S.T.A.L.K.E.R. Мертвый воздух

Акт 1. "Кровь и пуля".

Они говорили, что все под контролем. Всегда говорили одно и то же. «Не стоит переживать». «Не стоит лишний раз трястись на месте». «Для сдерживания угрозы с лихвой хватает уже существующего гарнизона профессиональных военных. Они в состоянии сдерживать то, что может вырваться из периметра во внешний мир». Но почему весной не смогли? Что происходит внутри зоны? Они хотя бы сами понимают? Или просто пытаются закидать телами то, чего сами боятся, словно принося жертву кровожадному богу, который вот-вот сойдет с ума и начнет свою очередную жатву? Чего они добивались, когда 22-го июня объявили о частичной мобилизации? На охрану периметра зоны было призвано из запаса не более пяти тысяч человек по узконаправленным военным специальностям, но почему же тогда выдергивали и людей с гражданки, если профессиональных военных, по их заявлениям, хватало с излишком? «И почему среди них оказался я?» — Вист! Рядовой Вист, мать твою! — свирепо крикнул сержант Дробатт. — Не дрыхни, сопля. Курить есть? Рядовой с отстранённым взглядом помотал головой в ответ, обреченно опустив её и о чем-то задумавшись. — Никакого толку от тебя, — разочарованно прорычал сержант. — Что у тебя с рожей? Вздернуться от твоего хлебала хочется. Может как-нибудь подправить тебе мордочку? Будешь ходить и улыбаться всем вокруг, обещаю! — ядовито прыснул сержант. Никто не среагировал на эту попытку пошутить. Рядовой, к которому он обращался, все так же продолжал хмуро разглядывать проржавевший пол кузова грузовика. Продолжения допроса со стороны сержанта не последовало, видимо, он просто пытался хоть чем-то себя занять во время утомительной поездки. Рядовой Вист тем временем старался переварить все те события, которые с ним произошли. Как он здесь оказался? Куда сейчас, вместе с остальными двадцатью военными, едет посреди холодной ночи на этом проклятом ЗИЛе? По факту он прекрасно отдавал себе отчет в том, что происходило. Все было прозрачно и очевидно. Однако поверить в происходящее до конца не представлялось возможным. Рядовой Вист получил повестку под расписку сразу же после объявления частичной мобилизации. Этот день он вспоминал с дрожью в груди… ведь Вист не имел никакой военной специальности, да и в армии он никогда не служил. В свои 24 года он имел заурядную жизнь, работая на заурядной работе. А тут, вечером 22-го июня, в дверь постучал сотрудник военкомата, да не один, а с двумя сопровождающими полицейскими. Под страхом уголовного дела его заставили подписать повестку и определили день сбора. До того момента Вист находился в состоянии полного шока и непонимания происходящего. Разумеется, после весенних событий, которые всегда было страшно вспоминать, никакого желания проходить службу на территории ЧЗО не было. Первым делом он пошел в местный военкомат, чтобы разобраться в ситуации, была надежда, что случилась ошибка, которую можно исправить. Однако ничего полезного добиться не удалось, помимо сплошного хамства, лицемерия и раздутого самомнения не менее раздутых женщин в возрасте. Вист сделал для себя несколько открытий, от которых душа сильнее забилась в пятки. Оказывается, если верить личному делу из военкомата, несколько лет назад он уже прошел срочную службу и получил специальность «химик-технолог». Но как такое возможно? Ведь он действительно никогда не служил, тем более по такой специальности. На заданные вопросы сотрудники военкомата не могли ничего внятно ответить, лишь смотрели как на душевно больного. Дальнейшая неделя промчалась, словно миг. Вист просто перестал воспринимать реальность происходящего и не понимал, как действовать. Почему-то люди вокруг него относились к произошедшему спокойно, даже с каким-то пониманием. Их не удивляли приписанные специальности в личном деле, зато их волновал долг перед человечеством и солидное денежное пособие. В какие-то моменты Вист размышлял: «Может это со мной что-то не так… может я просто грязный эгоист и действительно не понимаю сути