БАСТИОН

      – Даниша, зачем ты опять здесь? – Чтец стоял в тени невысоких скал и пристально наблюдал за тренировкой.       Брок, меняя на ходу ледяное оружие – из меча переплавлял его в копье, из копья в кинжал – ужом вертелся между выставленных чучел, отрабатывая удары и связки. Он уже вполне неплохо научился извлекать ледяное оружие из всего, что попадалось под руку. Однако его самого «неплохо» не устраивало, и он тренировался днями напролет, оттачивая это мастерство.       Девушка встала рядом с Чтецом, пристроив в ногах корзину.       – Мне нравится он, – безапелляционно заявила она. – Хочу стать ему сперва другом, потом его сердцем и душой.       Чтец оглядел молодую женщину, стоящую рядом: невысокая, крутобедрая и полногрудая. Смоляно-черные волосы шелковой волной лежали на плечах. Темные глаза в обрамлении длинных ресниц, мягкие алые губы и белая кожа. Ее красота была редкой для этих мест, привлекала внимание абсолютно всех мужчин. Однако своевольный характер и физическая сила отпугивали многочисленных поклонников. Мужчины Пустоши считали, что сила у женщины, которую эта женщина, не стесняясь, готова продемонстрировать, не доведет до добра.       Однако, Даниша не печалилась и просто ждала своего мужчину, который найдет в ее силе, в ее занятии – девушка была оружейником – некое очарование.       – Его душу и сердце заняли уже давно. И Брок не тот человек, который пустит туда кого-то еще. Он станет хорошим другом, честным и преданным, но дальше тебя не пустит. Не береди свое сердце.       – Кто она? – Коротко спросила девушка, с удовольствием наблюдая за игрой мышц на красивом сильном теле. Брок как раз выполнил серию ударов, завершающихся прыжком и ударом короткого меча сверху.       Чтец только улыбнулся, проигнорировав вопрос. Даниша поджала губы, но твёрдо решила не оставлять попыток стать ближе к этому чужеземцу. Ее не страшило ни то, что он Волхв, ни страшные шрамы на теле и душе. Она была уверена, что сможет заполнить пустоту вокруг него.       Она подхватила корзину с принесенной снедью и подошла ближе к Рамлоу, который с удовольствием вылил на себя ведро воды, что за время его урока нагрелась на солнышке.       – Брок, привет! – улыбнулась она, пристраивая корзину на выставленном вперед колене. И тут же рассмеялась, когда на нее полетели капельки воды от отряхивающегося и отфыркивающегося Брока.       – Здравствуй! – Мирно улыбнулся Рамлоу. Девушка, конечно, замечала, что мужчина не обращает внимания на ее неоспоримые девичьи прелести, но решила не унывать.       Она увлекла мужчину в тенек, где расположился Чтец, и предложила перекусить. После приятной беседы и послеобеденной дремы в тени скал Брок и Чтец продолжили тренировку, а Даниша отправилась выполнять заказ. Однако на следующий день она пришла вновь.       Чтец качал головой, но девушку больше от ее намерений не отговаривал. И только ухмылялся, когда Рамлоу ненавязчиво уходил от ее прикосновений, хотя и всегда был рад общению с ней.       Как бы то ни было, их совместные дневные, а иногда и вечерние трапезы стали своеобразной традицией.

***

      Постепенно Стив и Баки сближались. Очень медленно. Стив присматривался к Баки, пытался понять его мысли и настроение на будущее. Наблюдал, как он скупо общается с разговорчивым Питером или перебрасывается словами с Клинтом. Как бывший раб внимательно наблюдал за каждым членом их отряда.       Несколько дней назад, проснувшись обнаженным рядом с полуголым мужчиной, Стив обалдел и боялся пошевелиться, чувствуя прижимающееся к нему тело и слушая мерное и спокойное сопение парня. Потихоньку память о случившихся накануне событиях вернулась к Стиву, и возникло множество вопросов.       Вскоре Барнс начал просыпаться: Стив почувствовал, как рука, обхватывающая его торс, на мгновение прижала его ближе. Тут же, видимо, до конца осознав ситуацию, Баки ослабил хватку, откатился подальше и замер.       – Я не навредил тебе, Господин, – потупив взгляд, сказал Барнс.       Питер, вероятно, бывший неподалеку и услышавший шум, зашел в шатер.       – Стивен, не ругай Баки. Это я попросил его помочь спасти тебя. Ты почти умер вчера… – парнишка повлажневшими от накатывающихся слез глазами смотрел на растерянного от происходящего Стива.       Роджерс вздохнул и кивнул, предлагая рассказать все с самого начала. Он глянул на разрезанные штаны и нахмурился.       – Мне пришлось их срезать для твоего лечения, – тихо сказал Баки. Он заставил себя смотреть прямо в синие глаза Роджерса. – На лагерь напали….       – Я это помню… – перебил Роджерс, хмурясь. Он встал и, совершенно не стесняясь наготы, достал из сумки в углу шатра запасную одежду и неспешно оделся. – Помню, как упал…       – Баки тебя защитил. Он отбил нападение и отвлек внимание на себя, пока я тебя тащил в шатер. А когда стало совсем худо, Тони с отрядом вернулся, – тараторил Питер.       – Ты? Ты один дотащил меня? – Неверяще переспросил Стив. Он тут же обнял паренька. – Спасибо!       Стив с Питером беседовали, а одевшийся Баки выскользнул из шатра, избегая любых разговоров. Ему нужно было подумать.       Рам, всю ночь проспавший на плече Роджерса, попискивал и требовал еды. Впервые за долгие дни Баки было хорошо и спокойно. Он полностью выспался. Выспался, находясь в непосредственной близости с незнакомым мужчиной.       – Да что со мной происходит? – Растерянно думал парень. И тут же переключил свое внимание на довольно попискивающего Рама. Маленький зверек давным давно не был в таком благодушном настроении.

