БАСТИОН

      Старк нервно ходил недалеко от лагеря. Их ставка располагалась вблизи от Арены. Конечно, скрыть приближение огромной армии было невозможно, но Тони не стремился выступать раньше времени. Ближайшие не союзные города, которые могли бы выставить против них хоть маломощный отряд, были под контролем. Наташа, которая присоединилась к ним, едва они выставили шатры, коротко кивнула.       Они знали друг друга слишком давно и не питали иллюзий. Бранд – супруг Наташи – остался со своими людьми в городе. Его брат – Рут, кормчий кабака «У Арены» – пересылал им короткие записки с птицами. Ожидание напрягало и завораживало: затишье перед грозой.       Когда терпение Тони уже почти вышло из-под контроля, показался долгожданный маленький отряд. Тони, шевеля губами, пересчитал коней. Сплюнул, пересчитал всадников.       – Все живы, Тони! Все пока живы!! – Едва спешившись, Питер влетел в объятия Старка. Парня потряхивало от пережитых эмоций.       – Клинт? – Судорожно сглотнув, хрипло спросил Старк.       – Остался на позиции за вратами Арены. У него есть припасы и запас стрел. Плюс птица. Новости, коли что, узнаем первыми, – коротко сказал Айко.       – Тьма! Где Барнс?! – Завопил Старк, оглядывая всех прибывших. – Скажи, что он любуется закатом? – Безнадёжно простонал Тони, вдыхая запах волос любимого парня.       – Барнс снова раб Арены, Тони, – влез Айко. Выдержав взгляд Старка, он продолжил: – Пришло время скорректировать план.       – Там был Обадайя Стейн, Тони, – тихо сказал Питер.

***

      Баки стоял на коленях. Его руки были вывернуты за спиной и цепями прикованы к крюку в стене. Рам тихо пищал в ухо, укрытый волосами. Барнс тряхнул головой раз, второй, прежде чем на него обрушился поток воды. Крепкая пятерня взяла за его волосы и запрокинула голову:       – Очнулся, раб?       – Не дергай так, не в постели же! – Хмыкнул Барс, пытаясь осознать свое плачевное состояние. Мысли немного путались.       – Он пришел в себя, Властитель… – послышался голос.       – Вот Тьма… – простонал Баки. Все складывалось настолько далеко от оговоренного плана, что было страшно даже представить, что ждет дальше. Мысли в голове о Питере и Айко Барс старался загнать поглубже. Узнать он ничего не сможет, а терзаться понапрасну думками не стоит.       – Так… Так… Так… Посмотрите, кто почтил своим вниманием нашу обитель! – Знакомый голос проник в самое сердце. – Арена может обойтись без раба… а раб без Арены – нет… Соскучился, Баки?       – Конечно, Ульф! Так бы и слушал твой голос. Скажи еще что-нибудь... – несмотря на свою браваду, Баки откровенно боялся. Он не хотел ни избиений, ни наказаний. Он не хотел идти на бой. Он - не раб!!       – Я вижу, за пару лет у тебя прибавилось спеси! – Хмыкнул Ульф и кивнул ухмыляющемуся стражу из своего сопровождения. Тот только этого и ждал, и размотал длинный кожаный кнут, который звонко щелкнул по камням.       – Думаю, пяти ударов будет достаточно! Но таких, чтоб проняло! – Приказал Ульф, ухмыляясь. Он остановился в дверях пыточной, собираясь посмотреть на истязание.       Барнс сжимал зубы, молясь про себя, чтоб кнутом не зацепили Рама. Стараясь не издавать ни звука, он с замиранием сердце слушал шелест кнута и дергался, когда на его теле появлялась новая кровавая полоса. На последнем ударе он отключился.       Ульф довольно улыбался, непроизвольно возбуждаясь от вида истерзанного тела. Он чувствовал, как Клитемнестра довольно мурлыкала в подсознании.       Сняв Барнса с крюка, удерживающего его скованные руки, двое стражников, подхватив его под руки, поволокли его в камеру.

***

      Брок, которого после сражения отвели в лучшую камеру для вольных воинов – травлю он все-таки пережил, стараясь не привлекать внимания, разместился у решетки.       Он видел, как притащили Барнса: без сознания и с окровавленным лицом. Видел, как потом пришел Ульф. И страшный звук рассекающего воздух кнута. Баки не кричал, хотя Рамлоу не понаслышке знал, насколько больно получать такие удары и как сложно восстановиться потом. Хотя он был уверен, что Ульф приказал не калечить раба сильно: накануне ритуала было бы просто неправильно убивать одного из лучших воинов.       Скорее, он устроил бы из такого убийства целое представление.       С замиранием сердца Брок видел, как бессознательное тело проволокли мимо его камеры. По спине Барнса змеились страшные полосы, кровь вперемешку с потом и водой стекала по телу.       – Ну какой Тьмы ты приперся в самую задницу, Бак? – Едва слышно прошептал Брок и завалился на кровать.       Рамлоу улыбнулся, когда заслышал шорох в углу своей камеры.       – А я все ждал, когда же ты придешь, маленькая Слеза Духов, – улыбнулся Рамлоу, и шрамы на его лице пронзили лучики морщин.       Маленький зверек подпрыгивал и пищал, ластился и вертелся, выражая свою радость. Брок, хоть и не отличался сентиментальностью, зажмурил глаза, проводя кончиками пальцев по мягкой шерстке, прижал его к щеке. Оказывается, он скучал по этому неугомонному.       – Ах, ты, маленькая Слеза Духов, – шептал он, вслушиваясь в жалобный писк.       Броку, в отличие от других, как свободному воину разрешалось иметь личные вещи. Поэтому, насладившись теплой волной приветствия, волхв позволил зверьку забраться на плечо, а сам полез в свою сумку.       Приматывая оторванным от рубахи куском ткани несколько корешков и сухих листьев к спине Рама, он шептал:       – Беги, малыш… Твоему хозяину это очень облегчит жизнь.

