БАСТИОН

      Властитель взошел на трибуну и поприветствовал гудящую публику. Осмотрел усиленный охраной и наемниками периметр. Возвел глаза к небу: уже скоро, совсем скоро!!! Столько лет ожидания, столько усилий и жертв, чтоб продлить свое существование и получить безграничную силу и власть над миром.       – Добро пожаловать, почтенная публика! Сегодня будет Великий День и Великая битва! Вы все видели подходящие к стенам Арены армии! Смею уверить вас, что мои призванные помощники защитят эти стены от их надругательств.       Трибуны взревели:       – Ульф! Ульф! Ульф!       Властитель улыбнулся и развел руки в стороны:       – Вы станете свидетелями самого важного, самого зрелищного боя за всю историю Арены! Два самых сильных, самых красивых воина, два самых способных бойца сойдутся в поединке! Пролитая ими яростная кровь станет той самой каплей, которая даст силы толчок завершающему этапу Ритуала! – Провозгласил Ульф, и трибуны притихли, осмысливая его слова. – Сегодня вы все станете свидетелями рождения новой Силы! Нового Могущества! Новой Власти! Рождения! НОВОГО! МИРА!       Трибуны ликовали, не понимая, что подписывают себе смертный приговор.

***

      Баки привычно поднял брошенное под ноги оружие и размял плечи. Огромные створки открылись, и яркий свет хлынул в каменный коридор узкой полоской, которая становилась все шире. Гомон трибун возрастал. Баки вдохнул и сделал шаг. Белый песок мягко шуршал под ногами. Вопли толпы волнами окружали Барнса и он, как всегда, смотрел, прищурившись, на яркий диск солнца. Не моргая.       Его голый по пояс торс грели яркие лучи солнце. Рам привычно попискивал, укрывшись волосами.       Барнс скорее почувствовал, чем услышал, как открылись врата противоположной трибуны. Петли не скрипели, не шумели створки. Но эти ощущения опасности и адреналина пронизывали насквозь, как самые острые стрелы. Баки со вздохом повернулся и замер.       Уверенной тяжелой поступью на Арену, на бой, на поединок выходил воин. Высокий, сильный, могучий. Обнаженный по пояс. Его тело было покрыто вязью татуировок, сеткой шрамов и ожогов. Глаза - животно-желтые, хищные – разгорались янтарным огнем. Этот воин не даст пощады, не будет слушать мольбы. Он пришел сюда, на Арену, за Победой. И был готов вырвать эту победу даже зубами.       – Брок… – Обреченно прошептал Баки, не сводя глаз с приближающегося к нему учителя, друга, любовника, любимого, противника.       "Значит, ритуал сегодня"... – Подумал Баки, оглядывая такое знакомое тело, пытаясь поймать взгляд волхва.       Брок закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. Когда он вновь взглянул на своего вынужденного противника, его глаза горели волховьим пламенем. Он оглядел Арену, задержал прищуренный взгляд на Ульфе, который делал пассы руками, начиная ритуал, и побежал большими скачками вперед, отбрасывая оружие и извлекая на бегу Ледяные клинки.       – Рам, укройся! – Скомандовал Баки, вопреки всему, с восхищением глядя на Рамлоу.       Барнс отбросил сантименты и приготовился отразить удар. Рамлоу подскочил к нему, и клинки скрестились, высекая искру. Зрители взвыли, радуясь небывалому представлению.

***

      Беда приплясывал под Питером, едва сдерживаемый хрупкой, но сильной рукой. Когда Питеру подвели Сволочь, Беда лапами и покусами отогнал "соперника", всем своим видом показывая, что Питер поедет на нем.       Сейчас они находились посередине центрального атакующего клина. Слева, справа, впереди и сзади были воины, которые шли за победой. Страха не ощущалось, скорее азартное предвкушение битвы. Строй был крепким и не распадался. Они видели, как удвоилось количество стрелков на стенах Арены и в сторожевых башнях-клыках.       Центральный клин замер, ожидая сигнала.       И вот – началось.       Разломы засветились однородным зелено-пепельным цветом и пахнули жаром и смрадом.       – Началось, помогите нам всем, Духи! – Зашептал Питер и сжал рукой отцовский медальон. Айко, глянув на парня, улыбнулся.       Первая Тварь тьмы показалась из разлома. Огромное суставчатое тело, блестяще-черное, лоснящееся. Не то гигантский ящер, не то насекомое. Жуткое, огромное, с изящной тонкой шеей и крупной шипастой головой. Упершись первой парой лап в землю, оно подтянуло тело и показалось над разломом целиком. И тут же резко выпрямило шею – будто клинком взмахнули – в попытках ухватить людей, что замерли ровным строем. В глаз твари влетел яркий росчерк стрелы откуда-то с холма, раздалось гулкое «бум», и тварь завалилась на бок. Но на ее место уже лезла новая образина.       – Внимательней! – Приказал Айко, призывая всех сосредоточиться на своей задаче. Ровный строй воинов, стоящих впереди, зашевелился, рассыпаясь по сторонам.       – Прорыв! Через три! Два! Один! – Закричал Айко и тут же устремился в коридор, освобожденный строем впереди. Он был уверен в боевой выучке людей, поэтому не сомневался, что строй вновь сомкнется, как только последний всадник из отряда прорыва помчится к крепости Арены.       Питер, не вполне отдавая отчет в своих действия, направил Беду вперед. Парень чувствовал мягкую поступь Беды и просто доверился ему.       – Давай же, Клинт! Давай! Нас перестреляют тут ко Тьме! – шептал он, глядя, как одного из воинов, что был в первом ряду отряда, сразила стрела.       БУМ! БАБАХ! Замковую стену заволокло дымом, а грохот смещался, цепочкой уходя к противоположному склону холма. Сработали первые пугалки, которые установил Клинт.       Обезумевшие лошади охранных отрядов, что шатрами стояли под стенами Арены, метались, ржали, топча всех, кто попадался им под копыта. Паника захватила всех, кто находился у замковых стен.       Замелькали огромные тени, что темными росчерками проносились перед замковой стеной: в игру вступили Исты и стрелки Пустоши. Они прицельно всаживали стрелы в охрану, позволяя прорваться отряду без особых потерь.       Ворота были закрыты. Пятьдесят метров. Ворота закрыты.       – Айко! Не сработала взрывная смесь!       Сорок метров. Ворота закрыты.       – Тьма! Тьмой проклятые... – Раздавались возгласы.       Тридцать метров.       Тут раздался оглушительный взрыв, который взметнул щепками и каменной крошкой вверх ворота и кусок замковой стены. Не замедляя хода, отряд прорвался в город, чтоб тут же влететь в Тварь Тьмы, что расположилась на маленькой площади.       Беда всхрапнул, на всем ходу забирая направо, уходя от столкновения, круто заложив вираж. Боком он задел лошадь Айко, что неслась бок о бок, и оба коня стали заваливаться на бок.       Айко буквально выхватил Питера из седла, и они кувырком, цепляясь друг за друга, откатились от испуганно визжащих животных. Беда вскочил на ноги - и тут же его отбросил мощный удар суставчатого хвоста Твари Тьмы.       Паркер увидел, как Беда перевернулся в воздухе и приземлился на лапы. В эту секунду его глаза зажглись нехорошим яростным светом и стало понятно, что он – действительно потомок Истов. В несколько длинных прыжков Беда настиг противника, превосходящего его самого в десятки раз, легко запрыгнул тому на спину и, оказавшись у головы, когтями начал рвать плоть там, где череп соприкасается с шеей. Едкая кровь болотного цвета лилась ручьем, ошметки мяса летели в разные стороны. Беда чуть ли не выл, выдавая все припасенные лошадиные ругательства, и ярился. Тварь визжала так, что хотелось спрятаться как можно дальше и замереть. Но вскоре она завалилась на бок и затихла. Уже навсегда.       Но Питер этого уже не видел. Увлекаемый Айко, он, в сопровождении остальных воинов, рванул к трибунам.       Паркер активировал расставленные в прошлое посещение ловушки, которые тут же зычными хлопками отвлекли внимание, кажется, всех.       Люди паниковали и, отпихивая друг друга, выбегали из трибун, чтоб тут же полечь по стрелами или угодить в пасть Твари Тьмы. Тем было без разницы, свой или чужой...

