XI. ШТИЛЬ
21 мая 2025 г., 20:23
Суббота, 8 ноября 2014
20:27
Открыв глаза, Эрен не сразу понимает, где находится. В полутьме обстановка кажется незнакомой. Спустя несколько секунд к нему приходит осознание — он дома у Жана. Воспоминания о сегодняшнем утре тяжким бременем падают на его плечи. На мгновение ему становится трудно дышать и, чтобы снова не разреветься, он садится. И сразу же натыкается взглядом на Леви, затем туда, где только что лежала его голова. Он, чёрт возьми, спал у него на коленях!
Эрен делает несколько глубоких вдохов и выдохов, копаясь в воспоминаниях. Вот он сидит в кабинете коменданта и разговаривает с полицейскими. Сердце болезненно сжимается от накативших чувств, но Эрен сосредотачивается на своих мыслях. Потом он выходит в холл, куда забегают ребята. Отсюда всё смазано.
Вдруг, словно вспышка молнии, сознание Йегера прорезает воспоминание.
Леви крепко обнимает его, прижав к себе, и сквозь мокрую пелену Эрен замечает слёзы на лице парня.
Остальное он помнит лишь обрывками. Вот он сел в машину Жана, бросив последний взгляд на окна своей комнаты. Потом зашёл в квартиру, Жан что-то говорил, но Эрен его не слушал. Просто стоял в прихожей и смотрел в одну точку, глаза снова заволокла слёзная пелена. И тут на его плечо легла чья-то рука. Он едва повернул голову и понял, что это Леви. Он молчит и просто стоит рядом.
Жан почему-то вышел за дверь и долго не возвращался.
— Идём. Тебе нужно отдохнуть, — донёсся до него глухой голос Аккермана.
И Эрен молча последовал за ним. Сел на диван и зачем-то положил голову на колени Леви. В этот миг он как никогда прежде ощущал себя в безопасности. Заботливая рука укрыла его пледом, и он ухватился за его краешек, словно это его единственное спасение от реальности.
Дальше — тьма.
Едва заметный вздох вырывает его из воспоминаний. Эрен поворачивает голову и видит, как Леви сонно трёт глаза и смотрит на него.
— Который час?.. — чуть хриплый голос заставляет парня вздрогнуть.
Эрен неопределённо пожимает плечами.
Несколько секунд Аккерман смотрит в одну точку, после чего к нему словно тоже приходит осознание, как и к Эрену несколько секунд назад.
— Чёрт… Ты как?
Эрен неуверенно показывает большой палец, не зная, как ещё реагировать на этот вопрос.
— Ты… должно быть, есть хочешь? Может, приготовим что-то вместе?
Йегер кивает, встав на ноги. Шея порядком затекла от такого сна. Парень несколько раз покачивает головой из стороны в сторону.
Из прихожей доносится сначала звук открывающегося замка, затем двери. Вернулся Жан.
— А вот и ещё один помощник.
Эрен направляется в прихожую, и Кирштейн, ни слова не говоря, крепко обнимает друга. Йегеру едва удаётся сохранить самообладание, чтобы не расплакаться снова. Однако в этот миг он чётко осознаёт, насколько ему повезло с этими двумя. Ведь если бы не они… Страшно подумать, что бы он сейчас делал, и где бы находился.
От одной этой мысли парня передёргивает, и он прижимается к Жану в ответ, после чего делает шаг назад, словно говоря, что всё в порядке. Даже в глазах своих друзей ему не хочется выглядеть слабым.
Следом к ним выходит заспаный Леви и сразу же морщится от яркого света люстры, выставив руку, чтобы от неё прикрыться.
Это зрелище забавляет Эрена, и он позволяет себе подобие улыбки.
— Ну и где тебя носило? — недовольно спрашивает Аккерман.
— Секрет фирмы, — подмигивает ему Жан.