***

      Баки пришел в себя от писка и тыканья маленького влажного носика в щеку. Застонав, он попытался сесть, но боль, что прострелила все тело, заставила его скорчиться.       – Идиот, – ругал себя Баки, комкая в кулаках старую солому, которая устилала пол в маленькой камере. – Незачем было дразнить эту тварь.       Рам подпрыгивал и всячески привлекал к себе внимание. Щуря слезящиеся глаза, Барнс с удивлением увидел кусок ткани, которым был плотно обернут зверек.       – Какой Тьмы тут… – руки аккуратно распутали хитрый узел, и вот в ладонях у парня лежит несколько корешков и стопка сухих листьев. – Брок!! Ты видел Брока?       Рам весело верещал и прыгал у него перед лицом.       Сунув корешок за щеку, Баки зажмурился, пережидая неприятную горечь во рту. Однако, вскоре боль поутихла и двигаться стало значительно легче. Корешок, что притуплял боль действовал почти моментально. Баки в очередной раз поблагодарил своих учителей из Былинки и Брока Рамлоу за то, что не жалели сил, вкладывая в его голову знания.       Встав сперва на четвереньки, а после и во весь рост, Баки осмотрел свою камеру. Здесь он еще не был. Стены были сухими. Вонючая дыра в полу и узкая лавка, на которой комком брошена грязная рубаха. Барнс вздохнул. Разорвав рубаху на несколько кусов, Баки обтер, как мог, спину и плечи от крови. Другой кусок расстелил в самом чистом углу камеры и выложил на него листья.       – Это самое мощное заживляющее средство, – говорил Брок, ласково перебирая крупные листы куцего кустика.       – Это же Люмен, – удивленно вскинул брови Баки. – Растение-сорняк… В Былинке его высаживали у дороги: он цветет ранней весной пышно и красиво. А после срезали до корней.       – Ии…? – Протянул Брок, аккуратно обрывая те листы, которые были средними по размеру: маленькие липкие листочки он не трогал, как и огромные лопухи, что росли снизу.       Поняв, что Баки не собирается продолжать, Рамлоу отвесил ему легкий подзатыльник. Парень обиженно засопел, потирая голову.       – И является лучшим средством для заживления всех видов ран, включая ожоги и раны, нанесенными животными, балбес! На основе этих листьев делается заживляющая мазь!       Брок, продолжая сбор листьев, продолжал рассказывать.       – Не менее эффективно, если листы высушить на солнце. В боевые походы такие брать проще, чем заботиться о безопасности склянок с мазью. Наносить размоченными на поврежденную кожу. Только размоченными!!!       – А если воды нет? Как же…       Рамлоу насмешливо оглядел парня:       – Пописай на них, Барнс.       Баки еще раз вздохнул и осмотрел смоченные листья. Остаток разорванной рубахи он уложил на лавку, перенес на нее листья и, тщательно примерившись, улегся сверху. Как мог поправил тряпку, чтоб листы легли истерзанную спину и на плечи, и прикрыл глаза.       Теперь его главная цель - выжить. Выжить в этой Тьмой проклятом месте и надеяться, что его заточение не продлится долго.

