Рождественская Вероника

      Яркий утренний свет врывался через окна в Большой зал, несмотря на довольно мрачное ноябрьское утро. Гермиона сидела слева и выглядела довольно обиженной. Подруга устроила ему полный разнос за то, что Поттер не отправил ей обещанного Патронуса. Потому что он мог попросить Малфоя об этом. Откуда ей было знать, что, охваченные непонятно откуда взявшейся страстью, они набросились друг на друга с первых минут. Гермиона волновалась, не находила себе места, но Гарри соврёт, если скажет, что это хотя бы малость его волновало. Чувство вины погибло в нём вместе со всем остальным.       Единственными его спутниками были вездесущая тревога и азарт. Но это распространялось только на Драко Малфоя. Мерзавца не было в школе уже четвёртый день и это беспокоило Поттера. Он хотел его увидеть, хотел знать, как слизеринец поведёт себя. Гарри было страшно из-за реакции и он представлял лишь самый плохой исход.       Медленно пережёвывая кашу с фруктами, которую подали на завтрак, Поттер думал лишь о том, что Драко не станет на него даже смотреть. От этого сдавливало внутри, не давая кислороду поступать в лёгкие. Гарри так был расстроен, всё больше накручивая себя с каждым днём, что временные улучшения сошли на нет.       После их встречи Поттер чувствовал себя прекрасно. Он перестал откашливать раздражающие лепестки, он мог дышать, а слабость покинула его тело.       Когда Гарри попросил домовика проводить его на рассвете, то долго не мог заставить себя отойти от окна. Он любовался солнцем, заливающим город. Это было настолько прекрасное зрелище, что от одной мысли дождаться Драко и разделить с ним этот момент всё трепетало, а ноги становились слабыми.       Поттер хотел, чтобы они разделили как можно больше таких рассветов вместе...       Но он не мог дольше ждать, надеясь, что Малфой вернётся. Малфой, который уже несколько дней выполняет поручение своего Хозяина, вряд ли волновался о своём очередном сексуальном опыте.       Когда туман от их встречи рассеялся, Гарри стало страшно, что Драко даже не посмотрит на него. Что он просто пройдёт мимо, а что ещё хуже - начнёт травить. Но, в момент их близости Малфой был таким нежным, настолько заботился о чужом удовольствии, что мысль о его отстранённости каждый раз разбивалась о воспоминания о той ночи.       На двенадцатый день отсутствия Драко стало невыносимо. Тело не слушалось Гарри, усталость не позволяла совершать даже самые элементарные действия, а голова раскалывалась на постоянной основе. Грудина болела, словно её стянули верёвками, не давая даже немного вздохнуть. Заторможенность, апатия и редкие вспышки агрессии стали его верными спутниками.       Друзья не отходили ни на шаг, но всё же они не были его няньками, чтобы сопровождать повсеместно. В один из таких моментов, когда Поттер проскользнул в заброшенный туалет, его нашла Паркинсон.       Не заметить её вальяжное присутствие было сложно, но не тогда, когда сгибаешься от жгучей боли в лёгких, не тогда, когда кашель душит, воздуха не хватает, а перед глазами всё плывёт. Не тогда, когда не успеваешь сделать вдох между сильными приступами. И уж точно не тогда, когда лепестки не успевают вылетать, затягиваемые судорожными вздохами обратно.       Гарри только успел разглядеть направленную на него палочку, как Панси воскликнула:       - Анапнео!       Заклинание тут же прочистило его дыхательные пути. Магия Паркинсон ворвалась в его тело, насильно восстанавливая дыхание, устраняя кашель. Хотя, всё внутри ещё сжималось от остаточных спазмов и размышлять на эту тему было несколько не к месту, но Поттер не мог поверить, что сам не додумался до такого.       - Не знаю что за бесовщина здесь творится, Поттер, - она окинула его сгорбившуюся фигуру взглядом, - но, надеюсь, теперь мы квиты.       - О чём ты? - он с трудом выпрямился, стараясь придать себе менее жалкий вид.       - Я шла сюда ради того, чтобы обсудить с тобой то маленькое недоразумение, а не спасать от удушья, но так даже лучше, - Гарри недоуменно смотрел в её холодные глаза. - Драко стал слишком холоден со мной после моего Круцио, - она презрительно дёрнула губой, а Поттер ощутил холодок от того, как любовно она произносит такое страшное заклинание. - Мне это не нравится. И так как я помогла тебе не задохнуться, - она окинула взглядом комнату - повсюду были эти чёртовы синие цветы, - было бы уместным с твоей стороны сообщить ему об этом.       - Драко… Малфой… он уже в школе? - неуверенно спросил он, боясь встретиться с презрительным, ищущим взглядом Паркинсон.       - Не знаю какого боггарта между вами двумя творится, - она прищурилась, оценивающе скользя взглядом по всему телу Гарри, - но не заставляй меня становиться злой, Поттер.       Она вышла, небрежно бросив через спину Инсендио, сжигая все улики цветочного приступа.       Десятки голодных студентов толпились в коридорах Хогвартса, создавая помехи на пути Гарри. Он шёл под стеной, стараясь избегать прикосновений и уже пожалел, что не остался в своей комнате. Каждый раз, когда его обжигало чьё-то прикосновение, он вспоминал того эльфа, с помощью которого Драко передал ему письмо. Футс так любезно предложил ему вызывать себя при необходимости, а Поттер ненамеренно проигнорировал привилегию. Этим существам было позволено обращаться с волшебниками пренебрежительно - с теми, кто не состоял в рядах Пожирателей смерти, с теми, кто не был в числах студентов дома Слизерин или, хотя бы, чистокровными. Футс не обязан был, но пришёл бы, если бы Гарри его позвал. Вероятно, это заслуга Драко. Быть может, он заботился о Гарри?       