БАСТИОН

      Письма, которыми Стивен обменивался с регентом Долины, не внушали ему уверенности в том, что их примут на родине матери. Однако на деле все оказалось иначе.       Когда они приехали, их встретили не как гостей, а как хозяев. Как оказалось, регент боялся, что письма от лица Стивена пишет Джозеф, поэтому для разговора ждал встречи. Беседу провели на следующий день, ближе к вечеру, после пира. По чести сказать, всех людей, что пришли вместе со Стивом, разместили с комфортом.       В большом зале Замка Долины собрались достопочтимые люди, знать, и потрепанный долгим переходом и пиром неполный десяток Стива, который стал его семьей. Каждый из присутствующих предоставил Роджерсу отчет, что происходило в ЕГО землях в ЕГО отсутствие, какие шаги планировалось сделать и каких целей хотели достигнуть. Стив, переглянувшись со своими и прикинув сильные стороны каждого, распределил обязанности. Многое предстояло узнать, освоить и осмыслить. Но главным сейчас было выстроить грамотную оборону. В отличие от долиновцев, Роджерс хорошо знал, какую опасность могут представлять силы извне.       Со временем понятия «свои» и «долиновцы» размылись. Они все стали своими. И Роджерс, приняв наследие матери, приняв Главенство над этой страной, обещал заботиться и оберегать всех.

***

      Стив с большим отрядом людей возвращался от дальних районов своей земли. Долина поражала воображение сразу же. Край тысячи рек, озер и живописных холмов с водопадами и долинами, конечно, будоражил сознание. Эта была та красота, которая навсегда запоминалась и занимала особое место в сердце. Роджерс вдохнул полной грудью и улыбнулся. Он Дома.       Стивен едва успел отмыться после долгого дальнего похода, как его вызвали срочно к казармам – важное сообщение.       Стив, не медля, отправился узнавать, что за сообщение и спешка. На полу казармы сидел худющий парень: побитый, израненный. Он и рассказал о большом отряде Арены, который тайно идет через Отскалые горы, направляясь к Долине. Говорил, что Топь не представляет интереса – деревня, хоть и была большой, но там не было воинов – только работяги. Поэтому, очевидно, ареновцы были нацелены на Долину с ее благами.       Рассказывал, что подслушал о том, что в крови жителей Долины течет кровь воинов и с ее помощью наемники Арены смогут призвать самую сильную Тварь Тьмы, что разрушит Долину и откроет путь к Светлому Граду и Пустошам.       Стив на минуту замер, обдумывая ситуацию. После он внимательно расспросил парня, пытаясь узнать, откуда тот родом и как он смог подслушать разговоры.       А наутро передовой отряд выехал из Долины, держа курс на Отскалые Горы. Регулярная армия была выставлена на все кордоны и отправлена в каждую деревню. Роджерс подозревал неладное.

***

      Продвигаясь все дальше, Стив вполуха слушал мальчишку, который поехал с ними. Роджерс не доверял неизвестному посыльному, поэтому приставил к нему Пару, велев глаз с него не спускать. Оставлять в Долине человека, который пусть и был побитым, но не выглядел несчастным, потерявшим все, Стив не желал.       Они пробирались по заснеженной дороге вперед. Топь стояла, как и всегда – обособленным Городом-деревней, загадочной и манящей. Проехав ее насквозь, они так и не узнали никаких новостей. Все было спокойно. Как и всегда в Топи.       Напряжение нарастало. Обстановка была гнетущей. Парнишка, принесший весть, ехал спокойно и ладно, щебеча без умолку, чем доводил до зубовного скрипа не только Пару, едущую по обе стороны от него, но и всех окружающих. Как будто выехал на увеселительную прогулку. Не переставая вещал, какой урон Арена нанесла по всем городам на своем пути. Расписывал зверства и насилие.       Еще два дня пути, и они выйдут к обжитым местам. Тогда и станет понятно, насколько можно верить словам посыльного. И тут пропел звонкий рожок вражеской разведки...

