БАСТИОН

      Тони и Стив быстро прикинули варианты, оговаривая то, что рассказал им корчмарь Рут. По его словам, Властитель Ульф отправил во все близлежащие города сообщение о том, что все незнакомые небольшие отряды подлежат досмотру. Якобы с помощью заезжего малознакомого отряда сбежал лучший раб. Поэтому все трактирщики, корчмари и прочие обязаны были усыплять бдительность гостей и вызывать главу города со стражей для досмотра.       – Глава так и сказал: рубить всех без досмотра Ульф запретил. Ищем раба и отряд, с которым тот идет. Если это они, то уничтожаем воинов до того, как они выйдут из земель Арены. Раба возвращаем обратно.       – Клинт идет с отрядом в сорок человек. Один из которых бывший раб, другой не воин – Питер. Если Арена вышлет по следу превосходящие силы, им просто не выстоять, – в полголоса говорит Тони.       Показавшиеся в дверном проеме новые люди внесли коррективы в планы.       Роджерс вздохнул и решил не начинать день со стычки.       – Утро доброе!       – Доброе… Мы получили сообщение о сбежавшем рабе с Арены. Говорят, он ушел с небольшим отрядом. Вы согласитесь, чтоб мои люди провели осмотр поклажи и ваших людей.       – Вы знаете раба в лицо? – Удивленно выгнул бровь Стив, не давая согласие на осмотр людей.       – Видел пару раз. Более того, у него очень примечательная особенность: рука левая металлическая.       – И даже такое бывает?? – Искренне удивился Стив. – Думаю, будет достаточно, если вы осмотрите руки моих воинов, как вы думаете?       Человек поморщился, но кивнул:       – Вполне. И поклажу.       – Вся поклажа у нас на конях. Не думаю, что беглый раб спрячется в седельной суме. – Роджерс улыбнулся, кто-то за спиной коротко хохотнул, что моментально разрядило обстановку.       Стивен решил не конфликтовать с властями, поэтому кивнул, и его воины безропотно постягивали перчатки и показали свои руки. Как и ожидалось, через 10 минут глава города, что лично пожаловал на осмотр, убедился, что беглеца у них нет.       Кивнув, он отозвал Роджерса в сторону.       – Я не знаю, что задумал Властитель Ульф... Сколько существует Арена, ни один раб не сбегал. А если кому-то помогали – тут же убивали вместе с помощниками. Сдается, ему кто-то сильно насолил… Вместе с приказом о поимке раба был приказ уничтожить отряд с Долины, если такой попадется на территории, что контролирует Арена.       Стив хмыкнул. Парадные доспехи и знамена Долины они сняли, как только пересекли плато. Старк тоже не так глуп, чтоб показывать знаки принадлежности к Долине и красоваться в парадной форме.       – Мне не нравится то, что происходит, но Властитель слишком контролирует эти места… Мы сдерживаем, как можем… Отряды наёмников и прочее, но у нас почти нет резерва. Боюсь, скоро эти места захлебнутся в крови, – глава Города – Бранд, как он представился, знал намного больше, чем говорил. – Наемники пойдут по вашему следу ближе к вечеру. Дольше сдержать их я не смогу. Торопитесь.       Махнув своим людям, Глава Города вышел. Быстро расплатившись с корчмарем, отряд спешно выехал из города.       Послали птицу Клинту с предупреждением и искренне надеялись, что Бартон быстро выведет отряд с подконтрольных Ареной территорий.

***

      Ночь окутала разбитый лагерь темным одеялом. Барс, завернувшись в плащ, делал вид, что дремал. Когда стихли последние разговоры и опустилась ночная тишина, перемежающаяся храпом, он, сняв плащ – чтоб не оплетал ноги – тихонько соскользнул с телеги.       Стелящимся шагом он направился к коням, что были поодаль. Стараясь передвигаться тихо, он присматривал лошадь, которая находилась бы дальше от лагеря, чтоб, убегая, не разбудить всех. Стражу он миновал легко, не наделав шума.       Несколько минут – и он летит вперед: лошадь, наученная командам, не привлекла ничьего внимания ржанием. Молодое животное быстро взяло разбег. Живую руку кольнуло минутной болью, но Баки даже не обратил на это внимание. Он уже домчался до негустого пролеска, как лошадь жалобно заржала, попав в колючий кустарник, что острыми, как лезвия, ветками порезал ей кожу.       Возмущенно фыркая, она зашагала назад, к встрепенувшемуся лагерю и бегущим ей навстречу людям: уздечка больше не понукала ее держать прежнее направление. Барнс обмякшей куклой привалился к мощной шее. Он даже не понял, от чего тело перестало его слушать и погасло сознание.       Сознание возвращалось к Баки рывками. Первый раз он пришел в себя, едва начало светать. Он выхватил взглядом зареванного мальчишку – Паркера, который утешал свою лошадь и мазал ее израненные ноги мазью. Судя по зеленоватому цвету – одной из заживляющих, которая отлично подходила для открытых ран. Питер поймал взгляд Баки и отвернулся.       В следующий раз Баки пришел в себя от жуткого скрипа колес. Он с едва слышным стоном открыл глаза и тут же был ослеплен ярким солнцем, что немилосердно жгло своими лучами прямо над ним.       – Очнулся? На вот, выпей! – Клинт, добродушно усмехаясь, подал ему котелок, заполненный на треть водой, в которой плавали какие-то травинки.       Баки с благодарностью принял и, убедившись, что там настой, который здорово снимает головную боль, выпил до последней капли.       Клинт шагал рядом с телегой молчал и вроде как даже не испытывал любопытства. Неудавшийся беглец только больше напрягся: ни наказания, ни укора, даже кнутом не отстегали.       – Ты накажешь меня? –Хрипло спросил Барнс. Голова немного кружилась, как наутро после хорошей пьянки.       – За что?       – За побег, – короткий ответ. Барнс даже сжался, ожидая услышать свой приговор.       – Ты сам себя наказал. У тебя еще целый день голова будет болеть и тело будет слабым, – пояснял Клинт. Как Баки ни прислушивался, ни укора, ни упрека в его голосе не было. Почему?? – А вот Питер искренне обижен. Ты выбрал его лошадь для побега, и теперь она ранена. Да и парень думал, что вы подружились…       Последние слова он произнес едва слышно, больше про себя, однако Баки все услышал и отыскал глазами Питера. Парень шел рядом со своей лошадью, держась за стремя. В седло он не садился – не хотел давать лишнюю нагрузку пострадавшему животному.       – Я знаю, Барнс, ты не доверяешь ни мне, ни Питеру, ни всем остальным. Просто поверь, снять этот браслет сам ты не сможешь. И убежать ты не сможешь. Пожалуйста, побереги силы и поговори хотя бы со Стивеном Роджерсом. Скоро мы встретимся с их отрядом.       А Баки устроился в телеге, поглаживая Рама, и размышлял… Имя Стивена Роджерса было ему знакомо… Алан упоминал его в разговоре. Более того, Барнса не наказали, не унизили, не высмеяли попытку побега. Даже не пожурили. Просто приняли как есть и предупредили, что лучше не повторять попыток. Не потому, что боялись побега или предательства, а просто потому, что ему самому будет физически хуже. И Баки задумался.       Ближе к вечеру он слез с телеги и, замедлив шаг, пошел вровень с Питером. Он молчал, Паркер настороженно косился, но, вопреки своей болтливости, шел тихо. Только сильней держался за стремя.       – Прости меня, Питер. Я не хотел предавать наше общение, – выдавил Барнс.       Извинение было искренним, но разговаривать было тяжело. Не потому, что слова забыл или не чувствовал вины, а лишь из-за того, что последние годы рот открывал только, чтоб впихнуть в себя кусок черствой лепешки или сделать глоток воды. Он просто отвык от дружелюбно настроенных людей.       Питер же, услышав слова извинения, даже руками всплеснул от нахлынувших эмоций:       – Ну тебя же предупреждали! Говорили, что убежать не сможешь!.. Теперь тебе больно… И ей больно! – Питер огромными печальными глазами смотрел на Баки и оглаживал круп лошади. – Почему ты бежал? Тебя же здесь не обижали….       Парень действительно не мог понять, почему Барнс так стремится уйти от них.       – Я слишком давно ношу оковы, – тихо сказал Барнс. – Я не помню, что такое свобода.       И они шли молча рядом до самого вечера, бок о бок. Ближе к закату солнца отряд решил стать лагерем невдалеке от лесочка близ окраин территории Арены.        Баки подошел к лошадиной морде и шептал что-то, оглаживая живой рукой. А после лично обработал все ранки, смешав две мази и добавив в нее травы из сумки Клинта. И еще сделал какую-то примочку на сустав.       – У нее нога болела, поэтому тяжело было поддерживать темп. Сейчас ей станет лучше. Еще пару недель, и наладится, – пояснил Барнс парню, крутившемуся рядом, и сунул ему склянку с намешанной мазью.       