***

      Баки отбивал мощные удары Брока, ведя бой плавно и ровно. Увидев, как Волхв едва заметно покачал головой, когда Баки плавно стал отступать к трибуне, Барнс ухмыльнулся и попер вперед.       За годы, что они не виделись, каждый умудрился обучиться массе новых трюков, движений, комбинаций, обманок. При этом каждый из них был сильным воином, закаленным в боях и обагренным кровью. Но ни один из них не осмеливался пускать в ход весь свой арсенал знаний и умений.       – Мы выжидаем? – Смекнул Барнс.       – Не мешай, маши своей железякой, – буркнул Брок. И тогда Барнс с ужасом понял, что Брок его даже не видит. Он, сражаясь, ведя бой, был обращен куда-то глубоко внутрь себя. Сейчас, в данный момент, в эту секунду, он проводил свой ритуал, заканчивая существование Ульфа в этом мире!       Волна безграничной гордости и тепла окунула Барнса, он широко улыбнулся совершенно мальчишечьей улыбкой и начал обходить Рамлоу по кругу, делая насквозь фальшивые выпады и раззадоривая толпу выкриками, отвлекая внимания на себя. Если бы Брок мог, он бы закатил глаза. Но, совершенно механически отражая летящие в него удары, волхв был погружен в себя, выговаривая слова ритуала.       Барнс бросил взгляд на хозяйскую трибуну. Властитель был окутан насыщенным серым маревом. И тут, прямо под лавками со зрителями, загрохотали пугалки Питера! Со всех сторон им вторили испуганные вопли и крики. Особо впечатлительные зрители рванули на выход, размахивая оружием и учиняя совершеннейший бедлам. На это никто не обращал внимание: все были заняты спасением своих жизней, в том числе и доблестная стража Властителя.

***

      – Вы слышите? Грохот! Это сигнал…       Мыслеобраз, посланный Эльбио, остудил азарт – далеко. Перед глазами Роджерса были склоны гор, соединенные между собой стеной. И пульсирующая точка показывала, откуда ящер услышал звук.       – Согласен… Ждем… – буркнул Роджерс.       Кипучая жажда действовать, бороться за своё, защищать, уже забурлила в крови. Его воины, его друзья сейчас там... Сражаются за освобождения мира Гарды...       Усилием воли загасив эту жажду, - пока - Стив повернулся к своим соратникам:       – Сейчас там, – он совершенно по-детски ткнул пальцем в направлении Арены, – наши соратники борются за свою свободу! Основная масса сил Арены будет направлена именно на них!       Быстрый образ перед глазами: ящер, что сидит на цепи в особенно темном подземелье.       – В заключении у Ульфа не только люди, но и Дыхание Гор! Надо...       – Мы пойдем! – Перебили его и вперед выступили два ящера с ездоками. Ящеры были совсем молодые, и их окрас не успел измениться с зеленого на коричневый. – Наши малыши не столь габаритны. Мы освободим и Дыхание Гор, и людей. Всех, кого сможем!       – У нас есть сталь, что перерубит оковы... Не волнуйся, Стивен! Мы не подведем!       – Спасибо, что направили ваш зов, ваш призыв! – Искренне поблагодарил Стивен. Грохот пугалок раздался совсем рядом и отразился от горных выступов и утесов. Роджерс улыбнулся. – Вперед! В БОЙ!!!!!! За Победой!!       Ящеры, чувствуя возбуждение, жажду действия своих ездоков, устремились вперед. Сперва аккуратно переступая по камням и выступам, уже через секунду они неслись длинными скачками вперед, и Стиву казалось, что они парят над крутым горным склоном.       Вскоре показалась крепость Арены.       Мыслеобраз показал мечущихся друг около друга двух мужчин – у ящеров зрение все же было острее человеческого – тех, что были Стиву дороже жизни. Роджерс сжал зубы и остудил порыв бежать скорее к ним.       В скалах ниже с грохотом провалилась земля, и из разлома пахнуло смрадным серо-зеленым плотным дымом и показала морду первая Тварь.       Эльбио, как и десяток летящих рядом с ним ящеров, в могучем прыжке перескочил расселину и понесся вперед вместе со своими сородичами. Часть из них задержалась, прикрывая прорыв, не позволяя тварям высовываться дальше и атаковать в спину.       Мыслеобразы появлялись и гасли. Роджерс понимал, что сейчас каждый на своем месте.