***

      На следующее утро Баки отвели в умывальню. Стоя под ледяными струями воды, Барнс надеялся, что переживет сегодняшний бой. Лечение здорово ему помогло, и он мог двигаться не хуже, чем раньше. Однако еще один корешок он все же припас: на всякий случай.       Темные коридоры, галереи, залы. Оружейная. Баки покачал головой: ситуация повторяется. Опять. Тьмой проклятая Арена.       Он неспешно шел по рядам, осматривая завалы оружия. Пока не наткнулся на собственный меч. Он был удивлен настолько, что даже замер, боясь к нему прикоснуться. Тот самый меч, с которым он обучался при обряде в 18 лет. С которым он вошел в пылающую Былинку. Меч, который помнил его в бытность наёмником. Тот, которым он пытался защищаться в Логове Брока.       Пальцы обхватили знакомую рукоять. Баки хмыкнул, ощущая привычную тяжесть. Кажется, выбор оружия был совершен.       – Без твоих этих выкрутасов! – Буркнул страж, снимая с Баки кандалы, но не ошейник.       – А то что? Накажешь меня? – Хмыкнул Барнс и пошло двинул бровями. – Ты можешь ткнуть меня копьем, тварь, но если откроются раны на спине, и я выйду на Арену окровавленным еще до боя, то, уверен!! Ты и станешь моим соперником на этот раунд. Угадай, сколько ты продержишься против меня?       Стражник сглотнул, но, тем не менее, ответил:       – Я хороший воин! А ты на поводке.       Барнс хмыкнул и сделал шажок в его сторону, топнув ногой:       – Бу!       Стражник отпрянул – скорее, от неожиданности, чем от страха. А Барнс расхохотался. Подобрал брошенное ему оружие, вывернулся из петли-ошейника и пошел вперед к отрывающимся вратам - на белый песок Арены.       – Вы же помните Баки Барнса! Железнорукого воина! Одного из лучших рабов Арены! – Ульф, стоя у края трибуны, развел руки в стороны. Толпа, которая если и не видела Барнса на боях, то явно была о нем наслышана, гремела овациями. – Барнс решил вернуться к боям после взятого перерыва! И ради такого я решил ему сделать подарок! Встречайте!!       Зрители орали до хрипоты, топали ногами и рукоплескали. Баки шел вперед.       Шаг. Еще шаг.       Взгляд на солнце сквозь прищуренные веки. Опять.       Он услышал скрип открывающихся врат напротив и, вздохнув, повернулся навстречу противнику. Замер на минутку, а потом широко улыбнулся своему старому другу.       Другу, который его предал. Другу, который работал на Арену с самого начала. Другу, который не остановился перед уничтожением родного города и всех его жителей. Другу, который хуже врага.       – Ну здравствуй, Мишель! – Радостно заорал Баки, скалясь в злой улыбке. Ярость и адреналин заставили его кровь бежать быстрее. Глаза внимательно смотрели за приближавшимся соперником.       Тот шел медленно, неуверенно поглядывая по сторонам. Явно не по своему желанию он ступил на ристалище.       – Чем же ты так разгневал Властителя, что он спихнул своего верного пса мне на корм, а? – Веселился Барнс. Он не собирался убивать эту тварь быстро. Слишком долго он ждал этого момента, слишком сильно хотел выместить на нем всю свою боль за годы самобичевания: а что, если бы?       Мишель перехватил меч потной рукой и стал обходить Барнса по кругу, идя вдоль трибун, не желая выходить к центру, где и стоял его соперник. Баки поворачивался вслед за ним, не сходя с места. И продолжал улыбаться, явно нервируя друга еще больше.       – Что же ты не улыбнешься мне даже, Мишель? Не рад меня видеть? – Паясничал Баки. – А как же твоя бессмертная любовь ко мне, друг?       – Я смотрю, за твою любовь тебе вырвали руку? – Буркнул в ответ он. Но Барнс услышал и тут же ответил.       – Ну как же вырвали! Разве ты не видишь? – Он поднял левую руку вверх, заставляя гладкий полированный металл ловить солнечные блики и картинно сжал и разжал кулак. Мишель с опаской осмотрел конечность и поджал губы, крепче вцепившись в свое оружие. – Иди же ко мне, друг… Я обниму тебя! Соскучилась за прошедшие годы – страсть как!       Соперник шел дальше по кругу, а Баки стал скучающе оглядывать трибуны. Заметил знакомое лицо и хмыкнул: Скалрд, истинный житель Арены, не смог удержаться от посещения этого представления.       – Радость моя! Если ты так и будешь ходить по кругу, головушка закружится… Или твой хозяин, судя по всему, бывший хозяин, пристрелит тебя со скуки, – крикнул Баки.       Он не торопился начинать схватку – ему хотелось поиграть.       Притихшие трибуны уже начали роптать. Барнс решил подстегнуть противника и спросил, смеясь:       – Плохо грел постель Ульфу? Или он нашел мальчика помоложе да покрасивее? – Баки знал, на какие мозоли давить бывшему другу. Молодость и красота для того всегда были в приоритете.       Заорав, Мишель рванул вперед, выставив перед собой меч, словно копье. Баки отступил и, едва взмахнув рукой, оставил глубокую царапну на щеке друга.       – Ой, прости… Раз твоя красота не в фаворе, я решил украсить тебя на свой вкус! Ведь шрамы украшают мужчину, верно?       Те годы, что прошли с их последней встречи, многое изменили. И если Мишель мало продвинулся в боевых навыках, то Барнс – напротив. Он понимал, что Ульф действительно преподнес ему настоящий подарок. Месть была очень сладка. И Барнс пил ее маленькими глоточками... Смакуя...       Баки отмахивался от нападок Мишеля совершенно не напрягаясь, украшая его тело новыми и новыми ранами, напитывая белый песок Арены кровью.       – Я даже не буду марать свой меч твоей гнилой кровью, Мишель, – Баки картинно отбросил оружие в сторону, когда игра ему наскучила. – Нападай. Я безоружен. Тем более, такое же тебе не впервой, верно?       Мишель, не веря своему счастью, рванул вперед. Он истекал кровью и уже плохо соображал, что происходит. Со стороны казалось, что Баки, крутанувшись вокруг парня, обнимает его. Однако Барнс, перехватив меч своего бывшего друга, направил его в тело.       – Пожалуйста, Баки… – хриплый шепот бывшего друга – и быстро стекленеющие глаза.       Баки отпустил обмякающее тело, и все смогли увидеть, что рукоять меча Мишеля торчала у него в грудине.       – Спасибо за подарок, Властитель. Я оценил. – Только и сказал Барнс, глядя на трибуны.       Бывший друг... Он не удостоился даже взгляда.

***

      Брок несколько раз видел, как Барнса уводили на Арену, на бой, а после вели обратно. Смотря в спину стражникам, ведущим парня на поводке, Брок только просил Духов, чтоб тот выжил. Чтоб тот сохранил холодную голову и не подставился на волне адреналина под чужой клинок.       Идя обратно в камеру после очередного боя, Баки лишь раз позволил себе мазнуть взглядом по решетке, за которой был Брок, однако ни словом, ни жестом, ни взглядом не показал, что они знакомы. Только огромная гамма эмоций в этом мимолетном взгляде.       Рамлоу, которого не выводили на бои, психовал. Остался еще один знак под трибуной Властителя и тот, что в центре. И желательно было первый знак стереть до финального боя. До того самого главного боя, который запустит кровавый ритуал.       И случай этот представился быстрее, чем он мог ожидать. За ним пришли буквально сразу, как отправили Барнса в камеру.       