***

      Мишель раздосадовано подгонял коня. После того огромного промаха в Былинке, когда годы его труда пошли Барнсу под хвост... Он ведь выполнял поручения Властителя Ульфа и Обадайи... Следовал приказом. Но Баки Барса, его любовь, его врага, его мечту взял в плен ищейка Алан Шэр! Приблудившийся наёмник, который, несомненно, имел талант искать нужных людей.       Сколько он вытерпел насмешек и придирок... Обида и уязвленное самолюбие больно било по его эго.       Теперь он стал чуть ли не изгоем. Его не бросили на пески Арены только потому, что уничтожение Былинки с его помощью позволило существенно "затормозить" волхвов.       А теперь... Теперь он подгоняет уставшее животное, чтоб нагнать отряд некого Стивена Роджерса с Долины и уничтожить его. Тот задавал слишком неправильные вопросы и видел слишком многое...       Мишель догнал уходящий отряд. В числе замыкающих был здоровях в легком доспехе. Он орал команды, отсылая свой отряд вперед. Видимо, желал принять весь гнев окружающих его людей на себя. Наверное, проклятый Баки Барнс был из числа тех, что спешно удалялись прочь по пыльной дороги.       Бывший лучший друг крепче сжал оружие. Воин он был хоть и неплохой, но подсмотренные бои на песках Арены научили его иметь козырь в рукаве. Именно поэтому его именное оружие было обработано ядом. Таким, что даже злоклятому врагу не пожелаешь.       Воин, который, видимо, и был тем самым Стивеном Роджерсом, сражался отчаянно и очень технично. Он давно спешился и очень успешно отражал атаки что конных, что пеших нападавших. Несмотря на весь его талант, их было больше...        – Приведем его Властителю! Будет новым рабом Арены! – Заорал Мишель.       Его отряд тут же сообразил о возможных послаблениях и благодарностях и начал доставать сеть.       Еще несколько минут борьбы, и здоровяк упал, опутываемый прочной сеткой.       Однако не все было так радужно. Те, кого они так отчаянно желали догнать вернулись. Судя по всему, часть отряда ушла вперед, а часть, под предводительством Старка, врубилась в свалку.       И теперь в линии обороны стояли уже они: Мишель и стража Арены.       – Отходим! – Орет он команду.       Воин бился в сетях, как рыба. А Мишель, желая подгадить хоть так, практически без сопротивления вонзает меч в тело:       – Ты слишком хороший соперник, чтоб жить...

***

      Баки много размышлял: предпринимать ли новые попытки покинуть отряд или задержаться еще? В любом случае, он учел все свои «ошибки» при прошлой попытке побега. Какие-то иглы выходили из браслета, которые впивались в руку и прокалывали кожу, чем-то отравляли кровь. Поэтому он не мог пошевелиться. Расстояние между кожей и браслетом было достаточным, чтоб намотать на руку плотную тряпку, не давая иголкам впиться в кожу.       Все же Барнс решил дать себе еще один шанс и сбежать. Скрыться в лесочке и уйти как можно дальше от людей. Ощутить эту самую, давно подзабытую свободу.       Для воплощения своего плана Баки ждал только момента, когда все заснут. Но это чертово оживление после прилета птицы с сообщением взбудоражило всех настолько, что костры не гасли, а люди все не отправлялись спать. Когда сон уже почти сморил даже Баки, послышалось лошадиное ржание и топот копыт.       Большой отряд буквально ворвался на территорию их лагеря. Тут же все загомонили и засуетились. Вскоре заполыхали еще костры и появилось несколько шатров.       Спустя несколько часов все угомонились и лагерь накрыл сон. Как бы Баки ни боролся, но сон накрыл его незаметно даже для него самого. Он пришел в себя и резко схватил чужую руку, которая к нему тянулась. Питер.       – Баки, просыпайся. Стивен хочет тебя видеть.       Барнс провел рукой по лицу, быстро глянул на небо. Солнце уже всходило, показывая робкие красные лучики, что подсвечивали росу на траве яркими красками.       Стряхнув сонную дрему, он, стараясь не шуметь и не будить остальных, выбрался из повозки и, наскоро умывшись из ведра с водой, он пошел следом за Питером.       Тот смущенно улыбался и тараторил:       – Стивен прекрасный человек! Надеюсь, он развеет сомнения по поводу твоего нахождения здесь и хоть немного успокоит тебя. Тебе станет легче, я уверен!       Барнс только ухмыльнулся и потер руку, которую охватывал браслет.