И всё-таки Эрен любит этих двоих. Пусть каждого и по-своему, но любит…
***
Понедельник, 10 ноября 2014 Рабочий день близится к завершению, поэтому Микаса позволяет себе выдохнуть и присаживается прямо на новенький диван, совсем недавно выставленный на продажу. Работа в мебельном магазине порядком её изматывает. Не об этом она мечтала, но уверяла себя, что это временно. Сейчас ей нужно разобраться с проблемами, а потом можно будет подумать о будущем. Каким она его видит? Девушка много раз задавалась этим вопросом, но никогда точно не находила ответа. Вернее, находила. Когда-то давно. В двенадцатом классе школы она мечтала стать визажистом, однако эти мысли быстро отошли на второй план, стоило в её жизни появится Порко. Порко… Словно чувствуя, что она думает о нём, парень звонит ей. Девушка почти сразу берёт трубку. — Привет, малыш. Ну как ты? Я соскучился. Прости, что редко тебе звоню. Работа, сама понимаешь, — на другом конце трубки слышится вздох. — Но ты не волнуйся, я обязательно что-нибудь придумаю. — Чего ты от меня хочешь?! — моментально повышает голос Микаса. Заметив несколько любопытных взглядов, девушка спешит ретироваться в туалетную комнату, чтобы поговорить без посторонних глаз. Когда дверь за её спиной закрывается, Аккерман наконец даёт волю эмоциям. — Не смей разговаривать со мной так, будто ничего не случилось! Почему ты… — она на секунду замолкает, не найдя подходящих слов. — Почему ты ведёшь себя так, будто… словно мы не расстались. Словно всё как прежде. Порко, какого чёрта?.. — шепчет Микаса, почти готовая сорваться на рыдания. На том конце трубки тишина, отдающая звоном в ушах, девушка сильнее сжимает телефон. — Отвечай! — Я ведь тебе уже объяснял. Сейчас временные трудности, и ты решила, что это конец, но это только твоё решение. Я с тобой не расставался. И не собираюсь. Ты нужна мне… правда… просто… просто нужно потерпеть. Переждать. Пережить. Дальше будет легче, я тебе обещаю. — Ты говорил так год назад, — глухо произносит Микаса, не узнавая свой голос. — А ты год назад не была такой истеричкой. — Потому что я была дурой! Потому что верила тебе! Верила, понимаешь?! А ты?! Ты то пропадал, то возвращался вновь, будто ничего и не было! — в конце её голос срывается, а горло сжимается от беззвучных рыданий. От обиды. — Эй, детка. Не нужно плакать. Помни: ещё чуть-чуть, и нас ждёт светлое будущее. — Знаешь, Порко, я устала, — говорит Микаса словно не своим, чужим голосом. — Устала постоянно жить как на пороховой бочке. Сегодня ты есть, завтра тебя нет. Я хотела стабильности. Всего лишь чёртовой стабильности! А что получила взамен?! Ты исчез, а твои дружки теперь стерегут меня возле дома, чтобы узнать, где ты! Один из них мне палец сломал, но даже тогда ты не появился, чтобы меня защитить. Ты никогда не был для меня опорой. Только говорил, говорил, говорил. Обещал, обещал. Что не бросишь, что мы всё решим, что это временно. И я устала, чёрт возьми! Поэтому пошёл ты со своим светлым будущим. — Детка… — Порко ненадолго осекается, словно не ожидая от Микасы подобного. — Я прекрасно понимаю, как тебе сейчас тяжело, но осталось совсем немного, правда… Ещё чуть-чуть, и я… — Пошёл ты, Порко! Пошёл ты к чёрту! Ненавижу тебя! Надеюсь, они до тебя доберутся! Ублюдок! С этими словам девушка отключается и бросает телефон на раковину, а сама облокачивается о её края, тяжело дыша. Тело трясёт крупной дрожью, а перед глазами стоит слёзная пелена. Хочется разнести всё вокруг, но вместо этого девушка берёт себя в руки. Взглянув в зеркало, она тихо