтобы устроить ему тотальный допрос.       Йегер бросает мобильник на кровать и принимается собирать в рюкзак те немногочисленные вещи, что он счёл нужным взять с собой, когда на пороге возникает знакомая фигура.       — Уже уходишь? — с мимолётным разочарованием в голосе спрашивает Леви.       Или Эрену это только кажется? В любом случае, он лишь кивает, даже не посмотрев на собеседника. Возможно, он ведёт себя как сволочь последняя. Да он и является таковым. Ну нельзя вот так вот просто игнорировать присутствие человека, который с тобой разговаривает, но по-другому Эрен просто не может. Кажется, стоит ему сделать сейчас хотя бы один крошечный шажок навстречу, и Леви догадается обо всех его мыслях, чувствах и желаниях.       — Эй, может, останешься? Ты даже кофе свой не выпил.       Стараясь сохранять спокойствие, Эрен судорожно думает, как ему сейчас поступить. Хочется скрыться подальше от пристальных серых глаз, под взглядом которых он чувствует себя как под прицелом. Нужно всё обдумать, но нет времени думать!       Не сообразив ничего лучше, Йегер кивает и тут же думает, зачем он это сделал? Какого чёрта он вообще согласился остаться сейчас? Чтобы посидеть несколько минут в неловком молчании, зато с Леви за одним столом!       — Жду на кухне. И… Спасибо за чай.       До Йегера доносятся удаляющиеся шаги, и он оседает на кровать как после марафона. Трёт лицо ладонями, судорожно соображая. К чему он сейчас вообще всю эту внутреннюю драму развёл? А согласился зачем? Ушёл бы по-тихому, и все счастливы. Это всего лишь сосед его лучшего друга, обычный студент, в нём нет ничего особенного, убеждает себя Эрен.       Наконец он направляется в кухню, чувствуя, как дрожат колени.       Парень садится за стол, по привычке опустив взгляд вниз. С удивлением он замечает перед собой кружку кофе, который так и не сделал. Надо бы поблагодарить Леви, но…       Эрен едва заметно вздыхает, исподлобья наблюдая за юношей, который что-то смотрит в телефоне.       — Нам расписание поменяли, — говорит Аккерман. — Фармакология теперь не в среду, а в четверг.       Йегер неуверенно поднимает большой палец вверх, что не укрывается от цепких глаз собеседника, если его можно назвать таковым.       — А ещё я заглянул в наше расписание на второй семестр, и мы будем учиться по субботам.       Эрен встречает эту информацию молчанием. Каждый сантиметр воздуха в этой комнате пропитан напряжением. Хоть Леви и пытается это скрыть, но он тоже будто бы ощущает себя не в своей тарелке, Эрен это чувствует.       Аккерман резко встаёт из-за стола, заставив Йегера поднять на него глаза. Ничего не говоря, парень удаляется в комнату, откуда возвращается с листком и ручкой.       И первое, и второе он кладёт перед Эреном, затем садится на своё место, выжидающе глядя на него.       Йегер смотрит на Леви, потом на листок, неуверенно берёт ручку, пытаясь не выдать дрожь в руках, и начинает писать.

«Прости, я правда не хочу причинять тебе столько хлопот своим молчанием».

      Пододвинув листок к другому концу стола, парень сжимается в комок, насквозь пропитавшись чувством вины и отвращением к себе.       Собеседник вскидывает брови и пишет что-то в ответ.

«Это твоё дело. Меня это мало волнует».

«Почему ты пишешь, а не отвечаешь словами?»

«Чтобы было честно?»

      Прочитав последнее «сообщение», Эрен невольно улыбается. Леви отвечает тем же.       Сердце Йегера ёкает при виде положительных эмоций на лице Аккермана. Какая же у него всё-таки красивая улыбка.       Сам факт, что этот парень пошёл ему навстречу и нашёл способ общаться, заставляет душу трепетать.       Возможно, им стоит попробовать пообщаться. Они оба ничего не теряют, даже наоборот. Пусть для Леви это будет дружбой, Эрен согласен её поддерживать, но он не станет лезть со своими чувствами. Надежды на взаимность нет и никогда не будет.

