БАСТИОН

      Милс напал безлунной ночью, через три дня после того, как Рамлоу отдал коня селянке. Брок, ожидавший, в принципе, этого, легко отбил атаку. Беда попытался укусить противника и отвратительно громко заржал, прогоняя липкий сон со всего каравана.       – Не лезь ко мне, парень… Не надо оно тебе… – Брок держал нож у горла стражника после непродолжительной схватки. – Просто оставь все, как есть… Я же прирежу тебя, и сгниешь ты в канаве, точно размотанная телегой кошка.       Милс отошел в сторону, ворча проклятия себе под нос и недобро сверля взглядом верткого соперника: ведь даже поцарапать его не смог!       Стражник, раздобыв по дороге лошадь, больше не топтал ногами дорогу и, все же, чуток сбавил обороты своей агрессии. Хоть и не оставлял попыток уколоть и задеть Рамлоу. Рабов же вообще не считал ни за людей, ни за скот. Просто тела, которые идут на заклание: смысл беречь таких, все равно скоро сдохнут.       Брок же относился довольно спокойно ко всем нападкам на себя, сказав лишь с отборным презрением:       – На Арене ты будешь первым, кого я убью!       Хотя, что удивительно, Милс больше не трогал Альга. То ли все видели, что волхв держит коня рядом с его клеткой, то ли просто остерегался лишний раз сходиться в поединке с волхвом.       Альг же, чье тело уже зажило после последнего избиения, пытался завести разговор с Броком, но все безрезультатно. Тот игнорировал любые попытки: едва пленному стоило заговорить, Рамлоу немного ускорялся, пусть и держался неподалеку. Тем не менее, воин Пустоши ловил на себе его задумчивые и оценивающие взгляды. Сам же Альг времени даром не терял. Он запоминал все, что видел на пути. И увиденное ему не нравилось. Гнетущая тьма нависала над городами тем больше, чем ближе они подходили к Арене.       Когда под утро заскрипела, заходила ходуном земля под их ногами, он испугался.       Испугался так, что едва ли не взвыл от ужаса. В пределах видимости земля разошлась и дыхнула облаком дыма, сернистый запах которого достиг даже каравана.       Все встали под оружие и даже волхв напрягся, хоть и не потянулся к мечу. Однако все было тихо. Образовавшийся в теле земли разлом попыхивал облачками вонючего дыма, караван собирался в путь, а волхв был странно задумчивым.