***

      Конечно, когда Барнса выкупили с Арены, Стив внимательно ознакомился с документами, которые полагались каждому рабу. Кое-что казалось ему неправильным, как будто умышленно затертым. Иное казалось преувеличенным.       В бумагах было сказано, что некий осведомитель, находясь по делам Арены в деревеньке Топь, увидел, как Барнс сражался с большой группой людей всего лишь одной, правой рукой. Левую он прятал под плащом. Однако этому осведомителю удалось узнать, что у воина одна металлическая рука, которая функционирует, как живая. Этим чудо-воин обязан Волхву, с которым он жил недалеко от поселения. После того случая железнорукого больше не видели, а Волхв изредка появлялся на людях.       Про Барнса узнали: простой наёмник, который встретился Волхву на его жизненном пути.       С трудом вычислив местонахождение дома, ареновцы напали. Волхва убили, а Баки, как несомненно сильного воина, доставили на Арену для услады глаз, зарабатывания денег и для напитки знаков кровью. Баки выпала сомнительная честь представлять воинов Арены, которые славились необычайными способностями и воинскими талантами.       Баки выживал на Арене до момента, пока его вызволил Роджерс.       Однако Стив, путешествуя с ним, отмечал, как Баки двигается, как держит нож или клинок, упражняясь каждое утро, как ест. Когда Роджерсу удавалось разговорить Баки, он отмечал манеру говорить, показывать или сдерживать эмоции. Так не ведут себя простые вояки или работники «ножа и топора». В его жилах очевидно текла благородная кровь.       Поняв для себя простую истину, Роджерс пытался узнать о Барнсе любую информацию. Его неимоверно тянуло к этому человеку. Такие сильные чувства он вызвал... Знакомые и забытые одновременно... Когда он впервые прочел документы, едва живой после ранения, то понял, что это именно тот воин, которого он тогда ранил. Тот парень, за чью судьбу он ответственен и корил себя за то нападение у Топи.       Стив замечал, насколько Баки было сложно подстраиваться под режим нормального дружелюбного общения. Ему было непонятно и сложно для восприятия тот темп общения, который Стивен навязывал. Тогда Роджерс сбавил обороты и аккуратно заводил редкие беседы на нейтральные темы: лошади, клинки, во сколько лет научился так ловко обращаться с ножом и оружием в целом, откуда узнал, чем отравлен Стив и как лечить…       Баки же иногда скупо отвечал парой фраз, иногда отмалчивался. В то же время он не избегал общества Стива. Роджерс пару раз ловил себя на мысли, что Барнс будто собирается с мыслями что-то сказать или спросить, но не решается. Однако не давил на парня, и просто ждал: давал тому необходимо время и пространство. Но старался держаться рядом.       Также Стив безропотно принимал лечение, которое проводил Барнс: пил отвары и обрабатывал место ранения. Также давал себя осмотреть раз в день. Силы возвращались, и вскоре он начал потихоньку упражняться с мечом, давая своему телу вновь войти в привычный режим.       Роджерс ловил себя на том, что Барнс держится довольно свободно с Питером. Улыбается ему. Пусть редко, но улыбается!! И хмурился, напрягаясь от ситуации и от своей реакции на нее.       – Успокойся, ревнивец! Питер для него навроде брата малого, – хмыкал Клинт. На его долю тоже пришлась часть чудодейственного лечения Барнса, когда тот смешал пару мазей из флаконов и, бормоча под нос, обработал его рану. И также давал ему отваров и делал осмотры. С таким лечением рана уже совсем не беспокоила лучника, от чего тот пребывал в благодушном настроении.       – Что Питер? – Рядом возник Тони, ища глазами родного мальчишку. – Опять? – Возопил он, глядя как Питер спешился и, держась за стремя, идет с Баки и что-то весело рассказывает. А Барнс – вот диво – улыбается ему. Опять!       – Успокойся, ревнивец! Питер для него навроде брата малого, – стараясь не заржать, говорил Клинт, повернувшись к Старку.       Поймав два возмущенных взгляда от своих друзей, он, не выдержав, расхохотался в голос, привлекая внимание окружающих. Чуть поддав пятками, Клинт ускорился и, поравнявшись с идущими, бросил:       – Питер, тебя Стивен с Тони ждут поговорить.       Парнишка улыбнулся Баки и приостановился, чтоб взобраться на лошадь и поравняться с друзьями.       – Пит, все нормально? – Тут же спросил Тони.       – Да! Баки очень интересный собеседник. Мы о цветах говорили….       – О чем? – Недоуменно переспросили оба.       – О цветах и растениях. Баки много о них знает. Я спрашивал о лечении, что он подобрал для Стива. И про тётушку-травницу рассказал.       – Он же вроде жил у Волхва, – протянул Стив, не отрывая взгляда от спины Барнса.       – Нет! Дело не в этом! – Запротестовал Питер, даже помотав головой для убедительности. – Волхвы же не занимаются возделыванием почвы и выращиванием трав, растений. По крайней мере, их знания вряд ли так уж обширны. А Баки знает такие нюансы, которые я даже от тётушки не слышал….       И Стив задумался…       Клинт, не спешиваясь, ехал рядом с Баки.       – На тебе больше нет браслета, – заметил он, немного напрягаясь от этого обстоятельства. Когда тот его снял? И почему тогда до сих пор здесь?       – Когда на лагерь напали, я его потерял. Даже сам не заметил. Но искать не стал, – хмыкнул Баки, смотря Клинту в глаза.       – Передумал сбегать?       Барнс неопределенно пожал плечами. Он сам не мог объяснить для себя все происходящее. Все эти люди были чужими ему. Но в каждом он находил своеобразное очарование. После той ночи, когда он боролся за жизнь Стивена, все поменялось. Такое спокойствие в душе у него было только долгие годы назад дома в Былинке… И подле Брока в Логове.       Те чувства, что он испытывал сейчас рядом с этими людьми, со Стивеном, были сродни с этим. Будто он дома. Это было странно. Это пугало. Но именно это и заставляло его задержаться. Присмотреться. Понять.