***

      Битва давно закончилась. Сперва с небольшим отрядом, потом с основной армией. Стихли крики в ушах и звон оружия. Горло першило: кричать команды на морозе то еще удовольствие.       Стив снял с себя тяжелый шлем, отмечая про себя, что Старку нужно доработать броню. Тело немилосердно ныло.       Не особо напрягаясь, они разбили практически не сопротивляющийся авангард крупного отряда Арены, а после и сам отряд. Почему они выбрали именно этот тракт? Топь не представляла особой опасности, да и сопротивления не оказала бы, поживиться там было нечем. Да и для воинов Арены слабовато: видимо, в передовой отряд вошли не самые способные. Только почему же знамена маленького авангарда кажутся другими, не Ареновскими? Наёмники?       Стив направился к парню-посыльному, когда ему на руку приземлился ворон. Быстро прочитав сообщение, Роджер напрягся. Молча передал письмо подошедшему Старку. Нападение на Долину. Граница с Светлоградом.       Парнишка-посыльный стоял рядом с лошадью. Он не принимал участия в схватке, как и Пара. Он улыбался змеиной и расчетливой улыбкой, глядя как разъяренный Стив подходит к нему широкими шагами.       – Я был уверен, что ты догадаешься раньше, Роджерс. Тебя нужно было вывести из Долины – уж больно хороший ты воин, но, как я вижу, глупый. А где ты, там и самые закаленные в боях вояки… Те, кого вы перебили, – молодняк, глупые дети, вставшие на пути Арены. Все падшие ждут Возрождения Владыки, чтоб вернуться сильными воинами. А сейчас… уууу.. Уверен, сейчас Ареновцы сцеживают кровь с жителей твоих земель.       И он рассмеялся ярко и счастливо, запрокинув назад голову. Снег крупными хлопьями кружил вокруг, ложась на головы и плечи.       – Видимо, весь твой мозг преобразовался в мускулы. Поэтому ты даже не разглядел знамена этих неудачников! – Веселился парень, кивая в сторону тел, лежащих у Отскалых гор того маленького отряда. Его глаза горели фанатичным блеском. – Это даже не авангард армии Арены. Это просто вольный отряд наемников, которые шли стороной и с целью разведать обстановку для караванов…. А вы их перебили, как курей в загоне!!       Роджерс аж отошел на шаг, но не позволил себе оглянуться, отыскивая взглядом знамя того, первого отряда. Будет не это время… А пока надо разобраться с этим смутьяном.       – Зачем? Зачем все это?       Парень сжал зубы, и его зрачки резко расширились, заполняя собой радужку.       – Во имя Арены и Владыки Ульфа.       Пара рванула к парню: один открывал рот, второй придерживал за руки. Парнишка выплюнул разгрызенные корешки, перевязанные нитью.       – Поздно… – тихо сказал Стив.       В ярости он пнул тяжелый шлем. Так вот почему, когда стрелы уже были в воздухе, он услышал крик «стойте», вот почему авангард был такой маленький по численности… Вот почему тот парень, раненый дважды, отбиваясь, шептал: «Мы не ареновцы». А они боролись насмерть, не оставляли в живых.       Не обращая внимания на оклики, Стив побежал туда, где был тот воин. Если жив – оказать помощь. Сделать хоть что-нибудь! Исправить эту страшную и такую глупую ошибку! Вымолить прощение...       Стив обходил павших, тех, что у Отскалых гор. Но воина не было. И следов не было. Пропал, как Призрак.       Роджерс тяжело опустился за землю. Мысли растревоженным ульем жужжали в голове, когда он пустым взглядом смотрел на нейтральное наёмничье знамя. Словно в усмешку его мыслям, там кривыми буквами было написано «Призрак».       Дав Стиву прийти в себя, Старк пристроился рядом.       – Стив, я все понимаю, видят Духи. Но на Долину нападение. Не время предаваться унынию.       Эти вспышки, когда Стив зависал, глядя в никуда, тревожили Старка все сильней. Он боялся потерять друга. А тот рылся в мыслях, который год пытаясь вспомнить что-то важное и теплое, и не мог. А потом ходил либо тенью самого себя, либо, яростный, кидался на всех. И не мой найти покой.       Мотнув головой, Стив пришел в себя. Мысль, которая царапнула сознание, опять скрылась.       – Два десятка отправить по заданному направлению. Нужно проверить, нанесла ли Арена удар по каким-то пунктам. И если да – по каким именно. Остальные – возвращаемся в Долину. Оборона держится, но может понадобиться помощь, поэтому будьте на чеку.       – С любой информацией присылайте птицу, – велел Стив подошедшему Десятнику и пересадил подлетевшего ворона ему на плечо.       – Остальные! Возвращаемся в Долину.       Проезжая Топь мимо, Стив, взяв десяток парней, поехал к старосте. Оставив щедрый кошель золота, он велел собрать ребят покрупнее и похоронить павших их отряда и отряда Призраков. Воинов оставил в охрану.       – Нападений не будет. Это для спокойствия.       Смурной, Стив поехал догонять отряд, размышляя… Что ждет впереди – неизвестно… Но в том, что основная битва их ждет на окраинах Долины, он не сомневался.

***

      Баки пробирался через белую пустыню боли, которая навсегда запомнилась ему зимним холодом, кружащимися снежинками и раскалённым огнем, обжигающим руку в месте ранения. Барнс метался по этой пустыне боли и кричал, кричал, не в силах больше сдерживаться. Как будто издали он слышал голос, что-то читающий нараспев на непонятном языке. И среди плясок крупных снежных хлопьев он видел мелькающие желтые глаза.       – Живи, парень… Только живи… – и ощущение горячей сухой руки на лбу.