***

      Едва ввалившись в свою камеру, Брок обмыл лицо и руки от крови. Тьмой дрюченый воин из вольных оказался очень шустрым. Даже оставил на теле Рамлоу довольно глубокую царапину, которая грозилась превратиться в очередной шрам.       – Следующий бой будет последний…       Волхв завалился на койку и уставился в полоток. Мысли ходили по кругу. Почему Барнс опять раб, куда смотрел Стивен и где он сам: ведь на трибунах его не было. Как долго сам Брок сможет продержаться в своем противостоянии против Ульфа, и сможет ли он предотвратить ритуал?       Тысячи вопросов – и ни одного ответа…       – Духи, скорее бы это все закончилось, – шептал Брок, массируя кончиками пальцев закрытые веки. – Как же я устал…

***

      Ставка армии Долины. Воины только что закончили ужин и располагались ко сну. Пока не отдан приказ, хотелось насладиться простыми обыденными радостями.       – Всадник! – Закричали воины, тыкая пальцем назад. Туда, откуда пришла армия. – Один.       Тони замер, вглядываясь в даль. По рядам воинов прошла волна вздохов и ругательств.       – Что там? – Питер совершенно по-детски дергал за рукав Тони, который был выше и, соответственно, видел дальше.       Как побледнел Старк, было видно всем. И это явно не предвещало ничего хорошо.       Тони рванул навстречу коню, который бодро продвигался через расступающихся воинов.       Беда был один. Без всадника. И в самом дурном из всех лошадиных настроений. Он нервно и раздраженно ржал, бил лапой, отправляя мелкие камушки в полет.       Питер тут же схватил коня за свисающий повод и обласкал, огладил. Выудив гебёг из-за пазухи – привык со Сволочью держать угощения под рукой, он угостил Беду, стараясь задобрить. Старк тем временем осмотрел седельные сумки: пусто. Проверил каждый карман: пусто.       Бока Беды ходили ходуном, и было понятно, что он не останавливался долгое время, а о выносливости потомка Истов знали все. Крови – ни своей, ни чужой – на нем не было, как и ран.       – Твою мать! Что же с твоим хозяином?       Хуже всего, что Беду, на котором ехал Стивен Роджерс видел все. И что он вернулся без всадника - тоже. А это могло неслабо подорвать боевой дух армии.       – Вот Тьма!! – Буркнул Старк, глядя на шарахнувшегося от конюха Беду.