***

      Впереди показалась Арена. Брок, который впервые видел крепость не на страницах книг и рукописей, даже застыл в немом восхищении. Каким бы жутким ни было это место, его дикая красота завораживала: открытое плато и клыки-башни крепости, что виднелись меж двух склонов.       Рамлоу поднял голову вверх и долго смотрел на солнышко и небо. Пока он – свободный человек. Пока он не измазал в крови руки и душу. Пока он – цельная личность, человек, который любил и был любим. Пока он – жив.       Караван не торопился, но и не медлил. Каждый шаг приближал их к цели. Туда, куда Брок не хотел попадать никогда, но куда шел сам, без принуждения и понукания. Если бы в бытность мальчишкой он мог знать, чем закончится его жизнь, он бы вонзил себе нож в горло. Но поздно брыкаться, когда уже положил голову на плаху.       Рабы притихли и лишь стискивали зубы и сжимали кулаки. Альг внимательно смотрел на крепостные стены, даже приложил руку козырьком и рассматривал охранников. Брок только хмыкнул… Видимо, он не ошибся в этом парне.       За последние годы вести об Арене разлетелись по всему миру Гарды. Властитель больше не таился, не пытался скрыть ритуала. Он понимал, что даже очень мощная армия вряд ли нарушит его планы. Слишком долго он ждал этого момента…       В теле земли стали появляться разломы, пахнущие серой и дышащие жаром. Еще немного жертвенной крови, и из разломов появятся Твари Тьмы, что сожрут любую армию на подходе. Пока разломы были по краям плато, в горных ущельях и ближайших территориях. Но чем ближе был заключительный этап ритуала, тем дальше будут появляться дыры.       Караван прошел через мощные массивные врата на территорию Арены и расположился на площади, припорошенной белым песком. Рабы сели прямо наземь, давая покой уставшим ногам. Рамлоу же, ткнув в бок Ллойда, что только спешился с лошади сказал:       – Веди меня к Ульфу. И поскорее… Ты же не хочешь прочувствовать на себе его... неудовлетворение, – картинно выгнул бровь Рамлоу.       Ллойд, хоть и скривился от фамильярности, которая была в принципе не позволительна рабу, все же направился к замку. Поймав мальчишку-слугу, вышедшего из боковой двери, Ллойд что-то шепнул ему и придал ускорение не столько болезненным, сколько обидным пинком пониже спины.       Рамлоу бросил последний взгляд на Альга, который не отрывал от него взгляд, и едва заметно подмигнул. Больше он не оглядывался.       Переплетение коридоров, где темные и мрачные ходы сменяли галереи с высокими потолками и арочными окнами, привело через несколько проходных зал, роскошно обставленных мебелью и дивными цветами в глиняных кадках, к двустворчатым высоким дверям. Стража у дверей брезгливо осмотрела обоих, но, видимо, предупрежденные мальчишкой, пропустила их в покои к Властителю.       – Ллойд! Ты решил не дожидаться утра и порадовать своего Властителя новостями? – немного устало, но довольно едко спросил Ульф.       Символы и знаки все хуже принимали жертвенную кровь, в то время как звезды уже подходили к точкам на небе, под которыми суждено вершиться ритуалу. Появлялись разломы, но они были пусты: Тварям Тьмы не хватало сил выбраться из них. А рабы не хотели бороться. На песках больше не вершились судьбы, не горели желанием жить людские души… И сражения больше не напоминали бой и яростную битву, а, скорее, смирение и желание, чтоб все быстрее закончилось.       А тут этот мальчишка – Ллойд – приволок какого-то чужака, ночью…       – Властитель Ульф? – Спросил Брок, вежливо склоняя голову в полупоклоне.       – С кем имею честь? – Вальяжно спросил тот, с интересом разглядывая человека.       – Брок Рамлоу! Я пришел сюда с одной целью: помочь восстановить тебе силы, напоить знаки яростной кровью и завершить ритуал!       – С чего бы мне верить тебе? – Заинтересованно подался вперед Ульф.       – Хотя бы с того, что ярости и жажды жить во мне больше чего бы то ни было. Наверняка ты знаешь, что люди собирают армию, чтоб не позволить свершиться ритуалу. А я хочу быть на стороне победителей! – Брок немного напрягся, глядя на вспыхнувший алчный блеск в глазах Властителя.       Говоря о собирающейся людской армии, Рамлоу не боялся выдать каких-то чужих секретов. Караван шел дальней дорогой. Они проходили много поселений, деревень, городишек и городов-столиц. Везде ощущалось присутствие угрозы. Были видны строящиеся военные ограждения. И было бы действительно глупо предположить, что люди не будут защищать свои жизни, свои семьи и свою земли от врага. Ульф дураком тоже не был. Наверняка его шпионы докладывали даже о количестве солдат и рассказывали о качестве оружия.       – Допустим. Но ты же не просто так пришел сюда, Брок Рамлоу? Ты мог затеряться среди жителей Арены. Или сражаться в качестве вольного воина под своими знаменами.       – Вольный воин сколько раз выходит на белоснежные пески Арены? Ну, при условии, что раб оказывается не сильнее него? Раз или два: самоутвердиться, завоевать расположение… а я хочу биться за Арену и ради Арены.       – И что же ты хочешь в итоге? – Ульф внимательно смотрел на мужчину. Не часто, но все же к нему приходили с подобными предложениями. К сожалению, «срок годности» у таких самопроизвольных рабов был даже ниже, чем у обычных…       – В итоге, Ульф, я хочу стереть все знаки, что ты с завидной регулярностью поишь кровью, и убить тебя, вырвать твое сердце и скормить его Тварям Тьмы, а твою душу отправить на родину….       Ульф отстранился от Брока, к которому стоял уже лицом к лицу, и самоуверенно рассмеялся.       – А если серьезно: у меня условие. Даже два. Я хочу двух людей. Стражника Милса, что шел с караваном – я хочу убить его на Арене и напоить пески его кровью: выцедить все до капли из этой падали. И раба белобрысого с косами как у девицы. Но тут вот незадача…. Понимаешь, Ульф… У меня конь странный, бедовый, как проказа. Да к тому же ёбырь, каких поискать. Всех твоих кобыл, включая племенных, покроет. И раб этот сивый… Его в клетке доставили, как опасного. А там доходяга, который, как по мне, и меч в руках поднять не сможет… – Брок с удовольствием пронаблюдал безгранично презрительный взгляд Властителя в сторону Ллойда. Насладившись сполна этими переглядками, Рамлоу продолжил. – Если я без единой царапины его уложу на спину во время поединка, то сажаем это чучело на мою скотину и смотрим с высокой замковой стены, как он сваливает в закат… Не хочу злого ничего сказать… Но кровь этого раба разве что ритуал вспять повернет…       Рамлоу вполне отдавал себя отчет, насколько этот план был рискован… Но и другого выхода он не видел. Ульф же постукивал пальцем по гладкой поверхности стола.       – Приведите то чучело, о котором говорит Волхв.       – Тебя проводят в камеру, как обычного раба. И ты будешь содержаться на тех же условиях, скажем… пару недель… Если твои бои будут напитывать знаки кровью, как дОлжно, я поселю тебя в хоромах и вознагражу так, как ты пожелаешь.       – По рукам… Но помни, Властитель, ты обещал мне стражника… Завтра же.       Ульф кивнул:       – Я не забыл.