***

      Барнсу после того самого нападения на их лагерь в качестве трофеев досталось довольно много оружия. Однако, он выбрал себе только один нож с резной костяной рукоятью. Стянув с трупа перевязь, он тут же примерил ее на себя и, проделав пару лишних отверстий в ремне, надел. Остальное оружие – надо признать, отличного качества – он проигнорировал. Только забрал небольшой комплект метательных ножей и маленький обоюдоострый кинжал - как выяснилось чуть позже, не для себя, а для Паркера. Сунув тому оружие в руки, он сопроводил свои действия словами:       – Мне это ни к чему, я умею выживал с одним ножом или вообще с голыми руками. А ты, даже если не воспользуешься оружием, будешь себя чувствовать увереннее и защищённей. Или сможешь, как минимум, ткнуть в бок, если кто-то посмеет тебя обидеть, – говорил Баки редко и больше по существу. Поэтому, только он рот открыл, все вокруг умолкли и прислушались. И перечить ему не стал никто, лишь Тони поджал губы. Питер же принял подарок с благодарностью. Надо ли говорить, что вскоре он попросил показать ему пару приемов?       Тони бесился, что Питер с этим обратился к бывшему рабу, нелюдимому малознакомому мужику, а не к нему. Глядя, как на привале Баки медленно и основательно объясняет основы ножевого боя, а после показывает движения, Старк, дергая за ремешки, снимал сумку с коня.       – Успокойся, Старк! Вы с Роджерсом два ревнивца! Твой мальчик молодец! Он один! Один из всех людей смог найти подход и разговорить его, подружиться. Не дать закрыться в свой кокон. Это раз, – Клинт щурился от яркого солнышка, тоже глядя на тренировку. – Два. Паркер не сможет с тобой нормально тренировать. Потому что банально побоится сделать тебе больно, обидеть тебя ненароком. А с этим парнем не страшно. Понимаешь? И третье. Ты мальчишку от себя ни на шаг не отпускаешь. В замке он вечно с тобой засиживается с изобретениями. А сейчас у него появилось какое-никакое общение. Остынь, друг, посмотри на все с другой стороны….       Вечером, когда отряд встал лагерем, Стив попросил Баки о тренировочном бое.       Услышав это, Барнс буквально преобразился. У него аж руки зачесались размяться как следует. На лице мелькнула и пропала широкая улыбка, но в уголках глаз залегли смешливые лучики морщинок.       Конечно, Баки не отказал. Ему в такой же степени было любопытно понять, что из себя представляет Стив как воин. Он видел его на хозяйской трибуне на Арене, но мельком. Видел, как тот, раненый, защищался от нападения наемников. Но в бою в полную силу не видел. И Барнса одолевало любопытство. Его телосложение было выдающимся: огромный рост вкупе с развитой мускулатурой давали понимание, что тот далеко не новичок. Как и его грация и манера двигаться. Каждое его движение буквально сигнализировало о его воинской сущности.       Раздумывать над этим вскоре стало некогда: противники стоили друг друга. Решив ограничиться лишь ножами, они приступили к своеобразной тренировке. Их бой начался с обмена безобидными ударами, которые, кстати, легко отбивались. Баки старался контролировать свою левую руку, не принимая удары на нее (как, собственно, и привык на Арене): не хотел давать себе лишнего преимущества без особой на то надобности. Все же это была просто тренировка. Вскоре связки ударов и выпадов становились все изощренней, скорость сражения возрастала.       Конечно, ни один из них не выкладывался на полную, скорее, прощупывая почву и «покусывая» противника. С обоих ручьем лился пот, который постепенно промочил рубахи и начал заливать глаза. Ни один из них не допускал ошибок, которые бы позволили ножам добраться до тела.       Их миниатюрное сражение, конечно, привлекло внимание, и вскоре их стали подбадривать криками собравшиеся в круг воины Но ни Стив, ни Баки даже не обратили на это внимания: оба были поглощены сражением и получали от этого удовольствие. В настоящей битве нет места красивым связкам движений или замысловатой технике боя. Там все просто: или ты, или тебя.       Сейчас, словно танцуя, они передвигались по кругу, танцуя друг вокруг друга, выписывая зажатыми ножами смертоносные узоры, перехватывая клинки то прямым, то обратным хватом!       Баки замер. Напрягся, как охотничий пес, почуявший добычу. Бездумно поймал летящий в него нож левой рукой и даже не обратил на это внимания.       – Тихо! – Рявкнул он. На полянку тут же упала тишина. Что бывший раб отадавал команды - немыслимо! Настороженно вслушиваясь во что-то, он негромко сказал: – Отряд. Большой. Человек 50. Все конные.       Клинт, вынув мягкий комочек ткани из уха махнул рукой, указывая направление:       – Оттуда идут!       – Броню надеть! К оружию! – Коротко приказал Стив, на глазах превращаясь в уверенного лидера, способного защитить своих людей.       За считанные минуты выстроилась стена щитов, заняв оборону, ощетинилась копьями. Вторая линия была готова встречать нападение на лошадях.       Как только показались первые всадники и знамена на длинных древках, Стив расслабился, но команды ослабить оборону не было: воины стояли как влитые.       Роджерс выступил вперед.       – Стивен! – Проговорил воин нового отряда, выезжая вперед. Голос был гулкий из-за шлема. – А мы направились тебе навстречу, когда получили новость о нападении на твой отряд недалеко от Арены.       К Стивену подошел Тони, который успел облачиться в свой доспех и встал рядом, придерживая меч на сгибе локтя – именно он отправлял сообщение о возможном преследовании.       – Отбились. Отряд Старка подоспел вовремя, – коротко доложил Роджерс и с удовольствием пожал руку Беннеру, командующим вновь прибывшим.       Махнув рукой, Стив жестом пригласил Брюса Беннера к костру. Воины, коротко перекрикиваясь, устраивались на ночь, выставляли дозорных и разжигали костры.       Лагерь расслабился: то тут, то там слышался смех, забавная перекличка и дежурные шутки со смехотворными отзывами.

