БАСТИОН

      – Броооок… – Мурлыкнул голос на ухо, и его тело оплели сильные руки: живая и металлическая.       – Баки… что ты делаешь? – Бровь Брока взметнулась высоко вверх.       Конечно, ему нравились все эти прикосновения и объятия; взгляды и полунамеки, которые обычно заканчивались в постели, были знакомы и ожидаемы. Но сейчас это было иначе. Сейчас не было заигрываний и «прощупывания почвы». Сейчас был охотник и была жертва. И в данном случае жертвой был именно Брок. Непривычная роль… Мужчина только повел плечами и постарался не расслабляться: чего ждать дальше – непонятно. И надо было разобраться, что случилось!       Колючий и жесткий поцелуй-укус в основание шеи – и объятия стали болезненными.       – Полегче, Баки…       Брок сумел чуток отстранится, но тут же был снова притянут к сильному телу.       – Ты насколько приятно пахнешь, Брок… Я не могу устоять…       Баки провел носом по шее и глубоко вдохнул за ухом, посылая стаю мурашек по телу мужчины: некоторым приёмчикам не было сил сопротивляться.       – Твое тело… Мммм…. – хриплый голос резанул по ушам. Горячая ладонь живой руки провела до бедер и поднялась к шее. Обласкала и опустилась обратно, обхватывая торс.       – Соблазнительно и желанно... Ты… Ты соблазнителен и желанен…       – С чего такие речи, Баки?       – Я с самого начала глаз от тебя оторвать не мог… Ты – идеальный, Брок!       Пытаясь отпихнуть Баки подальше от себя, Брок заерзал в кольце сильных рук. Конечно, он почувствовал возбужденное естество, прижимавшееся к его заднице. Откинул голову и, стараясь не привлекать внимания, Рамлоу принюхался. Запах обо много ему сказал.       – Не стоит этого делать, Баки… Успокойся, пожалуйста. Это – не твое желание… Ты влез в мои травы без должной подготовки и вдохнул убойную дозу «встань-травы».       Потирание и обжимания стали активней, как и поцелуи, которыми Барнс буквально осыпал зажатого мужчину. Болючие укусы сменялись летучими поцелуями.       – Знаешь, по твоему виду не скажешь, насколько мягкая и нежная твоя кожа. Но то, что я сейчас чувствую… – Баки глубоко вдохнул, снова уткнувшись носом Броку за ухо. – Я хочу тебя настолько сильно…. Хочу обладать тобой… Чтоб ты был мой, только мой!!       Брок вздохнул и попытался уладить дело миром. Он прекрасно отдавал себя отчет в том, какой именно эффект дает порошок из корня злосчастной травы. Его обычно смешивали с успокаивающими травами и добавляли на лучины, для окуривания комнат, и давали мужчинам, испытывающим половое бессилие. Доза рассчитывалась очень точно и зависела от многих факторов. Если принять слишком много – то томительное возбуждение перерастет в практически неконтролируемую ярость. Любое действие и сопротивлению желанию будет вызывать новые и новые вспышки агрессии.       А если Баки, под действием этой травы или без нее, попытается силой взять Волхва, то кара его настигнет такая, что мало не покажется. Духи оберегали защитников от подобных покушений, поэтому сурово наказывали их обидчиков, не взирая на обстоятельства.       Брок старался отвлечь Баки, переключить его внимание… Что угодно, чтоб Барнс немного отвлекся и позволил ему выскользнуть из очень сильных и крепких рук. Однако мужчина буквально оплел Рамлоу конечностями, лишь бы не выпустить добычу. Его движения становились все развязней и активней.       – Давай хоть на кровать ляжем?       – Я слишком сильно тебя хочу! Я больше не могу ждать! – Рыкнул Барнс, забираясь ладонью за пояс штанов и совершенно не обращая внимания на протест Брока.       А после у Барнса вообще отбило мозг. Он уже не рассчитывал силу и довольно серьезно приложил «объект желания» о стену, пытаясь зафиксировать.       Брок просто перестал сопротивляться. Когда Баки впился грубым поцелуем в шею, Рамлоу повернул голову, ловя чужие губы. Поцелуй из-за неудобной позы вышел смазанный, но от этого не менее страстный. Барнс выдохнул в губы Брока и, кажется, возбудился еще больше. Поддавая бедрами вперед, притираясь, он вжал мужчину в стену, буквально лишив возможности двигаться.       Рамлоу отвечал на поцелуи, поглядывая на Баки из-под ресниц, подгадывая удачный момент. Когда Баки после очередного поцелуя немного отстранился, Брок постарался максимально расслабиться. Именно так, как его обучал Мастер. Расслабить все мышцы и буквально «вытечь» из захвата противника.       И ему это вполне удалось. Баки так и не понял, как мужчина, такой притягательный, мускулистый, плотный, стек на пол, словно кисель.       Рамлоу, не теряя ни минуты, ударил Барнса по голове обухом домашнего топорика, стоящего у лавки, но не рассчитал силы – слишком слабо. Это только разъярило мужчину, который хотел добраться до желанного тела. Баки, медленно повернувшись, сильно толкнул Брока, отчего тот врезался в стеллаж, оседая на землю и увлекая за собой баночки, мешочки, туески и склянки. Позже он познал тяжесть кулаков Баки, который нанес пару ударов по лицу и по телу: не столько навредить, сколько сломить силу к сопротивлению. Однако Баки под действием порошка вообще не рассчитывал силу.       Один глаз заплыл, тело болело и ныло от ударов, в голове звенело. В глазах темнело, и Брок уже плохо понимал, что происходило.       Не было страха, отчаяния, отвращения. Было просто как-то безнадежно.       Баки повернул вяло сопротивляющееся тело и навалился сверху. Разорвал рубаху, оголив спину Брока. Провел горячими ладонями по телу и стянул с него штаны.       – Ты такой красивый, Брок! – Бормотал Баки, спускаясь ниже. Расползающихся по телу кровоподтеков он будто бы не видел. Когда Брок в очередной раз взбрыкнул, Баки с рычанием надавил металлической рукой между лопаток. Облизав палец второй руки, он, сжав ягодицу, надвил на отверстие, проникая внутрь на пару фаланг.       – Баки, остановись… – слабый шепот Брока взбесил Барнса, и тот с рычанием надавил сильнее на спину, вышибая остатки воздуха.       Рамлоу почувствовал, как на него навалилось тяжелое тело, и уплыл в темноту.

