БАСТИОН

      Армия уже вступила на холмистую местность, которая грозилась перерасти в горы. Склоны холмов были изрезаны руслами пересохших ручьев, что зазвенят водой и переливами по весне.       – Через пару дней мы выйдем к Арене, – скупо сообщил Баки. Люди разбили лагерь, заполыхали костры.       Они уже прошли несколько разломов, но все было спокойно. У каждого крупного разлома они оставляли по отряду. Никто не знал, сколько тварей там появится и когда это произойдет. Обстановка становилась все напряжённей и серьезней.       Никто не мог предугадать, что их ждет впереди. Но все понимали, что осталось за спиной. Исчезли шутки-прибаутки и похабные песни, которые гуляли ветерком из одного конца армии в другой. Все были сосредоточены, серьезны.       Баки с каждым днем становился все мрачнее. Его угнетала давящая атмосфера, приближение ненавистной Арены. Он замыкался в себе и ненавидел себя за это.       Роджерс тоже был напряжен, но по другому поводу: его нещадно манило в сторону гор, звало и тянуло так, будто на его шее был крепкий поводок, за который дергала чья-то невидимая рука. Стивен, глядя, как напрягается Барнс с каждым днем, оттягивал разговор. Но все-таки сдался.       – Баки… Я... Я ухожу…       Барнс даже немного растерялся. На лице проступила детская обида и безграничная обреченность.       – От меня? Стив?... Стив, ты от меня уходишь?       Роджерс закатил глаза и прижал парня к себе теснее, закопался носом в волосы.       – Конечно, нет! Все будет так, как задумано. Но мне надо туда! Я не знаю, как это объяснить! Меня манит и тянет туда… Это, кажется, настолько важно, что поможет решить исход битвы. Пожалуйста, попробуй понять.       Барнс понимал. Слишком хорошо понимал.       – Хорошо! Когда выезжаем? – Только и спросил Баки. Его нутро тоже тянуло, но он списал все это на приближение к месту своего заточения.       – Ты не идешь! – Уверенно сказал Стив. – Я отберу пару десятков людей, и мы выдвинемся. Если все пройдет хорошо, мы зайдем со стороны гор, Баки. И увидимся уже на Арене. Если что-то пойдет не так: успеем вернуться и нагнать армию... Все таки скорость небольшого отряда выше многотысячной армии.       Клинт, проходящий мимо, прислушался к разговору.       – Альг! Бегом сюда! Кажется, ты навестишь родственников, – заорал он, заглушая возмущения Барнса.       Баки и Стив, стоящие в обнимку, отступили друг от друга. На крик Бартона подтянулся и Тони с Питером, Пара и Вдовец. Роджерс вздохнул и начал объяснять заново:       – Мне необходимо пройти через горы. Я не могу это объяснить… – Пара, во все глаза глядя на Стива, начали перешептываться и что-то ворчать под нос, размахивая руками, но не перебивали. – В общем... Я возьму людей, и мы пойдем по другую сторону гор. Так как нас будет немного, мы не сильно задержимся. У вас, согласно плану, будет время зайти на Арену, выяснить все, что нужно, провести разведку, прежде чем начнется бой.       – Мы с тобой! И, судя по всему, Альг! – заявил Астэр, один из Пары. – Я на нем вижу тоже отголосок…       – Чего? Какой отголосок? – Возмутился Клинт, схватив Альга за руку, не давая ему отойти от себя.       По скомканным объяснением Пары стало понятно, что не зря столько времени они проводили с Чтецом.       – То, что вы чувствуете, это как Зов у Волхвов, просто иного толка… Там, – Абрео ткнул пальцем в тропу, уводящую за холм, – тоже живут люди. Твои дальние родственники!       Альг кивнул, соглашаясь с этим заверением, и кратко пояснил:       – Наш народ делился на людей Пустошей и людей Гор. Одно и то же племя, которое осваивало разные территории. Когда начались гонения, связь с ними потерялась … Мы были уверены, что их истребили… И, честно говоря, не пытались даже выяснить их судьбу.       – Как и они – вашу! – Свел брови Абрео, продолжая рассказывать. – И они чувствуют предстоящую заварушку. Пустошь тоже это чувствует, но скорее фоном, как непогоду… А горные – ближе к Арене, ближе к Центру Гарды, поэтому их ощущения более яркие. И они молят о помощи всех, кто может услышать… Мы с Астэром слышим – Чтец научил, Альг – родственник по крови. Стивен имеет прочную связь с Волхвом…       – А почему не я? У меня тоже прочная связь с Волхвом и со Стивом! – недоуменно спросил Баки.       – И ты, но не так явно. У тебя другой путь, друг. Поэтому ты ощущаешь только отголоски.              Недовольство Баки можно было буквально пощупать руками. Споры до хрипоты затянулись. Баки был категорически против разделения и опасного перехода Роджерса через горы. Стив решил немного отойти от остальных и решить этот вопрос с Баки наедине:       – Ты даже не знаешь, чего ожидать в этих горах! Может быть, люди там одичали, как малумы! А может, сойдет лавина! Да что угодно может произойти! Ты идешь туда и даже не знаешь, какой Тьмы так происходит, Роджерс!!       Стивен внимательно посмотрел Барнсу в глаза и чуть улыбнулся:       – И я люблю тебя, Баки! Никто и никогда так явно не переживал обо мне. Но я приду к тебе и Броку. Мы заборем многоголовую гидру Арены и будем жить в мире. Я уйду, даже если мне придется привязать тебя к Беде, а Беду к скале. Давай уже дообсудим поправки к плану и нормально попрощаемся! Встретимся мы уже, скорее всего, во время боя…       Обсуждения закончились довольно быстро: все было уже оговорено. Представители обиженной стороны в лице Клинта и Барнса сидели смурные. Ни один из них не хотел отпускать любимого. Пара ухмылялась, но держала комментарии при себе. Выходить было решено на рассвете.