***

      Ступив за полу шатра, куда его жестом пригласил Питер, Баки замер.       На расстеленных шкурах полусидел мужчина. В полной мере оценить его габариты было затруднительно, но Баки понимал, он что здоровяк! Скорее всего, выше его самого, шире в плечах. Его живот покрывали белые ленты повязки, замаранные проступившей кровью. Рассматривая его развитую мускулатуру, Барнс неспешно, наслаждаясь открывавшейся картиной, перевел взгляд на его лицо.       Светлые волосы были коротко острижены, открывая лицо. Капризно изогнутые пухлые губы, ровная линия челюсти. Нос с едва заметной горбинкой и синие, чистые, открытые глаза в обрамлении черных ресниц. Потрясающе красивый мужчина.       Барнс молча рассматривал человека, а тот, в свою очередь, рассматривал его. Встретившись с ним глазами, Баки, сжимая челюсти, потупил взгляд. На Арене его приучали не смотреть в глаза: чтоб не провоцировать.       – Мммм… Господин… – протянул Баки, не зная, как себя вести.       – Стивен, или Стив, – подсказал ему мужчина, пытаясь сесть ровнее.       Барнс молчал, разглядывая носки своих сапог. Он не знал, как и что говорить, дозволено ли ему.       – Как ты себя чувствуешь? – Спросил натужно Стив, держась за бок.       – Я не понимаю, зачем я вам? – Не поднимая взгляда спросил он.       – Мне нужны воины. Сейчас нелегкое время… Но я не выкупаю рабов Арены или других воинов, просто чтоб получить воинов на случай войны. Я выкупаю людей, которые хотят жить. И ты хочешь жить. Поэтому ты здесь, – Стив опустил политические подоплеки. Не время и не место для них. Как и для разговора об основном интересе к этому мужчине.       – Рабам не позволено хотеть, – процедил Барнс, чувствуя какое-то смутное разочарование.       – Ты был известным рабом Арены, знаменитым бойцом, на котором зарабатывало очень много народа. Тебя захотят вернуть обратно, перебив наш отряд. Когда эта угроза минет – я сниму это, – Стив кивнул на браслет. – И ты станешь свободен. Абсолютно свободен.       – Зачем? – Неуверенно спросил Баки. – Тебе нужны воины. Я воин. Я был наемником. Я буду с тобой, пока ты платишь.       – Я хочу, чтоб ты был со мной, потому что хочешь, а не потому что тебе дают золотые. По доброй воле. Я не собираюсь держать тебя силой дольше, чем это нужно. Только столько, сколько потребуется для ТВОЕЙ безопасности. Даже если ты сейчас этого не осознаешь. Я хочу, чтоб рядом со мной были преданные люди, действующие по сердцу, а не по кошельку.       – Если рядом с вами преданные люди, почему вы лежите в шатре и истекаете кровью? Преданные вам люди не позаботились о вас? – Ответ был слишком длинным для человека, отвыкшего от разговоров. И слишком дерзким для раба, и Баки ждал наказания. Это было видно по чуть ссутулившейся фигуре. Но вместо этого он услышал:       – Противника было слишком много. А я был слишком самонадеян, думая, что справлюсь в одиночку. Но помощь подоспела вовремя, – неуверенно улыбнулся Стивен, признавая свой промах.       – Ты поступил глупо, идя в одиночку.       – Не спорю. И получил урок. – Ухмыльнулся Стив.