***

      Баки приходил в себя очень тяжело. То приходил в чувство на несколько минут, пялясь в дощатый потолок, то снова проваливался в темноту. Рам немилосердно скакал рядом и душераздирающе верещал. Мышцы немного ныли, как после непривычной нагрузки, а в голове словно поселился злобно жужжащий рой. Тошнило так, что он боялся шевелиться. Спустя пару часов, когда трудолюбивые дятлы в голове сделали перерыв, Баки перевернулся на бок, а после и сел, пытаясь вспомнить события вчерашнего дня.       – Брок! Брок, ты тут? – Простонал он, держась за голову. Состояние его было похоже на самое жестокое похмелье.       Прислушавшись к тишине в ответ, Барнс со вздохом встал и, постояв пару минут, осознавая себя в пространстве, пошатываясь, пошел к столу, где стоял глиняный кувшин с водой и глубокая пиала. Пытаясь трясущимися руками налить воды, он больше разлил по столу.       Рам забрался под рубаху и затих так, возмущенно пофыркивая.       Напившись, Баки вышел на улицу в поисках Брока. Воспоминания о вчерашнем вечере так и не вернулись к нему. Яркое солнышко вызвало раздражение и заставило слезиться глаза. Из дальнего сарая послышался шум и приглушенные ругательства. Баки направился за звук.       Брок, видимо, разбирал хлам, который годами копился: выбрасывать жалко – вдруг пригодится? Из открытых воротин то и дело вылетали какие-то ветхие короба и отборные ругательства. Баки неспешно подходил все ближе, когда хозяин владений появился в дверях, составляя ящики в аккуратную стопку.       – Брок…       Баки любовался сильным телом и четкими движениями. Хотя что-то выбивалось из привычной картины. Обычно Брок работал без рубахи, позволяя солнечным лучам золотить свою кожу. Сейчас, несмотря на прекрасную погоду и жару – рубаха прилипла к телу – мужчина решил не расставаться с одеждой. Движения Брока были скованны.       Когда Баки еще раз его окликнул, Рамлоу вздрогнул и медленно повернулся.       – Тьма! Что произошло?       Баки кинулся к нему, но мужчина отошел на шаг, выставив руку вперед, не позволяя подойти ближе.       Барнс даже забыл, насколько ему плохо, недоуменно оглядывая мужчину напротив: один глаз заплыл, губы разбиты. Судя по тому, как он двигался и не мог высоко поднять одну руку – по всему телу были ушибы. Что же произошло?       – Отойди от меня, Джеймс. Пожалуйста.       «Джеймс? А это уже серьезно!» - Промелькнуло в голове у Баки, пока он делал пару шагов назад, выставляя вперед раскрытые ладони, как бы говоря, что не причинит вреда.       – Скажи, что произошло вчера? Почему ты так выглядишь? – Баки оглянулся по сторонам, ища хоть что-то, что подсказало бы о причине теперешнего состояния мужчины и его отстранённости. Ограда участка была нетронута, грядки и тропинки были, как и раньше, ровными. Нигде не было лишних следов или поломок: значит, нападения не было. Да и горы трупов не наблюдалось. В деревню они не ходили, да и вряд ли местные будут искать и нападать на Брока – просто побоятся.       Холодея внутри, боясь услышать ответ, Баки все-таки спросил:       – Кто избил тебя?       – Ты… – тихо ответил Брок, напрягаясь и отходя на шаг назад. Он не боялся повторения избиения. Баки проспал почти двое суток, эффект от порошка уже давным-давно выветрился, оставляя только жесткий отходняк от передозировки.       – Брок!.. Я.. Я не помню ничего, Брок… Я никогда бы не напал на тебя… – прошептал Баки, отходя назад. Его плечи опустились. Как бы он хотел повернуть время вспять… Да хотя бы просто понять, что произошло. Воспоминания так и не желали возвращаться…       – Барнс… Ты вспомнишь все ближе к вечеру. Просто не лезь, пожалуйста, ко мне сейчас. Иди в дом, поешь… И пей больше воды. – Брок посмотрел на растерянного и немного испуганного Баки и вздохнул. Ну не мог он его ни в чем винить… – Все в порядке, Баки… Просто тебе нужно все вспомнить самому. Я разгребаю сарай, а сейчас помощник из тебя никакой. Поэтому приводи себя в порядок... И пей воду и отвар, который я оставил на столе. А после заката поговорим.       С этими словами Рамлоу пошел в сарай, откуда тут же послышался шорох перебираемых вещей и ворчание.       Баки умылся у колодца ледяной водой и стоял, упершись руками в лавку и разглядывая свое отражение в водной глади.       – Что же я натворил….       Раздосадовано ударив кулаком по воде, он встряхнулся, словно мокрый пес, и пошел в дом. Есть не хотелось, а вот сухость во рту прибилась отваром. Вскоре голова перестала болеть, и Баки обвел взглядом небольшую комнату дома, пытаясь найти подсказки: как вчера все так случилось.       Хмельные напитки у Брока водились, но он держал их в подполе, в прохладе. Да они и нечасто их употребляли. Лишь иногда после особо изнурительного дня или интенсивных тренировок – чтоб расслабило мышцы.       Баки сидел на лавке у очага, широко расставив ноги и уперев в колени локти. Пальцы массировали кожу головы: холод левой руки и теплые прикосновения правой. Прохлада и тепло.       