***

      Барнс расслабляться не спешил. Оценив всех воинов, их снаряжение, лошадей, доспехи – все, что смог увидеть - он постарался занять в их лагере максимально удобное положение. Чтоб и конь был рядом (пусть и чужой), и неприметное место, чтоб укрыться.       Он успел убедиться, что рядом со Стивеном были безоговорочно преданные люди. Но и иметь запасной вариант считал нужным. Он не старался услышать разговоры или разобраться в иерархии воинов и их командиров. Приласкав залезшего за пазуху Рама и прижавшись к теплому лошадиному боку, он закрыл глаза и размышлял о превратностях судьбы и будущем, которое уже не рисовалось таким мрачным, как несколько недель назад, после очередного сражения на Арене.       Питер подошел к своему коню и нисколько не удивился, увидев рядом Баки. Тот как-то незаметно для окружающих перестал ночевать в телеге и стал спать рядом с его лошадью. Хотя сбегать больше не пытался. Парнишка был уверен, что Барнс уже проснулся, просто вида не подает. Он уселся рядом и заговорщицки сказал:       – Беннер конфет привез.       Волшебная фраза тут же заставила Барнса открыть глаза и сесть. Питер, широко улыбаясь, протянул ему кулек, предварительно выхватив оттуда пару конфет. А после с улыбкой и затаенной горечью наблюдал, как мужчина втягивает чуть горьковатый аромат, откусывает полконфетки, другой половиной угощая Рама, и расплывается в широкой счастливой улыбке.       –Так хорош? – Спросил Беннер, принимая в руки исходящую благоухающим паром миску похлебки. Они расположились кругом возле костра и с удовольствием устроили себе позднюю трапезу.       – Не то слово. Мы и раньше встречали выкупленных рабов Арены. Ты же сам и приводил! – Говорит Стив. – Но такого я не видел никогда. Его рука металлическая, захватывает плечо. Его способности, манера вести бой впечатляющая. Он не сломался на Арене. Так что отчасти я понимаю, почему за ним ведется охота – никто не хочет терять такого воина, который, помимо прочего, приносит деньги. Баки тот, кто продержался дольше всего на Арене. Он основательно напитал песок вражеской кровью…. Недаром его так хотели вернуть обратно. Уверен, это не последняя попытка…       – Понимаю резон увезти его подальше…       – Баки не простой человек… Он благородных кровей…. Ладно… Что воздух сотрясать… Надо присмотреться… Результаты этого похода были неожиданными по многим причинам…       Стив, Клинт и Тони рассказывали все, что успели узнать, находясь на Арене и исследуя близлежащие города.       Дальше разговор перешел на укрепление позиций, отрядов. На выкупаемых рабов и угнетенных и оказанную помощь. На изменение в руководящих составах государств. Баки, услышав новую для себя информацию, растворился в тени, так и оставшись для всех незаметным. Лишь Клинт отвлекся от разговора, вглядываясь в густоту ночи.       Баки прижался к лошадиному боку и думал. О всех тех историях Брока про Арену, Неприкаянного Духа и Властителя Ульфа.