***

      Стив с трудом пытался вынырнуть из туманного марева образов, что мелькали у него под смеженными веками: тысячи лиц – по большей части, незнакомых, реки, горы и безграничное небо. По лицу скатилась струйка воды… Или крови?       Не было сил поднять руку и вытереть влагу. Не было сил даже открыть глаза. Воздух тяжело проникал в легкие.       Тысячи голосов жужжали и звенели на разные лады, говорили на множества разных языков.       Один голос, знакомый. Он был ярче других. Кажется, он знает его… Или знал в другой жизни:       – Приходит в себя… Давай, Стив, сделай глоток.       Ощущение холодного железа на губах – и живительная влага омывает пересохший рот и попадает в горло. Кадык вяло шевелиться, помогая пропихнуть влагу дальше.       – Вот так… Молодец…       Голоса и образы в голове чуть притухли. Водой его поили каждые 5 минут, и вскоре Стив открыл глаза. Альг сидел рядом, неожиданно встревоженный и бледный. И раньше его кожа нечасто отличалась разнообразие оттенков, но сейчас он был бледен до синевы. Заметив, что Стив в сознании, Альг сел ровнее:       – Слава Духам, ты пришел в себя. Я боялся, что мы потеряли тебя, Стив.       – Что случилось?       – Ты не помнишь разве?       И вот сейчас все обрывки разговоров и образов сложились в единую картину.       Наутро после их приезда в Монс гости встретились со старейшинами городов жителей гор. Оговорили план действий, уточнили детали.       – Ваших коней придется оставить здесь. Дорога до Монса еще более-менее пригодна для перемещения верхом, но дальше с путем до Арены ни одна лошадь не справится. Даже потомок Истов с мягкими лапами… – Рупес извинительно развел руками. – Мы предоставим вам средство передвижения, поэтому не переживайте, вы не пойдете пешком. Мы выйдем небольшой армией.       – Простите мое невежество, – начал Стив. – Но о каком средстве передвижения идет речь?       – То есть другие детали плана вопросов не вызывают? – Улыбнулся Рупес, оглядывая гостей. Не углядев сомнения, он предложил. – Пойдемте, я познакомлю вас.       Им подвели лошадей. Стив огладил Беду, который довольно спокойно чувствовал среди этих людей, чем безгранично удивил Роджерса.       – Он чувствует свою принадлежность к нам. Поэтому смирный. Не волнуйся, твоего коня никто не обижал.       – Да он сам кого хочешь обидит. Норовистый малыш, – улыбнулся Стив.       Спустя несколько часов, которые они пробирались по едва заметным тропам, они очутились в зеленой долине, по которой протекала шумная река, берущая начало с ледника на вершинах. Долину заливал солнечный свет, яркий и такой уютный, что хотелось улечься на сочную траву, раскинув руки и подставить тело ласковым лучикам.       Они спешились, оставив лошадей на лугу, и пошли ниже.       – Духи всемогущие, что это такое?? – Прошептал Альг, хватаясь за оружие. Его примеру последовали все гости.       Рупес спокойно положил свою руку поверх руки Альга и мягко надавил, вынуждая опустить меч.       – Опусти клинок, Родная Кровь… и вы, друзья, тоже. Это наша семья. Эти малыши – Дыхание Гор.       Малыши стремительно приближались: огромные ящеры с раздвоенными хвостами, горбатыми спинами и длинными шеями. Морды-клювы, обложенные шипами как воротником и овальные оранжевые глаза. Беда жалобно закричал и замер, смотря в глаза приближающемуся ящеру. После подобрался к Стиву и, уткнувшись ему в шею, всхрапнул, как будто извиняясь. А после рванул вверх: туда, откуда они пришли.       – Не волнуйся, Стивен. – Успокаивающе сказал Рупес, глядя на подходившего ящера. – Это – Эльбио. Тот, кто приходит с гор. Он попросил потомка Истов вернуться к своему первому хозяину.       Роджерс, кажется, даже не услышал его слова о Беде. Он завороженно смотрел.       Ящер приближался. Его походка показалась Стивену гипнотически притягательной и очень хищной. Никто не успел ничего сделать, как пасть-клюв сомкнулась на плече Стива.       Роджерс закричал и замер. Его глаза закатились, когда Эльбио разжал челюсть и отошел назад, лег на землю рядом и стал смотреть на упавшего человека, из глубокой раны которого толчками текла кровь.       – Он же не напал… Почему? – Мысли еще немного путались, когда Стив попытался сесть. – Сколько времени прошло.       – Ты был без сознания почти 4 дня. Сейчас ночь 4-х суток, – пояснил Альг. Пей, этот отвар поставит тебя на ноги. И тебе нужно поесть.       – Но почему… Эльбио…       Альг сунул Роджерсу чашку и вышел из разбитого на скорую руку шатра.       – Стивен! Рад, что ты пришел в себя. Пей и ешь. Я расскажу… – Улыбнулся Рупес.       Увидев еду, Роджерс забыл про правила приличия и впился зубами в кусок прожаренного теплого мяса. Рупес только улыбнулся.       – К утру ты будешь в норме. А пока слушай.       Из рассказа стало понятно, что Дыхание Гор за годы жизни рядом с людьми научились передавать им мыслеобразы, держать с ними связь: предостерегать, подсказывать. И получать связь в ответ. Сначала это было возможно только с определенными людьми – теми, кто близок к Духам. Но со временем выяснилось, что для усиления связи необходимо взаимодействие.       – Укус, – понял Стив, залпом выпивая отвар из глубокой пиалы. – Простите, такого жуткого голода никогда не испытывал.       – Это нормально, Стив. Ты лежал без еды много времени. Ешь, – по-доброму усмехнулся Рупес и продолжил рассказ. – После укуса необходимо человеку и Дыханию Гор некоторое время провести рядом, закрепляя связь. Если этого не сделать, то образы могут появляться только в непосредственной близости... Мы до конца не понимаем, как это работает, однако...       Разговор шел неспешно. К их компании присоединилась Пара, которая с удовольствием приняла участие в трапезе. Насытившись, они вышли из шатра и смотрели на долину.       – Позови его, – мягко улыбнулся Рупес, прикасаясь к Стиву, чтоб привлечь его внимание. – Позови, и он придет.       – Эльбио? – Неуверенно произнес Стив, оглядывая горизонт.       Рупес рассмеялся:       – Мыслями. Позови его в своих мыслях.       *ЭЛЬБИО* – Громко закричал Стив в своих мыслях. Рупес поморщился:       – Тише! О, Духи… Ты поднял всю стаю.       Огромное пятно, что было едва видно в сумерках, быстро приближалось. Земля чуть подрагивала. Если бы ящеры были более грубы и не так тихоходны, то с гор сошла бы лавина.       *Здравствуй, Эльбио. Прости, что так орал… Я научусь с тобой говорить тихо…*- мысленно сказал Стив и протянул руку к морде ящера, что лег подле него.       Образ самого себя через призму восприятия зверя немного поразил Стива.       *Ты считаешь меня… главным?*       Мягкий образ Стива, что едет верхом на ящере впереди сотни таких же всадников, мягко ударил в подкорку мозга.       *Мы с тобой поведем вашу армия к Арене* - уточнил Стив и получил в ответ волну согласия. И следом образ того, что их разговор слышат остальные.       *Ты главный и делишься мыслями, чтоб не передавать каждому по отдельности?* -       И вновь волна одобрения.       – Мы выходим утром с рассветом, – уверенно сказал Рупес, прерывая их разговор. – Ночь проведем недалеко от подножия гор, которые образуют Арену. И в полдень следующего дня будет завершающий этап ритуала. Звезды составят нужный узор.       – В полдень? – Удивленно переспросил Альг.       Рупес опять улыбнулся.       – Тут в горах люди видят звезды иначе, Родная Кровь. Звезды движутся без остановки. И, будь уверен, в полдень они займут причитающееся им место.       Роджерс, стряхнув очарование мысленного общения со зверем, быстро прикинул расстановку сил.       – Абрео, отправляй птицу Старку. Они должны быть наготове. Рупес, какое у вас вооружение?...