***

      Клинт и Альг растворились в ночной тиши – ушли прощаться. Стив потянул Баки в их шатер. Расстегивая ремень перевязи, Стив нежно целовал лицо Барнса.       – Ты мерзавец, Роджерс. Какой Тьмы тебя тащит туда!       Дорожка горячих поцелуев ложилась на шею и оголяющиеся плечи.       – Вот не надо этого! – Баки дернул плечом и тут же прижался к Стиву плотнее, проворно стягивая с него одежду. Хотелось прижаться кожа к коже, разделить тепло. – Я просто боюсь потерять тебя, Стив. Как уже однажды потерял Брока.       Роджерс улыбнулся. Сперва они оба испытывали дикую неловкость, осознавая чувства друг к другу, и при этом всеобъемлющую любовь и принадлежность Броку. Но вскоре их близость стала чем-то само собой разумеющимся. Будто сердце каждого разбито надвое. У Стива там Брок и Баки, у Баки – Стив и Брок. Осталось донести эту светлую мысль до Рамлоу. Они ждали встречи, сердца рвались вперед.       – Мы оба его потеряли. Но скоро найдем, и я уже ни на шаг вас обоих от себя не отпущу, – заверил Стив, опускаясь на расстеленное одеяло. – Иди ко мне, Баки.       Барнс не торопился. Момент, когда Роджерс скинул штаны, он пропустил, и сейчас разглядывал его светлокожее тело, лежащее на темной ткани одеяла.       Контраст завораживал: молочная кожа Стива даже летом не меняла своего оттенка, в то время как Барнс становился смуглее с каждым днем. Красивые мускулы, заработанные в постоянных тренировках и в бою. Шрамы, которые украшали его тело, были давно изучены губами, языком и руками. Ноги Роджерс развел в стороны, чуть согнув в коленях, и его рука, очертив путь по груди, едва задевая соски, опустилась на встающий член.       – Ты красивый до пелены перед глазами. Мне иногда больно смотреть на твою идеальность, – признался Баки, выпутываясь из остатков одежды, не отрывая взгляда от Стива.       А после они уже не говорили. Ласки – нежные и грубоватые, пошлые стоны и шлепки и бессвязные фразы наполнили палатку. Баки мимолетом подумал, что их шатер стоит довольно далеко от остальных, иначе с утра он испытывал бы неловкость, помноженную на довольство и превосходство.       Стив вскоре перехватил инициативу, и Баки, выгибаясь под ним, прикусил кисть руки, чтоб подавить довольный вскрик, когда он почувствовал первое проникновение в свое тело. Барнс любил этот момент: слияние тел, когда каждый толчок ощущается четче, ярче. Роджерс прикусил его плечо, набирая скорость, и вскоре оба уже захлебывались довольными ненасытными стонами.       Баки так и заснул прямо с членом Стива в заднице, вымотанным, затраханным, но довольным. С трудом вынув руку у него из-под головы и оставив легкий поцелуй на плече, Роджерс споро оделся и, стараясь производить поменьше шума, подхватил перевязь с оружием. Хотелось спать - все таки пары часов отдыха после такого марафона было маловато.       – Роджерс, идем… – донеслось с улицы.       Бросив последний взгляд на спящего мужчину, Стив послал короткую просьбу всем Духам, чтоб помогли ему вернуться к Барнсу живым.       Альг торопил Стива:       – Пара уже с конями, только нас и ждали… Идем, пока никто не проснулся.       Роджерс хмыкнул, осознавая, что он не один хочет уйди подальше до пробуждения любимого. Видимо, прощались они примерно одинаково.       – Ох, и устроят они нам, – пробормотал Стив под ухмылки остальных. Все знали, насколько Баки мог быть невыносим. И какой сволочью умел был Клинт. – А за коня втройне, – добавил он едва слышно, беря Беду за повод. Рам, попискивая, понесся к палатке, где спал Баки.       – Уходим! – Коротко сказал Астэр и направил коня по едва заметной тропе. – А то сейчас Слеза Духов наябедничает хозяину, и мы задержимся еще на пару часов…       – Минимум на пару часов, – буркнул Стив, ускоряясь.       Перевалив за высокий холм, который скрыл их от лагеря, они замерли, глядя на кроваво-красный рассвет.

