Рождественская Вероника

      - Гарри Джеймс Поттер! Ты не можешь напиваться каждый раз, чтобы отвлечься, - Гермиона лютовала. Гарри был уверен, что её было слышно далеко за пределами узкого выхода гриффиндорской гостиной.       - Я не…       - Дружище, алкоголь - это не выход! - Рон поддержал подругу, он действительно считал, что она права.       - Послушайте же меня, - Поттер не чувствовал в себе сил для препирательств, он не хотел разговаривать вообще. - Это всего лишь вино.       - Это эльфийское вино, Гарри, - девушка метала искры своим взглядом, а оставшиеся в гостиной ученики словно испарились - так быстро они сбежали. Поттер закатил глаза и крепче прижал к себе бутылку с лазурной жидкостью. - Ладно, - её тон не был снисходительным или успокаивающим. Он вызывал бы страх, если бы Гарри в принципе мог что-то чувствовать. Глаза подруги блеснули совсем не по-доброму, как у кошки, готовящейся к атаке. - Ты не можешь напиваться, чтобы почувствовать его присутствие!       На мгновенье всё естество похолодело. Это было мимолетно, но вспышка удивления отразилась на организме. Не связана ли эта вспышка с таким не тонким намёком на его персону?       Поттер ошарашено уставился на Гермиону. Он и подумать не мог, что это выглядит именно так. А ещё у него начинала болеть голова и он решил, что с него хватит.       Последние две недели были ещё более странными, чем предыдущие. Его бросало из крайности в крайность. И он так быстро сменял апатичное состояние на вездесущую тревогу, что это стало напрягать даже безразличных преподавателей. Сейчас Гарри испытывал крайнюю степень апатии, а опыт с эльфийским вином, который он провёл в прошлый четверг, дарил надежду на то, что ему станет немного лучше. Если бы он ещё мог раздобыть эти курительные смеси…       Он больше не сказал ни слова и просто вышел в коридор, игнорируя предупреждение Полной Дамы о том, что скоро отбой.       Поттеру нравилось приходить и сидеть здесь. Маленькая альтанка, плотно укутанная растительностью в отдаленной части территории замка, дарила спокойствие. Она находилась на возвышенности, что давало хороший обзор и возможность спрятаться в оплетающей ограждения листве. Но, если его обнаружат после отбоя, в любом случае, будет плохо.       Бутылка поблескивала серебром, словно в жидкости растопили металл, и он танцевал своими звёздами внутри лазурной волны. Поттер задумался, постарался к себе прислушаться: действительно ли он хочет выпить или это было поспешное решение в пылу ссоры? Да. Ответ однозначный. Он успокоился ещё тогда, когда за ним захлопнулся портрет. Он преодолел путь в 15 минут до этого места и был решительно настроен забыться.       - Хороший выбор, Гарри, - над ухом раздался голос Полумны, это заставило дернуться от неожиданности.       - Мерлин, Луна.       - Привет.       - Привет, - он выдохнул это с облегчением, смотря как Лавгуд занимает место рядом с ним. Эта девушка никогда не осудила бы его. - Снова полуночничаешь?       - Ты тоже, - она легко улыбнулась.       - Хотел побыть один.       - Я бы ушла, если бы действительно тебе мешала, - её волосы перебирал лёгкий октябрьский ветерок. Она взмахнула палочкой, набрасывая на них двоих согревающие чары.       - Хочешь? - он лёгким взмахом откупорил бутылку. Он научился этому ещё на Гриммо. Такая магия давалась ему без особого дискомфорта в нынешнем положении.       - Да, пожалуйста. Прекрасный напиток, - она поднесла горлышко к своему носу, кажется, действительно наслаждаясь ароматом, а затем пригубила немного. - Мой папа часто пил его, когда мамы не стало.       - Вино… помогало?       - Да, первое время, - Полумна вернула ему бутылку и Гарри сделал свой первый, жадный глоток. - После, конечно, утратило свой эффект и стало не больше, чем обычной водой с цветочным привкусом.       Поттер отпил ещё немного, прежде, чем передать бутылку подруге.       - Как скоро?       - Через два месяца ежедневного употребления.       - Было так плохо? - он закашлялся. Короткий приступ провибрировал сквозь его лёгкие. Словно в них что-то прорастало.       - Да, ему очень не хватало мамы. Правда, то, что ему действительно помогло - это одиночество, как бы странно это не звучало…       - Мне часто хочется побыть одному, - устало выдохнул Поттер, в очередной раз понимая, что покой - его панацея.       - Есть ли у тебя место, где ты мог бы спрятаться, Гарри?       - Думаю, да, - он вздохнул, заглядывая в потусторонние глаза подруги, - Сириус оставил мне дом - единственное, что у меня не изъяло новое Министерство из-за чудовищных родовых охранных чар. Думаю, Гриммо - именно то место, в котором я смог бы обрести покой.       - Родовое поместье, - понятливо кивнула Луна, - его чары защитят тебя от нежелательных визитов.       Гарри улыбнулся ей, делая несколько больших глотков. Он чувствовал, как эйфория обволакивает его, словно мантия-невидимка, скрывая ото всех. Забывшись, он вдохнул полной грудью, тут же почувствовав бульканье в лёгких, сопротивление и… разразился кашлем. Сильным, болезненным, до брызнувших из глаз слёз.       Маленький лепесток выскользнул из его гортани и опустился прямо Луне на колени.       - Вероника, - заключила подруга. - Такие прекрасные цветы. Они прорастают в тебе, Гарри. Чем сильнее ты любишь, тем краше будут соцветия. - Она не говорила это с тревогой, не вешала на его плечи бремя. - Они очень красивые, Гарри. Твоя любовь, - цветок растворился в её руке, словно рассыпался пылью. - Она так сильна и прекрасна. Твоему человеку очень повезло.       - Почему он исчез? - Поттер удивленно смотрел на её ладонь.       - О, цветы растворяются, если ты чувствуешь комфорт рядом с человеком, который принимает твою любовь и не осуждает тебя за неё.       Гарри сразу вспомнил свою спальню, которую приходилось убирать дважды в день. Она была завалена лепестками. И даже при Гермионе они не исчезали.       - Откуда ты это знаешь?       - Мой прадедушка был проклят Ханахаки. Это сделала моя прабабушка, когда узнала, что он изменял ей.       - Жестоко.       - Да. Потому что любил он именно мою прабабушку, а она не смогла его простить, - Луна говорила о таких трагичных вещах настолько легко и Поттеру казалось, что он делает всё верно - не переживает о своём недуге. - А кто проклял тебя, Гарри?       - Волдеморт.       - О, - её рот причудливо вытянулся, когда глаза смотрели вверх, будто там был ответ, который она так искала для него сейчас. - Кажется, Тёмный волшебник решил показать тебе, что такое истинная любовь. Ты знаешь, Гарри, что невозможно проклясть человека Ханахаки, если у него действительно чёрное сердце?

***

      Новый урок по зельям проходил ужасно. Похмелье от эльфийского вина было интригующим, но не смертельным. Он витал в облаках и немного подтормаживал. Плохо было только то, что в пару ему поставили Панси Паркинсон.       Слизеринка была зла и нетерпелива. Она не могла долго ждать или терпеть то, как Гарри всё время отвлекается. Он и раньше не был гуру в этом предмете, но сейчас его концентрация отсутствовала напрочь. Если в обычные дни он был просто рассеянным и плохо сосредотачивался на чём угодно, то, отягощённый волшебным похмельем, Поттер всё делал из рук вон плохо.       По правде говоря, Гарри не собирался стараться даже немного. Ему всегда не было особого дела до оценок, но в этих реалиях стало действительно наплевать. Какой был смысл в усилиях, если он не доживёт до выпускных экзаменов? Вообще, всё привычное теряло всякий смысл, когда Гарри думал о прежде наделённых им вещах. В его голове промелькнула мысль, что нет смысла даже находиться в Хогвартсе. Здесь его не держит ничего - дружеские отношения, вместе со всем остальным, тоже утратили всякий смысл.       - Ты невыносим, Поттер! - слизеринка была похожа на разъярённую фурию, пока в котле шипело Зелье от удушья. Сегодня они должны были приготовить его по новому рецепту. Её крики привлекли профессора.       - Мисс Паркинсон, - глубокий баритон Агуста тяжело опустился на плечи всех студентов. Панси тут же прикрыла свой рот, но не перестала злобно сверлить взглядом своего напарника. - Поменяйтесь партнёрами с мистером Малфоем.       - Да, сэр, - она воодушевилась, тут же подхватывая свои вещи.       - Держись, Драко, - Блейз коротко рассмеялся, хлопая его по плечу.       - Котлы освободить, зелье варить с нуля, - наказал Бражос, чем сбил настроение Забини и Паркинсон обратно до недовольно-нейтрального. До конца урока оставалось не так много времени.       