***

      Айко замер и, глядя в сторону уходящего за горы солнца, прищурил глаза. После ткнул пальцем в небо. Паркер, сложив руки козырьком, рыскал газами в том направлении, пытаясь понять, на что же указывает мужчина. А после подскочил и побежал к большому шатру.       – Тони! Тони!! Это птица Стива! – Кричал Питер, размахивая руками.       Старк, оторвавшись от планов, которые были разложены прямо на земле и придавлены по бокам камнями, вскочил.       – Хоть бы живой, хоть бы живой… – шептал Питер, что последнее время ходил тенью самого себя. С Баки он крепко сдружился и, когда пришлось его оставить там, на Арене, парнишка поедом себя ел. А когда они не получили от Роджерса вестей и Беда пришел один – совсем закрылся в себе.       Тони взволнованно вынул скрученный в трубочку лист тончайшей бумаги из капсулы, прикрепленной к ноге птицы.       «Живы. Ритуал в полдень завтра. Зайдем с гор. Огромные коричневые и зеленые ящеры – друзья. Твари тьмы угольно-черные».       Чтоб прочесть сообщение, понадобилось мгновение. Чтоб осознать – минуты. Быстро обнял Питера и прошептал ему в макушку:              – Живы, все живы. А сейчас - за дело!       И вот уже Тони, полностью сосредоточенный, отдает приказы сотникам и тысячникам. Он не позволял растерянности и смятению взять верх. Ему предстоит вести армию вперед. Только от его настроя зависит настроение его воинов.       Сгрудившись у плана, они с помощью информации, добытой Наташей, отметили разломы, откуда ожидалось появление тварей.       – По крохам информации, что я смог найти, – начал Айко, тыкая пальцем в карту, – твари начнут появляться из разломов с началом ритуала. Те, что уже там, внутри – как сгустки Тьмы без формы и без тела. Начало ритуала даст им плоть, кровь и жизнь. Их цель – не подпускать к Арене, не подпускать к знакам и не допустить убийства Властителя.       – По сообщению Клинта, после побега Айко и Питера и захвата Барнса всех гостей Арены на ночь выпроваживают за стены: опасаются шпионов и нападения изнутри. Бартон смог установить пугалки на стенах. Я не хочу думать, чего ему это стоило. Однако отвлекающий маневр гарантирован. Плюс те, что Питер установил в городе. Поэтому левые и правые фланги контролируют разломы…. Если бы у нас был…       Его прервали.       – Го…гос… гос-по-по-ди-ди-н Т-Т-тони... Энтони... – подбежавший мальчишка-воин, видимо, из новобранцев, что влились к ним в армию последними, страшно заикался и смотрел огромными круглыми глазами. – Т-Т-Там….       – Что еще, Тьма тебя дери! – Старк был и так не пределе: напряжение, как бы он его не скрывал, грозило вырваться наружу.       – По-по-смотрите сами, – почти справился с собой парень и указал куда-то за холм. Тони, Питер, Айко и два десятка воинов вскочили на спешно подведенных коней и помчались в указанном направлении.

***

      – Ольх Вестник! – Тони, спешившись, глубоко поклонился, впрочем, не скрывая своей радости.       – Мы пришли по призыву Родной Крови. Много же времени потребовалось расшифровать забытое предками чувство! – Поклонился Ольх. – Более того, мы можем предоставить вам пятьдесят лучников. Но они будут стоить и сотни ваших, без обид, Энтони.       Старк удивленно присвистнул, когда один за другим на склон стали опускаться Исты. Стражи Тьмы. Кони с шикарными перепончатыми крыльями, мягкими лапами, в которых скрываются острые когти, и мощными мордами. На спине каждого сидели двое: один направлял животное, второй – стрелок.       Питер стоял, совершенно по-детски раззявив рот и глядя на это великолепие.       – Поняяятно, почему вы никого и близко не допускали к вашим загонам, – протянул он.       Ольх рассмеялся искреннему изумлению Питера. Они были знакомы лично, когда мальчишка вместе с Тони и Клинтом ездили в родной город Альга. Сам Ольх предпочитал не покидать родные земли.       – Это – наше самое большое сокровище, Пит.       Тони хмыкнул: как же, Король – и появиться без помпы. Но он уже достаточно взял себя в руки, чтоб задать вопрос:       – А как же договор? Пустоши и Долина? Они же…       – Именно поэтому сюда вышел наш малый отряд. Плюс еще десяток нагонит, думаю, завтра на рассвете. Остальные укрепили рубежи Пустоши, Долину и перешеек у Светлого Города… – Ольх замолчал. – Прошу, давайте утвердим план – воинам надо отдохнуть перед боем. После я отвечу на любые ваши вопросы.       Разговор переместился к разложенным бумагам, и план действий был утвержден в рекордное время.       – С учетом прибывшего подкрепления такой вариант будет идеальным. Мы сможем избежать ненужных жертв.       – Тогда завтра на рассвете… – заключил Тони и по его телу пробежала волна дрожи. Так всегда было перед серьезными битвами: смесь азарта, адреналина и затаенного страха.       Ольх рассказал также, что Глава Светлого Города пришел в чувство: младший сын разбил его пойло, когда заигрался с няней. Обадайя к тому времени уже как пару месяцев был в отъезде. И Джозеф стал приходить в себя. И ужаснулся, увидев, во что превратился его дом, его город, его край.       – Заметив ставящиеся кордоны, он сам пришел с мировой. Позволил осмотреть себя моим людям и помочь с восстановлением. Волосы на голове рвал, что потерял старшего сына… Поверьте мне, он в деле. Он поднял свою оставшуюся армию. Разослал послания всем оставшимся со старых времен союзникам. Так что наши края укреплены не только силами Пустошей и Долины.              Закончив с разговорами, обсуждениями и планами, они решили отправиться на отдых. Назавтра предстояла важная битва, и необходимо было быть к ней готовыми.       Ольх попрощался и намеревался уйти. Однако чуть задержался, подождал, пока его сопровождение отойдет дальше, и тихо спросил:       – Энтони. Скажи, где мой сын? И где его партнер.       Тони вздохнул и обрисовал ситуацию, закончив словами:       – И письмо пришло буквально за пару часов до вашего появления. Армию придется вести мне… И я...       – Ты справишься, Энтони. – Ольх помолчал. – Что же… Я буду молиться, чтоб на будущий год мы собрались в этот день за пиром, а не войной.       Чинно поклонившись, Ольх Вестник ушел на склон холма, где его люди уже разбили лагерь.