***

      Брок, кряхтя и ругаясь, подбросил в очаг несколько поленьев. Пламя тут же взметнулось, выплевывая в широкую печную трубу снопы искр. Стряхивая с плеч теплый тулуп прямо на пол, он кинул поверх трещащих поленьев сдернутый с веревки пучок сухих трав, и по комнате поплыл пряный аромат.       Торопясь, Рамлоу передвинул широкую тяжелую лавку, поставив ее прямо напротив огня. Метнулся к двери и спешно подтащил раненого ближе. Понимая, что его сил не хватит, чтоб переложить закованного в массивный доспех парня, Брок, помогая себе ножом, сорвал щитки с рук и ног. Срезал пряжки и скрепляющие пластины ремни. Содрал нательную рубаху, оголяя кожу.       Ему нужно было добраться до поврежденной руки. Там, на месте побоища, Брок наскоро перевязал рану, стремясь остановить кровотечение, чтоб парень дотянул дома. Сейчас, снимая повязки, Рамлоу понимал, что руку уже не спасти. Она была перерублена и едва держалась на лоскуте кожи и клочках мышцах.       Омывая обнаженного воина водой, Брок чувствовал, как биение жизни в израненном и покалеченном теле становится все слабее. Бросив тряпицу в чашку с водой, окрашенной кровью, Рамлоу метнулся к дальней полке и достал свечи.       С каждым дальнейшим движением он сосредоточивался и старался успокоить бешено стучащее сердце. Расставить десяток свечек вокруг себя и лежащего на лавке молодого покалеченного мужчины, рассечь ладонь серебряным ножом – все это чушь, что серебро отравляет кровь волхвов – и, на выдохе, начать древнейшее обращение к Духам.       Это было непохоже на молитву или транс. Для Брока это было словно погружение в теплую воду, которая обволакивала, обнимала, притягивала к себе. Дарила спокойствие, защищенность и необходимую поддержку.       – Опять ты пришёл к нам! Кажется, будто ты хочешь остаться с нами навсегда… – тихий шепот прошелся по коже, запуская неконтролируемую дрожь по телу. – Ты расходуешь свои силы слишком часто… То за худосочного мальчика просишь, вырывая его из лап нашей сестрицы… То за зверушку из леса…       – Это было кучу лет назад…       – Твои земные годы летят так быстро, Брок…. – тихий вздох снова отозвался дрожью в теле. – За кого ты пришел просить сейчас?.. За этого воина?       – Да, любезные. Зов привел меня на место сражения… – начал Брок, но его тут же рассерженно перебили.       – Ты знаешь, как мы не любим спешки… Но огонь жизни почти погас в нем…       – Вы сможете помочь ему?       – Нет… – Расстроенно отозвались духи. – Хоть он и отмечен нами… Если только жизнь за жизнь…       Брок пришел в себя, взмокший, вымотанный… Ласково отведя со лба раненого прилипшую прядь волос, Рамлоу накрыл искалеченную руку чистой тряпицей, укрыл парня теплым одеялом и поспешил во двор.       – Только живи, парень…

***

      Брок Рамлоу проводил ритуал. Костры были зажжены и горели высоко и яростно, выплевывая в ночное небо яркие всполохи звенящих искр. Та часть двора, куда он перенес искалеченное тело молодого парня, была очищена от снега и покрыта выбеленным льняным полотном.       Нагое тело парня было исчерчено знаками и тайными символами. На бледной коже ярко выделялись повреждения: тяжелая рана на бедре, что криво расчертила бледную кожу, и яркий, еще кровящий шов на культе. Слева на белой тряпице лежала отсеченная рука. На ней – синюшной, скорченной – знаки выглядели особенно ярко и жутко. Справа лежал могучий кабан. Он был здоровый, сильный. Победитель. Вожак.       Тот, кто сам выбрал отдать свою жизнь.       А как иначе было воспринять это?       Отчаянно боровшийся за жизнь парня Волхв уже потерял всякую надежду и обратился к Духам. Опять. Те не любили, когда отправленных к ним людей – воинов или нет – выманивали обратно в мир живых. Поэтому они спросили, что Брок готов отдать взамен? Брок не успел даже задуматься над ответом, как ему в ногу ткнулся пятак Апера. Огладив привычным жестом жесткую щетину кабана, Рамлоу пытался найти варианты. Он точно знал, что предлагать взамен себя было глупо… Ему уготована другая роль в этой жизни, и Духи не позволят ему так бездарно помереть. Каково же было его удивление, когда его кабан улегся посреди двора на бок и стал ждать, гневно сопя на непонимание двуногого хозяина.       – Жизнь за жизнь, – пробормотал Рамлоу, утирая лицо. Он устал, смертельно устал вытаскивать этого израненого мальчишку с того света. Но предложение Апера он понял… и принял.       Читая обращение к Духам, он перебирал пальцами, сильнее обхватывая рукоять клинка. Когда пришло время жертвы, он огладил и поцеловал щетинистую морду и прижался лицом к шее кабана. Но рука не дрогнула, когда он опустил клинок, вводя лезвие в местечко между глазом и ухом, пробивая кость. Апер даже не дрогнул.       Непрошенные слезы – это нормально… Сквозь пелену соленой влаги, застившей глаза, Брок видел, как взметнулось пламя. Жертва принята…