всхлипывает, увидев своё отражение. Уставшие глаза, тусклый взгляд, потёкшая тушь и раскрасневшееся лицо. Она не была такой. И не хотела быть. Поэтому, стерев все следы, она освежает лицо холодной водой и улыбается своему отражению. Жизнь продолжается. Всё будет хорошо. В этот момент раздаётся приглушённый стук. Из-за двери высовывается голова Петры, её коллеги. — Эм… Микаса, слушай… прости, если помешала, но там какой-то парень ищет тебя. Сказал, что не уйдет, пока не увидит тебя. Не секунду Микаса перестаёт дышать. А если, если Порко… Однако девушка сразу же откидывает эту мысль. Он слишком труслив, чтобы так рисковать собой. Вселенная должна схлопнуться, чтобы Порко подумал о ком-то кроме себя. — Что, прям так и сказал? — горько усмехается Аккерман, опираясь о раковину и устало проведя рукой по волосам. — Дословно передала, — Петра, словно осмелев, входит в комнату и делает несколько шагов к Микасе. — Не знаю, что у тебя случилось. Да и в душу лезть не стану. Но уверена в одном — этот подонок тебя не достоин. Микаса опускает взгляд, не зная, что ответить. От мысли, что кто-то мог слышать хотя бы кусочек этого разговора, становится неловко. — А вот тот парень ничего так себе. Симпатичный. Я бы на твоём месте подумала насчёт него. Он всё ещё ждёт тебя там. И, кажется, действительно не собирается уходить, пока ты к нему не выйдешь. Аккерман уже понимает, о ком идёт речь. И эта догадка заставляет её сердце учащённо забиться в предвкушении встречи, но Микаса тут же одёргивает себя. Вообще-то он неделю не пытался с ней связаться. Вернее, это она попросила его не лезть к ней. Но не целую же неделю! Мог бы и дать о себе знать. Поэтому Микаса, последний раз взглянув на себя в зеркало и удовлетворившись увиденным, покидает туалетную комнату и направляется в холл, где её ожидает тот, от кого её тело покрывается мурашками, а мысли разлетаются в разные стороны.***
Жан едва дождался окончания последней пары. Ему не терпелось увидеть Микасу и обо всём с ней поговорить. Всю неделю он места себе не находил, но стойко держался, как и советовал Леви. «Нужно дать ей время», — говорил он себе. А это самое время всё шло и шло, но от Микасы не было вестей. К субботе Жан плюнул на всё и решился сделать первый шаг сам. Даже цветы ей купил, приехал к её дому, стоял под окнами как дурак и пялился на задёрнутые шторы. Должно быть она ещё спала. От этой мысли на душе почему-то потеплело. Жан даже позвонил Леви, чтобы тот дал ему номер Микасы. Однако он вынужден был сорваться на помощь другу. За Эрена он переживал не меньше, чем за себя, а местами даже больше, поэтому, не раздумывая, бросился к машине, закинув букет на переднее сидение. Его личная жизнь подождёт. Вот только всю дорогу Кирштейна мучил вопрос: почему Эрен не позвонил ему? Даже сообщения не отправил. Это было очень странно и совсем на него не похоже, ведь обычно Жан был первым, кто узнавал обо всех подробностях его жизни. Не считая Армина, соседа Эрена, с которым они приехали из одного города и водили дружбу ещё со школьных времён. Армин жил с ним в одной комнате, что только укрепило их с Эреном общение. Иногда Жан удивлялся, как ему удалось подружиться с Эреном, учитывая его закрытый образ жизни. Но несмотря ни на что, несясь по улицам Нюрнберга, Кирштейн с силой сжимал руль, теряясь в догадках, пока его сердце билось где-то в горле, а пульс зашкаливал. Сначала он забрал Леви, затем они сразу же поехали в сторону общежития. За всю дорогу никто из них не произнёс практически ни слова. Жан спросил, что Леви известно, а