***

      Тони отбил атаку очередного противника и позволил себе быстро оглядеть поле битвы, привстав на стременах. Обстрел стрелков Пустоши с воздуха существенно помогал в уничтожении Тварей Тьмы. Поэтому боковые фланги армии держались отлично, даже почти без потерь, насколько он мог судить.       Центральный клин, лишившись среднего звена, которое составлял отряд прорыва, рассредоточился вдоль замковой стены, сдерживая людские силы противника. И вот с этим уже помогал Клинт, который взрывными снарядами ввел в существенное смятение конницу противника, которая едва только успокоилась после отгремевших пугалок. Благодаря этому, перебив взбесившихся животных, армия повела бой конницей против пехоты.       Тони поморщился. Но справедливости ждать не приходилось. Это – война.       – Тьмой вытраханные потроха Властителя!! – Ругнулся Старк, глядя, как по склону ползет огромный ящер: шипастый, страшный и… со всадником? Ящер целенаправленно шел к небольшому скальному выступу, который отвесным языком нависал над склоном.       Туда начали прицельно палить стрелки башни, когда заметили, откуда вылетают взрывные стрелы. Тони, смекнув, дунул в сигнальный рожок, тут же указывая на башню, с которой велся обстрел.       Исты рванули в указанном направлении, пытаясь отвлечь стрелков, но не успели. Человеческая фигура сорвалась с самого края утеса в долгий полет.       – Клииинт!!! – Заорал Тони, с замиранием сердца глядя на маленькую фигуру. Подумать только, в полете он продолжал отправлять стрелы!!       Ящер, что полз по склону, с осторожных движений перешел на гигантские скачки, оставляя за собой крошащуюся каменную породу, которая прицельно летела в разлом.       Всадник, чудом удерживаясь на спине огромного животного, извернулся и поймал летящую фигуру за руку. И тут же в башню полетел яркий росчерк. Бабах! И оглушенные стрелки Арены, словно переспелые груши, полетели вниз в окружении обломков и щепок – всего, что выбило из сооружения взрывом.       Хмыкнув, Тони перехватил свой меч поудобней: до окончания битвы еще далеко.       Еще один звонкий сигнал рожка возвестил об очередной маленькой победе!       Твари тьмы перестали появляться из разломов. Тысячники, сотники, десятники орали команды, выстраивая потрёпанную армию. Часть оставили стеречь разломы. Часть тараном пробивала сопротивление пехоты у стен и прорывалась вперед – на Арену. На последний бой!

***

      Чтец и Даниша стояли спина к спине недалеко от каменных ступеней, что вели к замковой стене. Они вдвоем отражали нападки Ареновцев, не позволяя им подняться на стену и занять удобные для обстрела позиции.       – Я пытался тебя остановить, – пыхтел Чтец, отражая очередной удар. Его глаза горели, кожа блестела от выступившей испарины, но он улыбался: давненько не был в самой гуще реального боя – засиделся… Ледяное оружие в его руках мелькало и высекало искры.       – Это ты увязался за мной! Не вздумай ныть! – Буркнула девушка. Ее волосы разметались по спине, мокрыми прилипшими прядями обрамляли лицо.       Как для девушки, она отлично держалась - разила оружием, не ведая усталости.       – Тьмой перетраханная по кругу всеми Тварями проблядь! – Выдала Даниша и метнула один из своих ножей, выхваченных с крепления на бедре, в спину Ареновца, что подбирался к воину, сдерживающему натиск троих противников. Однако сраженный враг стал наваливаться всей своей тяжестью на спину сражавшегося. Его противники, казалось, это не заметили и рванули вперед.       – Даниша, ты не помогаешь! – Рявкнул Чтец и завертелся еще быстрей, посылая в полет извлекаемые буквально из воздуха кинжалы.       – Где Брок? – Вместо ответа спросила Даниша, оглядывая кучки сражавшихся. От жилых домой перли все новые и новые силы. Несколько Тварей тьмы разметали линию обороны и пытались раздавить своей яростью вновь прибывающих союзных воинов.       Чтец, будто опомнившись, буркнул:       – Держи оборону, девочка. Подмога скоро будет.       Заорав, Чтец рванул вперед, оставляя после себя лишь падающие тела. Схватив воина, что пытался выбраться из-под упавшего на него трупа врага, рявкнул:       – Видишь – баба в беде? – Чтец, как котенка, развернул воина к лестнице, где Даниша, ругаясь так, что даже противники хмыкали, в одиночку сдерживала напор. – Жизнью за нее отвечаешь!       Вдовец, которого только что трясли, будто куст орешника, пару раз моргнул и замер.       Воительница! Прекрасная и страстная. Она сражалась и ругалась так, что сердце заходилось от восторга. Пару раз хлопнув глазами, вдовец решительно попер вперед.       Буквально рядом с ним приземлился снаряд в виде цветочного горшка с каким-то кустом, среди ветвей которого качался на длинном стебле красивый венчик цветов. Сграбастав добычу в лапу, вдовец прорубал себе путь: вижу цель – не вижу препятствий.       – Госпожа в беде, и рыцарь спешит на помощь! – Растянул губы в непривычной гримасе, обозначающей улыбку, Вдовец.       – Какого выпотрошенного насекомого ты творишь!! – Заорала Даниша, бросая очередной выхваченный из крепления на поясе клинок.       – Ну… – Вдовец всадил острие особо ретивому врагу под шлем. – К бабе без цветов не дело подходить.       И он пихнул ей свою «добычу» - голый стебель и облетевший пестик цветка без лепестков: их сдуло во время «доставки» до точки назначения. На белых корнях висели комья влажной земли.       Даниша аж руками всплеснула, не выпуская меч.       – Это ТАК романтично! Ты, Тьма, еще больший романтик, чем я! – Даниша, вопреки едким словам, улыбалась светло и открыто. – Сгрузи дары свои у моих ног и зарежь вон того жеребчика! Он пялиться в мое декольте….       – Готов служить… – хмыкнул Вдовец, и «дары» отправились в полет, сшибая на подлете очередного ретивого стража.