***

      Боль уже не была такой обжигающей и всепоглощающей. Из белой пустыни показались легкие хрупкие тени, которые забавно мерцали и переливались. Они тянули руки вперед и звали:       – Иди же к нам… Иди к нам… Тут так хорошо…       Но Баки не мог двигаться, говорить. Он ощущал себя просто сторонним наблюдателем… С другой стороны показалась еще одна тень. Мощное крупное тело огромного матерого кабана, секача. Тот перебирал копытами, чинно шагая вперед. Как только он подошел к изящным теням, те тут же окружили его, обняли.       – Здравствуй, Апер! Сильный и свободный зверь! Ты прожил долгую и хорошую жизнь…       – Апер, друг мой…       – Апер…       Голоса сливались и звенели, образую общую яркую мелодию… Сильную, холодную как глоток воды из родничка в летний зной. Баки, кажется, моргнул, потому что перед глазами внезапно оказалась тупая лобастая голова и пятак носа, что тыкался ему в лицо.       – Апер отдал жизнь за тебя… Жизнь за жизнь… Ты должен жить, Джеймс… – Голоса звенели так громко, что хотелось зажать уши ладонями. – Не подведи… Волхв отдал жизнь за жизнь… Апер ушел к нам вместо тебя… Живи, Джеймс, живи…       И другой голос, который пробивался через этот звонкий гомон холодной мелодии. Голос, который был усталым, но сильным и спокойным, чуть с хрипотцой.       – Вот так, парень… Молодец! Живи, только живи…       И снова уже привычная темнота.

***

      Когда пламя костров, не поддерживаемое таинством ритуала, опустилось, Рамлоу почувствовал ровное тепло: жадные языки костра вовсю пожирали добротные дубовые поленья, щедро делясь теплом. Огладив тело Апера и вытерев лицо ладонью, Брок тяжело поднялся на ноги и чуть было не бухнулся обратно.       Он оглядывал тело молодого парня новыми глазами. Рана на ноге уже не зияла красным нутром. Вместо нее был вполне затянувшийся шрам. А рука… Левая рука...       Металлические пальцы, кисть, предплечье, плечо... Металлической же пластиной было опоясано сочлененье руки и плеча.       – Да быть того не может… - изумленно прошептал Брок. – Мертвое не возрождается…       – Оно перерождается, Брок! – прозвенел льдисто-хрустальный голос и растаял.       Брок улыбнулся устало и печально и подошел к парню ближе, не замечая, что линии татуировок на его теле удлинились, охватывая шею.       Бережно завернув бессознательного парня в теплый плащ, он, кряхтя, поднял его на руки и занес в дом. Уложил на лавку возле очага и подкинул дров. Замер, когда услышал стон и склонился над парнем:       – Мы не ареновцы… Не ареновцы… – сухие губы едва шевелились и Брок склонился еще ниже. – Апер… Спасибо…       Рамлоу тяжело сглотнул, накрыл раненого еще одним одеялом и вышел.       – Прощай, друг мой… Спасибо за твою жертву, Апер…       И пламя костров взревело, закрывая от взгляда добровольную жертву. Рамлоу провожал Апера к Духам по всем правилам Волхвов. В плечо ему ткнулся Беда, разделяя боль утраты и радость от сохраненной жизни…       Жизнь взамен жизни… И пусть соленая влага льется из глаз… Кому от этого плохо? Никому? Ну и Тьма тогда с ней…       Уставший, бледный до синевы Брок, закончив читать благодарность Духам, зашел в дом. Тяжело осел на пол, уткнувшись лбом в ладонь парня, который больше не приходил в себя. Дыхание спасенного стало ровней, и сейчас его жизнь была уже вне опасности.       Конечно, этот мальчишка не придет в себя моментально: впереди был долгий процесс принятия всего, что с ним произошло. И, наверное, это будет не легкий процесс…