***

      Роджерс довольно быстро привык к союзу с ящером. Конечно, с непривычки залазить в приспособленное седловище с высоким упором для спины всадника, которое размещалось на хребте аккурат между лопаток Эльбио, было тем еще приключением.       Но, приноровившись к ходу, Стив получал от езды особое удовольствие.       Вскоре стало понятно, что ни на лошадях, даже таких уникальных, как Беда, ни пешком они бы не дошли до этих мест. Буквально отвесные скалы, которые ящеры преодолевали, цепляясь за выступы своими мощными лапами, навсегда оставили в душе Стива липкий налет страха. Он цеплялся за шипы на холке Эльбио и радовался хитрой конструкции седла, которая не позволяла ему рухнуть в пропасть.       Мыслеобраз, который отдавал явной насмешкой, уверил Стива, что ящеры выбирают самый безопасный и простой способ прохода через горы. Роджерс постарался не думать о том, каков же был сложный путь.       Стивен заметил, что Альг и Пара были в том же состоянии: ни один из них не был готов к таким сложным и экстремальным передвижениям – в отличие от уроженцев этих мест. Те расслабленно висели на упорах для спин и болтали ногами, явно не переживая о своем положении.       Сглотнув, Стив решил, что будет смотреть только вперед, чтоб избежать совершенно сейчас ненужного головокружения.       Уже ночью, когда они сидели у разложенного костра, прилетела птица от Старка:       «готовы. пугалки пит. на арене. исты с нами. – рядом приписка другим почерком – Пита: бб раб арены, волхв там же. клинт на склоне. врата»       Стив, пихнув письмо Альгу, отошел подальше и орал: долго, вкусно, с перебором всех знакомых ругательств на всех знакомых языках. Эльбио подошел тихо и ткнулся мордой Роджерсу в спину. Тот стоял с сомкнутыми глазами, сжав руки в кулаки. Баки раб... Брок на Арене...       – О, Духи... Дайте нам сил пережить все это...       Несколько раз вдохнув, он вернулся к остальным.       Альг теребил косы, что выбились из его прически. Рупес непонимающе переводил взгляд с одного на другого.       – В плане будут корректировки, Родная Кровь, – промолвил Альг.

***

      – Тони, мы переживем эту войну? – Тихо спросил Питер, прижимаясь к его боку.       – Я не знаю, Пит. Не знаю. Мы выдвигаемся в неизвестность. Все может пойти не так. Буквально вылетевший из-под копыт лошади камень может решить исход битвы.       – Ты, главное, выживи, Тони…

***

      Клинт удобно расположился в небольшой пещерке на каменистом склоне холма. От взглядов со сторожевой стороны Арены его укрывали валуны, а вход в пещеру заслоняли корявые деревца, что чудом цеплялись корнями за покатые скальные склоны.       Запасы воды он пополнил прошлой ночью, еды хватит еще на неделю. Его раздражал лишь противный холодок, которым так щедро делились скалы. Костер разводить было опасно: ночи стояли безоблачные, и дым сторожа Арены точно бы не пропустили.       По склону скатился сорвавшийся камушек. Все затихло. Чуть левее еще один. Клинт напрягся. Если будет лавина, велика вероятность остаться погребенным тут навсегда.       Он подхватил колчан и лук и замер, выставив вперед нож. Сердце гулко колотилось, размеренно ударяясь в ребра.       – Милый, все хорошо…       Клинт махнул клинком, разрезая воздух в защитном символе.       – Глупый. Я Альг Вестник, сын Ольха. Ты обыграл меня на состязании в Пустоши.       Бартон отложил клинок и притянул мужчину к себе. Отвел назад грязные патлы волос, ладонями вытер чумазые щеки.       – Стив с компанией моих родственничков зайдет завтра с тылов, с гор, откуда никто не ждет нападения.       – Какой Тьмы ты поперся сюда? Один! Ночью!!!! – Клинт не орал просто потому, что любой шорох в ночной тиши в горах разносился на долгое расстояние.       – Я – не один… Завтра вас познакомлю. А ты... Ты мой. Моя душа, мое сердце, моя жизнь. Жить вместе. Сражаться – вместе. Помирать!...       – Мы выживем.       Клинт прижал к себе парня, ощутил такое необходимое тепло и спокойствие, в котором так нуждался в последнее время.       Сейчас, в этой маленькой пещере на склонах Арены он почувствовал себя, как дома. Ведь рядом с ним тот человек, который придает только своим присутствием это ощущение.