***

      Вскоре пришли слуги, ведя Альга на цепях, как дикого зверя. Тот едва переставлял ноги: щиколотки и запястья были стерты кандалами. Некогда белые волосы были спутанными и сальными, одежда – рванье, которое не на каждом бездомном увидишь.       Ульф резво подскочил и, не отрывая взгляда от гордо стоящего мужчины, обошел того по кругу. Пихнул с силой в плечо, так, что Альг был вынужден сделать несколько неловких шагов вперед, чтоб удержать равновесие.       – Что ж, Волхв. Ты был прав… Этот никуда не годиться…. Вряд ли он продержится на Арене дольше одного боя… Так давайте же не будем тянуть! – Ульф как-то встрепенулся весь, предвкушая зрелище. – Вы двое, – он ткнул пальцами в охранников. – Ведите их на Арену. А я посмотрю с трибуны…       Стража тут же разделила их. Альг впился болезненным взглядом в звериные глаза волхва, которые не выражали никаких особых эмоций, лишь насмешку.       Череда коридоров, проходных залов – и вот они идут по темному ходу с чадящими факелами.       Открытые двери и белый песок… У Брока сердце сжалось, но он уверенно шагнул вперед, молясь Духам лишь о том, чтоб Альг выжил и его план сработал.       Из противоположных врат трибуны показался Альг. Кандалы с него сняли и дали оружие. Судя по его виду, он был настроен решительно. Рамлоу вздохнул.       – Бой! – Крикнул с трибун Властитель.       Брок стал тихонько подбираться ближе к противнику мягкими, скользящим шагом. Альг, не желая стоять на месте, дожидаясь своей участи, двинулся навстречу.       Когда они подошли друг к другу, то, не делая ударов, стали двигаться друг возле друга, не отводя глаз. Едва шевеля губами, Брок сказал:       – Наследник Альг.       Тот изумленно дернул бровью, но больше никак не показал удивления.       – Я должен победить тебя, тогда ты уедешь живым. Но не подставляйся.       Рамлоу размахнулся и ударил соперника в скулу, кожа на которой тут же вспухла багровой кровавой раной. Они вновь двигались по кругу. Альг крепко сжимал в руках нож. Он не понимал, что происходит, но интуиция уговаривала послушать этого человека.       Лязг оружия – и они, скрестив клинки, вновь сошлись ближе.       – Расскажи все, что видел и слышал Стиву Роджерсу или Баки Барнсу в Долине. Пусть будут готовы и укрепляют позиции.       Рамлоу попытался ударить головой в переносицу, но Альг увернулся и вдарил кулаком в печень. Брок сжал зубы и хмыкнул: такого он не ожидал.       И они вновь закружили, не отводя друг от друга взглядов.       Ульф, как только дал команду начинать схватку, замер. Этот… Брок Рамлоу… Он был само совершенство. Едва он нанес первый удар и с лица длинноволосого воина сорвалась первая капля крови, знаки ожили. Властитель чувствовал это каждой клеткой своего тела. Дух в его теле затрепетал. Именно он, именно Брок поможет ему… Он готов был согласиться на те условия, что тот выдвинул, лишь бы он задержался здесь до конца ритуала.       Глаза застила пелена алчности и многолетнего ожидания. Это неслыханная удача – заполучить этого человека себе. Наконец-то свершится…

***

      Брок применил хитрый прием и выбил оружие из рук Альга. То отлетело далеко и вонзилось в песок.       – Прости меня, парень. Иначе они не поверят! – И Брок ударил его по лицу, потом в живот.       Часть ударов приходилась в песок у головы или торса. Но и Альгу изрядно досталось. Когда Рамлоу отошел, тот с трудом повернулся на бок и сплюнул густой кровью.       – На мне ни царапины, Властитель! – Вставая с колен, сказал Брок. – В то время, как эта падаль, – Брок потыкал ногой в бок поверженного воина. – Едва живой!       – Ты потешил меня, воин Арены… Я удовлетворю твое желание….       Беда всхрапнул и тревожно покосился на лежащее на песках тело. Коня привели прямо сюда, на ристалище. Брок легко поднял Альга и помог ему взобраться в седло. Ну как помог, просто забросил едва шевелящееся тело на лошадь. Он пихнул ему что-то в карман и сказал:       – Ты мой Вестник, Альг. Не подведи.       С силой Брок хлопнул по крупу и заорал:       – Пшел прочь, скотина!! – И едва слышно сказав, зная, что Беда услышит. – Прости, Беда… Дорожки наши расходятся. Найди Стива или Баки, они позаботятся о вас обоих. Беги так быстро, как никогда не бежал. От этого зависит жизнь целого мира. Сохрани жизнь всаднику.       И прихлопнул еще сильнее, выражая свое отвращение, и громко сказал:       – Смотрите, какое убожество! Чучело верхом на выблядке, который достался мне как выигрыш в карты, – потом повернулся к Ульфу, что стоял на трибунах. – Ну что, Властитель, удовлетворишь ли мою просьбу посмотреть на их уход с крепостной стены?       Ульф кивнул головой и махнул рукой в сторону врат, где его ожидало сопровождение.       Идя вместе с Властителем, чей длинный плащ шуршал по камням, Брок приглядывался. Конечно, он хотел удостовериться, что Беду выведут с Арены, но ему также было необходимо проверить наличие Знаков на замковых стенах.       Поднявшийся ветер трепал отросшие волосы и нёс с собой запахи трав и гор. Замковые врата открылись и, оглушительно ржа, Беда понесся по плато, резво переступая мягкими лапами. Сердце Брока сжалось: прощай, добрый друг… Вряд ли получиться свидеться вновь.       Властитель дал знак и стража, что была на стене подняла, луки. Брок разъяренно повернулся к Ульфу:       – Ты обещал, Властитель!       – Не смей говорить со мной в таком тоне! Я обещал тебе зрелище уезжающего выблядка из Арены. Ты получил зрелище. О сохранности его жизни, как и никчемного раба я ни слова не сказал!       – Огонь! – Крикнул, видимо, сотник, стоящий рядом.       Рамлоу без раздумий метнул ему нож в глотку. И началась свалка. Брок даже не отбивался, дожидаясь, когда упадет первая капля его крови.       Из разбитого носа потекла кровь, и Рамлоу, сгруппировавшись, читал клятвы ритуала, погашая кровавую жажду знака, что все же был начертан на замковой стене. Он заливал знак своей кровью, кровью пусть далекого, но все же наследника Ульфа. Он перекраивал этот знак, подчинял себе. Все это заняло считанные мгновения, но их хватило, чтоб знак перестал работать.       Его скрутили и увели. Однако Рамлоу видел, что Беда без препятствий достиг края плато. Да и спутник, судя по его посадке, был ранен не более, чем выезжая с Арены.       – Все правильно… Все так, как должно быть, – буркнул Рамлоу, позволяя увести себя в лабиринт коридоров. Брок крикнул идущему впереди Ульфу:       – Ты обещал мне стражника!       Властитель остановился и повернул к нему голову. Глаза алчно блеснули в свете факелов через прорези маски:       – Я не забыл.