проблемы? Может я действительно просто нытик?» Но каждый раз в голове прокручивались одни и те же слова: «Я просто не хочу там умирать. Ни в аномалиях, ни в зубах монстров». Состояние холодного вакуума в голове не отпускало до самого конца. Когда у местной администрации провожают автобусы — глаза давит, еще немного и прыснут слезы. Было стойкое чувство, будто видишь все это в последний раз, а ты столько не успел. И почему только сейчас, познав страх вероятной скорой смерти, ты видишь все возможности и перспективы, окружающие тебя повсюду? Но ПАЗик уже тронулся. Может ты и сможешь сойти с него, разбить окно, спрыгнуть и побежать, куда понесут ноги. Но что-то заставляет тебя сидеть здесь и смотреть на лица тех, кто сидит рядом. Они воодушевлены и готовы рваться в бой, кто-то смеется, кто-то кого-то в шутку задирает. Ты понимаешь, что тебе не место среди них, однако возможности сойти с пути — нет. Ты ощущаешь, что все их души стали звеньями одной цепи. К сожалению, ты тоже становишься звеном этой цепи. Наверное поэтому и не можешь заставить себя оторвать задницу от кресла и как-то сопротивляться обстоятельствам. В учебной части было попроще уйти от навязчивых мыслей о безысходности бытия. На ближайшие пару месяцев голову было чем занять, ведь старшие по званию, веря в то, что Вист действительно прошел когда-то срочную службу, ожидали от него знания всех уставов и минимального понимания военного дела. Разумеется, пришлось все схватывать на лету, ведь получать очередной раз пяткой в грудак за то, что назвал генерал-майора младшим лейтенантом, больше не хотелось. И вот его уже отправляют в особо опасную зону, на особо охраняемый объект, где за любую мелкую ошибку церемониться не будут. Благо со стрельбами и физподготовкой проблем не было. К оружию Вист испытывал симпатию и на гражданке. В детстве он любил украсть у деда карабин и убежать с ним глубоко в лес, представляя себя суровым охотником на опасных зверей в лице консервных банок. Ну а спорт — его основное хобби. Он не был на гражданке ни футболистом, ни баскетболистом. Вист предпочитал заниматься фитнесом в свое удовольствие, считая, что поддерживать себя в форме — это лучшее лекарство от любых моральных и физических невзгод. Поэтому любые нормативы по этим двум дисциплинам он закрывал на «отлично», лучше подавляющего большинства в своем отряде. Так же для него это стало хорошим средством не забивать себе голову мыслями о потенциальной грядущей смерти. О том, что ждет солдат в зоне — особо не рассказывали. В основном учили как пользоваться дозиметром, комплектом СИЗ, персональной аптечкой и проводили лекции о правилах поведения на боевом посту. Ни о каких мутантах, аномалиях и тем более артефактах речи не шло. Выдержка из лекции мобилизованным от 17-го июля 2018-го года. «Вы будете направлены на территорию Чернобыльской зоны отчуждения ради защиты не только вашей родины, но и всего мира. Ваша задача — строго охранять границы и важнейшие стратегические объекты на территории периметра, поэтому запомните и зарубите себе на носу: существуют правила поведения, которым вы обязаны придерживаться при несении боевого поста. Первое. Все живое внутри периметра подлежит немедленной ликвидации. Вне зависимости от враждебности к вам. Исключения составляют научные сотрудники, при условии, что вы смогли идентифицировать их личность. Второе. Сотрудники, имеющие право находиться на охраняемой территории, но не прошедшие проверку на идентификацию личности — подлежат немедленной ликвидации. Вне зависимости от возможных сбоев и ошибок. Если военнослужащий ликвидирует сотрудника, который имеет разрешение на исследование зоны, то на него будут накладываться жесткие меры наказания вплоть до пожизненного заключения под стражей. Третье. Военнослужащий, проявляющий ярко выраженные психологические девиации, которые непосредственно угрожают вашей жизни — подлежит немедленной ликвидации. Четвертое. Всё, что предпринимает попытку выбраться за пределы охраняемой территории или же проникнуть