***

      Ульф читал слова ритуала, не отвлекаясь ни на шум, ни на грохот, ни на мольбы.       Ритуал давался ему очень тяжело. Звезды приняли нужное положение! Но казалось, что напоенные кровью дополна знаки противились его словам, его призывам. Твари Тьмы, что были призваны… Он не чувствовал с ними связи. Он не мог управлять ими и направлять их.       Судя по звукам, вражеская армия, которую ранее Ульф не воспринимал как реальную силу и проблему, прорвалась на территорию Арены. Но это – ерунда. Пока его рабы вели бой на Арене, орошая кровью пески, ритуал будет работать. Однако Тварей тьмы практически не было. И Ульф нервничал и дергался.       Оставалось совсем чуть-чуть. Клитемнестра бушевала и рвалась, полностью овладевая меркнувшим от напряжения сознанием Ульфа, и слова ритуала стали звучать ярче, четче, яростней.

***

      Барнс немного отвлекся:       – Брок! Стив, Стив прибыл!! Да ЕЩЕ КАК прибыл!! Сейчас сомнут остатки сопротивления!!! – Шептал Баки. Он был рад неожиданной подмоге, рад видеть Роджерса живым. Отвлекся на мгновение, поэтому не увидел изменений, что произошли в волхве.                    Небольшое, небрежное движение рукой – и Баки, выгнувшись дугой, упал на песок, утирая кровь с рассеченной щеки.       Барнс смотрел непонимающе и немного обиженно. Но Брок Рамлоу, Волхв, любимый… Он…       Многоголовое зло прорастило в нем свои корни. То ли он не выдержал ритуала, то ли это и было частью ритуала – Баки не понял, но глаза Рамлоу вместо янтарного и теплого огня горели болотной тьмой. Его клинки окрасились в черный цвет и их окутала темно-зеленая дымка.       Едва поднявшись на ноги, Баки с трудом увернулся от очередного удара и занял исключительно оборонительную позицию. Он пытался достучаться до любимого:       – Брок! Ты же обучал меня, помнишь! Ты смеялся, что я лентяй! Брок, ты помнишь, что ты сын кузнеца? Приди в себя!       Баки орал все, что мог вспомнить о Броке, пытаясь найти точку соприкосновения, достучаться. Его тело было покрыто потом, каплями крови и белым песком. Дыхание сбилось, и он, отбросив лишние мысли, сосредоточился на бое.       – Мы справимся, Брок. Ты! Стивен! Я! Вместе мы справимся, со всем справимся! Держись, Рамлоу! Борись!

***

      Эльбио, примерившись, совершил головокружительный прыжок и, чувствуя мощными лапами отдачу, приземлился на каменную площадку, тут же ударом хвоста сметая с нее выставленную стражу. Ящер ревел и скалился, не подпуская никого ни к себе, ни к широким дверям, что вели вглубь подземелий. Он прикрывал молодых ящеров со всадниками, что по плану должны были проникнуть в подземелье и вызволить Дыхание Гор, заточенное за решеткой. И дать возможность людям освободить пленных людей.       Первый ящер с разгона прошел в двери, начисто снеся их с петель. Второй, что был крупнее, передней частью тела влетел в проем, а вот зад, мотающий раздвоенным хвостом и скребущий задними лапами, застрял. Эльбио, посылая мыслеобраз – скорее автоматически, чем действительно желая поделиться мыслями: дети такие дети – куснул застревашку у основания хвоста.       Метод был хоть и болезненный – судя по визгу ящера – но действенный: мощный зад втянулся в дверной проем, из которого послышалось возмущенное верещание и топот.       Стивен, стараясь не ржать в голос, быстро осмотрелся, прикидывая, как действовать дальше.

***

      Айко и Питер бежали, что было сил, по верхним галереям, обрамлявшим Арену по кругу. Они старались не отвлекаться на происходящее ни на ристалище, ни на трибунах. У них была своя цель, своя задача.       Казалось, вся стража выскочила на улицу: бои шли везде. Задыхаясь, они пронеслись мимо коридора, но Питер заорал:       – Проскочили! Сюда!       Навстречу им выходило несколько стражников, закованных в тяжелые латы. И если опыт и сноровка Айко позволяли ему выйти из схватки с минимальными потерями – легкая царапина на скуле и плече не в счет, – то Питеру крепко досталось. Он скулил от боли и страха, зажимая ладонью окровавленное бедро.       Айко быстро разрезал штанину, осматривая рану: нехорошая. Рваные края и обильное кровотечение – парень может и не дождаться подмоги и просто истечь кровью.       Быстро оторвав кусок занавеси, что сейчас была залита кровью, он перетянул рану и собрался было поднять парня, чтоб идти дальше, но Пит остановил его:       – Дело важнее! Я отсюда никуда не денусь! Уходи! Быстро!       Айко, сжав зубы, легонько провел кончиками пальцев по щеке парня и, бросив прощальный взгляд, побежал вперед: дело важнее. Необходимо было уничтожить те знания, которыми пользовался Ульф. Это не то, что должно сохраниться в памяти людей и на страницах книг.       Айко бежал вперед, сжимая зубы: не уберег мальчишку...       Питер вжался спиной в стену и тяжело дышал, хоть дыхание постепенно выравнивалось и боль уходила. Видимо, умираю, хмуро думал Питер, сжимая кулаки.       Десяток минут – и боль фактически ушла, отдаваясь слабым мерцанием на задворках сознания. Паркер опустил глаза на перетянутую ногу. Там был лишь огромный розовый рубец. Ни крови, ни раны. Он неуверенно потрогал рубец пальцем: здоровая нога, пусть и со шрамом. Опасливо размотав жгут, парень неуверенно поднялся на ноги и, придерживаясь для страховки за стену, сделал несколько шагов.       – Спасибо, Духи Гарды! – Запоздало прошептал он. Видимо, после того ритуала, который, казалось, был давным-давно, в прошлой жизни, его одарили не только мастерством изобретательства, но и живучестью, регенерацией.       Размышлять об этом не было времени.       Питер нашел Айко по трупам, что грудой лежали у двухстворчатых дверей.       Справедливо рассудив, что охранять будут нечто важное, воин замер посреди комнаты. Стол, несколько кресел и диван. Огромное зеркало. И стеллажи. Огромные стеллажи с книгами и свитками. Большой сундук в углу – не заперт, и из него выглядывал угол ритуальной чаши, стенки которой были измазаны в крови.       – Айко!       – Какой Тьмы? – Воин изумленно и радостно оглядел мальчишку. Подбежал, схватил за плечи, не скрывая удивления и радости. Тот махнул руками: все потом, и быстро осмотрел комнату, кивая каким-то своим мыслям, а после содрал сукно с рисунком гор, которым была занавешена стена. На стене был рисунок. Знаки по кругу и еще один знак с краю, нарисованы схемы и рядом столбики расчетов и рисунки созвездий.       – Сожжём все ко Тьме! Огонь унесет с собой все в этой комнате.       Питер кивнул и тут же стал обмазывать поверхности чем-то из объемного флакона, выуженного из сумки, которая чудом до сих пор болталась на худом плече. Обмазав стеллажи и рисунок ритуала на стене, щедро залив чашу неизвестным Айко составом, он быстро оживил почти потухший факел в коридоре и, начиная с дальнего угла покоев, начал поджигать: полки, книги, кровать, сундук. Удовлетворенно оглядев, как огонь, отливая зеленью (от зелья), жадно слизывал угощение, мужчины поспешили уйти. От жидкости, которой Питер не пожалел, пламя разгоралось настолько быстро, что казалось живым, и бодро распространялось по помещению.       – Уходим, быстро!       И они побежали, спасаясь от бушующего пламя.       Перед ними приземлилась огромная туша, и сверху раздался голос:       – Подвезти?       Сильные руки, ухватившись за доспехи, тут же выдернули их буквально из огня, и уже через минуту Клинт и Альг помогали им устроиться на спине огромного ящера, что скачками мчался к себе подобным. Питер орал от восторга и переполнявшего его адреналина.       Выбрались! Живые!

