Украденная драгоценность

      Небольшой двухэтажный дом располагался у самой опушки лесного островка — того самого, который не был осквернен темными силами, и от того сохранившимся и разросшимся до таких размеров, чтобы обеспечить кров не только зверью, но и небольшой и разномастной семье.       Постороннему взгляду никогда бы и не заметить деревянные брусья, скрывающиеся за пеленой деревьев, однако Фили знал дорогу, хоть и решился посетить это место не так скоро, как тому хотелось.       Государственные дела отнимали все силы, оставляя лишь одно единственное желание — рухнуть в постель, забываясь сном. Фили же не мог и представить себе, что ежедневная волокита утягивает куда сильнее изнуряющих походов, и что мимолетные тренировки все равно не заменяли полноценного размашистого бега и боя клинков. Потому как впереди Короля ждали приемы и просьбы, договоры и аудиенции, принятие экономических м торговых решений и прочее, прочее, прочее. В общем, все то, что отдалило его от жизнерадостного и улыбчивого гнома, которым он был когда-то.       Но вот что-то наподобие мелькнуло на его лице, когда он почувствовал пряный запах трав и печеных овощей. Что-то давно забытое проникло прямо в голову, обдавая теплом и домашним уютом.       Он вошел без стука, зная, что его ждут, но тем не менее удивился, найдя внутри лишь Тауриэль, которая тут же оторвалась от перебирания посуды и прошла к гостю, наклоняясь, чтобы обнять его.       — Как долго тебя не было, — прошептала она на ухо, сопроводив приветствие эльфийскими словами, к которым сам Фили привычен не был, и от того попросту кивнул, сжимая невестку в ответ.       — Еле вырвался, — хмыкнул гном, оглядывая небольшую комнату.       — Кили учит её ловить рыбу, — пояснила Тауриэль, не скрывая прищурого лисьего взгляда и тонкой улыбки. — Вниз по холму, у тенистой реки.       Фили хотел было сказать, что он вполне не прочь дождаться их тут, однако Тауриэль была настойчива в своем молчании и недвусмысленно указывала на дверь. А в конце и вовсе подтолкнула Короля, направляя того в нужную сторону.       Гном же шел не спеша, хотя внутри него так и негодовало нетерпение. Однако чем громче становился шум воды, тем тяжелее становился каждый последующий шаг. Руки, увесистые в богатстве камней и золота, тянули его вниз, словно хотели скрыть его от живых свободных глаз.       Их он приметил сразу и не смог сдержать тихого вздоха. В груди болезненно кольнуло воспоминание о матери. Неприятно отозвалось и странное чувство, похожее на щемящую грусть, и сам Фили не сразу понял, что он, всё же, соскучился. И не только по брату, которого он видел и на советах, и на деловых встречах.       Внимание его теперь приковалось к сосредоточенной девочке, которая, казалось, и не выросла за два года: такая же маленькая и юркая, какой он и запомнил её. Правда кое-что всё же поменялось. Теперь напряжения и скованности не было ни в позе, ни в движениях: тонкая фигурка качалась вслед за обучающими указаниям, руки расставлены в стороны, корпус наклонен гибко и непринужденно. Лишь лицо кивало как-то невпопад, словно все, что говорил ей Кили воспринималось тяжело и неохотно.       Сухая ветка хрустнула под ногой, и теперь синие глаза метнулись к нарушителю покоя. Девочка выпрямилась, возвращая промокшие руки на место, от чего одежда по бокам стала сырой. Но не это заставило бледные щеки порозоветь, а рот приоткрыть в немом вопросе, ведь девчушка и так стояла по пояс в воде. Она прикрыла глаза от яркого блеска, с которым солнце отскочило от украшений королевских рук, тем самым пряча кое-что более драгоценное, то, что не шло ни в какие сравнения со всеми богатствами мира.       — Ваше… — начала было девочка, но резкий свист и звук последующего шлепка остановил её, заставив хохотнуть так громко, что она тут же прикрыла рот рукой, будто бы извиняясь.       — Много чести! — раздалось с боку, а темноволосый гном громко рассмеялся, наблюдая как Фили счищает слизь с щеки, в которую так точно попал пойманный Кили угорь. — За два года впервые приехал в дом брата! Да не прогневается Аулэ!       — Кили! — Король не то рыкнул, не то засмеялся одновременно, и немедленно вошел в воду, заключая гнома в объятия.       Вне стен дворца и сам Кили чувствовался по-иному. Фили вдруг смог пристальнее разглядеть родное лицо, прочувствовать твердую хватку младшего брата и, наконец, свободно улыбнуться, не заботясь о том, что же могло последовать дальше.       — Фили, — игриво рыкнуло ему в ответ, а затем гном сделал жест рукой, подзывая замершую на месте девочку. — Не забыл Тамину, а? Не то, чтобы она и выросла особо, но…       Тут Кили принялся почесывать затылок, глядя, как брат повернулся в сторону зашагавшей к ним девочке. Та шла уверенно, почти не шатаясь, хоть бурный поток так и норовил сбить ее с ног. Но Кили лишь довольно хмыкнул, когда на очередной порыв брата подойти к Тамине, та стойко выдерживала водный напор. И, в конце, концов девчушка оказалась рядом с мужчинами, свесив руки в неопределенности. Так же она и поглядывала на Кили, кривя губы в неозвученных словах и приподнимая белоснежные брови.       — Забыла, как зовут Короля? — хмыкнул темноволосый гном, а сам ткнул Фили локтем в бок, от чего тот тихо шикнул в ответ.       — Я, кажется, говорил тебе, как ты можешь звать меня, — улыбнулся он.       Король проигнорировал закатанные глаза брата и его же отнюдь не тихое цоканье. А все потому, что к его груди прижалось что-то маленькое и тонкое, своевольное и дикое, совсем не свойственное царским правилам и обычаям. Совсем не свойственно и для официального обращение это что-то выдохнуло:       — Здравствуй, Фили.       Фили же обнял девчушку в ответ, отмечая, что та стала гораздо сильнее и смелее, раз теперь в состоянии обнять его, не отводя чистых глаз.       — Ну здравствуй, Тамина, — он потрепал её по голове, вороша мягкие волосы и тем самым будто бы распространяя их запах: девочка пахла костром и хмелем.       — И многому тебя научил этот мастер ловли? — спросил он чуть отстраняясь и косясь на буркнувшего что-то брата.       — А то ты помнишь, как выглядит живая рыба, — шутя отозвался Кили и одним движением поймал жирненького сома. Его и подкинул вверх и метнул в брата, целясь не то в лицо, не то в шею. Фили так и не успел этого понять, потому как рыба, осознав свою удачу, ускользнула обратно в воду. Туда же и плюхнулась Тамина, не устояв от размахиваний мужских ладоней, пытающих поймать добычу. — И как ты живешь с такими руками? Ни рыбу схватить, ни девчонку…       Кили вновь хохотнул, шагая к ним навстречу, и тут же получил несильный подзатыльник. Фили же сам протянул руку Тамине, помогая той встать. Та смотрела на груду драгоценностей и будто бы не знала, за что уцепиться, от того Фили наклонился и приподнял девочку за туловище, подставляя в конце концов свое предплечье, за которое та и ухватилась.       Кили вновь пробурчал что-то нечленораздельное и указал в сторону дома, уверив, что в одиночку он справится куда быстрее. Таким образом, возвратились обратно двое: промокшие до нитки, но нисколько не уставшие. Тамина не была такой в силу неожиданной радости, которую та и не скрывала, улыбаясь всю дорогу, а мужчина же вовсе находил в этом времяпрепровождении особый вид отдыха.       — А я думала, первым свалится Кили, — оглядев вошедших, с которых капала горная вода, Тауриэль покачала головой, а затем добавила пару слов девочке.       Что именно она ей сказала, Фили не понял. Не понял и того, что ответила девочка на чистейшем эльфийском, но, судя по тому, как она резво взбежала по лестнице, та побежала переодеваться. Эльфийка же протянула гному мужскую одежду и кивнула в соседнюю комнату на первом этаже.       — Я же должна была заняться её образованием, — пожав плечами, пояснила та и тут же добавила, видя не то обиженное, не то озадаченное выражение лица: — Кили учит её гномьему, так что мы не предвзяты.       — Не предвзяты к чему? — в дом вошел донельзя довольный хозяин и потряс тройкой угрей и парой сомов. — Давайте есть, пока свежая. Я просто умираю с голода.       Рыбины пару раз дернулись, словно в подтверждение его слов. Фили хмыкнул, глядя как его брат тут же принялся за разделывание не забывая бросать в сторону жены игривые взгляды, и вошел в указанную ему комнату, не мешая двоим обмениваться семейной лаской. Где-то сверху раздавались негромкие шаги и звуки закрывающихся ящиков.       Фили коснулся пальцами манжета, расстегивая его, и вновь наткнулся на сверкающие камни, которые теперь ему казались неуместными и вульгарными. Не с первого раза, но он все же снял кольца и убрал их во внутренний карман, ощущая, что полегчала не только рука, но и отравленная драконьей болезнью душа. Не сразу он понял и то, что болезнь эта у него имелась и именно она тяготила поездку в дом родного брата.       — Пойдем обедать, Фили, — тяжесть, однако, спала, стоило светлой макушке показаться в дверном проеме, высовывая румяное лицо, по которому и не узнать было потерянного озлобленного найденыша. Теперь же Тамина все больше казалась Фили обычным ребенком.       