***

      Баки проснулся и сладко потянулся, выгибаясь всем телом, ожидая почувствовать спиной и задницей тепло Роджерса. Поелозив и не упарившись в знакомую твёрдость, Барнс резко сел. Плащ под ним сбоку был холодным. Натягивая штаны, он отметил что оружия нет. На улице – шум просыпающегося лагеря.       – Нет! Нет! Нет! Не мог же ты так поступить со мной, Тьма!!       Быстро надев рубаху и застегивая на ходу перевязь, он поспешил на улицу, где столкнулся с таким же растерянным и встрепанным Клинтом.       – Тьмаааа… – протянули они одновременно и огляделись. Старк с Питером еще не выходили: лишь дежурные оживляли костры и собирались готовить нехитрый походный завтрак.       – Господин! – Локоть Баки тронули осторожные пальцы.       Юноша, лет двадцати, высокий и ладный, но без доспехов и оружия: лишь короткий нож на поясе.       – Господин Стивен велел передать, что забирает Беду, потому что коню нельзя показываться близ Арены – узнают. Он взамен оставил свою лошадь. И просил вас не слишком ругаться.       – Сколько с ними ушло воинов, – сквозь зубы спросил Клинт, влезая в разговор.       – Только они четверо, Господин.       Парень-конюх, глядя на закаленный металл в глазах мужчины, поспешил ретироваться. А Баки, сжимая кулаки, начал ругаться. Клинт даже замер, прислушиваясь. Баки ругался на всех языках, которые знал. Он витиевато плел ругательную вязь так задорно, что привлек внимания всех в пределах слышимости. После восьмой минуты, что Барнс бранился, не сбавляя темпа и ни разу не повторившись, из палатки вылез сонный Тони, протирая глаза кулаками. Неизвестно, сколько еще орал бы Барнс, если б тихой мышью к нему не подошел Питер и не взял его за руку, как ребенка:       – Он вернется, Баки. Ведь ему есть к кому возвращаться. Не переживай.       Барнс сбавил обороты и удивленно посмотрел на парня. Поблагодарил кивком и прихватив Клинта, направился подальше, к небольшой роще.              Когда армия выдвинулась дальше, они проезжали мимо этой рощицы. Часть деревьев умерли прямо на корню и стояли сухостоем. И складывалось ощущение, что по ним очень-очень долго долбили кулаками и вонзали стрелы. Но никто из проходящих мимо про это вслух не говорил, ограничиваясь перекладками и закатыванием глаз.

***

      Ночью прилетела птица от Наташи. На клочке бумаги было несколько слов: «Твари появились. Не нападают. Ждут завершения ритуала. Скоро».       В очередной раз переругиваясь, они меняли на ходу план действий.       – Без разведки заходить на Арену нельзя! – Устало прикрывая глаза, сказал Барнс. Он рвал хлебную лепешку и пихал кусочки Раму, который ел, кажется, про запас.       – Я не отпущу тебя одного на Арену! – Взвился Тони. – С меня Стив спустит шкуру, а я, знаешь ли, очень дорожу ей.       – Так ведь дело то не в твоей шкуре, Старк! – Барнс сжал кулаки. – Никто из вас не был на Арене! Был Альг, но он ушел с Роджерсом!       – Да были на Арене: Клинт и Питер!       – Да? И насколько хорошо они запомнили расположение коридоров и залов? Они знают, на что обращать внимание? Или они знают распорядки и обычаи Арены? Я провел там дохуя времени, как для смертного! И, как ты сам заметил, Старк, волей-неволей я запоминал кучу нужной и не очень информации! Поэтому перестань засовывать свою голову в задницу! Речь не о тебе или обо мне! И даже не о Броке… ой, Старк, не закатывай глаза! Ты не хуже меня знаешь….       Баки выдохнул, собрался с силами и сказал:       – Речь о мире, Старк, как бы это пафосно ни звучало. Если мы все сделаем правильно сейчас, то дадим возможность Броку сделать его часть работы.       – В смысле дадим Броку?       Баки удивленно поднял глаза на Тони, перевел взгляд на Клинта и Питера, на остальных людей, сидящих у костра. И грустно улыбнулся:       – Вы так и не поняли, да? Неужели вы думали, что Волхва можно так легко в плен взять? Волхв слаб в двух случаях… Поверьте, Брок сам пришел на Арену, и не обменивал он жизнь Альга в обмен на свою. Он дал возможность этому парню привезти вам информацию и спас Беду от смерти. Он там для того, чтоб напоить знаки кровью. Ульф начнет ритуал, и тогда, только тогда будет временной отрезок, когда он станет смертным. А вы самоуверенные глупцы, если решили, что уж целая армия-то справится с Ульфом. Его сила не воинах или Тварях, что он призвал. Его сила в белых песках и знаках под ними. Теми, которые сейчас напитываются кровью под завязку.       Айко поднял на него глаза:       – Я читал, что только родственная кровь сможет загасить знаки.       – Поэтому Брок там. Только поэтому. А мы – его прикрытие. Все эти бляхи, которыми он одарил всех нас… это ведь неспроста. Просто нужно дать ему время и возможность не отвлекаться ни на охрану, ни на Тварей тьмы, пока будет идти ритуал.       Все молчали, поражённые и пристыженные.       – Много лет назад не справились и сотни Волхвов, что пошли боем на Арену. Не потому, что были слабы. А потому что в их жилах текла не та кровь, – тихо сказал Баки, потирая пальцами сжатые веки. Как же он устал…       – Мне кажется, что за годы существования Арены знаки настолько напились кровью…. И это уже не повлияет на исход ритуала. Важно лишь удачное время.       Дальше разговор свернул в сторону домыслов и догадок.       – Никто из нас не может знать, как оно было или будет. Просто каждому из нас нужно выполнить свою задачу, – сказал Айко. – Даже Волхвы, которые живут много дольше людей, не знают всего, что касается Арены и непосредственно их предназначения в этом мире… Поэтому мы можем только гадать и уповать на Духов и нашу удачу.       – Я выдвинусь поутру, – сказал Баки. И больше с ним никто не спорил.       Было решено, что с Барнсом отправится Айко, Питер и десяток воинов сопровождения. Клинт же станет прикрытием на случай неприятностей у врат.       – Займу место на скалах. Поверьте, ни один стражник меня не узнает и не увидит.       Лагерь давно спал, когда Тони притянул своего мальчишку ближе к себе:       – Ты вернешься?       – Конечно! Даже не сомневайся! Но ты так и не понял механизма моего изобретения. – Паркер улыбнулся. Его дар от Духов работал на всю катушку. И он создавал уникальные изобретения, иначе видя структуру предметов. – Я установлю пугалки везде, где смогу. Сам же помнишь, насколько эффективно они отвлекают. Лишним не будет. Плюс Баки будет дублировать всю важную информацию и свои наблюдения мне и Айко. Мы выберемся.       – Когда ты так повзрослел? – Питер напрягся после этих слов Тони, но тот лишь прижал его к себе ближе. – Все будет хорошо, Пит. Мы справимся.