Брок зашел в свою большую кладовую. Баки, который впервые оказался за этой дверью, только присвистнул: комната была огромной для кладовой – ну почти треть их домика. Вдоль стен были сделаны полки, сплошь уставленные глиняными горшками, причудливыми стеклянными флаконами с разноцветной жидкостью, мешочками, берестяными туесками. Под потолком висели связки сухих грибов. Баки обратил внимание, что там были и те, которые не только нельзя употреблять в пищу, но и находиться рядом – те выбрасывали в воздух свои споры, которые парализовали практически любое живое существо.       Запах в коморке стоял дивный: пахло теплым деревом, берестой, моченой рябиной и цветами. На полу было несколько ящиков с клубнями, корешками. Мешки с зерном и крупой. Дальше стоял большой туес с мукой.       – Вау! Сколько тут всего, Брок!       Рамлоу оглянулся на Баки и покачал головой:       – Не лезь сюда, Барнс. Если ты по незнанию схватишься за какой-нибудь горшок или тронешь не ту связку трав, боюсь, я тебя откачать не смогу. Я ж не просто так тебя сюда не пускал…       – Как ты не путаешься тут?       – А ты присмотрись, – ухмыльнулся Брок, окидывая свои владения горделивым взглядом. Все-таки, все это – его сокровища. – Что-то подписано, что-то я различаю по цвету.       – А почему все не подписал? Ленишься? – пошутил Баки, держа руки за спиной, чтоб ненароком за что-нибудь не схватиться.       – Все подписывать нельзя. А вдруг кто в дом проникнет? Увидит название какого-нибудь яда или слово знакомое? Отравится по глупости… Или, еще хуже, соседа отравит или скоту яда подсыпает. Всякое может случится. Или сам проклятие схватит… – ухмыльнулся волхв, поглядывая на Барнса, который теперь смотрел на аккуратные ряды с опаской. Брок же решил подлить масла в огонь. – Разве ты не слышал всех этих историй? Места, где жили волхвы, никогда не трогают. Волхва не убивают в его доме, предпочитая выманивать наружу. А после его смерти никто не заходит в его владения, чтоб не подцепить страшное проклятие и не навлечь беду на свой род. Дома сжигают… Вообще выжигают весь участок и на этом месте никто больше не селится – опасаются сквернины….       Баки тяжело сглотнул, пока не увидел проказливый огонек в желтых глазах и не пихнул мужчину в плечо, шумно выдыхая.       Рамлоу весело расхохотался, хлопая от удавшейся шутки в ладоши.       – Ох, Барнс! Видел бы ты свое лицо!! Тьма! Давненько я так не веселился!!!Да нет тут никаких проклятий, а люди просто идиоты. Давай, выходи отсюда! Не хватай ничего, в чем ты не уверен. Это для твоей же безопасности.       Баки, а за ним и Брок вышли из коморки. Рамлоу составлял список, чем закупиться в ближайшее время в деревне. Тем более у него был готов заказ, и ехать туда все равно бы пришлось.       – Так… Пара банок меда еще есть… Должно хватить… – бормотал он, делая пометке на берестяной дощечке. Бумага – слишком дорогое удовольствие для волхва, поэтому он берег ее для важных записей. А обыденные списки делал на бересте. Ее потом и на растопку пустить не жалко. – Тьма, Барнс же еще и скотина его… Еще пару банок точно надо…       – Баки! Принеси мне ящик с клубнями… – попросил Брок, не отвлекаясь от полок, которые были приколочены к стене в основном помещении дома. Там, как знал Баки, хранились самые безобидные травы и микстуры, которые чаще всего использовались.       – Какими клубнями? – Баки, подперев плечом косяк, с удовольствием глазел на мужчину. Сосредоточенный, сильный, красивый, увлеченный… Баки полностью отдавал себя отчет, что в его сердце цветет то самое чувство, про которое так любила говорить Бекка, его сестра.       – Самый низкий ящик у стены. Клубни вытянутые и синие.       – Сейчас принесу.       Баки вернулся в кладовую и прошел к дальней стене, где и заприметил нужный ящик, стоящий в самом углу. Нагнувшись и схватив ящик, Барнс увидел небольшой мешочек из красивой переливающейся ткани. Как будто блики воды на солнце. Поставив ящик на пол, Баки, привлеченный этим сиянием, схватил мешочек. Его не интересовало содержимое. В голове промелькнула глупая мысль:       «В такую ткань можно было бы заворачивать самые красивые букеты из наших садов».       Видимо, он слишком сильно сжал тонкую ткань, и в воздух поднялось облачко порошка, которой Баки вдохнул полной грудь, удивившись приятному запаху.       А дальше он и думать забыл о чудных синих клубнях. Его тело зажило своей жизнь. Ему хотелось, очень хотелось горячего, сильного Брока под собой. Подчинить, присвоить, овладеть, взять: грубо и сильно.       И это было такое чувство, когда голова не думает. Не мозг отдает приказы телу, а похоть и жгучее желание.       А дальше перед глазами Баки промелькнули картинки, как он сперва обнимал Брока, потом бил его в гневе, потому что тот посмел отказать и сопротивлялся.              – Что же я наделал? – Простонал Барнс. Ему хотелось биться головой о стену от свой глупости и любопытства. – Идиот…       Выпив еще несколько кувшинов воды, Баки лег на лавку, подтянул колени к груди и забылся тревожной дремой. Хоть он и спал почти двое суток, тело было слабым и требовало отдыха.       