на неё — подлежит ликвидации. Пятое. Находясь на стратегически важной охраняемой территории, запрещено проявлять любой интерес к объектам, которые могут вызвать навязчивые вопросы. Ваша задача нести боевое дежурство, а не проводить исследования. Шестое. Запрещено контактировать и сотрудничать с любыми живыми существами на охраняемой территории. Исключения составляют сотрудники, прошедшие проверку личности. Запрещено передавать и переносить любые вещи от непроверенных лиц. Вещи должны быть зарегистрированы и иметь разрешение на вынос за пределы периметра. Воровать, очевидно, также запрещено. Седьмое. Запрещено покидать боевое дежурство вне зависимости от каких-либо причин. Если же вы пропали из зоны прямой видимости во время несения боевого дежурства и не объявились в течение суток — вы будете квалифицироваться как дезертир или пропавший без вести. Восьмое. При команде «Выброс» в течение минуты необходимо найти надежное укрытие. Надежное укрытие — это изолированное от внешней среды помещение. В нем должно быть минимум окон, щелей, отверстий, выходящих наружу. Хороший пример укрытия — подземные бункеры и чуланы. Плохой пример укрытия — дома с открытыми окнами, сараи и сторожевые вышки. На каждом охраняемом объекте есть укрытие. Потенциальные укрытия вне охраняемых объектов будут обозначены на карте при брифинге. Спрячьтесь в укрытии и не покидайте его до окончания команды. Находиться на открытой территории во время команды «Выброс» смертельно опасно. Любой, кто подает признаки жизни после окончания команды «Выброс» и находящийся все это время вне укрытия— подлежит ликвидации. Девятое. При легких ранениях или ранениях средней тяжести — необходимо оказать первую медицинскую помощь пострадавшему, по возможности провести эвакуацию раненого до ближайшего безопасного места и доложить старшим по званию. В том случае, если ранения имеют смертельный или, возможно, аномальный характер — связаться со штабом и действовать по его руководству. До поступления распоряжений ни в коем случае не подходить к раненому и отойти на безопасную позицию. Десятое. Приказ — превыше всего. Любые обстоятельства определяются старшими по званию или штабом. Неисполнение прямого указа или же своевольное его исполнение, будет в жесткой мере наказываться вплоть до ликвидации на месте.» Военный инструктор: Шпагин К.В. Такая лекция оставляла больше вопросов, чем давала ответов. Большинство слышали во всей этой речи только одно: «Шаг влево, шаг вправо — расстрел». Никто, разумеется, не ожидал, что в зоне будет все настолько серьезно, что доходило даже до расстрела живого человека, возможно, даже боевого товарища за то, что он странно себя вел. Будто солдаты едут не в зону, охраняемую по всем воинским уставам и стандартам, а прямиком в самое антиутопичное место на планете. Понятно, что охранять зону — это не сидеть вахтером в каком-нибудь общежитии, тем не менее… расстрелять живого человека за какие-то «психологические девиации»? И что значит… — Товарищ майор! Разрешите обратиться! — выкрикнул рядовой Голубцов из аудитории и вскочил со стула. — Голубцов! Отст… — попытался пресечь Голубцова комбат, но тут же словил на себе недовольный взгляд майора Шпагина и примолк. — Рядовой Голубцов, значит? Не помню, чтобы я давал команду задавать вопросы, однако слушаю. — Товарищ майор, что значит «ликвидация за невыполнение приказа»? Какого рода приказы нам будут отдаваться? Шпагин насупился. — Рядовой Голубцов, приказы будут отдаваться вполне стандартные. Все те, что вы изучаете в данной учебной части. — Шпагин попытался неловко улыбнуться, — Уверяю всех здесь находящихся, непосредственно до ликвидации дело не дойдет. Никогда не доходило, насколько мне известно. Просто-напросто вы должны понимать всю серьезность отданных вам приказов. Еще вопросы? Голубцов сел, но тут же поднялся другой солдат и отдал воинское приветствие. — Товарищ майор, что происходит во время команды «Выброс»? Шпагин призадумался и скривил недовольной дугой свои толстые