***

      В следующий раз Барнс пришел в себя и почувствовал, что лежит на чем-то жестком. Воздух был сухой и горячий, и резко пахло травами. Чувство слабости было настолько велико, что Баки просто не мог поднять глаза, он не мог даже приоткрыть рот, чтоб облизать сухие губы.        – Тише, парень… Не торопись, – раздался все тот же знакомый хриплый голос. – Сейчас я помогу… Полноценно пить ты пока не сможешь, поэтому…       Баки с трудом улавливал смысл слов, но сопротивляться все равно не мог. Лишь чувствовал горячие сухие руки, которые разомкнули его губы и сунули в рот влажную тряпицу.        – Я буду потихоньку добавлять на ткань воду, чтоб она смачивала твое горло. По-другому нельзя – ты просто захлебнешься…       Барс попытался сосредоточиться на вкусе. С удивлением он понял, что это не вода, это какой-то травянистый отвар: пряный и сладковатый. Но безумно вкусный.        – Молодец, парень, молодец… – удовлетворенно шепнул голос. – Это настой, который поможет тебе хоть немного восстановить силы, а твоему телу смириться с изменениями…       Баки напрягся, пытаясь спросить, что произошло, кто это за человек, но в голове было мутно и мысли путались, а язык отказался повиноваться.        – Не пытайся открыть глаза. На них повязка… Говорить тоже пока не стоит, береги силы.       Баки так и заснул, чувствуя влажную тряпицу во рту и ощущая вкус пряных трав.