Малфой не заставил себя долго ждать, через несколько минут появившись рядом. Его руки были полностью заняты ингредиентами и личными вещами. Поттер тут же встрепенулся, помогая ему опустить всё на стол. Близость Драко была приятной, а эльфийское похмелье, казалось, запузырилось снова внутри, наполняя грудь восторгом.       Словно похмелился, - мелькнула, не без удовольствия, озорная мысль в голове Гарри.       - Подай мне жабросли, - от его тихого, но руководящего тона, у Поттера от затылка к пояснице прошлись мурашки. Он тут же выполнил приказ. - Жабросли, Поттер, - повторил он с нажимом, недоуменно смотря на крылья стрекоз в своей ладони. Гарри тут же подчинился, стараясь концентрироваться на просьбе, а не том, каким тоном это было сказано. - Невозможно, чтобы ты не знал, Мерлин, ты же их ел на Турнире, - Малфой уже почти закатил глаза, как получил свои жабросли.       Дальше Поттер старался не залипать слишком часто на сосредоточенном профиле, закушенной губе или этих длинных аристократичных пальцах. Они снова получили Превосходно и Гарри даже не заметил, как быстро Драко покинул кабинет. Но заметил, как стали проясняться его мысли, словно кто-то произнёс «Фините Инкантатем» и снял заклятье дурмана.       Поттер не стал дожидаться Гермиону, которая задержалась, чтобы обсудить своё зелье с преподавателем - Рон сделает это вместо него. Сегодня Зелья стояли последним уроком. Медленно собравшись, Гарри выплыл из аудитории и побрёл в сторону гриффиндорской башни.       Болезненная хватка на руке неприятно обожгла кожу, а спина встретилась с холодной стеной. Прямо над ним, чуть превосходя в росте, возвышался Малфой. Он стоял на разумном расстоянии, но всё-таки слишком близко.       Поттер ожидаемо поплыл. Он даже не задавался вопросом насколько дезориентированным выглядит сейчас. Единственное, что его волновало - это Драко Малфой. Напротив него. В узком пространстве ниши за доспехами. Его изучающий взгляд буквально плавил несчастные мозги.       - Что с тобой, Поттер? - Гарри лишь моргнул, не в силах вымолвить ни слова. - Мне кажется, ты хочешь мне что-то сказать.       Он хлопал глазами. В голове было так блаженно пусто и единственное, на чём Поттер мог сосредоточиться, были иссиня-серые, мутные омуты напротив. Глаза Драко напоминали омут памяти, но тот, который стирает любые воспоминания, любые мысли.       - Ты нравишься мне, - он выдохнул это совершенно неожиданно, но с таким облегчением.       Грудь тут же сжало в тиски.       Малфой смотрел на него своим ошарашенным взглядом и это было неприятно. Почему Гарри сказал это именно сейчас? Почему он вообще это сказал?! Он только неделю, как принял безысходность своих чувств, он точно не собирался их озвучивать!       - Вероятно, это не совсем то, - Драко совершенно точно растерялся, стараясь теперь отодвинуться как можно дальше.       - Ты очень красивый. И… - Поттер потянулся к его ладони, поднимая её на уровень своих глаз, точно сходя с ума. - Твои пальцы такие аристократичные, - Малфой почти вырвал руку, но Гарри опередил его - он поцеловал тыльную сторону ладони, прижался к ней сухими губами и прикрыл глаза не в силах смотреть на то, как на лице его - Мерлин всемогущий! - возлюбленного расцветает раздражение, а может, и отвращение.       Думать о неудовлетворённости Драко этой ситуацей было не так замечательно, как звучание в голове этого слова на букву «в». От лёгкого эхо в собственной голове что-то в душе расцветало.       Малфой не шевелился. Он был полностью обездвижен и не мог вспомнить, когда это Поттер в последний раз проявлял к нему какие-то чувства. Это было странно, дико и, почему-то, очень горячо. Он смотрел на Гарри, а из глубин его души поднималось что-то большое, сильное и невероятно голодное.       - Открой глаза, Поттер, - он сказал это жестко, но фамилия утонула в придыхании.       Гарри тут же подчинился, слегка дёрнувшись, когда обнаружил лицо Драко настолько близко к своему. Малфой медленно отвёл свою руку вместе с рукой Поттера в сторону, переплетая их пальцы и вжимая в стену. Он сделал шаг вперёд, от чего между их телами совсем не осталось места. Одна рука прижимала ладонь Поттера к стене, а вторая опустилась на его талию и немного сжала. Пробуя, стирая границы. Но границ этих не было совсем - Гарри позволил бы ему всё.       