***

      Вновь прибывший отряд слился с основным в одно целое. Воины ехали двойками и тройками, беседуя или подремывая в седле. Все поглядывали на Баки, выражали свое восхищение его способностями, раз тот выжил на Арене, и дивились металлической руке. Однако, видя, что человек не идет на контакт, больше не тревожили его вопросами, хотя он порой ловил их любопытные взгляды.       Один из воинов, который прибыл вместе с Беннером, повадился ехать по левую руку от Барнса. Молодой парень, который, по мнению Барнса, только вчера научился меч держать в руках. Баки в этом время шагал рядом с телегой с раненными, изредка проверяя их состояние и, впрочем, находя его удовлетворительным.       Бесконечные вопросы просто сыпались из него. Питер тоже любил поболтать, но он не раздражал Барнса и тонко чувствовал настроение, сводя разговор на нет, если не было отдачи. Поэтому компания юного Паркера не напрягала и даже радовала.       А этот парень – Баки называл его про себя Шестерка: никчемная личность, пристроившаяся к отличным бойцам - доставал его похабными вопросами:       – А в твоих железных пальцах не застревают волосы очередной шлюшки, чьи лохмы ты на кулак наматываешь? А на Арене ты обслуживал Господ в постели? Ты славно трудился своим задом, чтоб тебя на бои не выводили, а?       Баки просто игнорировал этот надменный веселящейся голос глупого юнца. Обсуждать Арену или каким-то образом затрагивать тему рабства он категорически не хотел. Как и причинять вред парню – все-таки Баки сам был на непонятных правах в этом отряде. Поэтому он молчал и игнорировал. И наблюдал.       К Шестерке относились неплохо, но терпели. Именно терпели. Как только он начинал задирать Барнса, отворачивались или морщились. Но не вступались и не отдергивали его. Баки сделал вывод, что это либо сын знатного человека, либо ребенок кого-то из отряда. И Барнс стал выжидать момент.       Терпеть такое отношение он не собирался и «прощупывал почву», желая проучить нахала. Убедившись, что большого наказания за «воспитание» не будет, он уличил момент.       – Баки? Ты же Баки? Имя у тебя такое…. Как детская погремушка! – Разглагольствовал Шестой, притормаживая коня, который недовольно тряс головой и всхрапывал от небрежного отношения.       – Имя как имя! – Буркнул Баки, почёсывая заросший щетиной подбородок и ухмыляясь про себя.       – Я вижу, ты устал и захромал! Идешь, как дед, за телегу держишься, словно за клюку! – Баки, действительно, к вечеру начинал прихрамывать. Накануне конь, чье копыто он лечил, взбрыкнул, оставив Баки внушительный синяк на бедре. – Возьмись за мое стремя, тебе ж привычней будет за Господином идти.       – За стремя!? – Подпустив в голос восхищенно-льстивых ноток, спросил Баки, даже замедляя шаг от восторга.       – Да! – Шестёрка не заметил смены интонации, только радовался, что смог разговорить заносчивого молчуна.       Баки отцепился от повозки и зашагал бодрее, исправно прихрамывая, стараясь идти вровень с конем. Шестерка еще раз грубо дернул за поводья, вынуждая животное идти медленней. Конь возмущенно всхрапнул. Несколько воинов тоже придержали коней, поглядывая из-за плеча в ожидании представления. Ни у одного не сложил впечатления о Баки, как о безвольном человеке. И они с нетерпением ждали развязки.       – Хватайся, не медли! – Приказал Шестерка, выпрямляясь в седле и торжествующе оглядывая спутников отряда, желая всем показать, какой он герой, что прогнул под себя железнорукого раба.       – Да ты стремя-то освободи, – хмыкнул Барнс, глядя, как Шестерка резво спихивает ногу с гнутой железяки.       Баки широко улыбнулся, пристроился к шагу коня и, вставив в правое стремя левую ногу с разворота, махнув правой ногой, вышиб молодого всадника с коня, усаживаясь в седло задом наперед.       Под шквальным смехом воинов, Баки оглядел сконфуженного воина, сидящего на заднице с широко разведенными в стороны ногами. Расчет был верным. Он выбил его из седла так, чтоб тот не запутался ногой в стремени, вылетая с насиженного места.       Ухмыльнувшись, Баки уселся в седло классически, огладил коня и, нагнувшись к шее, забормотал ему что-то. Барнс заметил, что и Роджерс, и остальные командиры отрядов улыбаются, и решил для себя, что все сделал правильно.       После, чуть тронув пятками лошадиные бока, направился к Стивену, который встречал его широкой улыбкой. На вопли Шестерки никто не обращал внимания.       – Госп… хм… Стивен, могу я попросить… – начал было Баки, но его перебили.       – Стив. Называй меня Стив, ладно?       Баки неуверенно приподнял уголок губы в намеке на улыбку:       – Стив… – он буквально перекатывал это имя на языке, пробуя на вкус, как изысканное вино. Так, будто назвал его по имени впервые. В любом случае, Баки сам пока не разобрался в своих мыслях…. – Стив… Я хотел бы погонять коня. Он застоялся…       Стив недоуменно смотрел на Барнса, который впервые сам заговорил с ним, не отделываясь сухими односложными фразами. Баки, видя заминку и восприняв все по-своему, пояснил:       – Я не буду далеко отъезжать. Всегда в пределах видимости. Могу кругами вокруг обоза ездить. Или, если достаточно длинная веревка, можете привязать меня... Если уеду далеко, меня просто выбьет из седла. Я оставлю вам все оружие… Конь просто застоялся…. И ему плохо… Это выблядок потомков Истов. Дальний потомок, но тем ни менее... Ему необходимы нагрузки.       Баки давно не выражался так эмоционально и многословно, путаясь в словах и просьбах, коря себя за сумбурность. Стив же, дотянувшись до локтя Баки, сказал:       – Езжай. Просто постарайся быть в пределах видимости, пожалуйста. Я волнуюсь о тебе.       – Я не уйду за линию горизонта. Как только конь пробегается, я вернусь. Я всегда буду на виду. Спасибо! – Баки недоумевал, отчего Роджерс так волнуется за него. Он прекратил попытки побега и старался – правда, старался! – больше общаться: вливался в ритм свободной жизни.       Клинт и Тони переглянулись. Роджерс впервые со времен их службы на Дальнем кордоне и связи с Волхвом о ком-то так искренне заботился и переживал. Стивен старался не упускать парня из виду ни на секунду, изучал его и присматривался к нему. Старк и Бартон кивнули друг другу, соглашаясь, что это к лучшему. Видимо, пустота в душе их друга стала потихоньку заполняться.       А Стив улыбался. В тот момент он увидел в Баки не забитого режимом Арены раба, а сильную личность. Он полностью поддержал его поступок с Харли – уж больно тот многое брал на себя. Но также Стив намеренно не встревал в конфликт и другим запретил. Ему было необходимо понять, как будет действовать Баки в подобной обстановке. И Баки его не подвел. Стив получил огромное удовольствие, глядя на разыгравшуюся сцену. Он в полной мере оценил выдержку Баки и его способность здраво оценить обстановку и толику своеобразного юмора.       Щуря глаза на солнце и вставая на стременах, Стив смотрел, как Баки с наслаждением, чуть пригнувшись к мощной лошадиной шее, носится туда-сюда. Коню явно нравилась такая нагрузка. Так что удовольствие получали все: кто от скачки, кто от созерцания.       Когда Баки подъехал на коне к Стиву, тот лишь улыбнулся уголком губ, приветствуя.       – Спасибо, – промолвил Барнс, и тут же придержал поводья и пристроился рядом с Питером, который начал рассказывать о Долине.       Баки слушал внимательно: все-таки стоило узнать подробней о сказочной долине, про которую так вдохновенно вещал паренек. Он отвлекся от рассказала Паркера, когда мимо, набирая темп, прошел разгневанный Шестерка, бормочущий ругательства себе под нос.       Когда Стив махнул ему рукой, предлагая подъехать ближе, Баки, нахмурившись, направил коня вперед. Он кивком извинился перед Питером, получив ободряющую улыбку взамен.       Подъехав ближе, Баки не позволил Сволочи идти слишком быстро: не вровень, а поотстав на полкорпуса.       Рядом со Стивеном шел Харли, недовольно зыркая на подъехавшего Баки.       – Баки! – Обратился Стив, улыбаясь уголками губ. – Харли пришел с претензией, что ты забрал его лошадь.       – Он и ко мне подходил. – Невозмутимо ответил Барнс.       – И что же? – Стив старался не замечать ни легкого раздражения в голосе Барнса, ни злости Харли и просто от всей души наслаждался сложившейся ситуацией и посмеивался над ними обоими.       Барнс негодовал. Как? Вот как, считаясь номинальным хозяином такого зверя, он не удосужился даже узнать о нем чуть больше. Ведь это не простая порода, хотя и явно, что конь не чистокровный. Но не заметить реальное сходство с потомками Истов… Это надо быть слепцом или идиотом. Конь был крупнее остальных, горбоносый. И пусть у него не мягкие лапы со скрытыми когтями, но другие признаки-то были на виду. Казалось, конь только терпел своего всадника, плохо слушал и постоянно пытался ему подгадить.       С Баки, который обломал всего его порывы, конь был послушным и покладистым. Баки раздражал юнец, который считал себя важным и значимым. Но, исходя из наблюдений, Барнс сделал вывод, что его просто терпят рядом со Стивом. То ли из-за высоко положения отца Харли, то ли просто отец, устав от расхлябанности сына, отправил его «перевоспитываться» в нормального человека к Роджерсу.       Барнс не особо волновался, что придется отдать лошадь обратно. Нареченная Сволочь вряд ли согласится остаться в подчинении у Харли. Все-таки она была не совсем простой. И сама выбрала себе хозяина.       Посмотрев, украдкой, на Стива, пытаясь понять его настроение и оценив его как бодро-веселящееся, Баки резво соскочил с коня.       – Взгляни сам! – С этими словами он взял лошадь под уздцы и подвел к опешившему Харли. Сунул тому кожаные ремни и отошел на пару шагов, сложив руки на груди, пряча улыбку за занавесью волос.       Стив с любопытством и совершенно детским озорством наблюдал за тем, как Харли неуверенно подошел к лошади и попытался погладить ее по носу, провести ладонью по морде и могучей шее.       Сволочь довольно сносно отнеслась к тому, что Баки передал поводья кому-то, только активней зафырчала и косила карим глазом. Но когда этот кто-то потянул руку к ее шее…. Такого строптивая лошадь стерпеть не смогла. Поэтому притормозившая процессия наблюдала замечательную картину, как конь рванул в сторону, уходя от прикосновения и обдавая отборными лошадиными ругательствами посягателя на свою шкуру. Ошалевший Харли, который чудом избежал участи испытать крепость лошадиных зубов своим телом, даже не подумал удержать поводья.       Сволочь, тряся гривой и фыркая, нервно подошла к Барнсу и смешно спряталась за ним, тыкаясь тяжелой головой между лопаток. Барнс, разведя руками – ну вы же сами все видели – обнял лошадь, оглаживая по шее, и ласково зашептал ей слова утешения, выуживая из-за пазухи прибереженную для Рама горбушку хлеба. Рам, получая каждый день вкусную и разнообразную пищу был, впрочем, не против. Маленький зверек высунул любопытный нос и вскоре перекочевал на лошадиную голову, восседая там между ушей и довольно попискивая.              О чем Стив говорил с Харли, никто не знал. Отряд выдвинулся вперед, оставляя их поодаль. Слышался только повышенный тон Роджерса, который, судя по всему, довольно жестко отчитывал парня.