***

      – Да когда же вы закончитесь-то, уроды!! – Заорал Тони, глядя на выходящие с Арены новые и новые силы противника.       Звонкий голос рожка огласил плато.       – Что еще за напасть, – проворчал Тони, пытаясь охватить взглядом сражающихся.       – Из города у подножья прет волна наёмников!! – Донесся дальний крик.       Ругаясь во все горло, Тони дунул в рожок. Тысячники и сотники опять заорали команды, перестраивая армию для сражения на два фронта.       – Стоять насмерть!!! Лучники, навесом! По обоим фронтам!! Приготовились!!!! Залп!! Приготовились!! Залп!! Огонь по готовности!!!       Туча стрел взметнулась в небо от обеих армий, собирая свою жатву. Те, кто не успел укрыться под щитами, навсегда остались лежать на плато. Кто это? Свои или чужие? Уже не важно. Мертвые.       Исты разделились. Часть старалась контролировать силы врага на Арене, в том числе не подпускать лишних на белые пески, где шёл самый важный бой. Остальные пытались сократить число наемников, что яростной волной накатывали все ближе и ближе, несмотря на потери под стрелами.       Увидев что-то, Тони заорал:       – Луки убрать!!!! Копья в землю! Строй держать!!!       С флангов несколько десятков ящеров – огромных, жутких – рванули на перерез наемником.       – Стрелки! Прицельно по врагу! Ящеров и наездников не трогать! Кто промахнется, копье в жопу засуну!! – команды Тони тут же дублировались по строю.       Какими бы мощными ни были ящеры, их сил все равно не хватило на все, и первая волна наемников врезалась в строй.

***

      – Брок! Хватит, пожалуйста! – Баки, откинув ледяной меч, ударил сжатой в кулак левой рукой по скуле противника. Кожа лопнула, и щека окрасилась багровой волной крови.       Губы Рамлоу безостановочно шептали слова. Глаза светились мертвенным светом и смотрели сквозь Барнса. Сделав хитрую подсечку, он опрокинул Баки на песок, жестко зафиксировал и, выхватив нож, начал вырезать символы на голой груди Баки, который орал и бился, силясь выбраться. Однако, его хваленой силы было недостаточно, чтоб справиться с впавшим в транс Броком. Глаза волхва напоминали болотную топь. Нож оставлял борозды на теле, песок жадно впитывал кровь. Руки Рамлоу тряслись, но он не останавливался.       Ульф, что стоял у парапета трибуны, читал слова ритуала уже в голос. Звенящие слога на незнакомом, неслыханном никем языке пронзали воздух.

***

      Яркий мыслеобраз, которые послал Эльбио, заставил Стива скатиться с его спины. Ящеры вступили в бой с наемниками, помогая армии выстоять.       – Делай, как считаешь правильным! Спасай своих! – Крикнул Стивен и рванул по лестницам, перескакивая через ступеньки, чтоб скорее добраться до Ульфа.       Большой сквозной зал – Стив узнал его, он был тут однажды – а напротив выход на хозяйскую трибуну.       – Малыш Стиви! Такой яростный и гневный! – Ядовитый голос, казалось, проникал под кожу. – Все так же несет справедливость и возмездие всем негодяям!       Роджерс оглянулся. Ллойд – высокий, стройный и красивый – стоял рядом с Обадайей Стейном. Тот заметно сдал за прошедшие годы, однако двигался все так же легко и смертоносно.       – Ллойд, не надо дразнить изгоя-сиротку…       – Мой отец жив! – Буркнул Стив. Оружие было наготове, поблескивая лезвием.       – Вряд ли… – Лениво тянет Обадайя, небрежно опершись плечом о стену и подрезая ножом ногти. – Учитывая, сколько дурманящего разум зелья он выхлебал. Скорее всего, его новая жёнка и ее выкормыш уже оплакивают потерю Государя и любимого папеньки.       Стив лишь крепче сжал зубы. Лицемерный хохот Ллойда проник под кожу, ядом разъедая здравомыслие.       – А ты все так же на побегушках у Ульфа? Не допустил тебя ближе к телу, Ллойд? Хотя… О чем это я… Ты уже не тот молоденький горячий парень…       Ожидаемо не выдержав, Ллойд рванул вперед. Мечи скрестились, зазвенели.       – Сегодня я закончу то, что не удалось в прошлый раз! – Рычал Ллойд, размахивая клинком.       Стив отвечал на каждый выпад и уже собирал кровавую дань с лучшего друга: острие его меча оставило на теле бывшего соратника рану. Однако Роджерс вынужден был уйти в глухую оборону, когда к бою присоединяется Стейн.       Тот, несмотря на возраст, двигался летуче и хищно, ловко орудуя двумя клинками. Отпихнув Ллойда от себя подальше, Стив заорал, когда клинок Обадайи срезал кусок хряща и мочку его уха. Тут же поток крови обагрил доспех.       Рана была совершенно не серьезной, но резкая вспышка боли ввела Стива в боевой амок. Пнув вновь подскочившего ближе Ллойда в грудь, Роджерс сосредоточился на Обадайе. Уход от удара, блок. Блок, удар. Крутанувшись, Стив вонзил свое оружие во врага. В того, кто отравил ему годы и годы жизни, оставив сиротой при живом родителе.       Стейн захлебнулся кровью, его седая борода окрасилась алым, прежде чем Стив с криком скинул его со своего меча. Хлопок двери привел его в чувство, но Ллойд уже скрылся.