***

      Отряд стоял лагерем еще два дня, давая своему предводителю время восстановиться, хоть немного прийти в себя после ранения. По мнению Баки, это было неоправданной глупостью. Если велика вероятность нападения людей с Арены, о чем вскользь упомянул этот светловолосый здоровяк, то промедление было бессмысленным и нецелесообразным. Но Барнс молчал: это все-таки бывалые люди. Не ему – недобитку отряда Призраков – их учить.       Питер был беспокойный, все время поглядывал в небо - видимо, ждал сообщений с птицей. Клинт тоже был чем-то озабочен. Барнс старался не отсвечивать, сидя в тени телеги и просто по давней привычке внимательно за всеми наблюдал.       На лагерь напали тогда, когда сумерки стали плотными и скрадывали движение в тенях, а люди уже укладывались спать. Гомон, ржание лошадей, звон оружие, крики - все смешалось в оглушающий гвалт.       Момент был подходящим: надо было бежать, пока до него никому не было дела. Баки быстро сдвинул браслет как можно ближе к локтю и обмотал руку подготовленным обрезом ткани: содрал с мешков в той же телеги. Переместил браслет обратно, надеясь, что толщины тряпки будет достаточно, чтоб кожу не поцарапали отравленные иглы.       Стараясь не обращать внимания на призыв о помощи, он стек с телеги и перебежками, укрываясь за шатрами, устремился к виднеющемуся вдалеке лесу.       На лагерь напали с южной стороны, именно там были сосредоточены основные силы противника. Что ж, у Баки была фора, которой он, конечно, решил воспользоваться. В конце концов, главное отбежать подальше от лагеря и укрыться в лесу. Даже если иглы опять отравят его кровь, рано или поздно он придет в себя. Тогда Стивен и его отряд будут заняты подсчетом потерь… Если, конечно, переживут эту ночь.       – Баки! Баки! Помоги!! – Различил он крик. Вопреки своим мыслям, он обернулся.       Мальчишка Питер, с трудом удерживая длинную палку, размахивал ею из стороны в сторону, стараясь не подпустить нападавших ближе к шатру Стива. Он отчаянно молил о помощи.       – Свобода дороже, – буркнул Баки, отворачиваясь. Минута, и он скрылся в тени шатра.       – Баки! Помоги мне!! Аааа!...       Наёмники, забавлялись, не нападая на парнишку, а только играя: легонько отбивали его дубинку небрежными движениями, от чего он терял равновесие, и гоготали. Одному из них быстро наскучило это занятие, и он, отбив рукой удар, схватил Питера за руку:       – Какой сладкий малыш!       Здоровенный мужик, от которого несло конским потом и немытым телом, начал хватать Питера за задницу и, заломив руку, принялся стаскивать с него портки. Его совершенно не заботил бой, идущий очагами по всему лагерю. Главное - удовлетворить свою похоть, пока этот сладкий мальчик дышит и сопротивляется. Питер отчаянно брыкался, кричал и звал на помощь. Но его мольбы были не слышны среди гвалта сражения и криков людей. Наёмник завалил мальчишку на землю и попытался навалиться сверху, но тот исхитрился перевернуться на спину и ударить его ногами в грудь.       Рассвирепев от неожиданной заминки, он ударил Питера по лицу, от чего голова парня мотнулась в сторону и лицо окрасилось кровавыми потеками. Паркер, в голове которого звенело от удара, все еще пытался отпихнуть от себя мужика. Его тошнило от ужаса и отвращения.       – Помогите, – что было сил завопил он, когда с него уже стянули штаны и раскинули худые ноги в стороны. Отчаяние, страх переполняли его, а руки судорожно искали хотя бы камень, чтоб размозжить насильнику голову. Спустя миг Питера накрыло навалившееся тяжелое тело. Впрочем, его тут же стащили, и парень смог вдохнуть полной грудью.       Паркер тут же повернулся на бок и его вывернуло.       – Он не успел?.. – хрипло спросили его, придерживая за плечо.       – Баки! Ты вернулся?? – Волна отчаянной радости захлестнула мальчишку и тут же отхлынула, оставляя только страх и кошмар происходящего.       Мальчишка быстро натянул штаны и поднялся с земли, судорожно оглядываясь.       – Стив! Стив!       Барнс даже не сразу среагировал, когда парень рванул к шатру Роджерса. Однако, ухватив его за руку, Баки прижал к своей груди.       – Куда ты без оружия… – он сунул парню раздобытый кинжал. – Не лезь под ноги! Если на тебя кто-то нападет: бей без раздумий и беги!!       Стив едва держался на ногах. Сил и так было немного: лихорадка, несмотря на все старания его людей и лечение, не проходила. Рана расходилась от любого неаккуратного движения. Когда на лагерь напали он, конечно, не мог остаться в стороне.       Понимая, что не сможет удержать в руках свой привычный меч, он, вооружившись длинным кинжалом, вышел на улицу, тут же отражая нацеленный на него удар. Предсказуемо, рану на животе продернуло острой болью, и он тут же зажал ее рукой, чувствуя, как по пальцам потекла горячая кровь.       Понимая, что долго не продержится, он двигаться коротко и скупо. Продавать задешево свою жизнь он не собирался и намеревался забрать столько врагов, сколько сможет. Ему с огромным трудом удалось прикончить одного из нападавших, прежде чем его сбили с ног.       Стив видел занесенный над его телом меч и довольный оскал врага, слышал лязг и звон сражения, крики людей. Он старался подняться на ноги, забрать перед смертью хотя бы еще одного противника. Конечно, наемник не собирался давать ему такого шанса. Стив уже ожидал обжигающей боли, но услышал только глухой удар, который бывает, когда меч ударяется о щит.       Он попытался сквозь пелену, застилавшую глаза, разглядеть своего спасителя, но схватка откинула его дальше. Веки Стива наливались тяжестью.       – Стивен! Стив! – Мужчина почувствовал похлопывание по щекам. С трудом разомкнув глаза, он увидел Паркера.       – Ты цел? – Прошептал он, едва шевеля губами.       – Да! Да, Стив! Все будет хорошо… – по лицу мальчишки текли слезы, которые он размазывал по щекам.       Роджерс постарался улыбнуться, когда его сознание померкло.       – Все будет хорошо, Стив! Все будет хорошо! – Шептал Паркер. Он, натужившись, тащил Стива в шатер – подальше от сражения: чтоб не затоптали. Слезы текли по его щекам, не останавливаясь, но он даже не обращал внимания на это. Губы шептали: – Все будет хорошо, все будет хорошо.       Баки, отражая очередной удар, постарался откинуть нападавших подальше от Стивена и метнувшегося к нему Паркера. Если к Роджерсу он не испытывал никаких особых чувств, то Паркер стал ему дорог. Своей заботой, застенчивой улыбкой, любовью к людям и животным, безграничной преданностью. Подумать только! Мальчишка, вооруженный палкой, оборонял своего друга, господина, раненого товарища от вероломного нападения, не заботясь о своей жизни. Именно поэтому Барнс и вернулся.       Очередной удар – и щит треснул. Еще удар, и Барнс просто скинул его с руки, продолжая отбивать атаки. К одному нападавшему присоединился еще один, следом еще … Не сказать, чтоб он чувствовал какой-то напряг, сопротивляясь натиску троих врагов.       Более того, он успевал смотреть по сторонам, оценивая обстановку.       Один нападавший сменялся другим. Несмотря на весь опыт Баки в боях, он стал замедляться. Несмотря на всю дарованную Броком мощь и его железную руку, которая с успехом сдерживала натиск врага, вместо щита, Барнс уставал. Меч уже не порхал в его руках, а только сдерживал разящие удары. Отчаяние волнами захлестывало сознание. Краем глаза он увидел, как был перерублен лук Клинта и тот с трудом увернулся от удара мечом. Теперь он старался сдержать двух нападавших, защищая обоз с безоружными людьми.       «Когда тут появился этот обоз?» – Промелькнуло в голове у Барнса.       Баки видел, как Питер вонзил оставленный им кинжал очередному наемнику в ногу. Тот упал, а кровь фонтаном хлынула из раны, окрасив одежду мальчишки красными пятнами. Тут же в тело раненого врага воткнулась стрела, заставляя его захлебнуться кровью.       Каждый сражался за свою жизнь и жизни близких людей. Каждый их них готов был дорого продать последние минуты… Отчаяние захлестывало с головой, заставляя крепче сжимать зубы и бить сильнее и злее.       Зажимая бедро, упал Клинт. Еще один человек, к которому Барнс питал не сказать, что теплые чувства. Но он постоянно отслеживал его действия. И если о Паркере хотелось заботиться, как о Брате, то Бартон мог бы стать добрым другом. Баки едва успел отклониться, и удар, который должен был отсечь ему голову, оставил лишь царапину на живой руке. Он упал на колено, принимая очередной удар на железную руку. И тут противник, стекленея глазами, завалился на него. Натужно крякнув, Баки вылез из-под тяжелого тела и окинул взглядом происходящее.       В их лагерь врывались хорошо экипированные всадники, вооруженные арбалетами и мечами. Быстро стрельнув взглядом, Баки увидел короткий болт, вошедший в спину нападавшего по оперение. Смерчем пролетая меж сражающихся, они стреляли в наёмников, рубили их мечами.       Несколько всадников замерло вокруг Баки, который так и не успел подняться, направив на него заряженные арбалеты.       Бой закончился так же быстро, как и начался. Стычки продолжались на нескольких участках, но сопротивление нападавших было подавлено. Исход боя был предрешен. Подмога явилась очень вовремя.       