Рыба оказалась действительно вкусной, так что во время обеда никто толком не говорил. Тамина ела быстрее всех, чем до сих пор поражала Фили. Однако на этот раз девочка пользовалась приборами, хоть и не заботилась о том, как при этом выглядела. А выглядела она как самый настоящий и самый голодный гном Эребора, только что вернувшийся из похода.       — У неё дыра вместо желудка, хуже Бомбура, да простит меня святой… Эй! — Кили вдруг зашипел и посмотрел на сидящую напротив него девчонку, что с невозмутимым видом продолжала отправлять в рот хрустящий перец.       — Зато характером в тебя вышла, — заметила Тауриэль, глядя на Тамину почти по-матерински. Та от такого внимания выпрямила спину и победно пожала плечами, смотря прямо на замершего с поднятой вилкой Кили. Рыбное филе глухо свалилось обратно на тарелку.       Фили же не сдержал доброго смешка, откидываясь на спинку стула, и пригубил сладкий хмельной напиток.       — Я не распускаю нюни, — заметил Кили, косясь на брата и хмуря черные брови.       — Да когда я плакала? — не отставала девчонка, выгнув бровь дугой и чуть наклонившись вперед, словно бросая принцу вызов.       Хотя теперь, глядя на Кили, Фили не был уверен в том, что перед ним не сидит — не в прямом понимании этого слова — обычная семья.       — После твоего ухода всю ночь прорыдала как белуга, — повернувшись к брату, фыркнул темноволосый и снова ойкнул. На этот раз с подачи жены.       Тамина же сжала губы до опасно белой полоски. Сжались и тонкие пальцы на столовом приборе. Она скользнула взглядом по светлому профилю Короля, а потом вперила свои озера ко второму гному.       — Один раз то всего было! — она стукнула кулаком, с зажатым в нем столовым ножом, и почти рыкнула, высвобождая на секунду то дикое и необузданное, что все еще жило внутри.       — Так, оба на кухню, — осадила зарождающийся спор Тауриэль, поочередно глядя то на мужа, который сейчас больше походил на второго ребенка, то на Тамину, которая казалась куда более взрослой, чем могла бы быть.       Оба молча взяли со стола пустые тарелки и, не сводя с друг друга глаз, скрылись на кухне. Фили вопросительно посмотрел на эльфийку, но та лишь помотала головой и приложила к губам указательный палец. Действительно, спустя пару минут, вместе с шумом воды и звоном посуды с кухни донесся смех: один звонкий и высокий, а второй — глубокий и хриплый.       — Видит Эру, так каждый день, — Тауриэль, наконец, расслабилась и поднесла к губам пряный напиток, смотря на спокойного, но задумчивого Короля. Тот был всецело увлечен переговорами, нарушаемыми визгами и хохотом, и думал, вероятно, о том же, о чем и эльфийка. Потому как та улыбнулась, проследив за взглядом Фили и добавила: — Не думаю, что могло бы быть лучше.

***

      После того обеда Фили стал замечать, что без вылазки к брату и его семье, дела идут неважно, а самочувствие и того хуже. Часто он попросту сидел в раздумьях, не слыша, что ему говорит совет или делегация из соседних королевств. В такие моменты золото и изыски резали ему глаза, заставляя вспоминать образ дяди, чей рассудок помутился настолько, что, в конечном счете, у того совсем не осталось времени. Тогда Фили словно просыпался, с долей ужаса смотря на собственное отражение, и спешно снимал с себя богатства, меняя дворцовые наряды на охотничьи или походные костюмы. Видя его в таком одеянии, ни у кого не возникало вопросов, куда и зачем направляется король. И лишь несколько приближенных гномов отправлялись следом, останавливаясь, правда, у кромки леса, скрывающего дом принца.       Один из таких дней осел в памяти Фили глубоко, пугая своей непредсказуемостью с первых лучей восходящего солнца. Тогда он почувствовал недомогание, заключающееся в давящем чувстве — таком, словно грудь его прижимали гранитной плитой — и немедленно собрался с визитом, откладывая маловажные дела; к счастью, иных не оказалось вовсе.       Он помнил, как спешился с пони и вошел под тень вековых деревьев. Утренняя роса приятно холодила и поднимала в воздух запах сырой земли и первых цветов, в небе отчетливо прослеживалась розовая дымка, оседающая плотным туманом.       Именно из-за седого облака с тихим свистом вылетела стрела и едва коснулась его волос, ограничившись серебряной подвеской. Следом раздалась тихая ругань, выпуская из пелены недовольное лицо молодой девушки.       — Фили! — та, казалось, и не удивилась ему, — чего нельзя было сказать о самом гноме — смотря укоризненно и будто бы собираясь отчитывать мужчину за какой-то проступок. Затем девушка прошла за его спину и не сдержала разочарованного мычания. — Теперь ни за что не сгодится.       Девушка поджала губы и с силой вытащила стрелу из дерева, забирая и подстреленную белку с рваной грязно-рыжей шкуркой. Тамина вдруг развернулась и сощурилась, осматривая гнома. Затем она подцепила добычу к поясу, где уже болталось несколько таких же зверьков и пара хорей, и подошла к Фили почти в плотную.       — Будешь должен за брак, — нарочито сурово, тихим голосом проговорила она, а затем громко рассмеялась, довольствуясь неопределенным выражением мужского лица, и шагнула навстречу, привычно находя свои руки на широкой шее.       В жесте этом не было ничего большего, чем дружеские объятия, но каждый раз, когда Тамина так или иначе врезалась в него после долгой разлуки, тепло от девичьей щеки расползалось глубже, норовя освободить сердце Короля от прочной брони. Фили и сам не знал, как девчонке удается это, да и давно уже оставил попытки узнать. Достаточно было лишь того, что при встрече с ней тяжесть от правления и обладания наследием испарялась, оставляя место по-детски свободному и желанному.       — Тамина, — гном нехотя отодвинулся, чтобы взглянуть в целительные глаза, и чуть покачал головой. Он впервые видел её на охоте, и более того — с оружием в руках. — Неужели за несколько месяцев Тауриэль смастерила из тебя охотника?       — Если бы не та белка, я бы выиграла спор, — девушка гордо вздернула подбородок и слабо улыбнулась, пытаясь казаться строгой. Но, судя по приподнятым усам гнома, получилось это не очень. — Между прочим, это твоя вина!       Тамина шутливо ударила кулачком по мужскому плечу, как бывало делала с Кили, и повернулась боком, чтобы показать привычный трофей. Фили не без интереса прошелся по тушкам взглядом, отмечая, что каждая из них была подбита ровно в глаз, от чего мех оставался нетронутым и лоснящимся.       — Тауриэль опережает меня на каких-то два десятка, — Тамина недовольно махнула головой, принимая игру эльфийки за чистую монету. Ведь Фили знал, что для лесного эльфа не было задачи проще, чем попасть в цель, тем более такую простую, как животное, но ничего не сказал, продолжая смотреть, как девушка счищает наконечник плотным подкладом своей рубахи. Закончив это занятие, Тамина подняла голову и поймала изучающий голубой взгляд. — Пол года. Тебя не было пол года.       — Действительно, — тихо отозвался Фили. Брови его сошлись над переносицей, а без того широкая грудь сделалась ещё шире, словно ему было тяжело вздохнуть.       Теперь же настала очередь Тамины рассматривать гнома в упор, совершенно этого не стесняясь и не испытывая неудобств. Она будто бы и не видела той преграды, которая встречалась каждый раз, когда гномки или девушки из Дейла говорили с Королем: те словно подбирали слова, боясь иногда даже сделать лишнее движение.       Чего уж точно нельзя было сказать о Тамине. Она действительно выросла, доходя теперь макушкой до его подбородка, от чего ей все же приходилось задирать голову. Ей шел шестнадцатый год, и Фили знал, что та, возможно, вытянется и скорее всего обгонит его. Но это не смущало и не пугало гнома. Этот факт лишь заставлял думать о том, что видеть блеск синих глазах ему было бы привычнее сверху, ведь тогда они искрились в солнечных лучах или лунном свете. Ведь тогда Тамина казалась ему самой настоящей драгоценностью.       Она была резкой в той мере, в которой может быть резким покинутый ребенок, и всё же смягчалась рядом с ним, словно чувствовала силу рук, заставляющих металл принять любую форму. Возможно, так она проявляла благодарность, как позволяет ее дикий зверь, когда охотник все же решает отпустить того из капкана, слегка погладив по голове.       — Пойдем, — Тамина вдруг выпрямилась, заправляя за уши вьющуюся прядь: верхняя часть волос была убрана назад, так как это делала Тауриэль. Но в отличие от эльфийки, белые кудри постоянно топорщились и пушились, подыгрывая миловидному лицу. — Приготовим рагу из белок.       По пути до дома Тамина то и дело щебетала, показывая свой собственный лук, который, несомненно, был эльфийским. Да и сама девушка стала походить на свою наставницу манерами и походкой. Однако стоило ей вспомнить что-то смешное, как в глазах мерцал стихийный огонь, и тогда девушка громко смеялась и вскидывала руки; увлечение читалось на ее лице, а сама она становилась похожа на бродягу, что рассказывает тайные истории. Тогда она казалась Фили если не братом, то уж сводной младшей сестрой — настолько она напоминала ему об их с Кили юности.       — И тогда я подсыпала ему в чайник тонконогих пауков, — с нескрываемым удовольствием прошептала Тамина, поворачиваясь к Фили лицом, чтобы увидеть его кислую мину. — А он их терпеть не может, ведь…       — Да кто же любит этих тварей! — почти вскричал Фили, чем ввел девушку в ступор. Гном косился в сторону дома, откуда доносились звуки вполне определенного содержания.       Судя по всему, Тамина их не слышала, потому как невозмутимо продолжала идти вперед, не оставляя Фили даже шанса повернуть в другую сторону несмотря на его вполне громкие уговоры и предложения. В конце концов, она остановилась перед порогом и замолкла. Дверь тут же открылась и выпустила лохматое темное нечто, которое нервно улыбнулось, не переставая при этом тяжело дышать.       — Фили! — Кили многозначительно выпучил глаза, а затем крикнул внутрь дома. — У нас гости, милая!       Но сам почему-то не отошел и будто бы больше прижал к себе дверь. На лице его мелькала паника, потому как он явно не знал, что ответить Тамине, что тем временем подступила к нему слишком близко, явно не понимая, почему ее не пускают в собственный дом.       — О, как неожиданно, — дверь всё же распахнулась, и теперь Тауриэль — краснощекая и лохматая — сбивчиво кивнула Фили, который из последних сил старался держать серьезный вид. Затем эльфийка прошлась взглядом по Тамине, говоря прежде, чем та задала бы вполне резонный вопрос. — Вижу, ты сегодня быстро управилась.       Девушка молча прошла внутрь и положила лук прямо на обеденный стол. Затем она сняла пояс с добычей и собралась было пойти на кухню, как вдруг что-то в стоящей в напряжении Тауриэль смутило её.       — Чем вы занимались? — Тамина протянула свободную руку к рыжим спутанным волосам и достала пару перьев. Затем её прищуренный взгляд скользнул на Кили, а точнее — на такие же белоснежные следы в ворохе черных локонов. — Кажется, я поняла.       Девушка закивала самой себе, держа при этом лицо серьезное и сосредоточенное. Чего нельзя было сказать о Кили, который каким-то безумным образом пытался послать Тауриэль сигналы с помощью выпученных глаз и раздутых ноздрей. Фили же картинно прокашлялся, опираясь плечом о дверной косяк и наблюдая за разворачивающимся представлением.       — Тамина, ты ведь знаешь, — голос Тауриэль был мягким, но немного тревожным. Сама же эльфийка прикусила губу, подбирая правильные слова. — Мы с Кили муж и жена, и иногда нам нужно…       Тут Тауриэль замерла, так как Тамина подошла к ней почти вплотную, ловя каждое её слово с таким вниманием, что от напряжения у той то и дело подрагивал край белесой брови.       — Нужно? — кивнула девушка, как бы напоминая, что она всё ещё ждет ответа.       — Нужно… — Тауриэль ткнула локтем молчавшего Кили, призывая того к участию.       Тот лишь встрепенулся и выдал совершенно неожиданное и несуразное:       — Нужно заниматься ощипыванием гусей, — Кили нервно передернул плечами, в то время как Фили уже в открытую смеялся, наблюдая за тем, как багровеет Тауриэль, утаскивая своего мужа в спальню.       Тамина же никак не прокомментировала такой выпад, и лишь когда замок изнутри провернулся, то жестом позвала за собой изрядно повеселевшего Фили.       — Не понимаю, почему они просто не скажут, что занимались постельными утехами, — девушка покачала головой и принялась отцеплять пестрые шкурки с пояса.       Фили же громко ударил себя по груди, давясь кашлем и пытаясь вздохнуть. Тамина же, перепуганная не на шутку, бросила охотничий нож и оказалась рядом с гномом, хлопнув того по широкой спине. Мужчина, наконец, вздохнул, но выражение озадаченности на лице никуда не делось.       — Но зачем… зачем ты… — Фили неопределенно указал куда-то за спину.       — А ты видел их лица? — довольно ухмыльнулась Тамина, негромко хихикнув, когда из спальни донесся грохот. — Да и тебе было весело, признай! Хоть сейчас ты и стоишь красный, как уголь в печи.       Фили кивнул, дернув усами. Все же вид потерянного брата его насмешил, отзываясь веселыми прежними временами, когда они еще детьми подшучивали друг над другом. Только вот такого розыгрыша от Тамины он не ожидал. Точнее, не был готов, что девушка с ее прошлым так спокойно сможет шутить на такую тему.       — Ты так лучше больше не делай, — пояснил он, так как синие глаза всё ещё продолжали пытливо разглядывать его. — Для нас, как ты выразилась… — Тут гном вновь кашлянул, чувствуя как воздуха вновь становится крайне мало. — В общем, любовь — это таинство. Таким образом мы показываем свое отношение к тому, кого выбрали в жены.       