***

      Чтец взошел на одну из трибун, оглядел сражавшихся. Он видел, как двух соперников на песке окружают по бокам люди: в латах, с копьями и щитами, с мечами – личная охрана Властителя. Те, кто будут выполнять его волю до конца. Еще один мужчина – в доспехе, но без шлема, светловолосый и высокий – вышел на трибуну, где Ульф читал слова ритуала.       Отвернувшись, Чтец стал внимательно оглядывать пространство. Пока не заметил то, что искал, недалеко от себя.       Прямо в воздухе огнем горел маленький знак. Этот знак был нарисован пальцем, обагренным собственной кровью рисовавшего. И стирался он так же. Чтец широко улыбнулся и, резанув по пальцу ножом, тут же закрасил знак, перекрыл узор, растворил Запирающий Знак своей кровью.       – Бездарь! Говорил же я: Брок, проверь весь периметр на воздушные знаки! Неуч… Ученичок, Тьмааа…. – Ухмыляясь своим мыслям, бормотал он.       Чтец, уничтожив Запирающий знак, освободил Истинных жителей. Освободил целый народ, который долгие годы пребывал в небытии.

***

      Скалрд-Др’Ак открыл глаза. Он находился в своих комнатах. Рядом были его жена, дети и пожилые родители.       – Получилось, о Духи! Получилось!!! Столько лет!.. – Он подхватил на руки детей и, смеясь и плача, прижимал их к своей груди. Обнял жену, которая тут же уткнулась ему в плечо.       Грохот, звон оружия, крики, запах дыма: все это ворвалось в их покои.       – Бой продолжается! Отец, мама! Выводите людей! Быстро! Уходите в сторону гор и повыше! Милая, береги себя!       Он наскоро поцеловал жену, огладил детей и подтолкнул их к заднему выходу из дома.       Сейчас он был Вожаком!! Истинным жителей Арены-Витае!       Скалрд вышел в большой коридор:       – Воины! Истинные жители Арены-Витае! Вооружаемся!!! Давайте же вступим в последнюю схватку! В последний бой! И сделаем наш дом, нашу Родину вновь свободной!!! Сразимся бок о бок с нашими братьями, союзниками, что сейчас обагряют поле брани своей кровью!!! Встанем плечом к плечу и исполним свой долг!!!! Отомстим Ульфу, что забрал у нас долгие-долгие годы жизни!       – В бой!!!       – В бой!!!

***

      – Брок!!! Хватит!!! – По щекам Барнса текли слезы. От боли он уже плохо соображал: из ран на груди текла кровь. – Я люблю тебя, Брок!!       Яростный писк растревожил воздух, и волхву в лицо прыгнул маленький меховой комок. Рамлоу вскочил и попытался оторвать зверька от лица. Однако тот цеплялся маленькими коготками и держался крепко.       Баки, покачнувшись, вскочил на ноги и закричал:       – Рам, сюда, быстро!       Барнс быстро нащупал в кармане тот самый корешок, что припрятал у себя. Тот самый, который принес Рам после наказания кнутом. Пара мгновений, и боль стала отступать.       Едва Волхв снова смог видеть, он с яростным рычанием вновь напал на Барнса. Удары, увороты. Скорость боя была колоссальной. Никто не смел встревать и мешать их поединку. Огонь в глазах Брока был все таким же страшным и пугающим.       Баки, сжав зубы, отражал удар за ударом, стараясь не обращать внимания на кровящие раны на груди.       Ворота под трибунами буквально вылетели с треском и, зацепив часть вражеских воинов, упали наземь. Тут же из проема вырвались на свет три ящера, что помчались вдоль трибун, сминая ошеломленных врагов, стоящих вдоль стен.       Один ящер замер, глядя на двух сражавшихся людей. Мыслеобразы, что он посылал, не достигали сознания. Ящер был растерян. Обоих этих мужчин он ощущал, как хозяина, как доброго друга.        Из проема стали показываться бывшие рабы. Худые, с побоями, но крепко держащие оружие. Кто-то наматывал на кулаки разорванную цепь.       Стража Властителя пыталась взять ситуацию под контроль, но это было невозможно. Раб, который почувствовал свободу, пойдет против любого закатанного в броню соперника. Человеческая жизнь хрупка, легко ломается. И многих усилий стоит удержать ее в теле. Но жизнь, пусть даже маленький глоток жизни, свободы, того стоит. И это знает каждый раб. И за это он будет бороться до конца.

***

             Тони понимал, что, если не произойдет чуда, они не выстоят. Люди уставали, а враг не кончался. Воодушевление, что накрыло армию с приходом ящеров, потихоньку отступало. Один ящер завалился на бок и больше не вставал. Остальные отступали, удерживая оборону. Исты с тревожными криками метались над всеобщей свалкой, но и их запасы стрел не бесконечны!       Пропел незнакомый рожок. Даже не рожок, а ревущий грозный оповещающий взрык трубы.       Старк медленно обернулся и увидел, как, сминая не успевшие перестроиться ряды Ареновцев, из разбитых, растерзанных врат Арены появляются новые силы. В светлых одеждах и, кажется, даже без доспехов. Со странным оружием: изогнутыми мечами, крюками на длинных цепях. Они обходили сбившихся в клин солдат армии под предводительством Тони с двух сторон.       Наёмники быстро перестроились, отступили, пытаясь оценить силы поддержки.       – Кто это? Что это за люди? Откуда они? – Вопросы сыпались со всех сторон.       Надежда пережить этот бой вновь запела в звонких рожках, в возгласах и криках.       – Не знаю. Но, думаю, мы на одной стороне! – Хмыкнул Тони, удобнее перехватывая меч. – Собрались!! Луки на изготовку!! Навесом по готовности!!! ОГОНЬ!!