губы. — Понимаете, рядовой, как вас?.. Сычёв. Не в вашей, и не в чьей из сидящих в этом зале, компетенции задавать такие вопросы. Никому из вас не стоит углубляться в природу и особенности места несения службы. Чем больше вы будете задумываться о различных вещах, которые вас, разумеется, не касаются, тем меньше будет у вас времени на реагирование в опасной ситуации. Есть приказ, который не обсуждают. Вы - солдаты. Не больше не меньше. Когда рядом падает граната, вам приказывают «ложись», вы задумываетесь в этот момент о том, как работает граната? Кто её бросил? Просчитываете ли вы траекторию каждого поражающего осколка? Нет, вы мгновенно ложитесь. Здесь идентичный принцип. Как только сел рядовой Сычев, мгновенно встал третий солдат. — Товарищ Майор! Шпагин закатил глаза и ещё более недовольно взглянул на очередного выскочку. — Я вас слушаю рядовой. Это последний вопрос, на который я дам ответ. Говорите. — Товарищ Майор. Что делать, если на нас нападут мутанты? В зале повисло неловкое молчание. Все присутствующие уже мысленно похоронили автора вопроса. Дело в том, что разговоры о «мутантах» и «смертельных аномалиях» были строго запрещены, они попадали под статью о распространении ложной информации. В последнее время, особенно после весны, за эту статью стали давать серьезные штрафы и сроки. Несмотря на то, что народ большой земли примерно представлял картину происходящего в зоне, не в последнюю очередь благодаря вернувшимся сталкерам, официальные власти отрицали любую угрозу со стороны «мутантов». Был даже какой-то эпизод в новостях, где некий известный ученый приезжал на территорию ЧЗО и показывал огромную рыбу с тремя глазами, со смехом рассказывая, что опаснее этого существа в зоне никого из «мутантов» нет. Все остальные рассказы о «кошмарных» собаках и «кровососущих» людей-амфибий считались «возбужденной фантазией сталкеров, которые просто хотят отпугнуть других маргинальных элементов от своих злачных мест». Шпагин достал из нагрудного кармана платок и протер свой обильно пропотевший от нервоза лоб. Казалось, он сейчас закипит, как чайник, и прикажет взять рядового под стражу. Однако он продолжил: — Рядовой, не несите ерунды. Всё, что вы должны знать, я произнес во время своей лекции. Подумайте ещё раз над моими словами, а также над той нелепостью, которую вы только что здесь произнесли. Очень надеюсь, что впредь такого не повторится, ни от одного из вас, товарищи. Садитесь. Виста так же немало тревожило сказанное майором Шпагиным. И, разумеется, расплывчатые ответы не внушали никакой уверенности, ведь он немного наслышан о происходящих делах в зоне. Когда-то Вист увлекался темой Чернобыльской катастрофы и жадно впитывал всю информацию, которую можно было услышать среди сплетен. Он понимал, что в зоне на самом деле есть какие-то опасные мутанты, некоторые из которых могут убить тебя даже на расстоянии. Что существуют смертельные аномалии, среди которых есть некий «ад, спустившийся с небес» или же «выброс». По большей части из-за этого перспектива оказаться в этом адском супе казалась ему крайне отталкивающей идеей. Сильно углубиться в происходящее внутри зоны он не мог, так как никогда не общался с настоящими сталкерами. Да и в последнее время, особенно после весны, сталкеров из зоны стало возвращаться все меньше и меньше. Те же, кто вернулся, скоропостижно погибали от неизвестных причин, либо же преследовались правительством и начисто вычеркивались из истории. Сотрудники «НИИ ЧАЗ» тоже не могли распространяться о делах, происходящих в зоне, так как институт активно сотрудничал с союзом влиятельных стран и не имел права разглашать неудобную истину. Однако Вист не спешил вскакивать с места и задавать наводящие вопросы инструктору. Он молча сидел в аудитории и впитывал всю информацию, которая хоть как-то могла помочь ему выжить в будущем. Есть приказ «ложись», ты ложишься… ничего трудного. Спустя какое-то время Вист совсем перестал ощущать себя чужеродным объектом в организме армии. Постепенно нарастающая атмосфера