***

      Клинт спешился и, коротко со всеми простившись, направился к краю плато. У него был запас продуктов, воды и стрел. Никто не знал, как дальше повернется ситуация. Нужно было быть готовым ко всему. Плащ настолько хорошо скрывал его тело, что уже через десяток метров они не могли различить лучника на фоне окружающей местности.       Бартон сказал, что займет место на склоне холма и будет следить за ситуацией.       – Меня никто не обнаружит. Не переживайте. Я буду на точке раньше, чем вы пересечете плато. Встречаемся дальше по дороге на обратном пути. Если меня не будет – уходите, я нагоню. Или буду действовать по обстоятельствам.       Зайти на Арену было проблематично. Нет, ареновцы не усилили охрану, не было дополнительных кордонов или тотальной проверки.       Но людей, что стремились попасть за замковые стены, было много. Очень много.       – В прошлый раз, пока мы ехали по плато, не было ни одной человека или всадника, – поделился Питер.       – Все чувствуют приближение развязки. И это место начинает их притягивать. Алчность, жажда наживы и безжалостность, что звенят в крови людей, ведут их вперед, как хищника к раненой жертве. Более того, люди тут любят зрелища и кровь… Поверь мне, Брок устраивает такое зрелище, что никто не захочет пропустить... а слухи расходятся очень быстро.       Барнс был напряжен, как тетива лука. Он осторожничал и прятал левую, приметную руку под плащ: незачем напоминать обитателям Арены о себе.       Протолкавшись у портала входа добрый час, они, помятые, все-таки попали на площадь Арены. Баки, казалось, переживал прошлое заново. Тут он провел ночь, скорчившись в клетке, когда только рабский караван прибыл сюда. Дома и домишки, праздные люди, ярмарка. Все было точно так же…       Сморгнув воспоминания, Баки сосредоточился на окружающем. Они решили разделиться. Баки держался рядом с Питером и Айко. Остальная пятерка стражей, что зашла с ними вовнутрь, держалась в пределах видимости, но не подходила.       Остальных воинов пришлось оставить у стен Арены. Там, как оказалось, ставили целые лагеря, состоящие из сопровождения аристократов и знатных людей, что приезжали на Арену.       Баки вполголоса говорил все, что подмечал. Траекторию движения стражей, оружие и особенности, если замечал среди стражников знакомую морду. Уж кого-кого, а некоторые физиономии было просто не стереть из памяти.       – Двадцать полновесных золотых за рыло! – грубо сказал рябой стражник с редкими серыми волосами и огромным носом картошкой. Своей внушительной тушей он закрывал проход на трибуны Арены.       – Я был уже тут, и вход был бесплатным! – Надменно сказал Питер, входя в свою заранее оговоренную роль.       – Раньше тут и не было столько народа... На моей памяти только железнорукий собирал такие толпы людей… а сейчас этот… Ууух… Говорят, каждый его бой – целый праздник, – хмыкнул стражник. Ему до одури хотелось посмотреть, но нарушить распорядок он не смел.       – Ну и порядки тут у вас! Надеюсь, зрелище того стоит! – Питер бросил отсчитанные монеты в протянутые руки стражника и небрежно кивнул своим.       – А это кто? Охране нельзя! Только господа! – Опомнился страж, отрывая взгляд от призывно блестящих монеток и глядя Питеру в глаза.       – Эти господа – мои любовники! Не думаю, что тебе, страж, об том спрашивать. Я заплатил за их, как ты выразился, рыла золотом и дал сверху. Советую тебе закрыть свой рот!       Питер, махнув рукой, взошел на трибуну.       – Ну ты, парень, даешь! – Восхищенно сказал Айко, наклонившись к уху Паркера. Баки просто сжал его руку. Он, в отличие от остальных, был укрыт плащом с глубоким капюшоном, который он был намерен снять только на трибунах. Вот уж там точно никому не будет дела до других зрителей. Все будут смотреть на бой.       Продвигаясь по дощатому настилу, Баки вспоминал. Свой первый бой. Свою ярость и желание жить. А после безнадегу и желание сдохнуть. Опомнившись, Барнс быстро огляделся по сторонам и вновь зашептал Питеру и Айко по режиму стражи на Арене, кивая на боковые проходы.       – На этом ряду стража только с мечами: если понадобится остановить бунт зрителей. А выше и ниже – арбалеты. Нижние будут бить по Арене, если рабы взбунтуются или бой выйдет из-под контроля. Верхние прикрывают периметр и входы-выходы…       Когда они заняли нашедшееся свободное место, Баки откинул капюшон. Сбоку были ступени и несколько входов-выходов, что вели по галереям в замок или в застенки трибун. Они заняли первый ряд, что был прямо у парапета. Лучшие места.       Пропели трубы: с минуты на минуту начнется бой.