***

      Баки замер, чувствуя на себя колючие взгляды. Он, отчасти, их понимал. Глубокий вечер, точнее ночь. Нападение было позднее. Никто не ожидал этого, сидя в доспехах по шатрам. Различить, где свой, где чужой, было сложно! Его, кроме знакомого ему отряда, не знал никто. Видимо, то, что он еще жив, объясняли только трупы с наемничьим символом на доспехах вокруг него.       Барнс медленно встал и картинно выронил меч, позволяя ему с легким звоном выпасть из пальцем. Он не опускал глаза вниз, переводя взгляд с одного всадника на другого, медленно поднимая руки ладонями вверх, показывая, что он без оружия и сдается.       Один из всадников поднял забрало шлема. Баки плохо видел лицо, только горящие темные глаза.       – Кто ты? Кто тебя послал?       Баки собирался с мыслями, пытаясь адекватно ответить на вопрос. Он понимал, что говорить об Арене сейчас не к месту: его могли принять за нападавшего. Он уже набрал полную грудь воздуха, когда перед ним метнулся Питер, широко раскинув руки, будто бы загораживая Баки от оружия.       – Не тронь его! Он спас меня! И спас Стивена! Это Баки!...       Питер бесстрашно смотрел в глаза всадника. На последних словах он всплеснул руками, теряя свою уверенность.       – Баки! Баки!!! Помоги!!! Пожалуйста, помоги… Ты же понимаешь в травах лучше меня!..       Парнишка, схватив его за руку и абсолютно ни на что не обращая внимания, потащил опешившего от такого напора Барнса к шатру Роджерса.       – Баки… Он умирает… Я не могу помочь ему… Ты знаешь, что с ним? Клинт упоминал о твоей связи с волхвами…       Барнс только вздохнул. Слова "связь с волхвами" всколыхни именно те чувства и эмоции, которых он старался не касаться: больно... слишком больно... Да и предавать огласке эту информацию он не хотел… Скорее всего, в бумагах, которые Клинт забрал вместе с ним с Арены, были упоминания, как он попал в такое бесславное рабство. И где его схватили... И упоминало, при каких обстоятельствах. Сморгнув до боли знакомую картину о горящей хижине, он сосредоточился на настоящем. Оглядывая тяжело дышащего Роджерса, Барнс бросил:       – Рассказывай. Коротко, - предупредил Баки, глядя, как Паркер набрал полную грудь воздуха. Однако парнишка был собран:       – Ранение не затягивается. Лихорадка не утихает. Ему было тяжело дышать. Эту информацию Баки и сам знал: заприметил состояние Стива, когда его повели на «смотрины»,, как он назвал про себя их первую встречу. Его кольнула жесткая игла сомнения: ведь он мог исправить ситуацию раньше, стоило лишь сказать о своих наблюдениях.       – Питер, в его крови яд. Он не позволяет затянуться ранам и уйти лихорадке. Это сложный яд, добываемый из слюны редкой змеи. Его хотели не просто убить, а измучить… Чтоб смерть была избавлением.       – Ты знаешь, что делать? – Питер не задавал лишних вопросов, что было только на руку. Слезы больше не текли по его щекам, но его потряхивало.       Баки, хоть и не желая помогать, остаться в стороне все же не мог. Помимо того, что его спасли с Арены, он, все же, сражался с ними на одной стороне. И был им обязан. Вздохнув, он, усмиряя взглядом вошедших в шатер воинов, процедил сквозь зубы:       – Мне надо, чтоб не мешали. Противоядие простое, но мало кто о нем знает. Я скоро приду… Не давай ему жидкости. Никакой жидкости, – быстро проговорил Баки. – Не обтирай его тело, не пои, не смачивай губы. Просто положите его на шкуры и никого не подпускайте. И вскипятите воду. Лучше здесь, в шатре..              Баки устремился к лесу. Когда один из всадников направил лошадь следом, то был остановлен шипением Питера, который дрожавшим голосом, но твёрдо сказал:       – Стив ему верит. А сейчас Барнс тот, кто может его спасти. Помоги мне переложить его... – Питер махнул в сторону шатра.       На удивление Барнса, за ним никто не пошел. Каким же влиянием обладал Питер, раз его слова хватило, чтоб остановить вооруженных до зубов людей?       Идеальной момент для побега. Сбежать, укрыться, спрятаться… Стать свободным… Баки рыкнул в темноту, отгоняя мысли… Он был в долгу у этих людей и хотел отплатить сторицей. Чтоб не видел долг на душе… Да и оставить Питера Барнс не мог: парнишка за время их совместного путешествия стал ему близок. Фактически, как младший братишка, о котором хотелось заботиться. Баки взял факел и сунул в потухающий костер. Когда пламя занялось, он, отсекая сомнения, углубился в лес.       Барнс, подсвечивая себе путь и поглядывая на выступающие корни деревьев, размышлял над своими действиями. Ведь несколько дней назад он еще проливал кровь на Арене, а сейчас готов ночью искать ингредиенты и варить противоядие, о котором он знает только по рассказам Брока, ради спасения незнакомого человека.       