***

      Баки, поджидая, когда соберется отряд, поднялся на башню. Ему нравилось проводить тут время. Здесь было уединенно и спокойно. Никакой особой оборонительной функции строение не несло: просто одинокая башня недалеко от Замка, с которой видны просторы Долины до горизонта: дома, улицы, крыши дальних деревень с одной стороны, реки, озера и склоны гор с другой.       После того разговора с мальчишкой-булочником отряд вернулся домой. Клинт послал птицу Королю Пустошей Ольху еще с дороги. Было самоубийством отправлять на Арену отряд, пусть и в сотню воинов. Излишней самоуверенностью никто не страдал, поэтому поехали за подмогой и припасами: за всем, что могло понадобиться. Кажется, пришло время всей полнокровной армией выдвигаться к Арене.       Мелькнула меж домов крупная тень. Еще раз и еще! И она приближалась! Странный звук, который так не походил на цокот копыт. Барнс взвел арбалет и посмотрел в притороченную металлическую трубку с впаянными в нее стеклянными линзами: очередная разработка Старкера – так в шутку называли тандем Питера и Тони, которые запирались вдвоем в мастерской на недели, чтоб потом явить миру свое изобретение.       Глянув в линзу, Баки, не веря своим глазам, заорал:       – БЕДА!!! БЕДА!!! – И заколотил в сигнальный колокол.       Посмотрев еще раз и найдя взглядом несущуюся фигуру он, крикнул:       – Лекаря! Быстро!! И Роджерса сюда!! Быстро!!!       Баки летел вниз с башни, что было сил, перепрыгивая через ступеньки и сдерживая позорное поскуливание:       – Только бы он был жив… Только бы он был жив…       Вылетев на небольшую площадь у башни, он закричал:       – Быстро лекаря! Бегом!!!! Не подходите к коню!!!       Конь бесновался и вставал на свечку, едва не сбрасывая всадника, который из последних сил цеплялся за поводья. Ржание было слышно, казалось, даже в самых отдаленных уголках замка. Бока коня были перемазаны кровью, которая отблескивала на свету. Баки, раскинув руки, встал перед конем, загораживая стражников, что пытались поймать поводья.       – Беда! Бедонька! Ну кто так себя ведет плохо, а? Ты ж мой хороший парень!!! Какой же ты красивый! Какой сильный!! Скучал я… Как же я скучал…       Конь успокоился, только всхрапывал недоверчиво и перебирал мягкими лапами.       – Успокойся парень! Успокойся! Я позабочусь о тебе! Доверишься мне? Сейчас к тебе подойдут и помогут всаднику освободить твою спину! Тебя никто не тронет, обещаю… а после я сниму седло. Потерпишь? Вот и умничка… Вот и молодец! Ложись… Ложись!!! – Последняя фраза была сказана сухо и властно. Конь нехотя повиновался. – Молодец, Беда. Молодец…       Баки гладил лошадиную морду, в то время как подбежавший Роджерс с Клинтом помогли снять с седла едва живого человека:       – Альг!! Альг! Духи… – голос Клинта был полон радости и боли.       –Альг? Где Брок, Тьма вас дери???? – Закричал Баки, чуть отойдя от лошади. Его нервы были на пределе. Беда горько заржал, услышав имя хозяина. И ржание перешло в какой-то нечеловечески страшный крик-вой. И от этого каждый волосок вставал дыбом. Беда говорил о беде…. Баки уткнулся в лошадиную морду и гладил, гладил ладонями: – Тихо, мальчик мой, тихо… Что же с твоим хозяином…       – За нами погоня была, едва ушли. Человек двести конных. Наёмники. Выставь армию, Стив, – едва слышно, теряя последние силы, пробормотал Альг.       И события закрутились, свернулись в тугой комок. Альга тут же положили на носилки и доставили в замковые покои, где им уже занялся лекарь.       – У него сильное истощение, раны неглубокие и неопасные. Он вскоре придет в себя, – сказал врачеватель, накладывая тугие повязки на воспаленные раны. – Его организм справится со всем без труда.       Дальше была инструкция, как продолжать лечение, и заверение, что он – лекарь – навестит покои Господина Альга вечером.