***

      – Без армии мы не справимся. Угроза нависла нешуточная. Объединенных союзных сил будет недостаточно… – раздался негромкий голос сзади. Баки оглянулся и уставился на двух знатно одетых людей. Они не скрывали своей принадлежности к городам, и Баки увидел нашивки на кожухах. Такой же рисунок был обведен на карте-рисунке Питера как союзный. – Армию бы разделить. С тылов завести… Да не судьба, видимо…       – Не поймите меня неправильно, – улыбнулся Баки самой обаятельной улыбкой, заправляя за ухо прядь волос. – Там же раньше были торговые тракты. Даже если дорогу основательно завалило землетрясением, вряд ее нельзя расчистить или сделать обход…       Мужчины напряглись, но Питер украдкой показал свой медальон и мужчины улыбнулись и расслабились: армия рядом.       – Несколько вооруженных караванов пытались освоить тот путь. Но дикари равнинных земель перекрывали пути снова и снова.       – Ваши люди ходили? – Допытывался Барнс, ощущая, как напрягся Айко. – Откуда информация, что там нет пути?       – Из всех отрядов вернулся лишь один – человек, а не отряд. Он заикался и гадил под себя от увиденного… Больше туда люди не суются.       Баки поблагодарил рассказчиков и уставился на ненавистный белый песок Арены. Он надеялся лишь на то, что Стив, и Альг, и Пара будут в порядке.       – Все будет в порядке, Баки. Не сомневайся, – зашептал Питер.       Ликующий рёв труб привлек их внимание, и трибуны взорвались приветственными криками. Бой начался.

***

      – Сиди! – Рявкнул Питер, дёргая Баки за руку и силком усаживая назад. Откуда в этом с виду тщедушном теле такая сила, Баки даже не задумывался.       Барнс, не отрывая взгляда от стремительно перемещающейся по белому песку арены фигуры, послушно уселся на лавку, сжимая металлическими пальцами рукоятку ножа.       Знакомое до каждой чёрточки тело было таким родным и такое чужим одновременно. Баки разглядывал ровную кожу и спотыкался взглядом о безобразные, но давно зажившие следы ожогов. Ровные линии татуировок пересекали незнакомые шрамы.       – Как он движется, Тьма! – Воскликнул Питер. Он тоже взгляда не отводил от мужчины, который танцевал с мечом, перетекая из стойки в стойку. Его движения были легки и непринужденны, будто бой не занимал его ни на минуту.       Тем временем бой на Арене набирал обороты и Брок, откинув одним мощным ударом в грудь соперника на несколько шагов, мазнул взглядом по трибунам. Его лицо было покрыто шрамами так же, как и тело. Но глаза, как и прежде, были яркими, янтарными, жаждущими. Шрамы, оказывается, покрывали и лицо. Чудом, что он видел обоими глазами.       – Этот силен! –На трибунах выше прозвучал голос, от которого Баки обдало холодом по позвоночнику – именно этого человека он хотел убить больше половины жизни: Обадайя Стейн, палач, игрок чужими жизнями и судьбами.       Баки стремительно оглянулся и оглядел прищуренным взглядом толпу, но говорившего не заметил: видимо, тот успел скрыться.        - Баки! Что происходит? – Привлек его внимание Питер.       Барнс тут же выкинул из головы все мысли и вперился взглядом в происходящее на Арене. Брок довольно зрелищно сразил противника и, перехватив нож обратным хватом, вскрыл побежденному горло, и белый песок окрасился темной кровью. Победителя не увели тут же под прицелом арбалетов на длинном поводе, как животное, а значит, это был ещё не конец.       –Травля, – процедил сквозь зубы Баки, который стал бледным, как лист дорогой бумаги. – Наказание для непослушных или провинившихся рабов. Если раб пережил бой с сильным соперником, начинается второй этап. С четырех сторон выпускают сильных закованных в латы воинов из стражи. У одного арбалет и два болта. Остальные с разным оружием. Если раб выживет, хозяин арены получит крупный барыш, а также решит судьбу выживших, если такие будут - добить или сделать новыми рабами. А раб, если переживет травлю, выигрывает несколько дней жизни до следующего боя в лучшей камере.       – Баки... – Пит в ужасе взгляну на мужчину. – Ты... Тебя тоже?       – Четыре раза, – сухо бросил Барнс, не отводя взгляда от Брока. – Я был не самым послушным…       Брок лихорадочно оглянулся, оценивая обстановку и замер, прикрыв глаза. После опустился на песок, и положил меч рядом, под правую руку, опустил голову.       Баки напрягся всем телом, а Паркер зашептал, сжимая его плечо:       – Спокойней, Баки, пожалуйста! Чем больше ты волнуешься, тем больше мы привлекаем внимания, – Питер широко и насквозь фальшиво улыбнулся, прижимаясь к нему всем телом. С другой стороны на него навалился Айко и приобнял мальчишку за плечи. Нельзя привлекать лишнего внимания. А молодой господин с двумя любовниками на Арене был не в диковинку.       Баки несколько раз глубоко вдохнул, не отрывая взгляда от Брока. Воины, которые подходили к нему с четырех сторон, были сосредоточены и явно красовались перед трибунами: привыкли, что раз с оружием, что явно сильнее. Баки ухмыльнулся. Значит, эта травля была у них первой, раз эти люди столь беспечны.       Брок казался расслабленным и сдавшимся, смирившимся.       – Борись, раб! – Закричали с трибун. Пронзительный крик заставил Баки вздрогнуть.       Брок не двигался, ожидая, когда самонадеянные глупые людишки подойдут ближе.       – Ха! – радостно воскликнул арбалетчик, вскидывая оружие.       Брок легко приподнял труп врага, в который воткнулся арбалетный болт. Схватив меч, которым он сражался, Брок молнией перекатился под ноги арбалетчику и, выхватив из его рук болт, который тут лихорадочно вкладывал в ложе, воткнул арбалетчику в глаз и тут же отпихнул от себя орущего стрелка: тому явно теперь было не до боя.       Двое воинов бросились к нему, желая прикончить желтоглазого гада, что так легко уворачивался от каждого удара.       Рамлоу же, устало вздохнул, лениво отбивался от дурачков, которые по какой-то иронии судьбы, не иначе, решили выйти сегодня на пески. Трибуны орали и бесновались. Им редко когда удавалось видеть травлю, и они радовались, глядя на представление.       Когда один из стражников начала поливать Брока ругательствами, тот рванул к нему, намереваясь отрезать сквернослову его язык. Но тут взгляд волхва мазнул по трибунам, и Брок замер, увидев Барнса.       – Твою-то мать родную… – протянул Брок и беспечно замер. В последний момент он успел отскочить, поэтому вместо снесенной головы получил царапину на руке.       Бой продолжился, и Рамлоу предпочел больше не отвлекаться, лихорадочно обдумывая, какого черта Барнс притащился на Арену, да еще и без своего неразлучника.