Брок вернулся ближе к вечеру. Хмыкнул, глядя, как Баки ворочается на узкой лавке. Повесил принесенный с собой котелок с ледяной колодезной водой на крюк в очаге и стал бросать в воду травы. Вскоре по дому поплыл тонкий свежий аромат. Пока варево весело булькало, мужчина сходил за водой про запас. Добавив последний принесенный ингредиент, он помешал отвар и с удовольствием вдохнул немного пряный запах. После он опустил котелок в ведро с водой, зорко поглядывая, чтоб вода не переливалась через край и не смешивалась с варевом.       Барнса ждать не стал – поел с удовольствием репы с куском вяленого мяса, запил все травяным чаем, который оставался еще со вчера и пошел будить Баки. Как ни крути, а откладывать разговор не стоит. Чем больше проходит времени, тем больше домыслов.       Тряхнув за плечо и услышав привычное сонное ворчание, Рамлоу, ухмыляясь, отошел к остывшему отвару. Перелил его в большую кружку, которую обычно использовал Баки.       – Вставай, Барнс. Надо поговорить.       Баки, который до этого тер глаза, встрепенулся. Перед глазами замелькали отрывки воспоминаний, и он тут же подлетел к Броку. Извиниться, задобрить, показать, что он не враг. Слишком сильно он прикипел к мужчине, слишком сильно обидел его своими необдуманными действиями. Баки не хотел терять хотя бы дружеские отношения с этим человеком.       Брок опять отступил на шаг и протянул кружку:       – Выпей сперва.       Барнс безропотно принял кружку и, не отрывая взгляда от желтых глаз Рамлоу, пил глоток за глотком.       – Даже не принюхался! А если бы я решил после вчерашнего тебя отравить? – прищурился Брок.       Баки и глазом не моргнул:       – Я доверяю тебе, Брок. И если бы ты хотел навредить мне, прирезал бы спящим.       – Вот еще, руки марать, – фыркнул тот, обходя мужчину и садясь за стол. – Ну давай поговорим.       Баки долго мялся, подбирая слова. Он пытался выразить всю глубину своего сожаления.       – Да успокойся ты, парень! – Хмыкнул Брок, глядя, как тот с силами собирается. Ну прямо как перед боем. –Порошок, что ты вдохнул – один из ингредиентов для курений. Для тех мужчин, которые испытывают половые проблемы. Если переборщить с этим порошком, то человек становится агрессивным и тело перестает держать связь с мозгом. Сплошные инстинкты – завалить, наполнить семенем, продолжить свой род. А агрессия – чтоб подавить сопротивление.       Баки вскочил с места и отошел от Брока на несколько шагов, тяжело дыша, как после боя.       – Я? Я тебя?... Я снасильничал?? Тьма, что же я натворил.       Он был похож на сумасшедшего. В глазах плескалась паника, и ужас от произошедшего накрывал с головой.       – Нет! Баки, нет! – Брок смотрел на мечущегося мужчину, который, казалось, его не слышал. – А ну сел! – Рявкнул он. – Не мельтеши! Не успел ничего сделать. Ударил пару раз, а потом тебя вырубило. Слишком большая доза – твой организм не справился с давлением крови, и ты потерял сознание. Я уложил тебя на лавку… Ты проспал почти два дня.       Баки не поднимал головы, боялся увидеть страх в желтых глазах.       – Я должен уйти, Брок… – глухо сказал Баки, разглядывая сцепленные руки на столе. – Не хочу опять куда-нибудь влезть и навредить тебе…       Баки начал вставать, но Брок цепко схватил его за живую руку и дернул обратно.       – Я слишком хорошо знаю тебя, Баки. Просто так ты бы не тронул ничего, тем более после моих слов и запретов. Год держался, и тут на тебе… Неспроста это… Расскажи, что случилось?       Баки был напряжен, как пружина. Занавесившись волосами, он начал рассказывать. Сначала неохотно выдавливая слова… А позже его как прорвало.       Он рассказывал о родном городе. О том, как он жил среди дивных цветов и запахов не один год. Рассказывал о диковинных растениях, которые они приспособились выращивать на своих землях, имитируя привычные для них природные условия.       – За нашими цветами и букетами приезжали целые караваны. Мы научились сохранять срезанные цветы… Люди города выводили розы и лилии, которые продавали прямо в горшках, и те росли у людей дома. Все эти диковины отрывали с руками. Мы и специи продавали, и лекарственные травы… Редкие, которые просто так и не сыщешь.       А Брок вспоминал вечера с бабулей, которая ему рассказывала о дивном городе, чьи жители сумели приручить дикие растения. В этот момент Рамлоу был рад, что Баки слишком увлечен рассказом, выпуская наружу все то, что копилось в нем долгие годы. И он не увидел скатившуюся по щеке волхва одинокую слезу.       А Баки продолжал:       – Я увидел у тебя мешочек… Ткань была такая красивая, светящаяся… И я подумал, что она точно такая же, в какую и мы заворачивали наши букеты… А после вспомнил, что одна семья так и делала, но только с самыми редкими и дорогими цветами. Я схватил его, не подумав о последствиях. Вообще ни о чем не подумав, Брок. Я действительно виноват… Прости меня…       – Не вини себя… Ты житель того волшебного города…       – Ты был там? – Взволнованно спросил Баки.       – Я только-только ушел из дома, – поведал Брок. – Я был только на окраине, но мало что помню. Но помню бабушкины рассказы… Я вырос на них…       И мужчины надолго замолчали, переживая каждый свои мысли и не спеша делиться ими.       – Баки… Ты же многое знаешь о травах?       – Нет, Брок… Я был не ремесленник. Мой отец был Городским головой. Поэтому мои знания очень поверхностны. Каждая семья, каждый род занимался чем-то своим. У всех были свои секреты и знания, которые передавались из поколения в поколение.       – Значит, как минимум, негоже подводить память предков. Запоминай, Баки, все... А еще лучше записывай все, что помнишь… Знания они такие... Не хочешь, а прилипнут… Может, кому и пригодятся.       – Ты хочешь сделать меня волхвом?       Брок недоуменно моргал глазами, а потом расхохотался, развеивая печаль разговора.       – Нет, милый! На волхва нельзя выучиться, как на печника или гончара. Это либо есть в тебе, либо нет. Как у Видящих. В тебе либо есть Дар или его отголоски, либо нет. Ты многое впитал с молоком матери… Многое узнал из разговоров и уроков, пока рос. Просто твои знания подзабылись, затерлись другими эмоциями. Я помогу тебе вспомнить… В конце концов, не всегда ж тебе железякой махать. Воин ты, конечно, справный… Но, Баки… Разве воевать ты хотел? Мне казалось, ты в наемники пошел по обстоятельствам… А так… У тебя будут знания… При желании, сможешь хоть лавку открыть и торговать отварами и мазями.       – Ты простишь меня, Брок?       Тот зыркнул только из-под густых бровей и нахмурился.       – У меня было два дня успокоиться, Баки. И, как ты заметил, я не прирезал тебя во сне. Я больше боялся за тебя… Над волхвом нельзя совершать насилие: Духи накажут.       – Я люблю тебя, Брок.       Слова легко слетели с языка. И, что самое главное, они были искренними.       Брок притянул к себе парня и обнял.       «И я тебя», – повисло в воздухе, но так и не было произнесено.

***

      – Старк!! – Клинт обнял товарища, прижавшись к нему всем телом.       Тони с удивлением разглядывал друга. Тот за месяцы изменился не на шутку: отрастил волосы, которые сейчас были сплетены в тугую прическу, похорошел собой: выглядел свежим и каким-то одухотворенным.       Стив, выйдя вперед, обнял товарища:       – Вас можно поздравить?       Пожимая руку Альгу, Роджерс получил закономерный ответ:       – Он – часть моей семьи. Мой партнер.       – Клинт!! Ты женился?! И не позвал меня???? Как ты посмел, негодяй? – Старк был и раздосадован и более чем обрадован за друга.       – Так отметим это действо сегодня!! – Провозгласил Стив, приглашая всех прибывших в большой гостевой дом. – О ваших лошадях позаботятся, а поклажу не тронут.       Альг легонько покачал головой и ухмыльнулся. Каково было изумление Старка, когда воины Пустоши, отказавшись от помощи, сами обиходили своих лошадей, а после умылись ледяной водой из колодца, прежде чем зайти в гостиный дом.       – Какая Тьма нашла на них? – Прошептал изумленно Старк.       Роджерс, а за ним и Клинт с Альгом рассмеялись. Бартон, не удержавшись, пихнул товарища кулаком в бок:       – Они ведут себя в точности, как мы. Во всяком случае, когда приехали в Пустошь.       – А где Пара? – Спросил Роджерс. Он обошел всех прибывших воинов, но не увидел двух своих друзей. – С ними все в порядке?       – Более чем! – Хмыкнул Альг. – Эти парни так пытают Чтеца, что тот иной раз норовит сбежать от них и затеряться в Пустошах. Не знаю, кто получает больше удовольствия от этого общения. Чтец разглядел в Абрео и Астэре таланты, поэтому накачивает их знаниями. А может и не только. Учитывая, что они оба имеют некоторый опыт, дело у них продвигается бурно…       Роджерс поднял брови. Вот уж чего он не мог заподозрить в Паре. И они хороши, ни словом, ни полсловом не обмолвились о своих способностях. А на двусмысленность фраз никто не обратил внимания.       В гостином доме в Долине не было «главных» мест. Столы были раскиданы по всему периметру зала, и люди рассаживались за ними по велению разума и сердца. Столы ломились от яств, звучали поздравления, кувшины с вином и огненной водой передавались по кругу и наполняли кубки.       В полдень следующего дня, как только все пришли в себя после бурного застолья, собрались за столом в зале замка. Альг, представляя своего короля на этом собрании, предложил провести обучение армии новым приемам.       – Ваши воины сильны, бесстрашны и способны. Но если грянет война, необходимо будет применить все знания и силы, чтоб выстоять.       – Учителя нам не помешают, – согласился Стив, обдумывая предложение. – Каждый стиль боя уникален, как и каждый соперник. Чем больше навыков будет у войска, тем выше их шансы выжить.       – Помимо этого, строевая подготовка, – подвел итог Альг. – И ты сам во время прибытия в Пустошь говорил об Арене. Чтец тоже сказал о большом сражении. Около 5 зим и вёсен есть у нас всех, чтоб подготовиться.       С темы обучения перекинулись на обсуждения торговли, следом на Чтеца и предсказания. После того, как в зал прошмыгнул Питер, разговоры перетекли на изобретения Старка. Словом, жизнь в Долине была наполнена событиями.