***

      Баки устроил Беду в соседнем деннике со Сволочью. Обтер его, дал напиться и задал корма.       – Я приду к тебе, парень… Подожди немного… Я только постараюсь узнать, что с твоим хозяином.       Рам, наскучавшись по своему огромному другу, сидел у Беды возле уха, безостановочно пищал и наотрез отказался присоединяться к Барнсу, чем вызвал горькую усмешку.       Роджерс отправил несколько отрядов с Бэннером во главе с целью зачистить отряд наемников, что загоняли Беду с Альгом, как дичь. А им всем предстоит решить очень серьезные вопросы, не требующие отлагательств.

***

      Альг сидел на стуле, обхватив ладонями большой кубок с пряным вином. С момента его появления в Долине прошли сутки. Клинт недовольно стоял рядом. Будь его воля, он бы отложил все разговоры еще на несколько дней. Однако Альг, как только пришел в себя и поел, попросил собрать совет: ему было что рассказать.       – Мы ехали сюда, в Долину. Я и десяток воинов. Дорога изведанная, и… и я расслабился. Не заметил, что лошади волнуются. И это была засада. Не знаю, на меня ли... Или я просто так «удачно попался». Но пришел в себя в клетке, скованный по рукам и ногам. И кандалы были непростые. Я не мог их никак ни разорвать, ни вывернуться из них….       Барнс фыркнул:       – Их делают ученые из какого-то сплава. И наносят руны. Из тех, что волхвы наносят на оружие. Даже я со своей силой, – Барнс демонстративно сжал и разжал металлическую руку. – Не смог их ни разорвать, ни погнуть. Я ехал в такой же клетке…       Стив опустил голову и с силой провел по глазам.       – Я попытался сбежать. Но не смог. Меня снова схватили и сильно избили. – Продолжал Альг рассказ. – А потом караван встал. Я не знал, что происходит, и просто ждал. Там был мужчина, которого я видел мельком в Пустошах. Волхв. Он зубоскалил и бахвалился тем, что сможет побороть любого раба. Сказал тому надсмотрщику, Ллойду...       Клинт, Старк встрепенулись. Роджерс, медленно встав со стула и уперев ладони в стол, смотрел исподлобья.       – Как ты его назвал? Ллойд??       – Да... – Альг не ожидал такой реакции на свои слова. – Он сказал, что ему поручено привести воина, лучшего, который поможет Властителю довести ритуал до конца. А этот Волхв сказал, что все рабы каравана – ничтожны и слабы. И что он сам лично поможет Ульфу во всем. Что он будет тем непобедимым воином, который завершит ритуал раз и навсегда.       Все молчали. Альг сделал еще глоток и продолжил рассказывать. Он припоминал все, что видел, до деталей и мелочей. И готовящуюся армию в каждом городе. И о постройках укреплений. И о разломах. И о том, как Рамлоу вывел его с Арены.       Все молчали. Баки сверлил Альга глазами, в которых полыхала грозовая буря. Стив был сосредоточен.       – Я вспомнил, кто это. Мужчина, что пришел на Пустоши. Но Чтец держал его рядом с собой, не отпуская дальше пределов видимости. Его зовут Брок Рамлоу… Он знаком вам?       Баки ударил кулаком по столу так, что подпрыгнули бокалы. Да и часть присутствующих тоже.       – Почему??? Почему ты тут, а Брок на Арене!!!       – Сядь, Баки! – Рявкнул Клинт, выступая вперед. Альг ухватил его за запястье, вынуждая сесть.       – Баки. Не я решил заменить свою судьбу на его. Так решил он. Сказал, что времени совсем мало и велел укреплять рубежи…       Альг рассказал все, что велел передать Брок. Рассказал о караване и разговорах, что слышал там. И, главное, все, что видел на Арене. Видят Духи, эти знания вскоре им пригодятся.       – Где-то на середине пути меня встретила дородная девушка. Она позволила у нее переночевать и коня накормила. Сказала, что странный мужчина дал ей полный кошель золота и велел встретить путника на его коне. Девушка каждый день стояла у дороги и ждала, пока я не появился… Он все планировал заранее и просто дал мне возможность увидеть изнанку своими глазами… Чтоб мы смогли помочь ему. Привести армию, поддержку…       – Надеюсь, ты не навел беды на ту девушку, – буркнул Баки, все также сверля глазами Альга. Тот бесил его просто своим присутствием… На его месте должен быть Брок! Его... Их со Стивом Брок, а не этот длинноволосый и едва живой чужак...       Альг промолчал… Не стал озвучивать то, чего боялся сам. Клинт тут же взял его за руку и погладил ее большим пальцем.