товарищества только способствовала этому. Курилки и казармы перед сном были наполнены разговорами о девчонках, клубах и о будущих заоблачных зарплатах. Мечтали о том, как вернутся домой героями с большим багажом эпичных баек. Незадолго до окончания учебки Вист уже с легкой душой принимал активное участие в жизни своей новой армейской семьи. Стал понимать, что такое «воинское братство» и, даже если солдатикам удастся стащить у прапорщика бутылочку хорошего такого коньяка, мог смело бить себя в грудь и скандировать со всеми: «Один за всех! И все за одного! Никто кроме нас!». В их казарме даже зародилась интересная традиция: тот, кто больше всех косячил, подводя тем самым весь коллектив, получал кличку «мутант» и вместе с ней уникальную возможность стать им на одну ночь. На него надевали старый противогаз ПМГ-2, раздевали до трусов и майки, и когда все ложились спать… этот мутант, созданный по образу и подобию существа из сталкерских рассказов, должен был на корточках скакать по всей казарме. После того, как он проскачет мимо каждой койки, мутант выбегал к тумбе дежурного. Там он, агрессивно рыча и подпрыгивая на месте, пытался его укусить. Если же получалось, то мутант трусливо убегал от атакующего шваброй дежурного обратно в казарму и тут же попадал под активный обстрел тапками со всех флангов. Выжить такому «мутанту» никогда не удавалось, зато негодник был проучен, а коллектив получал хорошую дозу серотонина и эндорфина. — Если так и дальше пойдет, то нам никакие мутанты страшны вообще не будут. Раз не учат нас бороться с ними, будем сами на таких «особенных» тренироваться! — со смехом говорили солдаты в следующий день. Время продолжало идти. Последние полтора месяца пролетели, словно неделя, а дни, когда ребята освоились, — мгновенье. Последующие пару недель солдаты получали отдельные специальности, которые заранее определяли место несения боевого дежурства в зоне. Вист, несмотря на свой явно «учено-исследовательский» профиль в военном билете, получил отдельную специальность «оператор крупнокалиберного пулемета» за свои отменные показатели на полигоне. В этот же момент к нему и прилип позывной «Вист», который заменит ему во время службы имя и фамилию. Значение позывного для него было загадкой, так как позывные остальных были более-менее понятны и косвенно намекали на их отличительные черты, но расспрашивать о такой мелочи он никого не стал. Последняя ночь, по очередной старой доброй традиции, стала «королевской». Казарма разделилась на два лагеря: «безмозглые мутанты» и «доблестные военнослужащие». Из солидарности и глубокого уважения друг к другу мутантами стали те, кто ранее обстреливал тапками косячных недотеп. А сами бывшие мутанты стали военнослужащими. И всю ночь они воевали друг с другом в казарме, кидаясь друг в друга чем попало. Вист старался не принимать в этом участие, так как от осознания того, что завтра их уже погрузят в машины и увезут в один из филиалов ада на земле, душу окутывало морозящей дрожью. На шум сбежалось все руководство части, которое так же попало под ожесточенные боевые действия. В общей неразберихе они получили несколько боевых ранений в виде легких укусов или шишки от прилетевшего в затылок шального тапочка. Бой замер при виде генеральских погон. Картина оцепенела. Генерал Шувалов тяжелым взглядом осматривал помещение, не останавливаясь на стыдливых лицах участников. К нему мигом подбежал суточный наряд по роте и, отбивая воинское приветствие, обратился: — Товарищ Генерал! Разрешите обратиться! — взволнованно пролепетал дежурный с позывным Ганс. Шувалов медленно повернул голову в сторону Ганса, после чего поднял свою ладонь, говоря тем самым «не стоит». — Бойцы. Я вас прекрасно понимаю. Завтра вы едете в особо опасную зону. Это естественно, что вы хотите сбросить эмоциональное напряжение. И я счастлив видеть, что вы предпочли разгромить к чертям собачьим свое расположение, а не швыряться всякой дрянью. Но теперь настоятельно прошу вас, ребята, заканчивать свои детские