***

      – Через несколько дней уже подъедем к Долине, – поделился Стив, усаживаясь к костру.       – А дальше? – Спросил Баки. Он держал горячую миску с похлебкой в левой, металлической руке. Замерев в ожидании ответа, он не решался приступить к еде, хотя был голоден. Другие не замечали его заминки, стуча ложками и кусая лепешки. Но рабские привычки, вбитые кнутом и наказаниями, так просто не оставляли его.       – А дальше будешь жить там. Хотя бы год, пока люди с Арены не успокоятся. Как показала жизнь, этого времени достаточно, чтоб они прекратили попытки тебя вернуть. А ты успеешь освоиться и понять, что делать дальше и как жить. Если захочешь – останешься там. Если нет – ты волен уйти в любой момент.       – Через год? – Уточнил Баки.       – Да. Этот год ты будешь нашим гостем. И это для твоей безопасности. На тебе нет браслета, ты можешь уйти и сейчас… Но мне показалось, ты хочешь задержаться… – тихонько сказал Роджерс.       Они замолчали, думая каждый о своем.       – Почему ты не ешь? – Спросил Стив, глядя на напряженного мужчину рядом.       Баки судорожно схватился за ложку, как утопающий за соломинку.       – Рабам нельзя при Господине… Я еще не отвык… – почти шепотом ответил Барнс, поднося первую ложку похлебки ко рту.       После еды, наскоро обмыв посуду, все стали укладываться ко сну. Под всеобщее удивление, Барнс отказался от места у обоза и не ушел к лошади Паркера.       – Баки, почему ты отказываешь? – Удивленно спросил Стив, обратив внимание на возникший шум.       – Зачем? Я буду спать со своей лошадью.       А дальше все удивленно взирали на то, как Баки сходил к привязанному поодаль животному. Тот категорически не желал находиться в обществе себе подобных. Дал ему напиться из бурдюка и скормил припрятанную за пазухой краюху лепешки. Подведя к облюбованному местечку недалеко от обоза, он что-то прошептал в морду Сволочи, похлопал по шее, и лошадь улегся наземь.       Баки подобрался к теплому боку, накинул на себя плащ и закрыл глаза, не обращая ни на кого внимание.       – Это же животина Харли. Он и его-то не жаловал….       – Да потому что ей надо заниматься, любить ее. А он занимался только собой! – Буркнул Паркер, укладываясь на свою лежанку.       Стив сидел у костра, перекатывая во рту колосок на длинном стебельке, и смотрел в пламя… а Баки, огладив лошадиный бок, улыбнулся, глядя на звезды.       – Имя Сволочь тебе идеально подходит… Уж больно ты своеволен, дружище…       Рам, попискивая, устраивался у Барнса за пазухой. Луна, показывающаяся иногда из набежавших облаков, бессловно взирала на большой отряд, устроившийся на ночь.       Пару дней было спокойно, но на третий день Харли пристроился рядом со стременем Барнса, поддерживая темп хода. Баки не менял скорости вышагивающей Сволочи, но немного напрягся, глядя на понурого парня. Разговор никто из них не спешил заводить.       Когда отряд встал на привал, Харли спросил:       – Научишь меня?       – Чему? – Хмыкнул Барнс.       – Приёму, которым ты выбил меня из седла, - Харли покосился на свою бывшую кобылу, которая стояла неподалеку и, кажется, внимательно прислушивалась к разговору. – И сражаться. Я был глуп, что начал знакомство неверно…       Баки внимательно оглядывал парня. Уши у Харли пылали, но он твердо смотрел Баки в глаза. Бывший раб, который до конца не избавился от гнета лет под пятой Властителя, не спешил доверять людям. Но вполне доверял своей интуиции. Он кивнул, соглашаясь, и ухмыльнулся, глядя как улыбка разгладила лицо юнца.       Как только обоз остановился на ночь, Баки поймал крутившегося рядом Харли.       – Это твой доспех?       – Конечно, – немного надменно проговорил он, поводя плечами. Пластины металлического снаряжения легонько звякнули. Рука парня уверенно легла на меч.       – Отлично! – Заключил Баки, оглядев парня с ног до головы. – А теперь беги. Вокруг лагеря.       – Что? Зачем? Никуда я не побегу! – Заявил парень, немного нервничая, вставая в позу. Всё же рядом собрался весь обоз, и люди поглядывали на их парочку с любопытством и ухмылкой. А парень был родовитый, чего ж ему теперь в полной выкладке перед всеми носиться?!       Баки не спорил, широко и довольно ухмыльнулся и замысловато свистнул. Сволочь тут же повела ушами и, не видя опасности, степенно подошла к Барнсу. Тот тут же каким-то привычным движением огладил коню морду и пощекотал нос.       – Сволочь! Прогони-ка его вокруг лагеря пару кругов! – проговорил Барнс и похлопал лошадь по шее.       Сволочь же, взбодрившись полученным заданием, тут же стала наступать на Харли. Тот удивленно пятился назад, не отводя взгляда от коня. Споткнулся о свернутое одеяло и чуть не упал. Кобыла же, оправдывая свое имя, воспользовалась заминкой и попыталась прикусить подвернувшуюся руку.       Харли же, обладая очень прытким умом, повернулся к ней спиной и, придерживая меч, рванул прочь. Сволочь, явно довольная собой, неспешно трусила следом. Лагерь оглашался малоцензурными криками Харли и веселыми подбадриваниями от всех остальных.       – Зачем ты натравил на парня своего коня? – Нахмурился Стив, подходя к Барнсу. Баки тут же напрягся, размышляя, как ответить. Учитывая, что у них с Роджерсом сложились весьма добрые отношения, от пояснил:       – Парень попросил научить его трюку, которым я выбил его с седла.       – Как беготня вокруг лагеря, тем более в доспехе, поможет ему?       Баки задумался. Конечно, ему хотелось немного покуражиться над молодым воякой, который несколько дней изводил его… Но также он реально пытался ему помочь, ведь тот сам подошел с просьбой научить. Такие просьбы, тем более искренние, Барнс не игнорировал. Поэтому решил, не лукавя, рассказать все.       – Харли хорошо сложен. Он довольно молод и гибок. Его кости и суставы еще не успели закрепиться на теле и подвижны. Но ему не хватает физической силы. Он доспех выдерживает с трудом. Чтоб в таком доспехе выполнить трюк, что провернул я – ему просто не хватит сил. А вот так он закалит тело… и дух…       – И возненавидит лошадей…       – Только одну конкретную, – хмыкнул Баки. Они молча смотрели за сквернословящим Харли, заходящим на второй круг, когда Баки свистнул, призывая вошедшего во вкус коня.       – Баки! Ну ты и погань! – Совершенно по-простолюдински заявил Харли.       Баки, ухмыляясь, наблюдал за раскрасневшимся лицом и ручьям пота, которые текли по лбу и щекам.       – Скажи-ка, Харли… Ты просил меня о чем?       – Научить сражаться и обучить приемам твоим хитрым… – делая перерывы на судорожные вздохи, ответил тот.       – Верно! А теперь пошли со мной, – Баки открыто протянул руку и помог подняться явно вымотанному парню.       Они неспешно подошли к краю лагеря, где невозмутимо стояла Сволочь, и Баки сказал:       – Заберись на коня, – и далее приказным тоном. – Сволочь! Стоять.       Стив, который пошел за ними, но держался поодаль, едва подавил смешок. Имя для лошади было подобрано идеально.       Лошадь замерла, как вкопанная. Харли попытался поднять ногу к стремени. Косясь на Баки, он помог себе рукой – но действительно, бегать в доспехе, потом ноги высоко поднимать – сложно… А после попытался взобраться на коня, отталкиваясь второй ногой… и безрезультатно.       Стив стоял поодаль и наблюдал. Не вмешивался и уже не смеялся. Просто смотрел и анализировал.       Харли со стоном повалился на землю. Баки хлопнул коня по крупу и отправил на выпас, приказав не отходить далеко. Сам он присел на корточки.       – Понимаешь теперь, что я не издевался над тобой? А вдруг тебе придется хорониться, оставить коня поодаль, чтоб не выдал твоего нахождения, уничтожить шпионов врага, а потом быстро добраться до лошади и мчаться предупреждать свой отряд об опасности? А твой сегодняшний бег показал, что ты просто не сможешь взобраться на коня, Харли. Подумай об этом.       Каково было удивление Баки, когда с зарей вокруг лагеря бегал не только Харли. С полным вооружением.