***

      Стив созвал малый круг, состоящий из управляющей знати и военных. Они набрасывали план по укреплению и сбора войск на Арену. Выслушивали отчет вернувшегося Беннера, что давал отпор преследовавшему Альга отряду наемной силы.       – Если будет информация, что все случится немного раньше, чем рассчитывали мы, то укрепляем рубежи тут и тут, выставляем дополнительные силы вот здесь, – он чертил пальцем линии обороны на карте. – И выдвигаемся на Арену…       – Уж больно скор ты, Стив. Сперва рассылаем письма и депеши. Ты помнишь, о чем мы договаривались последние годы с союзниками? Надо выступить единым войском. Поэтому попридержи коней….       Начались споры и разговоры, подключились воеводы…       Клинт ненадолго оставил свое сокровище – Альга – и вступил в диспут.       – Баки… – Барнс вздрогнул и отругал себя, что не заметил чужого приближения, увлекшись спорами о тактиках и стратегиях предстоящей битвы. – Он помнит о тебе… Он велел своему коню найти тебя или Стива. Уверял, что вы о нем позаботитесь.       – Как он? Как он выглядит? Духи, я не видел его… – Барнс совершенно растерялся. Душа рвалась на части от осознания, что Брок выжил в том пожаре… а ведь он – Барнс – был в Топи, посещал и пожарище в поисках хотя бы тела… Тэсса же говорила об этом... Но то были просто слова... А Альг видел его, видел совсем недавно! А теперь Брок на Арене... В самом ужасном месте мира Гарды.       – Он сильный… Его руки и часть лица в ожогах, глаз уцелел лишь чудом и вокруг него сетка заживших шрамов. Но они, видят Духи, как узоры, – на этих словах Баки ощутимо вздрогнул. – Очень наглый и вздорный. Стоял на своем до конца. И он, Баки, он сам обменял себя на меня. Он поставил лошадь поперек дороги, не позволяя пройти каравану, и просто навязал себя… Он избил меня до полусмерти только для того, что ему поверили на Арене, что я никчемный воин, и отпустили меня. Чтоб я спас его коня и доставил вам информацию. Именно в такой последовательности, Баки.       Баки дышал тяжело, бессильно сжимая кулаки. Он был растерян, зол, огорчен… Столько чувств разом просто рвали мозг.       – Он сунул мне вот это….       Альг протянул Барнсу металлическую бляху.       – Я не сразу нашел ее… Лишь у той девушки, что ждала коня со всадником у дороги…       Баки, не беря ее в руки, замер. Наклонился, рассмотрел ее и тут же схватив его за руку и потащил прочь из комнаты.

***

      – Пит! Открой дверь! – Заорал Барнс, стуча одной рукой в крепкую дверь в комнату парня, второй крепко прижимая к себе все еще слабого Альга. Тот не сопротивлялся и просто старался не потерять сознание.       Клинт и Роджерс поспешили следом, едва увидев, как Баки выводит Альга из зала, пытаясь понять, что такое происходит.       – Баки… Я…       – Пит!! Быстро покажи то, что ты рисовал последнее время! Быстро!       Паркер, видя почти безумное состояние Барнса, тут же завел его в комнату, кивнул Альгу на свою кровать и расстелил перед глазами большой лист. Узор…. Тот узор…       – Духи всемогущие… – замер Питер, оглядывая рисунок будто заново. – Смотрите. Он обвел угольком кружок рисунка. И тут же достал из-за ворота бляху. Альг, смекнув, нашел свой узор. А следом Стив. Баки обвел жирным кружком звезду, что покоилась в четких линиях: такая же, что на его металлическом плече.       – О, Духи… помогите пережить все то, что нам предстоит, – негромко говорит Барнс, не отводя взгляда от рисунка. Он отличался от того, что Баки помнил. Но что-то осталось без изменений. И это пугало, как никогда.       – Он менял эти рисунки сам… Своими руками, если ему не нравился узор, – Барнс наклонился над расстеленным листом. – Раньше этот узор шел иначе.       Баки сжал и разжал пальцы, и сообразительный Питер сунул ему тонкий уголек. – Узор шел вот так. Смотрите… Этот кусок был отдельно раньше… Сейчас он в связке…       Баки отошел на шаг, не отрывая взгляда от листа.       – Что он сказал тебе дословно, Альг?       Наследник Пустоши даже поежился, глядя в грозовую бурю, бушующую в глазах Барнса.       – Ты мой Вестник, Альг. Не подведи.       Баки ткнул в узор, который нарисовал Питер.       – Видите? Он… Это как тот стих-пророчество:              Но прежде ты обет свой дай       Чужой я или твой…              Все замерли, а Баки продолжил свою мысль:       – Это предупреждение нам. Если нет узора, если нет «пропуска», – он кивнул на бляхи Питера и Альга, – не стОит доверять этим людям. В предстоящей битве им нет места… Это мое мнение.