***

      Ульф, продолжая читать слова ритуала, почувствовал приближение человека.       Стив сжал оружие, готовясь к борьбе. Властитель был окружен серым плотным дымом, который двоился, завихлялся. И, казалось, что он не один, а рядом с ним – еще одна тень, один дух, который нависает то над одним плечом, то над другим.       – Тебе не стоило подниматься сюда, Стивен Роджерс, Воин из Долины, – мягкий вкрадчивый голос Ульфа окутывал со всех сторон. – Посмотри! Эти два воина вгрызаются друг другу в глотки! Уничтожают друг друга… Ради того, чтоб подарить мне жизнь…       – Я убью тебя! – Сипел Стив, подходя ближе. Он старался не смотреть на ристалище, сосредотачиваясь на Властителе.       Ульф скинул плащ, оставаясь в плотных штанах и длинной, почти в пол, подпоясанной рубахе с разрезами по бокам до талии.       – Это вряд ли… Я уже недосягаем для твоего оружия, человек. Смотри же, как гибнут твои люди… – Властитель широко обвел рукой Арену: дымящуюся, разрушенную, разбитую. Тела лежали повсюду, и белые камни были залиты кровью.       Ульф резко повернулся. В каждой руке – изогнутый меч-сабля, которые он достал из хитро устроенных чехлов, прикрытых рубахой.       – Ну если ты такой нетерпеливый, давай сразимся, человек!       Прыжок, и Ульф уже стоит рядом со Стивом, который едва успевает отразить первую атаку.

***

      – Я не могу, Барнс, – хрипел Брок, вновь опрокидывая Барнса и дрожащей рукой с зажатым в ней ножом провел очередную кровавую царапину. – Убей меня! Убей…       – Борись, Брок!! ТЫ сможешь!!! ТЫ сильный!! Ради Стива, меня… Ради СЕБЯ, Брок… Борись!!! – Уговаривал Барнс, стараясь хотя бы ногой дотянуться до Волхва, сбросить его с себя. Рукой он пытался отвести нож Брока от своего тела. Но тот держал крепко. Слишком крепко.       Растерявшись сперва от внезапной атаки, Стив быстро пришел в себя и начал наносить удары один за другим. Через пелену пота, застилавшую глаза, Роджерс не понимал, разил ли он плотный серый туман или Ульфа. Однако атака была эффективной, и Ульф отходил назад, пока не уперся в парапет.       – Ну вот и все, самонадеянный человечек! – Хмыкнул он и, ловко перепрыгнув парапет, в облаке серого тумана приземлился на белый песок.       – Тьма, Тьма, ТЬМА!!! – Орал Стивен, подбегая к парапету.       – Я не могу остановиться, Баки!! Убей меня!! Убей раньше, чем я закончу!! – Молил Брок. Он дрожал всем телом, каждый мускул был наполнен болью и отвращением.       – Вернись борись, провозглашай       Победу надо мглой       Но прежде ты обет свой дай       Чужой я или твой, – тихо сказал Баки. – Ты со мной, Брок?       – Я не могу, Баки! – Крикнул Брок и провел последнюю линию, глубокую и ровную.       – Прыгай! – Орет Ольх, когда его Ист завис на мгновение напротив трибуны.       Стив сделал буквально два шага разбега и взмывал в воздух. Цепкие когти вцепились в плечи, оставляя царапины. Ист, сложив крылья, упал камнем вниз. Метрах в двух от земли расправил крылья и разжал когти, позволяя Стиву приземлиться прямо за спиной Ульфа.       – Чужой ты или свой? – Шептал Баки, глядя на занесенную Броком руку с зажатым в ней ножом.       Брок зажмурился.       – Твой! – Открыл он глаза. Они все так же светились, но уже янтарным волховьим огнем, из них исчез и голодный холодный блеск, и слепая ярость, и жажда крови. – Твой!       Подмигнув, Брок буквально скатился с Барнса и, распрямляясь, повернулся навстречу Ульфу.       – Поздно, Волхв! Ритуал почти завершен! Осталась последняя жертва, последние слова… – Ульф отражал нападение уже троих: Баки, Стив и Брок наносили яростные удары, но их все, как один, поглощал серый туман.       Брок шептал слова ритуала, заученные, зазубренные.       Ульф вывернул кисть и выбросил руку вперед, выбивая из рук Роджерса оружие. Рамлоу тут же перекинул ему один из своих ледяных мечей, пока Ульф, скалясь, отражал нападки Барнса.       – Сдохни, тварь! – Рявкнул Стив и острым лезвием ледяного клинка пропорол грудь.       Барнс, действуя скорее по наитию, чем осознанно, всадил металлический кулак в грудину, в рану, разламывая кости и сжимая металлической хваткой сердце. Брок же двумя руками вцепился в голову Властителя, схватив рукой и дух, что метался в крепкой хватке, и, глядя в глаза врагу, Властителю, Неприкаянному духу, произнес завершающее слово ритуала:       – Фините!       Крик-вой пронесся над Ареной и окружающим территориям. Разломы схлопнулись, оставляя после себя шрамы на теле земли в виде оврагов и рытвин. Трупы Тварей Тьмы развеялись смрадной дымкой. Еще живые Твари рванули вперед, пытаясь урвать хоть еще один кусок человеческой плоти, но и они развеивались прямо на ходу.       Ульф орал без остановки, страшно, долго. Ему вторил Дух Клитемнестры, который рассеивался легкой дымкой и умирал.       Тело Ульфа трясло, на лице сменялись тысячи масок, придавая ему облик всех тех людей, что он убил, тех, что были убиты на Арене во имя ритуала за долгие-долгие годы. И сейчас Ульф и Клитемнестра чувствовали всю ту боль, которые испытывали все эти люди, усиленную в разы, в разы и в разы. Они умирали снова и снова с этими людьми.       Крик все звучал и звучал, и вскоре оборвался, разрушая Властителя, расщепляя его в пыль и развеивая по ветру.       – Последняя жертва моя, – шепнул Ульф и перестал существовать.