***

      Учитывая, какое количество желающих обучаться искусству боя Баки, налипло к нему к концу путешествия, Барнс искал уединения. Они уже ехали по Землям Долины, воины немного расслабились, и по отряду все чаще проходила волна смеха. Люди чувствовали, что они дома.       Баки чувствовал себя немного чужим среди этой радости, поэтому держался всегда в пределах видимости, но избегал любых разговоров. Хотя Клинт, Питер или Стив всегда были где-то неподалёку.       Одной из причин его нелюдимости был и Рам. Демонстрировать свое тесное знакомство с «проклятым зверем» - а именно так называли редкого зверька, который, зачастую, указывал на связь с Волхвами – он не хотел, хотя абсолютно все в отряде знали, что Барс именно такого зверька носит у себя за пазухой. Если его руку можно объяснить замысловатым колдовством или даром богов (Баки все-таки был воином), то эти звери встречались крайне редко в условиях дикой природы. А если и встречались, то рядом точно был волхв. Ну любили эти звери подпитываться от той силы, что неосознанно источали волхвы. А к волхвам относились ой как по-разному...       Однако Рам решил все по-своему, путешествуя на голове Сволочи между ушей или сидя маленьким пушным комком у Барнса на плече. Однако воины только умилялись, и никто ни в чем его не обвинял. Зверушку не обижали и даже пытались с ней подружиться. С переменным, впрочем, результатом.       Барнс не хотел вопросов. И делить эмоции, которые раньше делил только с Броком, не хотел. Поэтому зыркал злобно на любого, кто тянул руки к зверьку, который был напоминанием о любимом человеке. Рам же поддерживал это настроение. Исключением стал только Питер, который, кажется, умел завоевать расположение к себе у любого живого существа. И Стивен... Но, отчего-то, к Роджерсу Рам подходил украдкой, когда рядом не было других людей...       Еще один момент, который Баки частенько обдумывал, мерно раскачиваясь в седле.       – Джеймс! Ты же понимаешь, что это величайшая почесть! – Говорил Брок, с восторгом и неверием глядя на зверька в разномастных – живой и металлической – руках Барнса, бережно придерживавшего почти невесомого зверя в сложенных лодочкой ладонях.       Барнс осознавал, что раз звучит его полное имя, Рамлоу до предела взбудоражен.       – Баки, это дар Духов. Спутник, который будет предан тебе до конца. Он дарован тебе, потому что ты поставил чужую жизнь, благополучие выше своей.       – Я не хочу обидеть Духов или Богов… Но чем может помочь этот зверь?       Зверек, видимо, поняв, о ком идет речь, оскорбленно куснул Баки за палец, на котором тут же выступила капля крови.       Зачарованно глядя, как маленький пушистый комок слизывает длинным розовым языком набухающую алую каплю, Брок зачесал волосы назад довольно нервным движением.       – Как минимум, он всегда будет рядом! Всегда...