***

      Старк, необычайно взлохмаченный и взбудораженный, собрал костяк людей, с которыми обычно обсуждали все дела, касающиеся Арены. Тут были и политические деятели, и воеводы, и люди, на первый взгляд ощущающиеся лишними в пёстрой толпе.       Однако все они были бесценными кладезями информации и навыков. Именно от их решений зависело, поведут они людей, армии, за миром или на убой.       Баки, хоть и посещал такие собрания раньше, был поражен сегодняшним количеством разношерстного народа и с удивлением разглядывал компанию. Молодые, пожилые, древние старцы, знакомые и не очень.       Решив не делать преждевременных выводов, Баки подпер плечом стену и анализировал все, что видел и слышал. Люди были возбуждены и взбудоражены.       Последняя весть, что прилетела от Наташи, бередила мысли.       Короткое письмо, которая принесла ее птица, гласило:       «Разломы уже выходят далеко за пределы Арены. Тварей пока нет, но Арена оживлена – так что это вопрос времени. Бранд – глава города у Арены – с трудом сдерживает наемников и вольных воинов. Окрестные города кишат убийцами и фанатиками, и скоро добраться до крепости Арены станет невозможно без существенных потерь. Торопитесь. Да помогут нам Духи»       Содержание письма мусолилось почти неделю. Все были уверены, что писала Наташа – это был ее почерк, ее манера письма. Более того, птица, кроме нее, никому в руки не далась бы. Да и были основания верить: слухи разносились довольно быстро в это неспокойное время. И новость про разломы не стала неожиданной.       Старк взлохматил волосы и вещал:       – Господа! Этот разговор о предстоящей войне с Ареной и Властителем предметно начался, когда к нам присоединился Баки Барнс! – Он картинно показал на стоящего мужчину. – Сейчас же почти не осталось времени. Скоро армия выдвинется из Долины и объединится с другими армиями наших союзников под общим флагом. У нас меньше недели на то, чтоб обсудить детали. И дальше ждать нельзя.       Названный немного напрягся от устремленных на него взглядов и совершенно не мог понять, чего ожидать дальше. Лишь увидев подбадривающую улыбку Стива и Питера, он немного расслабился.       – Находясь столько лет в рабстве, выживая там, волей-неволей Баки запоминал множество вещей, лиц и событий. Все это в процессе нашего общения тщательно записывалось и рассматривалось под разными углами, – Барнс недоуменно смотрел на Старка. Вот уж такой конкретики он от него не ожидал. – Не знаю, сколько бы мы ходили вокруг да около, если бы не одна фраза, которую Баки сказал Питеру…       Тони замолчал, перестав бестолково размахивать рукой со стаканом молодого вина, и слово взял Питер, глядя на Баки:       – Мы тогда двигались к Долине, когда только забрали тебя с Арены… Накануне ты провел ритуал над Стивом, и я был напуган до трясучки. Ты тогда, походя, рассказал одни стих, который врезался мне в память. Помнишь какой?       Баки сказал:       – Это то, что рабы Арены передавали друг другу, в надежде, что когда-нибудь это случится. Ну и поддерживали тех, кто только попал туда:              После свиданья смерти       Достойный дав отпор,       Закрутившись в круговерти,       Запомни тот узор.              И это зло, как гидра,       Имея сто голов       Сплела их хитро,       А сердце – средь холмов.              Напившись крови яростной,       Восстанет в ста местах,       Но обернётся схваченной,       И Жизнь ее - в руках.              Соблазн велик, весы качнулись.       Открылась дверь во Тьму.       И рУки вновь соприкоснулись       Давая сил ему.              Вернись, борись, провозглашай       Победу надо мглой,       Но прежде ты ответ мне дай:       Чужой я или твой.              Стив, который никогда не слышал стих целиком, заинтересованно слушал:       – О каком узоре идет речь? Тот, что рисовал Питер?       – А это, дорогой друг, нам расскажет Айко! Он уже полгода носится меж государств, поднимая их архивы, – промолвил Тони, беря со стола кусок лепешки и плюхая на него шмат копченого мяса. Увидев, как Айко поморщился, пояснил с набитым ртом: – Со вчера не ел….       Прежде Баки никогда не видел Айко: невысокий мужчина, коренастый. Смуглая кожа, раскосые зеленые глаза и черные как смоль волосы, собранные в конский хвост. Полные губы и небольшой прямой нос. Шустрый и быстрый, если судить по его движениям.       Тот подошел к Баки, склонил голову и представился:       – Меня зовут Айко, господин Барнс. Я архивариус Долины, – его голос был бархатистым и обволакивающим, а взгляд – очень внимательным.       Баки так и не смог понять, как он относится к нему. Тот его настораживал, хоть и опасности от него он не чувствовал.       – Просто Баки, с вашего позволения, – ответил на рукопожатие он, ощущая своей живой рукой мозоли, которые появились явно не от перебирания пыльных бумаг в мраке библиотеки.       Айко, больше не обращая ни на кого внимание, только кивнул и улыбнулся Питеру и начал рассказывать.       