***

      Отражённые в реке силуэты покрыты водной рябью. Утки собрались около берега в ожидании угощения. Жан бросает им кусочек хлеба, но тут же натыкается на недовольный взгляд.       — Уткам нельзя хлеб, — предупреждает Микаса.       — Чем они вообще питаются? Жопами насекомых?       — Полагаю, что так, — смеётся девушка.       — Мы сейчас смахиваем на пенсионеров, — говорит Жан, кусая сандвич. — Нет, ну а что? Сидим себе тихо-мирно в парке, смотрим на уточек.       Их разговор прерывает телефонная трель. Звонили Микасе. Она несколько секунд смотрит на дисплей, после чего поворачивается к Жану:       — Я отойду на пару минут: нужно ответить.       Смотря на её удаляющуюся фигуру, парень думает о том, как поменялся её голос, когда поступил звонок.       Жан открывает месседж с Эреном и видит новое сообщение: «Жан, что это за хуйня?»       Парень смеётся себе под нос и печатает ответ. Несколько минут он переписывается с другом, пока не замечает краем глаза какое-то движение. Сначала он не обращает на это никакого внимания, но что-то внутри заставляет его обернуться. И, чёрт, лучше бы он этого не делал.       — Знакомые всё лица, — говорит Конни Спрингер, закуривая сигарету.       Жан несколько секунд тупо пялится на него, не в силах поверить своим глазам. Неужели он, спустя столько лет, вновь видит этого человека перед собой.       Парень машинально бросает взгляд на Микасу, которая активно жестикулирует, решая что-то по телефону.       Конни следит за его взглядом и ухмыляется.       — Твоя девочка? — словно невзначай спрашивает он.       Кирштейн сжимает кулаки, глядя на собеседника исподлобья.       — Зачем пришёл?       Спрингер делает новую затяжку, вздёргивает голову и выдыхает дым в небо.       — Некрасиво вот так вот убегать, никого не предупредив. Папочка страшно переживал, — Конни по-хозяйски плюхается на скамейку рядом с Жаном, широко расставив ноги.       Он почти не изменился: всё та же стрижка под ноль, каре-зелёные глаза, те же резкие черты лица, взгляд исподлобья, источающий опасность. Осталась и картавость. Никуда не делась привычка курить одни и те же сигареты Pepe Rich Green.       Парень протягивает пачку Кирштейну.       — Не курю, — отвечает тот.       Конни заливается хриплым смехом, но закашливается и несколько раз стучит себя по груди.       Поморщившись, Жан отворачивается и отсаживается подальше.       — Что тебе нужно? — повторяет свой вопрос Кирштейн, встречаясь с цепким взглядом собеседника.       Он прекрасно знает ответ, но всё же решается спросить.       — А я смотрю, ты похорошел: новые шмотки, стрижка, курить бросил. Неплохо ты, однако, устроился. Учишься на медбрата, квартирку снял, — продолжая внимательно рассматривать Жана, говорит Конни.       Затем он переводит взгляд на Микасу, улыбка обнажает его жёлтые зубы.       — Девку себе нашёл.       — Откуда узнал? И чего ты сейчас добиваешься? — чуть повысив голос, встаёт на дыбы Жан.       — Не думал вернуться? — стерев нахальную ухмылку с лица, спрашивает Конни.       — Нет, — цедит сквозь зубы Кирштейн.       Конни наклоняется к нему, по-приятельски положив руку на плечо.       — А как же красавица Ханджи? Вилли? Папочка по тебе очень скучал. Не было ни дня, чтобы он о тебе не вспоминал.       Кирштейн вскакивает на ноги, скинув руку парня. Глаза застилает красная пелена, а в груди разгорается пламя.       — Я же сказал, что не вернусь! — кричит Жан, не в силах совладать с самим собой. Он ловит вопросительный взгляд Микасы, которая закончила говорить по телефону и теперь наблюдает за развернувшейся картиной.       — Послушай, я начал новую жизнь. Сейчас я стремлюсь достичь хоть чего-то в этой жизни и не планирую останавливаться, ясно? — понизив голос, говорит Кирштейн.       На несколько секунд воцаряется тишина. Слышно лишь пение птиц, шум воды и отдалённые голоса прохожих.       — Ах-ха-ха-ха-ха, — смех Конни раскатами разносится по парку.       Жан впивается ногтями в ладони, чтобы не сорваться. Как бы он хотел сейчас врезать по этой самодовольной морде. На пару секунд парень прикрывает глаза.       Сорвавшись с места, он направляется к Микасе, хватает её за руку и, ничего не говоря, идёт к парковке. Спиной чувствует пристальный взгляд каре-зелёных глаз.       — Неужели ты наивно полагаешь, что такие, как ты могут себе позволить начать новую жизнь? Оно всегда у тебя внутри, и будет преследовать тебя до гробовой доски! — кричит ему вслед Конни. — Оно найдёт тебя, загонит в угол, как овечку и отымеет во все щели!       Жан ускоряется, желая заткнуть уши руками, но меньше всего он хочет, чтобы всё это слышала Микаса.       Девушка, не поспевающая за ним, пытается выдернуть свою руку.       — Жан! Жан, стой! Что происходит?       — Не задавай вопросов, — хриплым голосом говорит Кирштейн, буквально таща её за собой.       Они останавливаются возле машины.       — Жан, отпусти, мне больно! — повышает голос Аккерман.       Парень отпускает её запястье, огонь в груди вмиг потухает.       — Прости, — бормочет он и трёт лицо руками. — Прости, — повторяет он и смотрит на девушку, потирающую покрасневшее запястье.       Он осторожно касается её руки.       — Я не специально, это всё… это всё эмоции. Прости.       — Жан, поехали домой, — Аккерман садится в машину.       Парень проводит рукой по волосам и громко вздыхает. На всякий случай оглядывается по сторонам, прежде чем сесть за руль.       — Ты в порядке? — поворачивается он к Микасе.       — Да, просто отвези меня домой, пожалуйста. Я очень устала.       — Хорошо.       Не говоря больше ни слова, Жан выруливает на дорогу, и весь оставшийся путь они едут молча.       Произошедшее больше похоже на сюр, чем на правду. Почему сейчас? Почему после стольких лет? Когда у него только жизнь начала налаживаться! Почему?! Почему?! Почему?!       Не заметив несущуюся по главной дороге машину, Жан набирает скорость, крепко сжимая руль и смотря прямо перед собой.       Микаса отрывается от окна и оглядывается по сторонам.       — Жан, машина!       Кирштейн резко нажимает на педаль тормоза, отчего автомобиль заносит в бок. Он останавливается. Машина проносится мимо.       Жан несколько секунд смотрит в одну точку, глубоко дыша. Он всё ещё сжимает руль потными ладонями до побеления костяшек. Сердце гулко бьётся где-то в горле, а колени будто отнялись и неконтролируемо трясутся.       Всё ещё пытаясь понять, что сейчас произошло, Кирштейн поворачивается к Микасе, которая молча смотрит на него, крепко сжимая свою сумку.       Не может сказать ни слова, будто голосовые связки сдавила невидимая рука. Сзади собирается цепочка автомобилей, кто-то сигналит.       Жан медленно переключает передачу и трогается с места.       Ещё бы чуть-чуть, и они превратились бы в консервную банку вместе с машиной.