игры. Всё, полно. Завтра вас будет ждать ещё одна «разгрузка», даю вам слово. Сейчас, детишки, делаем уборку и ложимся спать. Как поняли? — произнес генерал. Его голос заметно дрожал от нетерпенья разразиться громом и показать всем, как нужно делать «двоечку», однако он старался подавить это чувство и казаться дружелюбным. Впрочем, а что ему ещё оставалось? Люди на охрану зоны нужны. Не будет же он отправлять в травмпункт или навязывать на наряд того, кто уже завтра сто процентов должен прибыть в расположение ЧЗО. — Так точно, товарищ генерал! — воскликнули в один голос солдаты. — Замечательно. А вы, ребятки, проследите за этим и доложите лично мне по окончании. Как поняли? — обратился Шувалов к суточному наряду. — Так точно, товарищ генерал! Удовлетворившись ответом, Шувалов со своей свитой, нервно перебирая пальцами за спиной, покинул расположение. — А давайте проститутку вызовем! — разрядил молчание рядовой с позывным Кент. Шутка, видимо, удалась, и казарма залилась смехом. — Ладно, ребят, давайте заканчивать. Подъем через четыре часа. Кент, куда ты закинул швабру?! — агитировал Ганс. Генерал не обманул. На утро следующего дня, после сбора вещмешков и завтрака, вся шальная казарма занималась погрузкой провизии и боеприпаса в боевые машины. Этим должны были заниматься отдельные контрактники, но они, вместе с генералом, стояли и улыбчиво наблюдали за этим. Сказать, что было тяжко — ничего не сказать. Три часа сна, плюс всеобщая суматоха, давали о себе знать. Погрузка затянулась на несколько часов, когда должна была закончиться в течение часа. Для передислокации на новое место службы было выделено две вертушки и один грузовик. Оказалось, что не все из части поедут сегодня в зону. Оставшиеся будут находиться в экстренном резерве и обучать новоприбывших. По окончании погрузки генерал собрал всех на плацу и произнес очередную речь о «защите человечества», «неоплатном долге» и «героической миссии». Вист уже не слушал и даже не заметил, как закончилось построение. Его голова снова была забита мрачными размышлениями о приближающейся возможной смерти. — Эй, Вист! Иди сюда! — где-то радостно завопил Кент. Вист вздрогнул от неожиданности, в очередной раз покинув поток своих мрачных мыслей. Кент? Чего ему нужно? Тот стоял рядом с группой каких-то репортеров и, держа за плечо недовольного Ганса, зазывал Виста к себе. Рядом с ними стоял и Дуб, который с глупой ухмылкой о чем-то беседовал с особо симпатичной репортершей. Наверное все же стоило подойти к ним и узнать, что хочет Кент. Так уж сложилось, каким-то образом, что во время службы в учебной части эти четверо создали дружную компанию. Это было действительно странно, так как ни один из них не был похож друг на друга хоть чем-то. Ганс был типичным занудой, Дуб — туповатым громилой, Кент — бодрым заводилой, Вист же… ощущал себя еле заметной тенью в этой компании, с чем Кент был абсолютно не согласен. В основном эту группу Кент и сформировал. Сначала он в шутку задирал Ганса за его всезнайство и высокое чувство самомнения, но нет-нет да любил с ним побеседовать о различных умных вещах и прорывах современной науки. С Дубом их свела горячая любовь ко всему, что связано с тяжелой атлетикой и единоборствами. Кент всегда стоял в спарринге с Дубом, считая, что тем самым он более эффективно натренирует свои бойцовские навыки. Ну и о местных медсестрах из санчасти они оба, тягая железо в спортивном уголке, обсудить различные пикантные темы не стеснялись. Дуб, несмотря на то, что был женат, рвался при любом удобном случае совершать подвиги на любовном фронте. А Вист… никогда не понимал, почему Кент обратил на него внимание. Он же никогда не пытался ни с кем завязать какие-то дружеские отношения. В основном был погружен в себя и размышления о предстоящем нелегком жизненном пути. Конечно, за компанию он мог и посмеяться, и вполне удачно пошутить, но в основном всегда предпочитал держать дистанцию. Однако Кент решительно старался эту дистанцию сократить. Они часто беседовали