Губы Драко мазнули по ушной раковине, пуская мурашки по позвоночнику.       - Я правда тебе нравлюсь, Поттер? - голос шелестел гибкой змеёй, словно дар Парселтанга передался ему. Пленник судорожно кивнул. Несколько раз - на всякий случай. - Скажи это, Поттер.       - Ты, - Гарри был почти способен произнести это ещё раз. Его уже трясло от близости - как никогда прежде. Тревога вперемешку с удовольствием разрывала каждую клеточку его тела. Но, когда Драко снова пригвоздил его расплавленным ртутным взглядом, слова резко застряли в горле.       - Да? - дыхание ощущалось на губах, а хватка на боку стала сильнее.       Что задумал этот мерзавец? И почему, почему так хорошо?       - Нравишься мне.       Малфой поцеловал его. Он прислонился своими губами мягко, пробуя.       - Очаровательный, - прошептал Драко прямо в поцелуй, чувствуя, как Гарри дрожит и оттянул зубами его нижнюю губу.       Поттер послушно открыл рот и в ту же секунду ощутил, как его грудная клетка загорается. Язык Малфоя был нежным, осторожным, а пожар внутри становился всё сильней. Гарри боялся, что не сможет дышать. Больше никогда. Руки Драко, уже обе, были на его теле, тесно сжимая. Он отстранился, лизнув нижнюю губу напоследок.       - Вау, такой чувствительный, - он зарылся пальцами в черные волосы на затылке, чуть царапая ногтями кожу головы - Гарри тихо застонал. - Это будет очень интересно, Поттер, - его глаза пожирали и у Гарри подкосились колени от предвкушения.       Ненужного, опасного, неуместного, но такого желанного предвкушения.

***

      Гарри не знал, был ли он под действием вина, Ханахаки или просто магнетизма Драко Малфоя.       Сейчас всё то, что происходило с ними на протяжении всей учебы в Хогвартсе, обретало смысл. Возможно, Гермиона права и внутри Поттера никогда не жили такие отравляющие чувства как злость и ненависть. Если он так внезапно перестал ненавидеть самого Волдеморта, то почему он не мог вдруг осознать всю глубину и жестокость своих чувств к Драко? Он не знал, как вообще в его жизни могло быть что-то столь токсичное в отношении Малфоя. И всё же, эта внезапно осознанная им любовь была не менее травмирующим знанием. Но, если о ней не думать, а только чувствовать, можно получить удовольствие.       После их поцелуя прошло несколько часов, а его грудная клетка всё ещё вибрировала, руки дрожали, а ноги отказывались ходить по прямой траектории. Грейнджер, конечно, не упустила этого из виду.       Эффект спал лишь частично и то через несколько дней. Панси Паркинсон тоже отличалась наблюдательностью. На ЗОТИ она раздраженно комментировала его способности. Почему-то его снова поставили с ней в пару. На самом деле, Гарри было безразлично, с кем в стойке ему находиться, чьи атаки отбивать - он был слишком слаб для любого противника. Палочка плохо слушалась его левую руку, заклинания выходили неточными и нелепыми. А магия… магия Поттера тоже подводила. Она сопротивлялась, бросала все свои силы на поддержание его организма в приемлемом состоянии, не давая упасть замертво. У него не было ресурсов ещё и на дуэль.       На улице было дождливо, но профессор решил, что ничего нет лучше для поединка, чем реальные полевые условия. Поттер отбивал одно заклинание за другим, пока Панси не бросила в него Круцио - это было нормально для новых правил школы и даже поощрялось - но это было слишком для Гарри.       Его пробрала такая боль, казалось, будто тысячи игл впивались в каждый дюйм его тела. Стоит ли говорить, что сегодня он был слаб даже больше, чем обычно? Одно только слово «Круцио» заставило Поттера замереть, и он не смог отразить его.       Кости выворачивало, внутренности, казалось, лопались, как неожиданное и громогласное «Бомбарда» и последовавший за ней оглушительный взрыв прекратили всё это. Гарри узнал голос, прервавший в его мучения - не мог не узнать. Перед глазами всё ещё плыло, брань Паркинсон доносилась сквозь шум в ушах.       - Отличный приём, мистер Малфой, - сказал преподаватель. - Мисс Паркинсон, вы уклонились практически идеально. Всё же, это Непростительное мы будем изучать в следующем семестре, вы, юная леди, поспешили.       - Малфой, ты охренел что ли! - визжала чудом успевшая отразить атаку студентка.