***

      Конни, провожающий парочку взглядом, набирает давно знакомый номер.       Трубку берут почти мгновенно.       — Ну что там? — доносится с того конца провода нетерпеливый голос.       — Я нашёл его. И не одного.       — В смысле? Что значит не одного? Давай ближе к делу, Конни! Не раздражай!       Парень делает последнюю затяжку, бросает окурок на землю и притаптывает его носком ботинка.       — С какой-то девчонкой. Тебе многое предстоит узнать. Скоро буду.       Спрингер сбрасывает звонок и суёт мобильник в задний карман потёртых джинсов. Он пинает пустую банку из-под кока-колы и направляется восвояси.

***

      Автобус тормозит на остановке, и внутрь стекается толпа людей. Холодный воздух проникает с улицы в салон, заставив Эрена поёжиться. Он осматривает с ног до головы какого-то странного подростка с длинной чёлкой, выкрашенной в голубой цвет, и возвращается к переписке с Леви.       12:31. Эрен Йегер: Если честно, я боюсь завалить тест по гистологии.       12:31. Эрен Йегер: Вернер хоть был строгим, но ставил автоматы за отсутствие пропусков       12:32. Эрен Йегер: Как тебе Смит вообще?       Леви читает сообщение, но не отвечает, из сети тоже не выходит. Наверное, на что-то отвлёкся.       12:34. Леви Аккерман: Мне всё равно.       Эрен несколько раз перечитывает это сообщение, пытаясь найти в нём какой-то скрытый смысл. Поведение Леви тогда было очень странным, но он ничего так и не стал объяснять. Может, стоит спросить его об этом сейчас? Но не испортит ли это и так с трудом наладившиеся отношения?       Несколько секунд Йегер обдумывает это, после чего всё же решается. В конце концов ничего плохого он не делает, просто интересуется.       12:38. Эрен Йегер: Слушай, Леви       12:38. Эрен Йегер: А что произошло, когда ты ворвался в кабинет Эрвина? Почему ты был так взвинчен?       12:40. Леви Аккерман: Я не хочу это обсуждать.       12:40. Эрен Йегер: Хорошо, извини.       Аккерман ничего не отвечает и выходит из сети. Эрен остаётся с кучей вопросов, на которые, возможно, никогда не получит ответ. Как бы ни старался Йегер выкинуть этот эпизод из головы, он точно знает, что не сможет спать нормально, пока не узнает правду. Уж слишком подогрето его любопытство. Возможно, если они станут чуть ближе…       Эрен мотает головой, отгоняя непрошенные иллюзии. Никогда. Никогда они не будут ближе, блин! И лучше Аккерману вообще не знать о всех этих чувствах.       И всё-таки, что же он скрывает?.. Почему так отчаянно влетел в кабинет, будто пытаясь спасти чью-то жизнь, а сейчас делает вид, что всего этого не было? Кто такой этот Эрвин Смит в глазах Леви? Они уже были знакомы?       Голова начинает вскипать от количества мыслей. Автобус приближается к нужной остановке, и Эрен покидает своё насиженное место.       Направляясь к общежитию, он понимает, что скучает по Леви. Острое желание быть к нему ближе почти обжигает грудь, а болезненная нежность на секунду затопляет сердце.       Йегер закидывает рюкзак на плечо и, осмотревшись, переходит дорогу. Ни к чему эти мысли, стоит сосредоточиться на учёбе и предстоящей самостоятельной.