тот ответил, что мало что понял из сообщений Эрена. Сердце Жана болезненно сжалось, стоило ему увидеть друга. Первой мыслью было то, что он надерёт зад каждому, кто посмел его обидеть, но потом он всё понял. Когда Йегер сбивчиво рассказал им об Армине… Жан, хоть и не общался с ним близко, но знал его. Совсем недавно они даже ходили все вместе в кино, а сейчас… его больше нет. Он перерезал себе вены в душевой общежития. Когда они приехали домой, Жану внезапно позвонила Ханджи и попросила о встрече. Он успел перекинуться несколькими фразами с Леви, и тот заверил его, что всё в порядке, он присмотрит за Эреном. Жану тяжело было уезжать, и в глубине души он корил себя; он не должен был бросать друга даже на несколько часов, но Ханджи была на грани истерики и просила срочно встретиться. Он не мог ей отказать. С тяжёлым сердцем Жан покинул квартиру, сел в машину и направился в больницу. Там в одном из многочисленных белых коридоров он увидел Ханджи, сидящую прямо на полу, уткнувшись лицом в колени. Он сразу же подбежал к ней и попытался поднять её на ноги, но этого не потребовалось. Она, увидев его, сразу же вскочила и бросилась в объятия. Жан гладил её по спине, пока женщина тихо плакала. — Ей стало хуже? — спросил он настолько тихо, чтобы слышала только она. Спрашивая это, Жан имел в виду мать Ханджи, находящуюся на последней стадии рака костей. Вместо ответа Зое кивнула. Оказавшись в его машине, Ханджи лишь безучастно смотрела в одну точку, а Жан не осмелился что-то сказать. Да и не знал что. Два родных его человека переживают сейчас не самые лучшие времена — один потерял близкого, другой вот-вот это сделает. Жана рвало на части от желания им помочь, но, увы, это было ему не под силу. Он не может воскресить человека или вылечить последнюю стадию рака. — Врачи сказали, что шансы почти равны нулю. Я не вывожу, Жан… — Ханджи закрыла глаза, из которых потекли слёзы. Кирштейн взял её за руку, давая почувствовать своё участие. — Вилли всё реже отпускает меня из Дома. Ему плевать, у него ведь никого нет. Он не знает, что это такое — переживать за родного тебе человека. Я так устала… Ты не представляешь, насколько я устала… — Зое закрыла лицо свободной рукой, её трясло. — Ханджи, посмотри на меня… Пожалуйста, — голос Жана дрогнул, он и сам готов был заплакать, но держался. Он нужен Ханджи, не время расклеиваться. — Ханджи, — произнёс он мягко, и женщина наконец взглянула на него. — Я здесь. Как бы ни было, я всегда буду рядом. Если тебе нужны деньги, я их заработаю. Но тебе пора уходить оттуда. Это гиблое место, ты себя погубишь. Вас в любой момент могут раскрыть и тогда… Ты нужна своей матери живой и невредимой. Ты нужна ей здесь, а не за решёткой. Подумай, кто о ней будет заботиться, если… На этих словах Ханджи снова разрыдалась, уткнувшись в их переплетённые руки. — И если этот подонок посмеет хоть пальцем тебя тронуть, клянусь, я его уничтожу. С земли сотру гада. Ты только скажи, если решишься, ладно? Переехать я тебе помогу, с квартирой решим, сможешь приходить к маме, когда захочешь, и не нужно будет держать наше общение в тайне. Ты только подумай, хорошо? Я заберу тебя оттуда, обещаю. Жан крепче сжал руку Ханджи. Он провёл с ней рядом весь оставшийся день, потому что боялся оставить её одну. А когда вечером вернулся домой, чувствовал себя уставшим, но стоило ему увидеть этих двоих, как настроение мигом поднялось. Он рад, что вернулся не в пустую квартиру, у него есть, кому его встретить. И он это очень ценил. Выходные он провёл с Эреном. Пока Леви ушёл