о жизни и разводили философскую полемику. Казалось, что Вист и Кент — это разные стороны одной медали. Крайний оптимист и крайний пессимист нашли друг с другом понимание и гармонию. Любой человек, который понаблюдал бы за беседой Виста и Кента, мог бы сказать, что это просто бессмысленные споры и ругань ни о чем. Однако для самих же ребят это была уникальная возможность чему-то научить друг друга, понять и выговориться. Висту порой казалось, что он в принципе наскучивает Кенту своим пессимизмом. Но Кент, в свою очередь, всегда пытался это опровергнуть. Бывало, он даже подсаживался к Висту и просто молчал, лишь изредка что-то рассказывая. Это заставляло Виста чувствовать немалый дискомфорт, однако, глубоко внутри, ему все же было приятно находиться в компании товарища. — Вист, давай щёлкнемся! Пока наш профессор не убежал никуда. — сказал Кент, когда Вист подошел к компании. — Я не люблю фотографироваться, ясно же сказал тебе! — пытался вырваться Ганс. — Это же на память, братан. Потом будешь всем показывать, какой ты герой. Рассказывать и смеяться о том, какой ты тут ещё молодой и наивный. Ну не рыпайся! Встань нормально! Вист, давай сюда! Дуб! — откомандовал Кент. Вист нерасторопно помялся и встал рядом с Кентом. Сзади появился Дуб и обхватил всех троих братским хватом. — Ну все, молодцы. Больше вы себя такими никогда не увидите. По Чечне знаю! — посмеялся Дуб, пытаясь сообразить улыбку менее похожую на оскал маньяка. Тут же к ребятам подбежала молодая симпатичная девушка с фотоаппаратом. Непонятно как, но Вист уловил, что Дуб и Кент стали ещё более ярко улыбаться при виде фотографа. — Мальчики, не смотрите на меня так! Вы меня смущаете! — не сдержала смех фотограф. Видимо настроение у неё было отличным. Конечно, столько мужского внимания… да и не ей придется с минуты на минуту отправляться к черту во дворец. — А мы ещё не начали смущать! — подмигнул ей Кент. — Так, все. — Пытается подавить смех девушка. — Вы готовы? — С тобой мы готовы на что угодно, малышка. Вопрос, готова ли ты? — игриво прорычал Дуб. Ганс с Вистом синхронно закатили глаза, и хотели провалиться сквозь землю. — Все! Я вас снимаю! Кент, очевидно, хотел отпустить ещё какую-то шутку, однако Ганс ткнул его локтем под ребра. Вист же молил всех богов о том, чтобы это поскорее все кончилось. Лучше сразу в пасть к мутантам, чем бесконечно выслушивать пошлые шутки этих двоих. *Вспышка* — Отлично! Молодцы мальчики! — А теперь давай каждого индивидуально. Я знаю, в каком кабинете прекрасный фон для съемок! — продолжал Кент. — Нет, спасибо. Боюсь у меня не хватит пленки, чтобы с каждым лично поработать. — А жаль, — разочарованно вздохнул Дуб. — А когда фотографии получим? — Я свяжусь с вашим командованием. Узнаю ваши адреса и отправлю их по почте. Всё, счастливо вам, ребята! — девушка помахала маленькой ручкой и убежала к другим репортерам. Момент спокойствия вновь был разрушен реальностью. Волнение горячо ударило в грудь, когда прозвучала команда «по машинам». Тело стало знобить. — Похоже, это по наши души. Ну, увидимся в тачке. — Кент побежал к грузовику, как и остальные ребята. Они тут же сели в грузовик, другие же из части расположились по вертушкам. Висту откровенно не хотелось садиться в кузов ЗИЛа, который насильно доставит его и выкинет на проклятую землю. Он до конца тянул со своей посадкой, но сержант Дробатт, который прибыл вместе с боевыми машинами, выдернул его из пучины сомнений. — Тебе особое приглашение надо, рядовой Вист? Поднимай свою тушу в грузовик! И так из-за ваших ленивых задниц опоздали на несколько часов! Живее, мать твою! — нервно разразился Дробатт. Вист залез в грузовик последним, не считая Дробатта, который залез позже. ЗИЛ двинулся, заставляя Виста очередной раз испытывать эти холодные цепи на своей душе… которые не позволяли ему сопротивляться обстоятельствам. Ехали около десяти часов. За ПВХ обшивкой кузова в свои права вступила холодная ночь. Ещё через какое-то время полил дождь. Зачем было делать так далеко учебную