***

      Баки Барнс, Стивен Роджерс и Брок Рамлоу синхронизировались, хоть и находились так далеко друг от друга.       Каждый из них смотрел в небо: кто-то – стоя на скальном выступе, кто-то –изгибаясь в душной камере, чтоб увидеть в маленькое окошко клочок бескрайней синевы и рождающиеся и умирающие звезды, и вознося обращение к Духам.       Пожалуйста. Пусть они выживут. Пусть они будут жить… Лучше заберите меня… Но они пусть сохранят свои жизни. Пожалуйста.

***

      Утро забрезжило кровавым рассветом. Красным засияли пока еще низко висящие над землей облака. Алым обагрились склоны гор и багрянцем заиграла роса на траве.       Армии, отряды, подразделения уже были в строю.       Тони, облаченный в доспехи, держал шлем на ладони.       Он смотрел на своих людей, на армию. Бывалые воины и молодые юнцы. Старые, закаленные кровью и огнем вояки и совсем юные мужчины, которые шли на бой, защищая свои земли, свою семьи. Тони вздохнул. Это Стив должен был вести армию, воодушевлять людей.       – Друзья… Воины! Защитники! – Утренняя тишина не нарушалась ничем, кроме голоса Тони. Кажется, даже кузнечики в траве затихли. – Мы все собрались здесь не ради войны, мы не идем в бой ради боя. Не ради завоевания новых территорий!! Мы здесь ради сохранения жизней своих родных: жен, матерей, детей! Мы идем в бой для освобождения мира Гарды от гнета Тьмы!       Если сперва голос Старка звучал неуверенно, то с каждым словом он набирал силу и веру. Которые он и пытался передать всем: каждому из воинов или собранного ополчения. Старк осмотрел ровные ряды. Люди сжимали оружие, поправляли обереги.       – Каждый из нас готов сложить здесь голову, но поверьте! Вас ждут дома! Будьте сосредоточены, внимательны, собраны!! Слушайте команды. От слаженности наших действий зависят наши с вами жизни. И жизни тех, кто остался там! – Старк махнул рукой в сторону Долины. – Наши союзники поддерживают нас! Король Ольх и его стрелки на Истах! Стивен Роджерс зайдет с гор с нашими союзниками! Запомните! На прорыв к Арене пойдет один отряд! – Старк махнул рукой на закованных в тяжелые укрепленные латы воинов. Сердце его сжалось: среди них был Питер. – Цель остальных: помощь в прорыве! И! Не пропустить Тварей Тьмы на наши земли! Все их видели или слышали о них: это угольно-черные твари с горящими глазами!       – Арена сильна, пока длится ритуал! Мы приложим все силы, чтоб прервать его и предотвратить уничтожение нашего мира! Только от нас с вами зависит жизнь Мира Гарды! Я горжусь, что вы все сейчас здесь. И если это будет последний наш бой, я горжусь, что буду среди вас!       Воины подхватили его последний крик.       – Я жду от всех и каждого веры в себя, свои силы и в нашу общую победу! Мы – сила!       И армия двинулась.

***

      Стив смотрел на солнце. В горах рассвет выглядел совсем иначе. Казалось, от золотистых лучей загорается воздух. Погода была ясная, легкий ветерок приносил запахи влажной травы и камней. Эльбио подошел и Роджерс положил ладонь на морду ящера, огладил горячую грубую кожу.       – Пообещай, Эльбио, что не будешь подставляться, ладно? Нам всем надо выжить ради своего народа…       И мыслеобраз, который заставил Стива широко улыбнуться: бескрайние горные луга с сочной травой, большая стая Дыханий Гор и маленькие ящеры рядом. Мир и удовлетворение.       – Я сделаю все от меня зависящее, чтоб так и было, друг.       Роджерс повернулся к собирающимся людям. Молодые и сильные воины, в которых дышала жизнь, смотрели внимательно. За их спинами Дыхание Гор переминались с лапы на лапу, притираясь друг к дружке.       Каждый из них был сосредоточен, серьезен, что было удивительно видеть: всю дорогу они обменивались шутками и смешками, дурачились и устраивали соревнования.       – Не удивляйся! Мы умеем быть серьезными… – заверил Рупес.       – Ритуал начнется в полдень! Нападать раньше нет смысла. Мы и армия нападем примерно в одно время, поэтому отвлечем противника друг от друга. Наша цель находится в центре белых песков. Именно там будет проходить завершающая часть ритуала. Наша задача прорваться и, по возможности, обезвредить Ульфа. Со стороны гор проще к нему подобраться. Я верю в каждого из нас. Я верю в наши силы. И я верю в нашу победу! Еще никогда в мире Гарды не собиралась такая мощная армия, которая бы выступала против одного противника. У нас нет права отступать. Нет права проиграть! Будьте внимательно, берегите друг друга, берегите Дыхания Гор.       – Выступаем!

      – Доспех надел? – Клинт ощупал Альга и довольно кивнул. – Делим запас стрел и расходимся по позициям. Бери свою ящерицу и правый склон: тогда на тебе будет контроль разлома и прикрытие прорывающегося отряда. А я возьму стену. Я сам устанавливал там пугалки Питера, поэтому мне будет проще их запустить.       Альг прислонился лбом ко лбу Клинта.       – Береги себя. Как отстреляюсь, приду за тобой.       Рамлоу, лежа на своей койке в камере, закрыл глаза и произнес обращение к Духам. Губы беззвучно шептали:       – Уже сегодня. Сегодня все закончится. Просто сохраните им жизнь, как договаривались. Свою часть договора я выполню. Сегодня в полдень все закончится.       Барнс металлическими пальцами разминал шею. Солнце уже высушило росу и поднималось к зениту, когда к камере подошли возбужденные стражи:       – Пора, раб!