в библиотеку за какими-то книжками, они разговаривали обо всём подряд, компенсируя то молчание, что накопилось между ними за эти несколько дней. Эрен рассказал, как всё было в то утро, Жан поделился своими чувствами к Микасе. А когда вернулся Леви, они вместе пили чай и ели какие-то пирожные, которые парень купил по дороге. Жан даже пошутил, что они как придворные дамы, за что получил от Леви пакетиком чая в лоб. Ещё вечером в воскресенье он твёрдо решил, что пора поговорить с Микасой, как он и хотел. Однако на этот раз он наведается к ней на работу, чтобы наверняка. Уж там она точно от него никуда не денется. Пора расставить все точки над «i». Как только прозвенел звонок, Жан, заранее собравший вещи, буквально сорвался с места и помчался в цветочный магазин. Над выбором букета он думал долго, но, наконец, остановился на композиции белых лилий и нежно-фиолетовых орхидей. Сначала он решил подарить ей букет, состоящий из одних только лилий, но это показалось ему скучным, и поэтому он решил его разнообразить. Сидя сейчас на каком-то модном диванчике, он не сводит глаз с прохода в подсобное помещение, куда несколько минут назад ушла девушка с рыжим каре. Он не собирается отступать. Только не сегодня. Должен начаться апокалипсис, чтобы он встал и покинул этот магазин. Когда знакомый силуэт возникает в дверном проёме, Жан вскакивает на ноги и благодарит всех богов, что она наконец рядом. Чем ближе она подходит, тем отчётливее он видит следы от слёз на её лице, но решает пока ничего не спрашивать. — Привет, — неловко улыбается он и вручает ей букет. — Это тебе. Девушка расплывается в улыбке, а у него из-под ног будто почву выбили — настолько она бесподобна. — Привет. Спасибо за цветы, они… они прекрасны. Мне правда очень приятно. — Прогуляемся? — Ты букетом решил меня задобрить? — смеётся девушка. — Ни в коем случае, — возвращает ей улыбку Жан. — Что ж в любом случае у тебя получилось. Только придётся немного подождать, — Микаса опускает взгляд на наручные часы. — У меня ещё полчаса рабочего времени. — А вот и нет. Я уже договорился с твоей коллегой, она прикроет тебя, если что. — Да когда ты успел? — Сразу как переступил порог. Сказал, она пойдёт со мной и точка. Это вызывает у Микасы новый приступ смеха. Поблагодарив Петру, она вместе с парнем выходит на улицу. Сейчас она готова пойти за ним куда угодно. Что-то в глубине души кричит, что она слишком быстро потеряла голову, но ей всё равно, пока он держит её за руку.***
На большом экране показывают комедию, где двое чёрных мужчин вынуждены притворяться белыми женщинами, но Жану трудно сосредоточиться на происходящем. Слишком остро он ощущает присутствие Микасы. Они сидят на капоте его машины и смотрят фильм в кинотеатре под открытым небом. Жан приобнимает Микасу за плечи, пока она с полуулыбкой наблюдает за героями. Кирштейну приходится прилагать все свои усилия, чтобы не смотреть на неё каждые пять секунд. Его посещает странное желание зачем-то накрутить прядь её волос себе на палец, на вид они кажутся такими мягкими и гладкими, что ему непременно хочется их коснуться. Не удержавшись, он осторожно берёт одну прядь и словно заворожённый наблюдает, как волосы снова и снова рассыпаются по плечам. Встретившись с вопросительным взглядом Микасы, он быстро убирает руку. — Что? — зачем-то спрашивает Жан, немного растерявшись. — Тебя заинтересовали мои волосы? Ещё секунду назад всё её внимание было сосредоточено на фильме, а сейчас кажется, будто её совсем не интересует происходящее на экране. — Прости, просто твои