Барнс носком сапога копнул рыхлую землю, оголяя корень. Мазнул по нему взглядом и пошел дальше. Перед глазами всплыла похожая ситуация:       – Зачем мне запоминать все эти травки, коренья и прочую лабуду! Ты волхв, ты делаешь все эти зелья, припарки и притирки…       – А если меня не будет рядом, а близкий тебе человек будет помирать в муках от лихорадки и кровотечения?       – Значит, он глупец, что позволил себя ранить… – упрямо пробурчал Баки, пнув носком ботинка гриб. От его движения шляпка мухомора оторвалась от ножки и отлетела почти на метр. За это Баки удостоился крепкого подзатыльника и получасовой лекции о свойствах и пользе мухомора.       Через час Баки, вымотанный жарой и нудными рассказами о букашках, жучках и травинках, сел на землю, опершись лопатками о ствол огромного дерева, и устало прикрыл глаза.       – Оооо! Оооо!!! – Картинно возвёл руки к небу Рамлоу. – Духи, вы только посмотрите!.. Мой спутник устал настолько, что не видит конечной цели.       Баки нехотя приоткрыл один глаз и, откинув упавшую на лицо прядь волос, приподнял бровь. Брок только усмехнулся, тыкая пальцем куда-то под ноги Барнсу. Тот прищурился и, радостно улыбнувшись, начал разгребать руками корень, в который минуту назад упирал стопы.       Аккуратно отогнул ножом кору и соскреб тонкую кожицу еще не ороговевшей коры. А после пару раз копнул ножом и достал из-под земли подушечку ярко-зеленого мха с россыпью звезд нежно-фиолетового цвета – маленьких цветочков, колыхавшихся на тоненьких стебельках.       – Мох… И молодая кора… Это… – Барнс держал «добычу» в ладонях, трогательно сложив их лодочкой. –Это почти готовое противоядие от «Горящей плоти» …       Рамлоу довольно усмехнулся и потрепал Барнса по голове, как большого пса:       – А я думал, ты не слушал меня.       Баки привалился к бедру Брока и ласково потерся.       – Я всегда слушаю тебя….       И он растворился в нежном касании, когда Брок дотронулся до его плеча.       Баки зажмурился и открыл глаза, сосредотачиваясь. Сейчас было важно найти все необходимые ингредиенты. Он надеялся, что Питер последует его рекомендации и вскипятит воду к его приходу...       – О, вот и ты, приятель! Наконец-то! – выдохнул Баки, потершись щекой о мягкую шёрстку Рама. Тот затерялся в траве, стоило зайти в лес.       Зверек пискнул и соскользнул с плеча. Призывно попискивая, он бежал вперед. Брок усмехнулся и старался не упустить его из виду, на четвереньках следуя за ним.       – Куда ты ведешь меня?...       Баки напрягся, когда услышал шорох за своей спиной. Он не успел даже развернуться, когда его схватили сзади за шею жестким захватом и припёрли к дереву.       – Тебе, сучка, лучше не рыпаться! – Узнал он голос охранника с Арены – одного из тех, кто хотел оскопить его. Того, кого Барнс вырубил первым, порываясь добраться до Гнилозуба. – Держи руки на виду!!!       – Ты слишком хорош, чтоб отпускать тебя с Арены, – буркнул еще один.       Баки судорожно сглотнул. Автоматически он шарил рукой по земле, надеясь натолкнуться ладонью на камень или кусок деревяшки. Рам попискивал, подпрыгивая рядом.       – Вытяни руки перед собой, ладонями вверх! – Давал указания первый.       – Твоя физиономия стала еще ужасней!! – Ухмыльнулся Баки, медленно поворачиваясь и тут же получая удар по лицу.       – Молчать!       – Тебя доставят на Арену! Еще пара лет твоих побед, и тебя все-таки оскопят и продадут какому-нибудь Господину в услужение! На тебе заработают деньги!! Больше деньги!!!       Баки старался не меняться в лице, когда за спиной врага появилась темная фигура:       – Скорее ты умрешь раньше, – тихий голос и быстрое движение.       Баки неверующе смотрит на стремительно остывающий труп врага: того, кто мучит, пытал, избивал и издевался над ним долгие два года. Он посмотрел на своего «спасителя» – это был тот воин с темными глазами, который хотел прикончить Баки на месте.       – Питер говорит, что Стивен совсем плох. Ты сможешь ему помочь? – В глазах человека было волнение и надежда. А его руки методично вытирали меч об одежду убитых: хладнокровно и просто – у него явно не было сожаления об отнятой жизни.       Баки вместо ответа отвернулся от него и стал руками раскапывать землю у корня: того, где прыгал Рам. Легким движением отогнул кору и снял кожицу дерева. Пару раз копнул рукой и выгреб яркий мягкий кусок мха.       – Нам надо срочно вернутся. Сколько времени прошло с момента ранения? Сутки-двое?       – Сегодня третья ночь.       Баки, не говоря ни слова, побежал в лагерь, отмахиваясь от хлестких веток деревьев, слыша недовольные окрики и вопли позади.