часть? Все в грузовике уже не находили себе места. Кто-то курил, кто-то вел короткие беседы друг с другом. Атмосфера была напряженная, видимо до многих стало доходить насколько дело серьезное. Дробатт, сидевший напротив от Виста, все не мог угомониться и подначивал его за каждую мелочь. — Чё ты как педик, Вист? Чё у тебя с волосами. По уставу не учили что ли, как надо стричься? — в очередной раз прыснул сержант. — Под шлемом не видно! Сержант товарищ. — за Виста ответил Кент. Темно-каштановые, на грани с черным, волосы Виста действительно были длиннее, чем положено по уставу. Из-за них его порой подкалывали в учебке таким же стилем что и сержант сейчас. Но в там, глядя на его навыки и дисциплину, всё же пропитывались к Висту уважением. Да и никто там особо не следил за такой мелочью, как длина волос. Не похож на хиппи? Не мешают при спарринге и стрельбах? Ну и пускай. Внимание больше уделялось подготовке. — Вист, брат, не кисни. Ты не один, смотри. Все же в одной бочке, всем не по себе. Даже сержанту. — попытался ободрить Кент. Вист поднял голову и облокотился на борт кузова, задумчиво осматривая неприветливую тьму снаружи. — Всё в порядке, Кент. Просто спать хочу. Долго ещё нам ехать? — перевел тему Вист. — Если бы не ваши выкрутасы прошлой ночью, то давно бы уже на месте были. Вот ведь хрень какую придумали, как дети малые. Что за королевская ночь? Забыли, где находитесь и куда собираетесь? — прорычал сержант. — И вообще, сигареты есть у кого ещё? Нет? Кент достал пачку из подсумка и протянул сержанту сигаретку. Тот затянулся и, наконец, успокоился в лице. — А я вот слышал, что после зоны… — начал Дуб, — дети уродами рождаются. Ну у тех, кто там был. Правда? — Не знаю. Сколько военных вернулось из зоны, вроде ни от кого ничего такого не слышал, — поддержал Ганс. — Может только у сталкеров такое? У меня знакомая есть, а у её сводной сестры муж, вроде как, сталкер. Правда не знаю, в последнее время про него ничего не слышно. Может снова в зону ушел… Не суть, но-о… после того, как он её посетил, у нее начал живот расти. Через девять месяцев… ничего, прикиньте. Не рожала, хотя срок подходил. Родила только через полгода. И если бы я своими глазами не видел… не поверил бы. Отвечаю, девочка вся была покрыта жесткой шерстью… а глаза черные… будто в них чернила налили. Мартышкой её назвали. Боже, вспоминать даже неприятно. Как жить то будет… — рассказал Кент. Дуб оцепенел. Все, с глазами по пять рублей, уставились на Кента. — Ну… Может не от сталкера она залетела. Я не знаю. Она ничего никому не рассказывает. — закончил Кент. Дуб тут же поник, ни слова не сказал. Все знали, что дома его ждет молодая жена, с которой они расписались незадолго до мобилизации. — Хлеборезки свои позакрывали. Что за херню несете? Сейчас остановлю машину и побежите снаружи, — прикончил сигарету сержант, — Будете бежать, пока в саркофаг носами не уткнетесь, уяснили? Какое-то время стояла тишина, только грохот штормового дождя всеми силами подавлял её. Но Кент не мог угомониться… — Сержант товарищ. А какой у вас позывной? Ну так, на будущее. — Никакого будущего у нас с тобой, товарищ Кент, не будет. Позывного у меня нет. Я не участвую в спецоперациях. К своему сожалению, я вынужден сидеть здесь и следить за тем, чтобы кто-нибудь из вас не обосрался. Да и на блокпосте я не задержусь. Заберу груз и свалю от вас подальше. — А почему мы в машине, а другие ребят на птичках? — Господи, как ты заебал, — прикрыл свое утомленное лицо сержант, — Потому что они полетят глубже в зону. На основную базу. На какой-то бывший институт. Хрен знает, я никогда там не был. А на машине вы, потому что отправляетесь на границу зоны. На КПП. Там вертушка сесть не может, вот и приходится мне терпеть вас здесь. Кому-то стало легче при словах «…на границу зоны». На границах, казалось, определенно спокойнее чем ближе к центру. Ну, посмотрим. Деваться уже некуда и раскачивать лодку было бы неуместно. — А какой груз вы собираетесь забирать? Двухсотый? — Отъебись.