***

      Громкая возня в прихожей выводит Леви, всё это время думающего об Эрвине, из ступора. Он оборачивается и видит, как Микаса, на ходу снимая куртку, буквально влетает в свою комнату и хлопает дверью.       К ней тут же подскакивает Жан.       — Микаса, открой. Давай поговорим.       — Уходи. Прости, я хочу побыть одна. Оставь меня.       Кирштейн, вновь занёсший кулак над дверью, медленно опускает его. Несколько секунд он просто пялится на дверь, после чего уходит в кухню. Леви следует за ним.       — Что случилось? — спрашивает он.       Жан убирает руки за голову, хаотично расхаживая по комнате.       — Дохуя всего…       Леви закатывает глаза. Подходит к чайнику и наливает туда воду, чтобы выпить чаю.       — Чай будешь?       — Щас бы чего покрепче.       — Ничем не могу помочь. Сядь и расскажи нормально, что случилось.       Кирштейн наконец садится за стол и прикрывает лицо руками. Проведя ладонями по щекам, он пересказывает Леви то, что случилось, не упоминая Конни. По его версии, они поехали смотреть квартиру, Жан соврал хозяйке квартиры, Микасе это не понравилось, он её поцеловал, они поссорились, пошли гулять. И там снова поссорились.       Леви качает головой и встаёт, чтобы налить себе чай.       — Как дети малые, — только и отвечает он.       — В понедельник мы идём подписывать договор об аренде квартиры. Надеюсь, там и помиримся. Отстойная ситуация вышла.       — Да уж. Жан, ты идиот. Она недавно рассталась с парнем, ты че полез к ней со своими чувствами? Придержи коней, она сама даст тебе понять, хочет чего-то с тобой или нет. Не торопи события, просто общайся. И не лезь лишний раз с расспросами или своей помощью — она это не любит.       Жан опускает голову, рассматривая свои руки.       — Наверное, ты прав.       — Дай ей время переварить всё случившееся. Она сама с тобой поговорит, когда будет готова.       — Ладно… Спасибо.       — Ага. Не обращайся.       Кирштейн слабо улыбается.       — Так ты чай будешь?       — Давай свою ссанину.       — В голове у тебя ссанина.

***

      Захлопнув дверь, Микаса закрывает щеколду. Прижимается спиной к стене и медленно сползает по ней вниз, закрыв голову руками. Чёртов звонок! Тело ещё дрожит от пережитых событий. Сначала Жан со своей помощью, потом поцелуй, звонок, этот странный тип, почти случившаяся авария.       Поцелуй…       Микасе едва крышу не снесло от неожиданности и напряжённости момента. Стоя там, в подъезде, она хотела снова ощутить его губы на своих.       Какой же он идиот! Чуть не угробил их! Кем был тот тип? То, что они с Жаном давние знакомые, — очевидно. Но что их связывало? Или связывает? О чём он говорил? Что будет преследовать Жана до конца жизни?       Голова начинает болеть от количества мыслей, Микаса ложится на кровать, укутавшись в одеяло, пахнущее Жаном.       Неожиданные слёзы сами катятся по щекам, и девушка не смеет их останавливать. Нужно дать себе пережить этот момент.       Тот звонок словно с небес на землю её вернул. Там, с Жаном в парке, она совсем и забыла, от чего бежит и какая у неё настоящая жизнь. Тогда, сидя на той скамейке, она не думала ни о чём, а лишь жила моментом, что бывает крайне редко. Ей хорошо с Жаном. Он даёт спокойствие и чувство защиты, которого она была напрочь лишена. Но в то же время бывает непредсказуем, в хорошем смысле. Тогда, в прихожей, он поцеловал её, и адреналин мгновенно разнёсся по венам. Колени подкосило так, что стоять трудно. Раньше ей не доводилось испытывать подобные эмоции.       Сегодня она отметила в этом чудаковатом парне ещё одно положительное качество — он умеет извиняться.       Голова кругом.       Как в одном человеке может помещаться столько самоуверенности и искренности одновременно?