***

      – Нападай, Баки! – скалясь и щуря свои дикие звериные глаза, хрипел Брок. Разминка доставляла ему давно забытую радость: каково это, схватиться с молодым, сильным воином, но не для обучения и не в реальном бою, а вот так, демонстрируя возможности своего тела.       Баки не торопился, стелющимся шагом обходил собранного и напряженного, как тетива лука, мужчину, четко отслеживал его движения, предугадывая, какими он будет действовать дальше. Рамлоу тоже не спешил нападать: незачем открывать противнику все карты сразу же.       Рам, который за проведенное рядом с Баки время, совсем уже обвыкся, во время подобных тренировок старался сидеть сзади на шее, занавесившись волосами. Или перемещался у него по телу, цепляясь крохотными коготками. Если сперва что Баки, что Брок боялись случайно ударить Рама во время спаррингов, то вскоре убедились, что опасения напрасны. Зверь прекрасно ориентировался и всегда уходил с линии возможного удара.       Времена, когда Баки только привыкал к металлической руке, к ее весу и учился двигаться заново, давно миновали. Теперь он был молодой, сильный, сытый хищник, который сейчас играл со своей добычей.       Они кружили друг против друга, меняли стойки и старались ввести противника в заблуждение. Солнце было в зените, поэтому никому не слепило глаз и не давало преимуществ.       После первых пробных «тычков», когда ни один не смог нанести достойного удара, они снова расходились и присматривались. Это был опасный танец, от которого оба получали удовольствие.       Предсказуемо, Барнсу первому надоело играть с добычей. Он резко повернулся, выкидывая руку, собираясь обозначить удар по горлу, но Рамлоу скользким змеем изогнулся в пояснице, отклоняясь назад, после чего подбил соперника под колени и уложил лицом в пыль, беря руку в болевой захват. Подождал, когда Баки хлопнет по земле ладонью второй руки, признает поражение. Когда ожидаемого движения не произошло, Брок нажал чуть сильнее. Он видел, что Баки нестерпимо больно, но тот молчал, только губы кусал.       Брок даже растерялся. Он немного ослабил нажим, не ослабляя при этом хватки, и тут же получил удар ногой сзади в основание шеи. Не ожидая такого, даже не представляя, что Барнс может ТАК изогнуться. Он уткнулся лицом в пыль и тут же почувствовал, как его переворачивают, а после тяжесть тела Барнса на своих бедрах.       Баки, победно улыбаясь, уселся на него, фиксируя ноги своими стопами и удерживая руки, пригвоздив их своими ладонями к земле, нависая над мужчиной. Брок и не думал сопротивляться, признавая свое поражение и наслаждаясь нежданной близостью.       – Такого, Барнс, я от тебя не ожидал! – Признал Брок, разглядывая Баки, чьи глаза сейчас были цвета грозового неба: насыщенно-серые, блестящие, с озорным мальчишечьим огоньком.       – Сам же учил: усыпи бдительность противника и действуй! – Довольно ухмыльнулся Баки, ослабляя хватку. Однако даже не делая попыток освободить Брока от тяжести своего тела.       – Какой послушный ученик… – ухмыльнулся Брок.       – Тогда я возьму свою награду! – Заявил Барнс.       Он, нагнувшись, прикоснулся губами к губам Брока. Мягко, аккуратно. Не столько наслаждаясь поцелуем, сколько обозначая намерение. Все-таки, после «встань травы» прошло не так много времени. И хоть Брок не дергался от каждого движения, но Баки не мог простить себя за свою глупость. А Брок не торопил, давая ему необходимое время.       Барнс отстранился, с удовольствием разглядывая Рамлоу, который лежал не шевелясь, немного выпятив вперед губы, ожидая продолжение. Не дождавшись, он приоткрыл один глаз, потом второй. Баки замер, пытаясь понять, предугадать, что будет дальше. Жаждая продолжения и опасаясь его.       – Тьма, Барнс!! Если уже решился брать свою награду, так бери ее как следует! – Возмутился Рамлоу и притянул Баки к себе, обхватив его за шею ладонью, с ходу врываясь в жаркий поцелуй. Осталось только это желание: ласкать, нежить и прикусывать чужие губы. Их языки столкнулись, и Баки сдался тут же, без боя. Приоткрыв рот, он принимал ласки, лаская в ответ. Его пальцы сжимали волосы Брока и массировали голову.       Брок же ласкал и терзал губы Барнса, размывая их очертания. Он терялся в этом долгожданном поцелуе и даже себе не мог признаться, что именно он испытывает. То ли победу охотника, по ли смирение жертвы. Он так долго желал Баки, хотел быть с ним, чувствовать его. И он очень хотел овладеть им полностью.       Баки оторвался от губ и совершенно неосознанно потерся вставшим членом о Брока. Чувствуя бугор в его штанах, Барнс застонал и вновь впился в желанные губы, потираясь, прижимаясь, чувствуя, как на его поясницу ложатся горячие ладони Рамлоу, сжимая бока и притягивая ближе.       Спустя еще один головокружительный поцелуй, когда уже не было сил терпеть возбуждение ни у одного, ни у другого, Брок отстранил склоненного над ним парня.       – Баки…       – Брок, не отталкивай меня… – Барнс заломил брови. Он понимал, что выглядит очень виноватым и одновременно довольным от поцелуя.       – Я и не хотел, Баки… Просто давай хотя бы пыль смоем...       Баки еще раз прижался своим ртом к губам Брока и вскочил на ноги, помогая подняться.       Брок, оправив свое явное возбуждение в штанах, пошел затапливать баню. Баки же споро натаскал воды. Спустя пару десятков минут, омыв пыль и пот, они, обнаженные, взбудораженные, разлеглись на лавках, нежась в ласкающем жаре печи.       