***

      Барнс так и выныривал время от времени, подчиняясь зовущему его голосу. Сколько времени прошло? Несколько часов? Дней? Недель? Но тем не менее, он почувствовал себя лучше настолько, что смог прохрипеть:        – Пить… – Баки постарался приподняться, заваливаясь на здоровую руку.        – Воу, парень! Аккуратнее! – все тот же голос.       Барнс почувствовал на себе горячие руки, которые просто обжигали прикосновениями.        – Рано тебе еще садиться. Вот так… – Под лопатки Баки сунули подушку, помогли устроиться полулежа. – Не снимай, пожалуйста повязку… Сейчас дам напиться.       Баки пытался ощутить себя и свое тело. Раненая рука просто не поднималась. Тогда он начал «рабочей» рукой ощупывать себя, свое тело. Голая кожа была горячей и чуть влажной. Он чувствовал капельки пота на лбу. Поднявшись по торсу, он ощупал свое лицо: щеки и подбородок заросли длинной щетиной. Опустил правую руку ниже, желая ощупать раненую руку. Рана была серьезной, наверняка перерубило кости, и он теперь калека... Пальцы Баки ощупывали тугую повязку, идущую от шеи, закрывающую плечо… Но тут его пальцы захолодило сталью.       Он судорожно тяжело задышал, ведя пальцем ниже, ощупывая сочленения пластин. Сжал зубы, ощупывая сталь на запястье и переходя к пальцам.       Отдернув руку, он вновь поднес ее к лицу, подсунул пальцы под повязку и сорвал ее. Едва проморгавшись от света очага, тут же вперился глазами в металл, по прихоти искусного кузнеца принявший форму руки. Его руки. Баки глубоко дышал, судорожно выдыхая через сжатые зубы. Он зажмурил глаза, руки сжались в кулаки: и живая, и чужая, металлическая, которая была закреплена на его плече. По щекам скользнули капли соленой влаги.        – Ну ты чего, парень... Спокойней, спокойней… – человек вздохнул. – Говорил же, не снимай повязку…       Лица Баки вновь коснулись руки, и он почувствовал, как на глаза снова опускается повязка.        – Давай пока оставим ее…       Баки почувствовал, как его берут за руку – за живую, но попытался выдернуть кисть. Однако его держали крепко и неожиданно нежно. Барнс почувствовал, как кожу его руки огладили пальцем.        – Дыши… Вдохни глубоко….       Пережидая его тихую истерику, хрипловатый голос уговаривал не переживать, успокаивал. Завораживал… Опять тяжелый вздох, и Барнс почувствовал, как его обнимают. Мощное тело, которое прижимается к нему. Горячие руки, что баюкали его, приносили успокоение. Барнс уже не сдерживал себя, позволяя пролиться слезам. Позволяя себе выпустить боль изнутри. Когда последняя слезинка высохла на щеке, его спросили:        – Готов попить?        – Да, – едва слышно просипел Барнс, и ему самому показалось, что его голос звучит как воронье карканье.       Ему под голову просунули руку и, поддерживая под затылком, помогли напиться, поднеся к лицу чашку.        – Медленней… – рыкнул голос. Баки давился, глотая настой. Напившись, Барнс откинулся на подушки и почувствовал, как влагу собирают с его лица мягкой тканью.        – Готов поговорить? Или отдохнешь?        – Нет! Поговорим, – хрипнул Барнс. – Кто ты? Что со мной? Моя рука…        – Давай с самого начала. Как тебя зовут?        – Джеймс Барнс. Но зови меня Баки, – он тяжело сглотнул чуть сладковатую слюну. Открывать незнакомцу свое детское «домашнее» имя он не боялся. Та забота, которой его окружили… Это было как дома… И ощущение, что он дома, не покидало его. Несмотря на критичность ситуации.        – Джеймс, Баки... Баки Барнс… – незнакомец, казалось, покатал имя на языке, пробуя на вкус, как хорошее вино. – Баки. Ну вот и познакомились. Я Брок. Хотя в этих местах меня называют Кроссбоунс.        – Череп и Кости… Ты… – Баки судорожно вздохнул – слишком много разносторонних мнений и толков он слышал. – Ты Волхв…       По поверьям его народа, от Волхвов добра не жди.        - Или ведун, или кудесник, или знахарь, или шаман… Называют всегда по-разному, вот только смысл не меняется.       Баки понимал, что рыпаться смысла не было. Он и так в полной его власти. Он лишь чуть сжал кулак.        – Ааа… Понял, – вздохнул собеседник, но руку не убрал, продолжая крепко держать и поглаживать пальцем, успокаивая. – Я не причиню тебе зла. Да… С моим родом деятельности связано множество досужих домыслов, однако далеко не все правдивы, поверь.       – Вы убиваете людей…       – И ты убиваешь людей, Баки. Это делает тебя волхвом?       – Нет… Но ваши обряды… Кровавые поклонения…       – Да, - спокойно согласился голос. – Но ты, вступая в бой, разве не приносишь с каждым сраженным воином кровавую дань Духам?.. Более того… Скажу честно, тебя тоже спас ритуал, кровавый, потому что своими силами я не справлялся.       Они помолчали.        – Кто-нибудь выжил? Из… – Баки судорожно сглотнул, наперед зная ответ. – Из моего отряда.        – Нет. – Брок не хотел юлить, хотя видел, насколько правда тяжело дается Барнсу. – Но ты это и так знал.       Баки только кивнул. Снова помолчал, собираясь с силами. Когда молчание затянулась, Брок второй рукой смахнул капельку-слезу, скатившуюся из-под повязки и, накрыв их сплетенные руки своей, начал негромко рассказывать.       – Не знаю, сколь часто ты разговаривал с кем-то из волхвов и знаешь ли ты об особенностях наших способностей… Иногда мы чувствуем своеобразный Зов. Это похоже на желание на грани сумасшествия, которому почти невозможно сопротивляться…       – Куда ведет этот зов?       – Никто не знает этого наперед… Никто не может понять природу этого Зова. Иногда он зовет на лесную поляну, где распускаются редкие цветы с уникальными свойствами, используемые для отваров и примочек. Иногда ведет в дальнюю деревню, где ты попадаешь в кабацкую драку, а после штопаешь порезы на лице местного кузнеца, который позже окажет тебе великую услугу. Считай это провидением, которое ведет туда, где ты нужен больше всего. И много позже, спустя месяцы или даже года, ты начинаешь видеть картину целиком. И события, которые влекут за собой другие события, рисуют полную картину, – он помолчал. – Иногда этот Зов приводит к месту сражений. Как было с тобой, Баки. А иногда, очень-очень редко, можно прочесть обращение, и тот Волхв, кто ближе, придет на помощь…        – Ты опоздал, колдун.        – Почему ты так думаешь? – мягко спросил Брок.        – Весь мой отряд истребили… Часть перестреляли, как бешеных собак... Часть зарубили, смяв сопротивление количеством и напором… Мне не снесли голову мечом лишь потому….        – Хватит, Баки, – тихо, но твердо произнес Брок, пытаясь задавить вновь набирающую обороты истерику.       Он не видел саму битву, лишь слышал ее отголосок, когда появился на поляне у скальных выступов. Видимо, сражение переместилось дальше. Апер, надрывно хрюкая, лег тогда рядом с парнем. Окровавленным и едва живым.       Поняв, что парень еще жив, и именно к нему вывел Зов, Рамлоу не мешкая оказал первую помощь, ругаясь похлеще самых отпетых разбойников. Перенес раненого на телегу, чем вызвал неудовольствие Беды, и двинул домой, заговаривая следы. Незачем кому-то знать, кто тут был и куда ушел.       Сердце Брока тянулось к знакомому, болело… Видимо, там, в той битве, был Стивен… Но он уже смирился с мыслью, что пока тот не вспомнит сам или пока Брок не придумает способ восстановить утерянное – видеться им не стоит… Да и Зов никогда на его памяти не приводил к человеку просто так… Поэтому он ушел, шепча над окровавленным парнем вызубренные многие года назад слова.       Почувствовав, как его руку сжали еще слабые пальцы, он вынырнул из воспоминаний.       – Моя рука… Что это такое? – тихий хриплый голос резал слух. Даже этот недолгий разговор вымотал парня.       Рамлоу вновь помог ему напиться и, отставив чашку, заговорил:       – Извини, Баки… Ты был уже на грани жизнь и смерти, и нужно было быстро решать, что делать… Твоя рука… – Баки судорожно вздохнул, однако Брок продолжил говорить. – Её уже было не спасти, повреждения были слишком сильны. Мне пришлось ампутировать ее, чтобы яд отмершей плоти не перешел в живую и не расползся по организму. Ты дней пять метался в горячке и бреду. Мне пришлось провести несколько ритуалов, чтоб удержать тебя здесь… В конечном итоге мы провели ритуал… Другой… Духи были благосклонны благодаря жертве. И, помимо того, что сохранили тебе жизнь, забрав вместо тебя Апера, они подарили тебе руку. Честно говоря, я вижу такое впервые и никогда раньше даже не слышал о таком. Но, насколько я понял, ты сможешь пользоваться ей, как живой… Научишься…       Оба молчали.       – Ты справишься, Баки… А я помогу тебе.