***

      Питер еще тогда, по дороге в Долину, впервые услышав стих, рокотом ворвавшийся в его сознание, немного расслабился, отпустил ночь с ритуалом над Стивеном, которая навсегда отпечаталась в его памяти ярким пятном. И начал думать.       Он и раньше слышал, что зло сравнивали с многоголовой Гидрой. Во всех былях и легендах говорилось, что сколько не руби голов, сколько не отсекай длинные шеи, вырастут другие, еще длиннее, коварней и злей. И что зло нужно уничтожать в самом его средоточии – в сердце.       – Яблоко гниет с сердцевины, как и человек. Если у человека вместо сердца камень, а душа ссохлась в песок, не стоит ждать от него благородства, – говорила ему тетушка.       Обдумав все услышанное, Питер украдкой записал стих. А после обратился к Тони за разъяснением.              По возвращении в Долину, Тони перерыл свой Архив и нашел кое-что в записях отца. Заметки в его путевых дневниках. И уже со всем этим пошел к Айко. Тот хоть и числился в архивариусах, по сути, был дознавателем, тем, кто, получив песчинку информации, будет копать до тех пор, пока из песчинки не получится гора, а сам он не докопается до того, на чем покоится ее основание.       На этот раз знаний Айко не хватило, чтоб понять и осознать все. Хоть его память была безупречной, а умение строить логические цепочки не подводило, в мозаике из разрозненных кусков явно не хватало ключевых деталей, поэтому картинка не складывалась.       Полгода скитаний по городам и столицам, тысячи разговоров – и вот Айко рассказывает группе государственных лиц то, что добыл:       – Кто-нибудь знает, что такое Арена?       – Город, который находится в центре освоенных земель, – ответил кто-то из присутствующих.       – Верно, – кивнул Айко. – Но это прописная истина.       – Город, который долгое время был центром торговли и городом тысячи дорог, где возможно было найти все и всех, – неуверенно проговорил Стив, пытаясь вспомнить все, что слышал об Арене. Той, старой Арене-Витае.       – Да. Ты сказал БЫЛ, – Айко подводил их к какой-то мысли.       – Пофле землетрф…. – Старк сделал могучее глотательное движение, хлебнул вина из стакана и повторил: – После землетрясения, когда часть торговых путей оказались заваленными и погребли под собой несколько тысяч человек, Арена изменилась. И вместо торговли и места встреч всего и вся город превратился в центр работорговли и стал местом паломничества для тех, кто хотел сделать ставки на рабских сражениях.       – В точку! – Айко улыбнулся, демонстрируя белоснежные ровные зубы, среди которых выделялись острые длинные клыки.       – Итак. Некогда огромный город, бывший центром обжитых земель, славился лучшей торговой площадкой. Помимо того, что они организовали хороший сбыт собственных товаров, там также подготовили площадку, где за небольшую плату в казну мог торговать каждый, и торговцы устремились туда, свозя диковинные товары отовсюду. Это было удобно всем: Арена, находясь на перекрестии всех дорог, вполне могла принять все караваны. Покупателям больше не надо было отправляться за редким товаром в длительное путешествие. Сами ареновцы получали отличные деньги в казну.       – И что изменилось с тем землетрясением? – буркнул Баки, лихорадочно размышляя. Ему не нравились выводы, к которым он пришёл. И он очень надеялся, что это лишь его выдумка, которую Айко не подтвердит.       – Тогда тряхнуло знатно. Часть склонов ушло под землю, забрав с собой людей, скот и дома. Завалило несколько активных торговых трактов, открыть которые не могут до сих пор, поэтому караваны идут в обход. Часть склонов как бы наклонилась друг к другу, как трое людей, которые соприкасаются плечами. У подножья появился белый песок. Однако, роясь в архивах, я нашел вот что. Когда мир тряхнуло, на поверхность вышел огромный кусок скалы, покрытый странными рисунками. Когда расчищали завалы, пытаясь спасти выживших, землю сотрясло еще раз, и миру явилась плита, покрытая узорами-желобками, которые стекались к центру, где был высечен знак древних Духов.       – Разве были другие Духи? – Удивился Клинт. Он вырос на далекой ферме, где некому было просветить ребенка о сотворении мира.       – Некоторые Духи любят порой прогуляться по земле. Они находят единомышленников, последователей… Помогают людям и изредка, если кто-то достоин, одаривают своими дарами. В далекие времена один из духов также решил ступить на землю и прожить людскую жизнь. Но человеческие слабости и пороки пришлись ему слишком по нраву, и он решил задержаться подольше. Вскоре его уже возвели в ранг богов, вот только покровительствовал он алчным, жадным до власти и богатств. Всем тем, кто шел по головам и устилал свой путь трупами и заливал его реками крови. Не прошло и нескольких десятков лет, как вокруг нового божества собрались толпы почитателей, которые приносили во имя его кровавые жертвы, истязая при этом отнюдь не животных. Имя этого Духа - Клитемнестра.       Много лет назад волхвы уже пытались свергнуть Клитемнестру, которая уже слилась с неким Ульфом в единое целое, в самый уязвимый момент ритуала, но потерпели сокрушающую неудачу.       В зале повисла тишина. Стив, нахмурив брови, все же спросил:       – То есть сейчас Арена – это огромный алтарь, который напитывается кровью рабов? – Стив, который раньше слышал о ритуале и даже разговаривал с Ульфом об этом, начал понимать весь глобальный объем проблемы.       – Очевидно, так и есть, – ухмыльнулся Айко. Он был доволен собой, потому что смог найти поистине необходимую информацию. – Если верить мной прочитанному, то свергнуть Неприкаянного Духа смогут только те, кто уже заглядывал в глаза смерти и смог выжить. Только с чистым сердцем и жаждой спокойной жизни и гармонии, а не алчности и жаждой власти можно вырвать гнилое сердце из груди этой твари. Только объединившись, можно победить. Только кровь от крови.       Баки замер, ухватив за хвост мысль, что трепетала на краю сознания:       – Кровь от крови? – Переспросил он, нагнувшись вперед.       – Только тот, кто является пусть далеким, но кровным родственником Неприкаянному духу - как уже много позже стали называть Клитемнестру, сможет победить его.       Барнс переглянулся со Стивом и задумался.       – Прошло много лет. Многое могло произойти… Капля крови Неприкаянного духа может течь в жилах любого, буквально любого из нас… – Закончил Айко.