***

      – Уходим, – шепнул Питер и потянул напряженного и закаменевшего Баки с трибун.       Айко, цепко взяв Питера за руку, повел его вдоль нижнего парапета к выходу на противоположной стороне. Баки, не отрывая взгляда от Арены, только поднимался с лавки, когда за спиной раздался голос:       – Баки Барнс! Ты ли это? Вот так встреча!       Баки повернул голову в сторону и, поймав взгляд Айко, одними губами сказал:       – Уводи Питера! Жизнью за него отвечаешь!       Получив кивок, Барнс продолжил разворачиваться. Оценил обстановку мимоходом, перепрыгивая через лавку и врезаясь кулаком правой руки в живот Стейна. Тот согнулся, захлебываясь криком. Баки умудрился вырубить двух стражников охраны и даже перекинуть одного с трибуны на песок. Но после схлопотал удар в висок и осел на ступеньки, прямо под ноги поднимающему Стейну.

***

      Брок, быстро вырубив оставшихся на Арене нападавших, застыл, подняв руки ладонями кверху, оставив оружие на песках.       – Барнс, дурень!! Какой Тьмы ты сюда сунулся… Тебя же сделают рабом….       Рамлоу не мог себе позволить лишних эмоций или действий. Он был не в том положении… Да и на кон поставлено слишком много. Про себя он орал дурниной и проклинал всю свою жизнь. Но сделать ничего не мог. Лишь упрашивал Духов, чтоб на следующий бой вывели кого-нибудь другого, не Барнса. Ему осталось еще два знака…       Один в углу, под гостевой трибуной, и один в центре. Первый он уничтожит, залив жертвенной кровью… а тот, что в центре… Его придется приберечь для ритуала, что будет уже скоро, через несколько дней… а до того времени надо позаботиться, чтоб Барнс выжил.

***

      – Мы не можем! Нельзя оставлять его, Айко… Это место уже чуть не погубило его… – едва не плакал Питер, ощущая стальную хватку Айко на своих запястьях. Он паниковал и ничуть не скрывал этого.       – Придерживаемся плана. Такое развитие событий мы тоже рассматривали, – зашипел Айко и тут же рванул парня на себя, обнял, прижал к себе. – Улыбнись, идиот! Если схватят и нас – быть беде.       Питер, смекнув наконец, что не просто так Айко его вытаскивал с трибун, обхватил его руками и легонько рассмеялся. Улыбка, как приклеенная, не сходила с его лица.       Руки Паркера действовали автоматически, рассовывая пугалки везде, где только можно.       Выход с трибун они миновали незаметно. Стражник, что стоял в стороне, лениво пересчитывал золотые: его мало волновало, кто выходит с трибун. Главное, чтоб за вход платили полновесно. Остальное – не его забота.       Несколько десятков стражников направлялись прямо на них: видимо, их подняли по тревоге. Питер, быстро оглядев небольшую площадку, притянул к себе Айко и впился губами в его губы:       – Сегодня ночью было так хорошо, да, дорогой? – Защебетал Питер, едва оторвался от поцелуя. – Почему бы нам не повторить это еще раз… Тут же есть Дома Утех?       Паркер буквально вешался на Айко, притираясь к нему всем телом.       – Ну какой же ты нетерпеливый! – Тут же подхватил Айко. – Даже бой досмотреть не дал… А раб был хорош…       – Да что тебе бои… Зря только отдали золотые… – щебетал Питер, потихоньку пробираясь к оживленной улице.       – Вы не видели тут… – начал было подошедший стражник, но Питер, который вновь целовал Айко, только застонал.       – Где у вас Дом Утех? Они сдают комнаты? – Пьяно посмотрел на них Паркер. Его сердце бухало в груди, и страх вместе с адреналином бежали по телу.       Стражник окинул взглядом парочку. Молодой господин, юность которого вошла в ту самую сладкую пору, когда хотелось всегда, и его любовник – вряд ли аристократ или кто-то из знати – счастливчик, что сможет обласкать это гибкое тело.       – Скажите пожалуйста, сил терпеть нет! – Заскулил Питер, цепляясь руками за Айко. Тот только сдержано и понимающе улыбался, а после кинул извиняющий взгляд на стражников, мол, сами понимаете, молодость.       Хмыкнув, стражники показали направление. Паркер, сунув им денег, тут же увлек туда Айко. Пятерка сопровождения, что хоронилась неподалеку, смешавшись с толпой, немного ослабила хватку на оружии. Привлекать лишнее внимание было ни к чему, поэтому каждый радовался, что удалось избежать неприятностей. Даже таким нестандартным способом.

***

      – Я оббегу рынок и ближайшие к нему дома. Встретимся тут через десяток минут! – Буркнул Питер и, ускользнув из хватки Айко, скрылся в толпе.       Паркер, ругая себя, что не уберег Баки, метался по базарным рядам и развешивал маленькие пугалки. Они не приносили никакого существенного вреда, но здорово отвлекали внимания. Кажется, вскоре им это здорово пригодится.       Питер уже возвращался к оговоренному месту встречи, когда увидел большую конюшню. По его лицу расползлась коварная и совершенно мальчишечьи-озорная улыбка.