***

      Армии наемников, увидев закрывшиеся разломы, бежали. Выжившая стража и прислужники Ульфа сложили оружие или были добиты воинами. Потихоньку горячка боя спадала, и люди без сил оседали там, где стояли. Все вперемешку: и Истинные жители Арены-Витае, и воины пустоши, и воины гор. Все.       – Мы победили? – Растерянно спросил Барнс.       – Кажется, да, – так же неуверенно ответил Стив и повернулся к волхву. – Брок… БРОК!!!       Роджерс схватил его, не позволяя завалиться вперед. Уложил на спину. Барнс, ругаясь без остановки, срезал кусок ткани со своих штанов, чтоб зажать рану на груди, остановить кровь.       Ульф, перед тем как окончательно покинуть этот мир, всадил клинок в грудь ненавистному волхву, посмевшим разрушить все, чего он добивался долгие годы.       Рамлоу моргнул один раз, другой. В мареве боли он, кажется, видел лица любимых мальчишек. Баки и Стива. Они тут. Рядом. Живы! Значит, все правильно. Он справился.       Ольх, чей Ист после изнурительного боя, наконец, приземлился на трибуну, видел двух стоящих на коленях мужчин подле третьего. Волхва, из груди которого торчала рукоять ножа. Последний «подарок» Ульфа.

***

      Беда ткнул носом сидящего на земле Тони. Тот автоматом почесал конскую морду, оглядывая людей. Его снова ткнули.       – Дай мне пять минут, – сипло проговорил он. Горло нещадно ныло и драло после криков и команд, выкрикиваемых почти без остановки.       Опять тычок. И Тони будто только сейчас осознал это.       – Эй! Ты же не любишь меня, скотина! Да хватит в меня тыкать.       Беда, видимо, устав давать знаки глупому человеку, прикусил край доспеха и потянул.       – Ты хочешь, чтоб я пошел с тобой? – Догадался Тони, и конь тут же опустился, поджав ноги, позволяя человеку разместиться на своей спине.       Едва успев схватиться за уздечку, Тони, ругаясь сквозь зубы, полетел вперед меж воинов, что садились прямо на камни, отирая пот и перевязывая раны. Меж развалин, в которые превратились некогда величественные белые башни-клыки. Меж тел павших.       Влетев через разрушенные врата на ристалище, Беда замер, вкопался лапами в песок и тихонько завыл.       Тони соскользнул вниз, не веря глазам. Медленно пошел вперед. Остановился рядом с Питом, прижал к себе. Пихнул в плечо Айко. Клинт и Альг застыли рядом друг с другом, скорбные, едва сдерживающие слезы.       Баки и Стив сидели возле Брока, держа его за руки. Барнс был залит кровью так, что казалось, кожа его была алой. Стив был не краше. По их лицам текли слезы и, смешиваясь с кровью, падали на песок. На песок, который был теперь просто песком. Который не скрывал больше страшных тайн в виде знаков, который больше не служил прикрытием кровавому ритуалу.       Баки откинул голову назад и несколько раз глубоко вздохнул. А потом запел чуть хрипловатым голосом, растягивая гласные и отдаваясь звуку. Он пел обращение к Духам, моля их сохранить жизнь. Его пение подхватил Стив, а следом и все, кто был рядом. Кто не знал слов обращения, тянули "ммм" в такт. Собравшиеся здесь прекрасно понимали, какой великий подвиг совершил волхв.       Кто-то захлебывался словами, у кого-то текли слезы, сжимались кулаки. Но ни один из присутствующих не смог остаться равнодушным. Они выиграли, вырвали победу, освободили мир. Ценой жизней многих людей, многими потерями. И жизнью одного Волхва, что стоял один на один с Ульфом, с Неприкаянным Духом. Который отдал всего себя ради победы. Который сложил жизнь, добровольно, намеренно, на алтарь победы.       Чтоб жили все остальные.       Чтоб жил мир.

***

      Чтец стоял все там же, улыбаясь.       – Как думаешь, достоин ли он жизни? Спокойной жизни? Жизни для себя, а не для этого мира и не во служении нам?       Духи, что говорили с ним, кружили вокруг, чувствуя освобождение от гнета. Радовались, что их давняя ошибка исправлена. Что теперь все свободны…       – Думаю, да… Он, хоть и бездарь… но сумел подивить меня… – признался Чтец.       В этот момент пение оборвалось, и Арену накрыла тишина.

***

      Рамлоу было бесконечно больно. Но боль тихонько становилась все слабее. Было неестественно тихо и оттого страшно. Брок сжал руки, и тут же мир взорвался шорохами, звоном, плачем, всхлипами, грохотом колотящихся в унисон сердец.       – Брок!! БРОК!!!!       Брок на мгновение открыл глаза, успев увидеть своих мальчишек. Живых… Значит, не привиделось…       – Духи услышали!! Они…. О Духи, он ЖИВ! ЖИИВ!       Рамлоу, ворча про себя, что не надо так орать, ухнул в спасительное забытьё.

***

      – Знаете, родные… – голос Чтеца привлек внимание кружащихся рядом Духов. – Загостился я… Пойдем домой!       Хрустальный смех закружился коконом вокруг мужчины, что улыбался ласково, как отец улыбается заигравшимся детям, окутал коконом и растаял, забрав с собой мужчину, оставил на его месте лишь Алый плащ с синей обивкой и большой круглый щит. В центре звезда, а по кругу узоры, орнаменты, что переплетались меж собой, создавая уникальный, удивительный узор, символизирующий единение всех в одну могучую силу.

***

      – Надо уходить! Надо уйти с Арены на плато как можно быстрее! – Заорал Стив, получив мыслеобраз от Эльбио. – Дыхание гор чувствуют скорое землетрясение. Надо уходить дальше!       – Горы хотят спрятать страшные знания в своих недрах. Скрыть это место навсегда, – подтвердил Скарлд.       Сигнальные рожки запели отступление, когда рядом с Баки, Стивом и лежащим на песке Броком остановился ящер.       – Зворг… Вытащишь нас отсюда? – Спросил Баки, всем собой радуясь, что ящер жив, оглаживая вытянутую морду быстрым движением.       Подскочившие воины со всей возможной осторожностью аккуратно устроили Брока на спине зверя, Стив и Баки расположились рядом, поддерживая тело, в котором едва теплилась жизнь.       Вскоре крепость Арены опустела. А люди… Все, кто выжил в этой войне, все те, кто вышли победителями, стояли на краю плато и смотрели, как содрогнулись горы, как тряхнуло склоны и как, совершенно беззвучно, раскрылась земля, забирая в свои недра крепость, что осыпалась в зияющий провал. Склоны гор сомкнулись, навсегда погребая под своими основаниями все то, что долгие-долгие годы отравляло мир Гарды.