***

      – Стивен! Разведка вернулась! Впереди деревня, Краевая! Нападение. Дома горят, местные обороняются, как могут. Они с войском едва сдерживает напор. Регулярные армии подтягиваются, но медленно. Кажется, на эту деревню пришел основной удар.       Стив быстро распределил бойцов, едва выслушав доклад. С десятком воинов отправил обоз с ранеными у Топи в Долину.       – Бартон, отбери себе десяток стрелков и зайдите с тыла, займите удобные точки. Остальные: рассредоточьтесь. Мирных – не трогаем. Агрессоров убиваем! ТЫ! – Стив ткнул пальцем в одного из вояк. – Берешь языка. Нужна информация.       Напряжение, витающее в воздухе, достигло своего предела. Нервы были напряжены, когда все подошли ближе. Они стучали мечами в щиты и криками привлекали внимание к себе, оттягивая его от уставших защитников, давая им передышку. Впрочем, их появление и так не осталось незамеченным, и враг начал перестраивать войско, готовясь принять удар. Дать им возможность занять оборону было бы глупо.       – В бой! – Закричал Стив, врубаясь в бой, проходя сквозь врага, как горячий нож через масло.       Противник явно не ожидал такого отпора. Вряд ли они поняли, что это не силы городка. Роджерс, разглядев эмблему Арены на доспехах, рубил и колол врага, выплескивая скопившуюся ярость и отчаяние.       По сути, хоть помощь Стива и его людей и была очень кстати, город справился бы и сам. Да и подкрепление подоспело. Схватка увела Роджерса ближе к центру деревни, где шаг за шагом они отвоевывали свои земли обратно. Остальные либо шли следом, рассредоточиваясь по улицам, либо обходили деревню кругом. Судя по замелькавшим стрелам, Клинт с ребятами были уже на позициях. И это помощь тоже была кстати.       Нападавшие, поняв, что живыми им не уйти, дрались как звери, применяя самые страшные приемы и не беспокоясь о воинской чести.       Деревня была огромная. Скорее даже, это уже был город. Крайнее поселение Долины. Те, кто желал остаться тут подольше, иной раз задерживались на целые поколения. Близость лесов и прекрасные виды настолько завораживали, что небольшая по сути деревня разрасталась. Именно из-за размеров сейчас по окраинам творилось беззаконие… Воины не могли охватить территорию всего поселения целиком. Как только отряд Стива ворвался в город, сопротивление было сломлено. Бои яркими очагами горели на всей территории.       Тони, стянув тонкую перчатку из выделанной кожи, утер пот со лба под шлемом. Бойцы, прислушиваясь, продвигались к центру города со стороны тракта на Светлоград и расходились по лучам-улицам, добивая противников-мародёров и насильников, которые следовали за армией Арены, как гиены и нахлебники. Удобно. Ареновцам не нужна была добыча, их цель была в другом... А мертвецам уже не понадобятся деньги, каменья и припасы.       Старк задержался в Топи, узнавая новости у своих соглядатаев. Они-то и рассказали о Волхве, который иной раз появляется в селении. Он скакал во весь опор, пытаясь нагнать отряд. Мысли, что мелькали в голове, не давали покоя. Поэтому он попал на бойню после длительного переезда без отдыха. Сняв шлем, он сел на уцелевшую неподалеку от корчмы бочку и выдохнул, плеская из фляги себе воды на лицо – необдуманно, в такой холод. Но уж лучше так, чем терпеть едкий пот, заливающий глаза.       Далекий крик «Помогите» раскаленным прутом прошелся по нервам. Голос ребенка или подростка, полный отчаяния и страха. Тони сорвался с места, отпихивая ногой упавший шлем.       Он метался по улице, но крик так и не повторился. Отчаявшись найти кричащего, Тони заорал:       – Ты где?       Далекий гомон битвы гасил звуки и шорохи, Тони замер на месте, оглядываясь и стараясь различить хоть что-то. Он боялся опоздать… Неожиданная паника захлестывала с головой. Невдалеке из дома, разбив стекло, вылетел дешевый глиняный кувшин, который бухнулся в снег. Тони рванул на звук.       Бедный дом со скудной обстановкой. Ветхая дверь, сорванная с петель.       Двое нападавших, в дешевых доспехах, состоящих из подогнанных кожаных жестких полос, пытались надругаться над подростком. Он лежал грудью на столешнице со спущенными штанами. Один из нападавших залез на стол, придавив коленом голову с заткнутым тряпкой ртом и удерживал руки. Второй, вытащивший стоящий член из штанов, пристраивался к заднице. Подросток скулил и вырывался, но силы, конечно, были не равны.       Тони, повидавший на своем веку всякое: убийство, пытки, насилие, так и не смог объяснить себе, что стало причиной того, что у него настолько сорвало планку. То ли огромные оленьи глаза, залитые слезами, то ли нежная кожа, то ли то, что подросток сопротивлялся изо всех сил, не сдаваясь до конца.       Старк метнул нож, и тот вошел точно в шею того насильника, который удерживал голову, и враг завалился назад, безуспешно руками пытаясь удержать кровь в теле. Это движение было чисто рефлекторным, потому что с такой раной он уже был мертв. Второй, увлекшись процессом, даже не понял, почему его напарник вдруг резко упал. Тони не стал расшаркиваться, и, развернув подонка, всадил короткий меч в живот по самую рукоять аккурат под задранным доспехом. После чего ногой отпихнул дергающееся тело.       Повернувшись, он получил маленьким крепко сжатым кулачком по скуле. Он неожиданности он отступил на шаг, изумленно разглядывая подростка. Мальчишка, худой, зареванный, побитый, испуганный. Синяки на лице и кровоподтеки на теле наливались багрянцем – без боя не сдавался. Тот тут же отступил назад и нащупал тонкий кухонный нож, выставив его перед собой. А потом приставил нож к своему горлу:       – Я живым не дамся, тварь! – всхлипывая, сказал он, отступая дальше. Слезы чертили дорожки на его лице.       – Парень, парень! Успокойся! Я не с ними… Услышал твой крик и поспешил на помощь, – Тони поднял руки раскрытыми ладонями вверх. – Не бойся, я не трону тебя! Вот видишь, – Старк ткнул пальцем в свой доспех, где был нарисован герб Долины. – Я из Долины.       Больше всего Тони боялся, что мальчишка навредит себе. Тот и так слишком сильно вдавил нож в свою тонкую шею и от ранки уже бежал ручеек крови. Мальчишка это даже не заметил: испуг и адреналин сыграли свою роль.       – Кто вы? Зачем вы напали на наш город! Мы же никому ничего плохого не сделали!! – всхлипнул парень, будто не слыша сказанных слов. В глазах сплошная паника. Краевая деревня – часть Долины. Видимо, парень все больше выпадал из реальности, раз не обратил внимание на изображение на доспехе Старка.       – Я из отряда Стивена Роджерса. Мы собирались встать лагерем неподалеку отсюда, но разведка узнала, что здесь произошло нападение. Стивен сразу отдал приказ об освобождении деревни. Поэтому я здесь. Поэтому я убил их, – Тони кивнул на мертвецов. – Давай парень, опускай нож. Все в порядке. Тебя больше никто не обидит, я обещаю!       Мальчишка перевел взгляд на убитых, побледнел, и его вырвало. Откашлявшись, он попытался вытереть слезы, все больше размазывая кровь и грязь по лицу. Тони огляделся и нашел кружку с водой. Понюхав – великая сила привычки – он протянул мальцу.       – В доме есть еще кто-нибудь?       – Тетя… Тетя умерла два дня назад, – слезы с новой силой побежали по нежному лицу.       – Парень… – Тони притянул к себе дрожащего мальчишку и погладил его по голове и лопаткам, контролируя руку так, чтоб она не опускалась ниже. Не хватало еще, чтоб мальчишка неверно расценил его действия.       Спустя несколько минут Питер – так назвался мальчишка – успокоился и отстранился.       – Одевайся! Я отведу тебя в безопасное место.       Парнишка, едва натянув штаны, вцепился в руку Старка мертвой хваткой:       – Не оставляй меня! Пожалуйста, не оставляй меня! Забери с собой! Я выучусь пользоваться оружием, я умный, много читаю. Я буду твоим слугой, если понадобиться, только не оставляй меня здесь, пожалуйста! Я сирота, я никому тут не нужен! – Опять слезы.       Старк так и не понял, почему взял с собой парня. Тот быстро покидав в сумку самые нужные вещи, оделся теплее, и они выдвинулись.       Спустя пару часов бои закончились и город был полностью отчищен от нападавших ареновцев.