волосы не дают мне покоя, — Жан улыбается уголком губ и трёт шею. — И чем же? — Они такие… шелковистые? Так вы это, кажется, называете? Девушка усмехается: — Да, именно так. А твои мне кажутся, напротив, слегка жестковатыми. Словно желая убедиться, Микаса проводит рукой по волосам Жана, от чего его накрывает желание нежно взять её руку в свою и поцеловать тыльную сторону. — Я оказалась права. Кажется, тебе стоит сменить шампунь. Жан с улыбкой до ушей невольно проводит рукой по волосам. Одно её прикосновение заставляет его сердце забиться быстрее. Что будет, если он её поцелует? Оно, должно быть, точно выскочит из груди. — Это оскорбление? — Добрый совет, — словно невзначай Аккерман снова касается его волос и бросает взгляд на губы. Или ему только кажется? Сам не зная, что творит, Жан осторожно берёт её за руку. Ни взрыв смеха, ни фильм, ни бурные обсуждения происходящего не могут отвлечь его от неё, когда он нежно и осторожно касается её губ. Жан целует её так, словно боится причинить боль, а когда она запускает руку в его волосы, он теряет голову. Это похоже на фейерверк из чувств и ощущений. Поэтому, когда Микаса резко отстраняется, он не сразу понимает, что к чему. — Что такое? Я сделал что-то не так? Тебе не понравилось? — хрипло спрашивает Жан, пытаясь восстановить дыхание. — Нет, Жан… Всё так, просто… Я не готова, прости…***
Войдя в квартиру, Микаса тяжело опускается на тумбочку и запускает руку в волосы. Она то и дело зачем-то прокручивает в голове воспоминание об их поцелуе снова и снова. Сердце и душу затапливает такая нежность, что ноги подкашиваются, но… Она не может. Не может вот так просто взять и броситься в омут с головой, не просчитав на десять шагов вперёд. Любовь — это не стратегия, но так чертовски сложно вновь довериться человеку, не зная, как он может с тобой поступить. Два года назад она не думала об этом: влюбилась и была счастлива. Недолго. Её мать была против их отношений, потому что Порко — парень, воспитанный улицей. Не такого избранника она хотела для своей дочери, но Микасу было не убедить, ведь любовь слепа. Она не видела или не хотела видеть того, что буквально лежало на поверхности его поведения, поэтому не послушала мать. Дура. Девушка медленно входит в спальню и, не включая свет, падает на кровать. Смотря в потолок невидящим взглядом, она зачем-то сжимает в руках телефон. В глубине души она знает, чего ждёт. Несмотря на то, что она даже не давала свой номер Жану, глупо надеется, что он где-нибудь его раздобудет и напишет ей. Хотя бы пару слов. О том, что ему жаль, что так вышло. Или что они отлично провели вечер. Или о том, что скучает… Она не знает, чего от него хочет, она не знает, чего хочет сама. Но в одном сегодня она точно убедилась — дерево под названием «Жан» прочно пустило корни в её сердце, и что с этим делать, она тоже, увы, не знает. Телефон пиликает, и девушка моментально проверяет его. Глупая улыбка расползается по её лицу, когда она читает пришедшее сообщение. 21:17. Твой Сладкий: Снова привет. Это Жан 21:17. Твой Сладкий: Глупо как-то получилось. Я, наверное, не должен был давить и всё такое 21:18. Твой Сладкий: Извини, если я тебя задел. Я не хотел делать тебе неприятно 21:18. Микаса Аккерман: Всё в порядке, тебе не за что извиняться. Просто… Всё это так сложно 21:18. Микаса Аккерман: Я сейчас звучу банально, да? 21:19. Твой Сладкий: Нет. Ты не обязана оправдываться 21:19. Твой Сладкий: Предлагаю забыть, если тебе так будет комфортно. И общаться, будто ничего не было:) 21:22. Микаса Аккерман: Хорошо.