***

      – Выезжаем! – Запыхавшись и вытирая пот с лица, сказал Питер. Его грудь ходуном ходила, легкие пытались ухватить еще хоть глоток воздуха. Айко молча протянул ему флягу с водой. Напившись, Питер кивнул.       Врата Арены безропотно выпустили путников без задержек. В последнее время тут было столько народа, что никто не обратил на них особого внимания. Уходили они спокойно и не таясь, и Клинт уже поджидал их у развилки.       За короткий разговор Бартон передал Айко и Питеру все свои наблюдения и закончил краткий отчет:       – Я остаюсь: тут я занял весьма удобную позицию. Лишняя пара глаз не помешает. Оставляйте мне припасы и воду и езжайте. Не думаю, что развязка затянется… о нашей армии знают. Твари уже шевелятся в разломах. Берегите себя…       Клинт улыбнулся: ярко и светло, как делал всегда, и тут же скрылся среди каменистых валунов.

***

      Солнце уже клонилось к закату, когда группа из четырех человек преодолела очередной холм. Ни завалов, ни скалистых выступов. Просто гряда холмов, что соединялись между собой подножиями. Особых препятствий или опасностей Стив не увидел.       Он расслабленно ехал на вышагивающем Беде и поглядывал по сторонам.       – Вернись, Стив… – окликнули его.       Пара и Альг стояли, спешившись, возле камня и не сводили с него глаз.       – Стив, мы не сможем пройти дальше без тебя… Мы связаны с этим местом. Абрео и я – через Чтеца. Альг – по зову крови. Мы будем тут стоять, пока камень не обагрится чистой кровью слышащего призыв.       Стив тут же спешился и подошел ближе. Камень как камень. Огромный валун, что сорвался с горы и грудой рухнул у дороги. На нем был высечен неровный символ.       – Чем дольше ты ждешь, тем быстрее мы теряем силы, Стив. Пожалуйста… – Просипел Альг. Капли пота текли по его вискам, срывались с подбородка и разбивались о щебень у ног.       Роджерс, не рассуждая, рассек ножом ладонь и приложил ее к центру рисунка, а после размазал сочащуюся кровь по всему холодному телу камня.       Тряхнув головами, остальные отошли подальше.       – Твои родственники - сущие параноики, – буркнул Астэр.       – Вряд ли они знают о моем существовании, – в тон ему съязвил Альг.       – Меня тянет вперед так, что кровь закипает, – несчастным голосом сказал Стив. – И если вы не поторопитесь, я уеду без вас! Беда сам едва держится.       Конь перебирал лапами и тряс головой. От ослушания его удерживало только то, что от этого двуногого пахнет хозяином.       Вскоре холмы устремили свои вершины вверх и превратились в скалистые горы с отвесными стенами и неприступными вершинами, укутанными снегами.       Дорога стала более каменистой и неухоженной, а ветер, что дул с гор, неприятно свистел в ушах.       Ночь они провели, даже не разводя костров. Наскоро перекусив вяленым мясом и лепешками, они закутались в плащи и спали под боком у лошадей, чтоб с рассветом двинуться дальше.       Ближе к обеду пейзаж опять сменился. Горы стали более пологими, и у их оснований лежали долины с удивительной зеленью и ручьями. Путники обновили запасы воды в флягах и двинули вперед.       Пока дорогу им не преградили свежесрубленные стволы деревьев. Понятно, что при желании они могли или растащить завал, или объехать его. Но свежий сруб и не успевшая даже поникнуть листва на поваленных деревьях явно говорили о нежелании видеть гостей.       – Ждите здесь… Пойду поговорю… – выступил вперед Стив.       Он направил Беду в обход завала и, едва оказавшись по ту сторону, спешился и широко развел руки, в которых не было никакого оружия.       – Я пришел с миром. Поговорить. Здесь только я и трое моих товарищей. Мы с лошадьми и поклажей. Я и мои друзья почувствовали притяжение, которому не смогли сопротивляться, поэтому мы здесь.       Его голос легким эхом гулял по долине. Однако никто ему не ответил. Роджерс чувствовал чужое присутствие, ощущал внимательные и любопытные взгляды, хоть и не видел никого. Стив сделал еще одну попытку.       – Мы хотим свергнуть Неприкаянного Духа, Властителя Ульфа. Освободить территории и весь мир от его гнета. Скоро там разгорится бой! Один человек, Волхв, сейчас там. Какой бы он ни был сильный, в одиночку ему не справиться. Армия, которая решилась выступить в противовес сила Арены, подходит к ее стенам. Мы не знаем, с чем столкнемся и кому придется противостоять. Но наша цель такова. Сюда, к вам, привел Зов, притяжение. Я не знаю, нужна ли вам помощь… Но если это не так, не держите зла. Мы уйдем с миром.       Стив, чувствуя себя совершенно по-идиотски, переминался с ноги на ногу, уже представляя, что скажет ему Баки при встрече. Выждав несколько минут, Роджерс, прихватив Беду, двинулся обратно. Но не успел сделать и нескольких шагов, как ему навстречу вышли его люди спинами вперед. Их окружили.