Он чуть приподнял брови, так как не был уверен, все ли понятно объяснил, потому как дрожащие розоватые губы напротив потеряли всякое подобие улыбки. Но девушка так ничего и не ответила, подхватывая тушки животных, и вышла на задний двор, где в полном молчании принялась потрошить свою добычу.       Поздний завтрак тем не менее прошел довольно непринужденно, так или иначе разбавляемый шутками юной охтницы и её опекуна, в котором Фили — как и в самом себе — видел лишь старшего брата девочки. Единственным оплотом здравомыслия и строгости была Тауриэль, но и она была сегодня сама не своя из-за утреннего происшествия.       — А что будешь делать с той, что сорвалась? — эльфийка смотрела на девушку с легким азартом, таким, что Фили было подумал, что та и вовсе не поддается Тамине.       — Продам Его Величеству втридорога, — ухмыльнулась девушка и положила в рот кусочек дичи.       — Действительно, моя вина, — хмыкнул Фили, помятуя об испорченном изделии. — А впрочем, я мог бы выкупить всё, что есть. Гном неловко почесал шею, потому как прозвучало это почти как самое непристойное предложение, учитывая что говорил он это семье собственного брата. Семья эта ни в чем не нуждалась, однако Фили не мог не заметить, с каким вниманием и осторожностью Тамина подготавливала шкурки для продажи.       — Разбалуешь, — буркнул Кили, а девушка в ответ показала ему язык. Щеки ее чуть зарделись, а в глазах пробежала озорная искра. — Да и так все к тебе уходит. Через рынок правда. Дворцовые мастера караулят ее прямо у ворот.       — Ты ездишь во дворец? — Фили чуть дернул усами, проводя по ним пальцами. — И ни разу не заглянула?       — Так у вас такая стража, что их только верхом на боевом козле перепрыгнуть можно, — фыркнула девушка, тяжело вздыхая: так, словно всё, что можно было испробовать «до» она сделала. Впрочем, Фили бы этому нисколько не удивился.       — Так а для чего всё это? — всё еще не понимая, к чему нужны были хлопоты, допытывался Фили. В ответ Тауриэль коснулась его плеча и указала на дальний столик у окна, на котором лежали какие-то детали.       — Для личных расходов, — пояснила Тамина, улыбаясь с набитым ртом. Смотрела она прямо на светловолосого гнома, словно хотела спросить его, помнит ли он о маленьком увлечении бывшей беглянки.       — Помнится, жена Глоина давно просила лисий воротник, — Фили хитро прищурился, говоря, что он не только помнит, но и дает Тамине новый шанс подзаработать: теперь он знал, что от любой подачки девушка откажется не задумываясь, а вот от вполне законного дохода — едва ли.       — Правда? — синие озера стали вдруг еще ярче, когда маленькие ладошки ударили по столу с такой силой, что посуда звякнула, слегка подпрыгивая.       — Юная леди! — возмутился Кили, ловя сбежавший кусок капусты с тарелки.       — Я сегодня же, нет, сейчас же пойду на охоту! — Тамина же совсем не обратила внимания на суровый взгляд принца и выбежала из-за стола, намереваясь взять охотничий лук.       Правда твердая хватка эльфийки не дала ей уйти далеко. Та вновь вернула себе строгий, но скорее озабоченный вид, и помотала головой.       — На склонах встречаются вепри, это плохая идея, — твердо пояснила Тауриэль, хоть и тон ее голоса был мягок.       — Ну пожалуйста! — почти захныкала Тамина и вдруг поймала на себе пару голубых глаз, в хозяина которых и ткнула пальцем. — Фили пойдет со мной. Он ведь великий король под горой, прошедший суровые битвы!       — Тамина, — глухо проворчал Кили, явно не понимая, почему та указала на его брата, а не на него самого.       — А вы можете пока пощипать гусей, — улыбнулась девушка, но, услышав, как поперхнулся Фили, вновь сделалась серьезной. — Просто вы ведь начали и не…       — О Валар, идите уже, — Тауриэль разжала пальцы и махнула ладонью в сторону дверей. Второй же рукой она прикрыла глаза, игнорируя возгласы со стороны мужа.       Тамине же дважды повторять не требовалось, и потому она, успев схватить лук и стрелы, схватила Фили за руку и с силой вытащила того на улицу, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не рассмеяться раньше времени.       — Ты их с ума сведешь, — хохотнул гном, идя за девушкой следом. Что-то зябкое и тягучее вновь коснулось груди Короля, когда тонкие пальцы все же выскользнули из его руки.       — Я ведь не слепая, — обернувшись вокруг себя, вздохнула Тамина, поправляя колчан на плече. А затем чуть слышно добавила. — Я им мешаю.       — С чего ты это взяла? — Фили провел рукой по бедрам, проверяя, на месте ли его мечи.       Тамина ничего не ответила на этот вопрос. Вместо этого она вновь стала рассказывать о буднях в семье его брата, стараясь при этом не смотреть больше в глаза Фили. Тот уже хотел было выяснить, что же такого произошло, что Тамине приходят такие дурные мысли, как вдруг она замерла на месте. От неожиданности гном почти врезался в нее, но вовремя остановился. Девушка медленно повернула к нему голову, щекоча мягкими волосами кончик его носа. Затем он почувствовал, как мягкие пальцы обхватывают его щеки и разворачивают голову в нужном направлении, пока тот не увидел рыжеватое пятно.       — О, — вырвалось у него намного громче, чем он рассчитывал: лиса вдруг встрепенулась и тявкнула, а затем и вовсе бросилась к себе обратно в нору. — Прости, я не…       Он так и не договорил. Тонкий палец прижался к его губам, однако на лице девушки не было и намека на обиду. Теперь бледное лицо выражало страх. В подтверждение опасным догадкам за их спинами раздалось ворчание и хрюканье.       — Не двигайся, — Фили едва коснулся губами её уха, а сам осторожно потянулся к мечам.       Лязгнул металл. Хрюканье прекратилось.       Вместо него лес наполнил отчаянный визг, с которым огромный вепрь понесся прямиком на охотников. Фили тут же оттолкнул от себя девушку, ловко разворачиваясь и готовясь заколоть гигантского уродливого зверя: тот приоктрыл рот с нависшими бивнями и склонил голову, атакуя. Гнома такое поведение лишь раззадорило и он с небывалой легкостью увернулся от вепря, вонзая мечи в твердые мышцы. Зверь взвизгнул и упал, выпуская хрипящие и булькающие звуки.       — Фили!       Её крик был таким же неожиданным, как и стрела, пролетевшая прямо перед его лицом: Фили едва успел рассмотреть эльфийский наконечник. В следующий момент перед ним пронесся уже другой вепрь, не такой большой, как убитый, но не менее опасный. В правом глазу его торчала стрела.       — Тамина, на дерево! — скомандовал Фили.       Но девушка почему-то решила достать вторую стрелу, выпуская ее во второй глаз и совершенно не рассчитав, что вепрь доберется до неё раньше. Гном громко ругнулся и в несколько шагов оказался рядом, лишая животное отчаянной жажды мести.       — Тамина, — выдохнул он, доставая меч из второй поваленной туши. Её же и оттолкнул, освобождая девушку от своеобразного капкана: уродливая морда крепко прижимала ногу. — Ты в порядке?       Тамина шикнула, подбирая к себе ушибленную лодыжку. Темные штанины стали мокрыми, а сквозь прижатые к ноге пальцы приглядывался алый цвет.       — Да чтоб тебя, — Фили разорвал край рубахи и присел рядом, разрывая и штанину на ноге девушки. Та вновь зашипела, стоило гному начать перебинтовывать ранение. — Сильно больно?       — Не то чтобы, — Тамина нервно хохотнула, но, встретив взволнованный взгляд гнома, добавила: — Думаю, смогу дойти сама.       Только вот ноги, кажется, думали совершенно иначе, потому как подкосились, стоило девушке сделать первый шаг. Повязка вновь стала наливаться красным цветом.       — Так будет надежней, — тихим виноватым голосом сказал Фили и в одно движение поднял девушку на руки.       Та приобняла широкие плечи одной рукой. Во второй же был охотничий лук. Колчан со стрелами звучно постукивал при каждом шаге. Тамина посмотрела на него с несвойственным месту смешком, гордо приподнимая подбородок, а затем прилегла на широкое плечо, пряча в светлых волосах тихий смех.       — И что же ты, позволь спросить, находишь смешным? — буркнул Фили, потому как кровотечение на лодыжке останавливаться не собиралось. Гном тут же прибавил шаг.       — Меня несет на руках сам гномий Король, — светлая макушка закопошилась, а затем маленький носик мазнул по колючей щетине: Тамина выгнулась, заглядывая в его глаза. — Кому расскажу, не поверят.              Фили чуть было не споткнулся. Что именно его больше задело — жест или же слова — он не понял. В первом случае вопрос был лишь к нему, потому как Тамина не придала этому никакого значения, вернувшись в прежнее положение. А во втором… В том случае становилось особенно горько, ведь кроме него и Кили с Тауриэль, знакомых — не говоря уже о друзьях и родных — у девушки не было.       — Фили, я так и не поблагодарила тебя тогда,— прошептала вдруг девушка, словно услышала его мысли, а последующие её слова словно подтвердили это, обжигая кожу на шее горячим дыханием.— Спасибо, что не дал отрубить мне руку.