Баки, разморенный и счастливый, не вставая с лавки, зачерпнул из бочки воды и плеснул на камни. Воздух тут же заволокло душным паром. Кожа обоих мужчин покрылась блестящими капельками.       – Тьмааааа, хорошо-то как!! – простонал Брок, размазывая влагу по груди.       Баки сел и хищно отслеживал каждое движение. Бугры мышц, красивое сильное тело… Все это будоражило мысли, и волна возбуждения застилала сознание.       – Брок, пошли мыться…       Рамлоу, поняв состояние парня, ухмыльнулся. Свое возбуждение он смог усмирить, стараясь наслаждаться душным паром и не отслеживать взглядом Барнса. Тот же подобной выдержкой не отличался.       Наскоро обмывшись, Баки всем собой впечатался во влажное тело Брока. Буквально прилип к нему, утыкаясь носом в шею, на грани роста волос. Его руки оплели мощный торс и…       – Барнс!!! Вот тьма!! – Брок отшатнулся подальше, схватил черпак и окатил себя холодной водой. – Твоя рука железная - раскаленная!!! – шипел он, разглядывая покрасневшую и чуть припухшую кожу у себя на боках и животе.       Баки понуро стоял рядом, опустив голову. С его длинных волос лилась вода, и он боялся поднять взгляд.       У Брока аж сердце защемило, когда он глаза поднял. Решив не отступать от образа и оставаться злыднем всегда, везде и в любой ситуации, он, стараясь производить меньше шума и изо всех сил удерживая при себе зловещее «бугагаканье», окатил Баки ледяной водой из ведерка.       Глядя, как Барнс хватает ртом воздух, стирая лишнюю влагу с лица, Рамлоу весело рассмеялся:       – Чтоб жар отбить…. От руки… – пояснил он, выгибая бровь.       Баки же, едва придя в себя от резкой смены температуры: шутка ли – обжигающий жар бани и леденящая даже душу вода – и рванул на злыдня, строя коварные планы мести.       В дом Брок вошел спиной вперед, подпинывая дверь, чтоб она не сшибла никого в своем порыве воссоединиться с косяком.       Баки целовал его так жадно, так жаждуще, что сил оторваться от него просто не было.       Обнаженные, влажные тела притирались друг к другу, вжимались так отчаянно, что, казалось, отстранись они хоть на сантиметр, то случится непоправимое.       Баки сжимал упругие смуглые ягодицы, притирался бедрами ближе и целовал все, до чего дотягивался. Когда Брок уже не мог продолжать поцелуй и отстранился за глотком живительного воздуха, Баки переключиться на скулы и шею, прихватывая нежную кожу зубами и тут же зализывая широкими мазками языка. Он едва ли не скулил от восторга, что может ощущать вкус кожи: терпкий, пряный и такой желанный. Член истекал смазкой и пачкал сплетенные тела. Но обоим мужчинам было плевать.       Их так долго удерживаемое желание выплескивалось наружу, вырываясь хриплыми стонами и грубоватыми движениями, когда они впивались друг другу в волосы.       Скомканным комком они добрались до лежанки. Та жалобно всхлипнула, когда Брок наткнулся на нее и завалился, утягивая за собой Баки.       Барнс же, воспользовавшись преимуществом, удобно устроился на бедрах Брока. Широкими движениями он огладил грудь, чувствуя волоски кончиками пальцев.       – Ты такой красивый… – вырвалось у него, в том время, как его руки: металлическая и железная огладили шею и обхватили его лицо.       Баки склонился над Броком, порхая легкими поцелуями по горячей коже и лаская каждую клеточку, пытаясь выразить свои чувства действиями, а не словами.       Брок выгибался под ним, принимая ласки. Он откинул голову, подставляя мощную шею под поцелуи. Своими руками он оглаживал еще влажную после бани кожу, старался прижать ближе к себе, почувствовать его тело.       Баки опускался ниже и ниже, сползая по телу Рамлоу. Огладил его внушительно стоящий член, сжал в руках яйца.       – Щедро тебя природа наградила, – хмыкнул он, ловя взгляд Брока, чьи глаза потемнели от страсти, превратившись в два огонька янтаря.       – Да я, как посмотрю, и тебя Духи не обделили, – не остался в долгу он, оглядывая тело Барнса. Гладкая грудь, плоский рельефный живот, дорожка волос от пупка к внушительной эрекции.       Они смотрели друг на друга как в первый раз. Будто впервые касались обнаженной кожи, а не делали это сотни раз раньше. Сегодня все было по-другому. Особенно волшебно и чувственно.       Баки только хмыкнул, склонился над лежащим мужчинам, целуя живот и наслаждаясь подергиванием мышц от его движений. Он неловко поцеловал головку члена, собирая языком влагу, прокатывая ее по языку, запоминая. Барнс никому не дарил подобные ласки. Получать - получал, и неоднократно. Но не дарил. Не было в его жизни человека, которому бы захотелось доставить такое удовольствие. До Брока. С появлением Брока в жизни все изменилось. И Баки был счастлив.       Барнс прошелся поцелуями по всей длине, прежде чем принять в рот истекающий смазкой орган и насадиться глубже, плотно обхватывая губами. Он двигался неспешно, наслаждаясь тяжестью члена на языке, чужими пальцам в своих волосах и хриплыми стонами Брока. Никогда он и подумать не мог, что все это может его завести до пелены перед глазами.       