***

      Они стояли кругом, держа за поводья коней. Их окружили люди: в добротной одежде, с хорошим кованым оружием. И молчали. Никто не предпринимал попыток напасть или продолжить разговор.       Вскоре прибыл еще один отряд незнакомцев. Кольцо воинов, обступивших Альга, Стивена и Пару разжалось, и они смогли рассмотреть вновь прибывших.       – Здравствуй, Родная Кровь! – Улыбнулся вышедший вперед человек. Высокий, смуглокожий и темноволосый. Длинные волосы собраны в множество косичек, которые переплетались по всей голове, образуя замысловатый символ. Его тело покрывала одежда из кожи. Черные глаза смотрели прямо в глаза Альга.       Тот выступил вперед и поклонился.       – Я Альг Вестник. Сын Ольха, короля Пустоши.       – Рупес, сын Крайна - Вожака племен этих земель. И это мы просили о помощи.       Спустя несколько часов вся их небольшая компания устраивалась у огромного очага в гостевом доме города Монс. Дома были построены так ловко, что, не зная заранее, не догадаешься, что на склонах хижины.       Пока они проезжали по городу, жители: мужчины и женщины, молодые и пожилые выходили посмотреть на чужаков, которые услышали их призыв. Их не встречали ни возгласами, ни криками. Лишь легким перешёптыванием.       – Извините за холодный прием, – хмыкнул Рупес. – У нас не часто бывают гости, тем более вооруженные до зубов и столь серьезно настроенные. К тому же, настолько белокожие. Жители наших поселений не отличаются светлыми оттенками тела или волос. При встрече... Тогда несли стражу молодые… испугались и действовали сгоряча, пытаясь задержать. А после ждали, когда придет подмога.       – Правильно сделали… – Улыбнулся Роджерс. – Они действовали так ради сохранения своих жизней и жизней тех, кто за их спиной.       Они разместились у очага большого дома. Рупес пояснил, что тут собираются на собрание или размещают гостей из других поселений, до который многие дни и ночи пути.       – Расскажите о зове? – Попросил Альг. Он смотрел, как на углях поджаривается туша барана, и испытывал дикий голод.       – Скоро, Родная Кровь, будем пировать! – улыбнулся Рупес, заметив этот взгляд.       Беседа текла неспешно. Рупес рассказывал, что многие годы все было тихо. Они жили тут поколениями, устраивали быт, расселились семьями и кланами по склонам гор на большие расстояния. Но позже ситуация круто изменилась.       От рассказанного опешили все. Такого они не могли предположить, даже строя свои самые безумные теории.       – В этих местах есть ящеры, которых мы называем Дыхание Гор. Это древние создание, которые, кажется, столь же древние, как этот мир. Мы научились жить с ними в согласии и мире. Они удивительные и мудрые. Их мудрость накапливается поколениями и передается детям. Когда Ульф только завоевал власть и провел первый большой ритуал, на Дыхание Гор стали нападать. Сперва мы не придали этому значения. Всегда есть место несчастным случаям… Но позже мы выяснили, что на них ведется целенаправленная охота. Вам сложно понять размах трагедии... Но Дыхание Гор живут долгие, долгие годы. Мне кажется, старейшие из их представителей помнят, как зарождалась жизнь в мире Гарды. Из-за их долголетия, детки появляются не часто. Поэтому даже десяток исчезнувших существ весомо отражается на популяции. Они оказались буквально на грани вымирания.       Рупес сделал судорожный глоток из глиняной пиалы и продолжил:       – Ульф - Тьмой проклятый выкормыш. Появилась отlельная каста людей - охотники. Лучшие из лучших, приближенные к Властителю, загоняют ящера, как кабана, в ловушку. Его тело напитывается адреналином, желанием выжить! Тогда Дыхание Гор ранят. Ранят сильно, но не смертельно. Так, чтоб он умер не сразу. А когда его тело напитывается агонией, когда он на грани жизни и смерти, из него вырезают сердце. И сцеживают всю кровь.       Тишину можно было резать ножом.       – Охотники несут дары Властителю. Часть крови уходит на его ритуал – Дыхание Гор сильные, их кровь уникальна. Другая часть уходит на поддержание жизни его тела.       – А сердце? – Хрипло спросил Стив.       – А это его еда. Как мы смогли узнать, кровь и плоть других животных не подходит ему. Как и людей. Чтоб две души могли существовать в одном теле, ему необходима сторонняя подпитка. И Дыхание Гор - единственные звери, что могут ему ее обеспечить.       – Как вы это узнали? – Спросил Альг, проводя ладонью по лицу, будто смывая грязь. От услышанного было жутко... Размах злодеяний Ульфа был просто невообразим.       – А как вы общаетесь с вашими конями – Истами? – Хмыкнул в ответ Рупес и поймал такую же ухмылку Альга. Хоть они виделись впервые, но кровь не вода. Общие предки и общие знания сохранялись в любом, в ком текла Родная кровь. – Дыхание Гор умеют настраиваться на мысли определенных людей. Тех, с кем они породнились. Показывать им образы. И ящеры, и мы чувствуем, что назревает что-то скверное. Но близко подойти к Арене мы не можем! Видят Духи, мы пытались, и не раз… Но мы боимся. Охотников очень много. Они рыщут повсюду, поэтому мы установили заградительные камни, что вы видели. Но Ульф не глуп, и он сможет преодолеть эту препону, пусть и со временем.       Роджерс сосредоточился, пытаясь не упустить ни одного слова.       – Нас не так много для прямого нападения. А у Арены, помимо людей, есть еще и Твари в запасах. Не те, кого вызывают сейчас! Их будут полчища, но они не столь сильны, как те, что жили в мире Гарды со времен первого ритуала. Часть из них обитает в подземельях Арены, наравне с плененными Дыханиями Гор. И часть из них охраняют все горные тропы и подходы. Те, через которые можно выйти к Арене. Их внимание сосредоточено в этом направлении. И у нас не хватит ни армии, ни мощности – даже если мы выступим вместе с ящерами.       Обсуждение длилось до утра. План был столь шатким, столь ненадежным… Но за неимением другого было принято решение действовать.       – Нет другого времени, кроме сейчас. Нет жизни, кроме этой! Спасибо, что откликнулись на наш призыв. Возможно, мы все сумеем пережить эту войну.