***

      Ворвавшись в лагерь, он устремился к шатру, не встретив сопротивления: только недоуменные взгляды. Питер сидел рядом со шкурами, на которых лежал Стив. Кожа раненого была бледна чуть ли не до синевы. Серые губы чуть приоткрыты. Он с трудом дышал, а из-под повязок сочилась кровь.       «Плохо… Все очень плохо. Времени еще меньше,» – подумал Барнс и тут же удивился: - «Почему мне настолько небезразлична жизнь этого человека?»       Баки молчал, не обращая внимания на задаваемые ему вопросы. Он в раздражении скинул с плеча руку того самого воина, который так выручил его в лесу, и одарил его предупреждающим взглядом. Следом он выразительно посмотрел на Питера, следом на Стивена.       Питер, каким-то неведомым чутьем или интуицией, понял, что люди в шатре лишние. Он хрупкой рукой указал всем на выход. Баки даже ухмыльнулся, что закаленные в боях воины слушаются этого маленького мальчишку.       «А если он уже не…», – паническая мысль захватила Барнса, но он прогнал ее, не позволяя ей отвлекать себя от дела.       Баки подошел к висевшему над маленьким костерком прямо внутри шатра котелочке, в котором закипала вода. Мужчина быстро стянул теплую куртку и отбросил ее в сторону:        "Движением ничего не должно мешать, Баки! Иначе ты можешь добавить в отвар что-нибудь лишнее, и вместо целебного напитка получится яд!" – Возник в голове добродушный и поддразнивающий голос Рамлоу. Он тогда сидел на корточках, перебирал травы и рассказывал об этом противоядии.              Поддернув рукава рубахи, Баки железной рукой снял котелок с огня.       – Я могу помочь тебе? Что мне для тебя сделать? – Шептал Питер над ухом. В его глазах плескалась паника от пережитого, которая усиливалась с каждым новым болезненным хрипом Стива. Баки только покачал головой, помешивая воду в котелке принесенной из леса хворостиной.       – Тебе нельзя говорить? – Спросил Питер, во все глаза глядя на мужчину. Получив его кивок, мальчишка отошел на расстояние, но внимательно глядя на все манипуляции.              «Обычно нет никаких запретов при приготовлении отваров. Однако этот отвар – особый случай. «Горящая плоть» требует твоего молчания. С того момента, как закипит вода до момента девственного согласия ты не должен произнести ни звука: ни стона, ни слога, ни слова, ни крика. Тишина. Зелье любит искренность и в этом сложность. Если ты будешь бегать и искать по дворам девственника, твои усилия будут напрасны», – голос Брока, всплывший в памяти, согревал, поддерживал.              Баки же неспешно достал губку мха. Глядя на нее, он опустил руку на пояс и пошарил. Обычно там были ножны с ножом, но рабам оружие не положено…       – Возьми! – Ему под руку сунули нож. Оглянувшись, Барнс увидел того самого воина, который, похоже, преследовал его. Выбирать не приходилось, и, приняв нож, Баки все так же пристально исподлобья посмотрел на воина. Тот же, стараясь не обращать внимания на напряжённую обстановку, отошел к полам шатра и встал у выхода.       Барнс, держа губку за корневище, ножом срезал цветки, стараясь чтобы они ложились один за другим на гладь воды. Все той же хворостиной Баки помешал варево и повесил котелок на огонь, пристально глядя на него. Когда вода вновь начала закипать после помешивания, Барнс достал кору и, ножом срезая легкие чешуйки, стал погружать их на лезвии в воду, помешивая варево после каждой порции. Когда кора закончилась, Баки начал мысленно шептать универсальное обращение к Духам. Брок не учил его этому – ведь Барнс не был волхвом – однако Баки часто наблюдал, как Брок управлялся со своей работой, и слова запомнились, врезались ему в память. Это было просто мысленно обращение к Духам мира Гарды, и Баки просил помочь Стивену, который был достойным воином и берег своих людей на пределе своих возможностей, будучи раненым, отравленным, на грани жизни и забытья.       Он продолжал помешивать варево, сидя с закрытыми глазами, руководствуясь только своими ощущениями.              «Ты должен почувствовать, когда зелье станет «тугим». Оно начнет густеть, это сигнал к тому, что еще три помешивания и! Завершающий этап!» – Голос Брока в голове был звенящим от какого-то восторга, ведь он помнил свои ощущения, когда впервые сам, без подсказок, варил этот отвар. И восторг: как от воды, цветочков и куска коры начинает густеть вода.              Баки снял котелок с огня и, поломав веточку, которой до этого мешал отвар, закинул ее в котелок, оставив в руке лишь огрызок сантиметров в 15 длиной. Когда ветки напитались влагой и их накрыла жидкость, Баки вновь повесил котелок на огонь. Дождавшись закипания, он несколько раз ткнул в жижу ножом. Последний раз нож вошел с трудом, как будто он тыкал не в воду, а в что-то более плотное.       В очередной раз сняв котелок с огня, он положил на поверхность губку мха. Баки поднял глаза на Питера, который сидел напротив в напряженной позе и обнимал себя худыми руками за плечи.       – Ты девственник? – Хрипло спросил Баки. Голос с трудом слушался его после молчания, которое он сохранял, пока варил зелье.       Паркер вытаращил на него глаза и даже отстранился. Однако мужчина все так же пристально смотрел на него, не отводя взгляда. Питер почувствовал, как его щеки запылали от смущения. Он бросил очень смущенный взгляд на воина у входа в шатер и кивнул. Баки нахмурился сильнее.       «Для эффекта надо, чтоб на твой прямой вопрос человек ответил так же прямо: невинен он или нет. Слово, а не действие! Это один из важнейших факторов» – голос Брока, дающим инструкции, пустил по телу Баки щекотные мурашки, но он не позволил себе забыться в воспоминаниях.       – Да! – Еще больше краснея, сказал Питер. – Я… Я невинен…       Баки протянул руку ладонью вверх и поманил мальчишку пальцами. Паркер, алея щеками, вложил свою тонкую ладошку в огромную ручищу. В железной руке Баки был нож. Барнс посмотрел в глаза мальчишке, и тот кивнул. Баки, стараясь действовать очень аккуратно, надрезал кожу за запястье, стараясь, чтоб разрез был совсем небольшим. Питер дернулся, и мужчина услышал шаги того воина за спиной.       «Волнуется за мальчишку», – констатировал Баки, зорко следя, чтоб капельки крови, срывающиеся с запястья, попадали на губку мха.       Когда губка приняла достаточно влаги, она начала погружаться на дно. Баки выпустил руку Питера, извиняющее проведя по запястью пальцем. Огрызком хворостины он начал помешиваю остывающее варево, которое на глазах становилось прозрачным, как слеза. На дне виднелась губка мха, которая перестала быть ярко-зеленой, приобретя цвет мокрого песка.       – Невероятно! – Воскликнул воин, который все это время стоял рядом. В его глазах горел восторг и неверие.       У Баки не было времени разбираться в чужих эмоциях.       Он схватил котелок и поспешил к Стивену.       – Сейчас будет самое сложное для тебя, Питер, – заговорил Баки, передавая мальчишке огрызок хворостины. – Сейчас я раздену его и буду омывать его тело. Когда я закончу, ты должен вогнать эту палку в рану. Она будет впитывать яд. В это же время он начнет сильно потеть, его кожа будет покрываться пеной. Надо следить внимательно. Как только пена перестанет появляться, нужно вынуть ветку. Ты понял меня?       Хоть парень и был напуган, он решительно кивнул. Его страх был на одной чаше весов, на другой была жизнь Стивена.       Споро срезав остатки одежды, Баки аккуратными движениями обмыл тела Стива сперва спереди, после повернул на бок и обмыл со спины. Он действовал тщательно, периодически смачивая губку мха в котелке. Когда тело и волосы Стива заблестели от влаги, Баки взглянул на парня и кивнул, улыбнувшись уголком рта. Дрожащей рукой, но решительным движением Питер ввел в рану кусок ветки. Стив протяжно застонал и затих.       