Брока хотелось нежить и ласкать. В жизни он был грубоватым, суровым и довольно замкнутым. Но сейчас, под руками и губами Баки, выгибался, хрипло стонал и просил: «Еще!». Понял, что Рамлоу скоро кончит, Баки спешно выпустил член изо рта и сильнее, чем нужно, сжал его яйца:       – Не торопись, Брок…. Мы же только начали! Я безумно хочу тебя! Пожалуйста…       Баки устроился рядом с ним на животе, потягиваясь и красуясь, и приподнял повыше оттопыренный зад, показывая, как именно он хочет. Брок, которого прервали за секунду до разрядки, разочарованно застонал и провел широкой ладонью по лицу. После чего повернулся к Баки, который легонько покачал бедрами, приглашая…       – Вот, Тьма, Барнс!!       Рамлоу притянул мужчину к себе, заставляя сесть сверху. Сам легонько ёрзал, устраиваясь на спине, и впился в губы горячим поцелуем. Баки отстранился и пробормотал:       – Брок, я хочу, чтоб ты мне помог немного… – и пихнул ему склянку с ароматным маслом. – Подготовь меня…       Волхв отложил протянутую склянку и, схватив парня за бедра, подтянул его выше. Получалось, что Баки стоял на коленях напротив груди Баки.       – Так нам обоим будет приятней! – Едва не мурлыкал Брок. Он быстро набрал на пальцы тягучее густое масло и, надавив рукой Барнсу на поясницу, призывая прогнуться, приставил пальцы к пульсирующему отверстию. Баки приглушенно выдохнул, прогнулся, устраивая ладони на изголовье кровати.       Палец Брока кружил около входа, распаляя, дразня, но не проникая. Сам Рамлоу ухмылялся и облизывался, слыша тихую ругань и тяжелое дыхание сверху. Когда Баки исчерпал все запасы терпения и начал призывать любовника к более активным действиям, волхв принял его член в рот, одновременно протолкнув палец в горячее тело. Они стонали в унисон: Брок с ума сходил от узости, распаляющего тепла и отклика Баки на каждое его движение; Барнс же терялся в ощущениях, не зная куда направить тело – вперед в жаркую глубину рта или насадиться на ласкающие его пальцы, которые дарили столько удовольствия.       Когда Баки распалился настолько, что не мог связно говорить, Брок выпустил его член изо рта, проказливо лизнув последний раз головку, и сместил мужчину себе на бедра.       – Баки, давай сам! Будешь лучше контролировать…       Рамлоу, дотянувшись до масла, огладил себя. Баки, устроился поудобней и, помогая себе рукой, начал опускаться на стоящий член. Маленькими толчками, он погружал его в себя, смотря Броку в глаза и облизывая свои полные губы.       Рамлоу, глядя на юркий язычок, поддерживал Баки за бедра и изо-всех сил удерживал себя от резких движений.       Оба протяжно выдохнули, когда Барнс опустился полностью и замер, привыкая к наполненности, которую почувствовал впервые. Хотя, Брок настолько хорошо его подготовил, что он фактически не ощущал дискомфорта. Пара пробных движений, нежная улыбка Барнса, и Рамлоу стал подкидывать бедра в такт движениям, ускоряясь. Барнс хрипло, протяжно застонал и выгнулся, когда член волхва вошел под удачным углом. Брок, не выдержав, прижал Баки к себе и перевернул их обоих на кровати, оказавшись сверху. Он перехватил руки парня, завел их за голову и впился поцелуем в губы.       Баки, ухватившись за перекладину изголовья кровати, выгнулся, когда горячие руки Рамлоу прошлись по всему его телу и прихватили за бедра. Брок, шало улыбался и толкался вперед в жаждущее, горячее и очень узкое нутро. Он наслаждался парнем, его стонами, криками, запахом его разгорячённого тела. Он чувствовал, как его волховья сила бурлит и льет через край. Но остановиться он не мог. И не хотел. И делился, щедро делился, выдаивая себя до донышка.       Когда Баки положил руку себе на член и начал толкаться себе в ладонь, Брок ускорился, тяжело дыша, как после марафона.       Кончили они почти одновременно, крича от переполнявших их эмоций. Рамлоу аккуратно вышел из Баки и лег сверху на парня, восстанавливая дыхание и оглядывая его довольную улыбку.       – А неплохая у нас получилась тренировка, верно? – Хмыкнул волхв и скатился на постель, укладываясь на боку рядом с Барнсом, водя пальцем по влажному телу и размазывая сперму.       – Я хочу каждый день такие тренировки, – счастливо рассмеялся Баки, потягиваясь всем телом до дрожи в мышцах. Мазнув взглядом по комнате, он хмыкнул: Рам сидел на столе, зажав кусочек сахара и внимательно смотрел за всеми их телодвижениями.       Баки, глядя на любимого человека, млел и растекался от счастья. На улице зарядил неожиданный ливень, и капли звонко барабанили в окно. Мужчины нежились под легким одеялком, изредка целуясь или оглаживая друг друга.       – Я чувствую себя таким сильным… Как будто только что дрых сутки, – немного хрипло пробормотал Барнс, притираясь к волхву. – И я безгранично счастлив…       Брок насторожился. Да быть не может… Волхв, как правило, делится силой лишь раз. С тем партнером, который пророс в его сердце.       – А кто сказал, что таких людей не может быть двое? – Хмыкнул про себя Брок, ощущая давно позабытую слабость.       Он, глядя на свечу на столе, напряг все свои силы, приложив максимум усилия. Но пламя так и не зажглось.       Заржал Беда. Брок бросил взгляд за окно: горящая стрела вонзилась в стенку хлева. Брок вскочил, натягивая штаны. Барнс, ничего не понимая, быстро одевался рядом. Сграбастал зверька в ладонь и пихнул себе за пазуху. Расслабленная нега быстро сменилась страхом и яростью.       Огонь быстро растекался и по стене дома, где уже запахло дымом.       – Барнс! Защищай себя, слышишь? Бери Беду и уходи!       – Брок, быстро из дома! Сейчас крыша обвалится!!       Уж каким зельем облили дом – неведомо. Но огонь был уже в помещении и яростно слизывал все на своем пути.