***

      После того вечера в голове Короля все чаще проносились слова девушки. Каждый раз он пытался понять, что именно скрывалось за отчаянным шагом, на который решилась тогда еще совсем девочка. Фили не спрашивал об этом Тамину, зная, что та не ответит на его вопросы. Вместо этого он стал более пристально наблюдать за ней, надеясь, что выловит что-то, что скажет о девушке куда больше слов.       Это решение и оказалось той самой точкой невозврата, после которой Фили понял: засматривался на человеческую девушку он слишком долго. Настолько, что перемены, которые могли бы насторожить его, были мягкими и будто бы незаметными. Они не были плохи и, в общем то, были даже ожидаемы: ведь Тамина неизбежно росла.       Однако гном настолько сблизился и даже свыкся с ее обществом, что когда он всё же заметил, было уже слишком поздно.       Это произошло спустя пару лет. Летний зной уже давно уступил место осенней прохладе, и вместе с тем в водах рек появились косяки молодняка: свежая и особенно приятная на вкус рыба. Именно её и ловила Тамина, выбравшись особенно рано, и, как и в прошлый раз, совершенно не ожидая встречи с кем-либо.       Особенно встречи с Его Величеством, который наблюдал за девушкой из-за небольшого каменистого выступа. И он хотел бы отвернуться, крикнуть, что он здесь или подать какой-либо другой знак, лишь бы она опустила так высоко закатанные штанины, оголявшие большую часть молочных бедер. Крепкие ноги были широко расставлены и чуть согнуты, ровно как и руки, которые безошибочно метнулись в воду, доставая крепкого и мясистого сома. Девушка с силой бросила того на берег и вытерла тыльной стороной руки лоб, убирая непослушные вьющиеся прядки. Несколько капель тут же скатилось по виску, щеке, а затем скользнуло на открытые ключицы, виднеющиеся из-под раскрытых завязок на груди.       Фили не знал, почему вдруг осознал это сейчас, подглядывая за подругой по-мальчишески завороженно, но не заметить, что вид этот отзывается внизу живота, не мог.       — Фили! — девушка всё же заметила его и стала махать рукой, не скрывая искренней радости на лице. Не стала она и одергивать одежды, не видя, судя по всему, в гноме никого, кроме друга. — И давно ты тут стоишь?       Тамина лукаво ухмыльнулась и сделала шаг вперед, однако не удержала равновесия и тут же скрылась под водой. Фили ринулся вниз, не думая. Он нырнул следом сразу же, как ног его коснулась вода. Только вот руки все время натыкались на скользких рыбин и острые камни. Гном вынырнул, делая глубокий вдох, и вновь оказался в воде, безуспешно пытаясь отыскать Тамину: та будто бы и вовсе исчезла. А в голове Короля стали закрадываться чудовищные мысли, что девушка ударилась головой и её унес поток. Но вот, когда Фили в который раз вынырнул, чтобы набрать воздуха, то почувствовал на спине трясущуюся от смеха грудь. Тамина утыкалась носом в его плечо и негромко посмеивалась.       — Думаешь, это смешно? — Фили же было не до шуток. Он резко развернулся, перехватывая запястья и тем самым обездвиживая девушку. — Я думал, что ты… что тебя…       В горле моментально пересохло.Тамина смотрела на него, чудь задрав голову — всё же, она нисколько не вытянулась за последние три года — и не моргая. Мокрые волосы облепляли её лицо, а влажные губы были едва приоткрыты: дышала она часто и через рот. Капелька воды сорвалась с её подбородка и скрылась меж грудей, которые так нахально и вызывающе были обтянуты мокрой насквозь рубахой. Так сильно, что одежда более не выполняла своего предназначения.       — Что я что? — Тамина склонила голову в бок и приподнялась на носочки, чтобы лучше вглядеться в застывшее, со странным выражением лицо. — Фили… ой… у тебя… там…       Девушка вдруг сипло втянула носом воздух и натянулась как струна. Взгляд её метнулся вниз, ровно как и рука, которую она вывернула из уже не таких крепких оков. Фили не решался пошевелиться, сосредоточивая внимание на взмокших волосах, что выходило ужасно плохо, потому как маленькая ладонь коснулась штанов в совсем не позволительном месте. И только гном хотел было возмутиться и предотвратить то, что Тамину, судя по спокойным движениями, не смущало, как девушка с силой дернула руку вверх.       — Прекрасный улов, Ваше Величество! — она покачала рыбиной перед его лицом, и то, наконец, расслабилось, а глаза прикрылись. — Только не будем говорить Кили о том, каким образом ты ее поймал, а то…       Девушка вышла на берег, кинув добычу к остальному улову, и всё щебетала и щебетала. И словно не было ей дела до того, что только что произошло. Словно она не чувствовала того, что так ударило по самому Королю, заставляя теперь отводить взгляд от полуоткрытой фигуры.