Баки заметил, что Питер покачал головой. Видимо, воин продолжал наблюдать за каждым действием бывшего раба и был готов прервать действо, услышав стон раненого.       Возможно, Питер своим легким кивком только что сберег жизнь Барнса.       Вскоре Стив стал стонать почти не переставая, а его тело покрылось грязно-розовой пеной. Прошло еще немного времени, и Стив затих. После кивка Барнса Питер выдернул ветку. Что удивительно, из раны Стива не вытекло ни капли крови.       Баки забрал из рук парня палку и стал ей собирать, соскребать пену с тела Стива теми же тщательными движениями, скидывая ее в опустевший котелок. Медленно, аккуратно. Он старался соскрести все, не оставляя ни капли. Палка в руках обмякала с каждой собранной «порцией» отравленной пены. Закончив, он протянул ее обратно Питеру.       Барнс встал и потянул Питера к костерку, что еще теплился.       – Сейчас мы вдвоем переломим эту палку и выбросим в огонь. Если он поменяет цвет – мы все сделали правильно.       Еще раз кивнув, Питер протянул хворостинку, Баки взялся за другой конец. Легкий треск и почти синхронное движение. Мгновение и огонь, взметнувшись, окрасился фиолетовым. А после засиял привычным пламенем.       – Справились! Справились же? – Засиял Питер.       – Почти. Последний этап… Тебе лучше выйти.       – Останусь! – Твердо ответил Паркер в один голос с воином, который переступил с ноги на ногу, напомнив о своем присутствии.       – Воля ваша, – ухмыльнулся Баки.       Взяв нож в железную руку, он сделал надрез на правом запястье и содрал небольшой лоскут кожи, сжав зубы.       «Горящая плоть» так называется не потому, что у человека жар. А потому, что для излечения нужна жертва не только пострадавшего, но еще того человека, который его лечит, и того, что жертвует свою девственную кровь.       – Жуть какая! Почему так сложно?       – Поверь, ты никогда не захочешь узнать, как именно готовится яд «Горящая плоть». Это много-много хуже, – мрачно заключил Рамлоу.       Ту же манипуляцию он проделал с рукой Стивена. Сложив два лоскута он положил их на губку мха. Завернув ее так, чтоб кожа была внутри, он бросил ее в огонь. Полюбовавшись синими всполохами, он улыбнулся.       – Вот теперь точно справились.       Барнс посмотрел на ворох шкур, где Стивен со стоном открыл глаза и мутным взглядом обвел окружающих.       – Стив! Стив! Как ты? – Взволнованно шептал Паркер, хватая Стивена за руку.       – Что случилось? – Он едва ворочал языком, и его взгляд никак не желал фокусироваться.       – Воды. Питер, воды! – Резко сказал Баки, обматывая рану на запястье куском тряпки. Тут он и обратил внимание, что браслета на руке нет. Видимо, сшибло в лесу от удара. Он решил не заострять внимание на этом. Во всяком случае, пока.       Пока Питер метнулся за пределы шатра за водой, Баки, стараясь не привлекать внимания, надел свою куртку, закрывающую руки.       – Баки, – слабый голос Стива резанул по нервам. – Не уходи.       Барнс нехотя подошел. Двумя пальцами он ощупал рану на боку. Вздохнул и потянулся к сверткам льняной ткани, и банке с мазью. Поднеся бутылочку с мазью к носу, он медленно вдохнул.       – Ну как так делает? – Брок смеялся, ловя заваливающееся тело Баки и укладывая его на пол, придерживая за голову.       – Так резко… Голова кружится…       – Конечно! Конечно резко, о Духи! – Рамлоу хохотал до слез. – Это же нюхательная соль! Ее дают людям, которые упали в обморок или тем, кто сильно ранен, но должен оставаться в сознании.       Спустя 30 минут Барнс пил восстанавливающий травяной чай и смотрел во все глаза на веселящегося Брока.       – Нельзя резко вдыхать незнакомые запахи. Тем более у Волхвов! Открываешь пробку и даешь первому запаху выйти. Потом аккуратно подносишь к лицу и вдыхаешь.       Баки, вопреки своему желанию, тепло улыбнулся своим воспоминаниям. После он сноровисто заложил мазь в рану Стивена и наложил тугую повязку. Оглядел сильное мускулистое тело мужчины и накрыл его плотной простыней, а сверху шкурой.       – Тебя будет морозить, сильно. Но постарайся поспать. Завтра к утру ты будешь уже на ногах, – скупо обронил Баки и пошел в сторону выхода.       Однако на его живой руке сомкнулись в легкой хватке пальцы Стива. Баки удивленно посмотрел на руку:       – Пожалуйста, останься со мной.       – Я воды принес! – Ворвался в шатер Паркер.       Баки закатил глаза и помог Стивену напиться. Жажда, должно быть, была жуткая.       «Видимо, придется мысли о побеге отложить на потом. Сами Духи делают все, чтоб я задержался», – подумал Баки, устраиваясь рядом, пристраивая взятую в плен конечность.       – Давайте все разговоры оставим до завтра, – слабым голосом попросил Стив, глядя на Питера и переводя взгляд на воина, все так стоящего в шатре. – Оставьте нас с Баки, пожалуйста…       – Ты уверен, Стив? Это бывший раб Арены, первоклассный убийца! – Предостерег тот, кладя руку на рукоять меча.       – Тони, он только что спас мне жизнь... – просипел Стив.       – Он защитил меня от нападавших и спас от насильника, Тони! – Воскликнул Питер, метнувшись к воину и взяв его за руку. – Давай выйдем… Если нужна будет помощь – зовите. Мы будем неподалеку.       Баки услышал, как Питер уводит воина по имени Тони, уговаривая поверить ему:       – Баки порядочный человек… Он понял, как помочь Стиву, и сварил для него отвар. Это волшебство какое-то… Тони, давай будем рядом, если понадобится помощь… Если Стив верит, то и нам нужно верить…       – Что ты хочешь от меня, Стив? – Спросил Баки, глядя на полузакрытые глаза, подрагивающие ресницы. Бледность была уже не такой мертвенной, губы стали более естественного розового цвета.       – Я верю тебе… И ты теплый… – пробормотал Стив. Казалось, он на был грани бреда и держался из последних сил.       – Постарайся поспать. До утра я буду рядом с тобой, – пообещал Барнс, вновь скидывая куртку. Ему было жарко – воздух в шатре был нагрет, к тому же костерок еще теплился.       Стив затих, и Баки даже смог задремать, убаюканный равномерным шумом и суетой за пределами шатра. Видимо, убирали трупы и приводили в порядок разрезанные шатры, оказывали помощь раненым.       Через пару часов Баки проснулся, когда до его слуха донесся стон. Встрепенувшись, он сжал руку Стива. Он был очень холодным, тело сотрясала крупная дрожь.       – Стивен! Стив! – Позвал он. Раненый не просыпался.       Баки подкинул несколько поленьев в погрустневший костер и направился обратно к лежанке.       Поняв, что Стива все так же трясет, Баки разделся, оставив на себе лишь исподнее.       – Если человек в лихорадке или сильно замерз, но не до обморожения, ему легче согреться о живое тепло. О тепло чужого тела.       Барнс скользнул под шкуру, которой был укрыт Стив. Он постарался плотнее прижаться к большому дрожащему телу, оплел его руками. Под шкурой было жарко и душно, но Баки готов был терпеть эти неудобства.       Иррационально, непонятно для себя, он хотел, чтоб этому белобрысому великану стало лучше. Странное чувство. Барнс еще долго размышлял над этим, тихонько улыбаясь, когда Стивен затих, провалившись в глубокий исцеляющий сон.       Баки и сам не понял, когда заснул следом, прижимаясь всем телом к огромному телу Стива. Он был вымотал прошедшим сражением и лечением. А сейчас ему было спокойно и.… и правильно… Так, как это было с Броком.       Рам, который соскочил с плеча, едва Барнс вошел в шатер, вскарабкался на плечо. Чуть посидев, он перелез на Стива и затих на стыке его шеи и щеке, свернувшись тугим умильным комочком. "Почему он, не доверяющий никому, пошел к этому человеку?" – мимолетно подумал Барнс. На этой мысли его сморил сон.