Сегодняшний день был отвратительнее предыдущих, особенно учитывая ухудшающееся состояние. Поттер заметил, что его зрение начало падать, словно и не было этого прозрения полгода назад. Скоро ему придётся вернуть свои очки на законное место. И, тем не менее, туманная видимость не уберегла Гарри от того, чтобы выловить из скопища идущих на него студентов платиновую макушку.       Жар затопил его. Внезапно, дыхание сбилось с и так неладного ритма, под сердцем закололо, а во рту пересохло. Поттер сглотнул вязкую слюну и через секунду серые омуты нашли его. Драко смотрел, как чёртов ястреб. Ухмылка появилась на его губах, а из лёгких Гарри исчез весь воздух.       Если резко повернуть налево, Поттер сможет скрыться. Да. Ему нужно бежать. Он не готов встретиться с ним. Не готов снова посмотреть в эти омуты, что бы он в них теперь не увидел. Сердце истошно гулко отбивало в груди, когда Гарри почувствовал первый спазм в лёгких.       Бежать.       Биение несчастного органа было неровным, отдавая в ушах.       Быстрей.       С каждой мыслью, с каждым шагом, сделанным в обратном направлении от Малфоя становилось всё хуже. Голова начинала кружиться от недостатка кислорода, тёмные пятна появились перед глазами.       Ещё немного.       Поттер уже видел лестницы, быстро сменяющие друг друга и, как можно скорее, направился к ним. Насколько мог.       Звон в ушах оповестил о том, что ещё немного и он потеряет сознание.       Коридоры опустели, учащиеся достигли своего конечного пункта - Большого зала. Гарри тоже собирался посетить его, ведь после ужина должно было быть важное объявление. Собирался, до того момента, как увидел Малфоя. До того момента, как его тело ослабло и он перестал чувствовать себя хоть немного в своём уме.       Пространство завертелось, когда его нога уже вытянулась вперёд, чтобы опуститься на первую ступеньку.       - Куда собрался, Поттер? - сильные руки удержали его за мантию, когда неудержимая лестница сменила направление. Сердце Гарри пропустило удар, но не от вероятного падения.       Малфой оттащил его к стене, оценивая взглядом. В облачном небе зарождался настоящий шторм.       - Избегаешь меня? - он прищурился, цокнув языком. - Большой зал в другой стороне.       Поттер молчал, прислушиваясь, как утихает буря в его груди и сознании. Дыхание выравнивалось, мозг начинал соображать, а тёмные пятна перестали плясать перед глазами. Гарри начал ощущать, каким липким был его лоб, и как мерзко скатилась по виску капля пота.       - Что с тобой? - Драко, кажется, закончил сканировать его состояние. Его лицо изменилось, эмоция на нём отдалённо напоминала беспокойство.       - Я забыл кое-что сделать, я, - Гарри сглотнул, в горле пересохло от учащённого дыхания, - я не избегал тебя, клянусь.       Он не знал почему испытывал такой страх перед Малфоем. Он не знал, почему не сказал правду. Он знал лишь то, что ему жизненно необходимо, чтобы Драко продолжал оставаться рядом.       - Что с тобой происходит, Поттер? - слизеринец шагнул вперёд, оставив жалкие дюймы между ними. - Тебе плохо? - кажется, он вновь вернулся к анализу - глаза так и бегали, исследовали лицо Гарри. - Отвечай, когда тебя спрашивают.       Грозный тон отозвался пульсирующей болью в груди. Поттер поморщился, как от удара и судорожно вздохнул. Рассудок вновь помутился, сердце заболело и, он мог поклясться, что чувствовал, как пакостные стебли разрывают его внутренности, как они ковыряют, настойчиво проходя сквозь мышцы. Его замутило, всё тело похолодело. Крупная дрожь ударила по нервным окончаниям и ноги не выдержали. Гарри рухнул на пол, тут же будучи пойманным крепкой хваткой бледных ладоней. И всё померкло.       - Где, Салазара ради, вы были, идиоты?       Сознание начало возвращаться к Поттеру вместе с шипящим голосом Малфоя. Веки были настолько тяжёлыми, что невозможно было пересилить себя, чтобы открыть глаза. Специфический запах трав оповестил Гарри, что он находится в Больничном крыле. Звуки были слабыми, словно он подслушивал из-за плотно закрытой двери.       - Кем ты себя возомнил? - вспылил Рон, явно раздражённый поведением слизеринца. - Ты вообще ему никто, чтобы как-то нас отчитывать. И какого лешего ты вообще рядом с ним забыл?       - Рон, прекрати, - этот виноватый, пропитанный сожалением, голос принадлежал Грейнджер.       - Нет, Гермиона. Вдруг это он его приложил каким-то заклинанием, а теперь спектакль разыгрывает?!       Гарри буквально почувствовал, как Малфой закатил глаза.       - Единственный, кто разыгрывает тут спектакль, когда его друг лежит на больничной койке без сознания - это ты, Уизел, - он презрительно фыркнул. - Пытаться отстоять свою гордость, свалить вину на другого, пока Поттер подыхает - очень по-взрослому, кретин.       - Ты! Ублюдок!       - Рон! - Гермиона больше не звучала виновато, она звучала испуганно.       Послышались шорохи, звуки, похожие на удары, когда низкий голос разрезал пространство:       - Ещё слово, рыжее отродье, и ты прочувствуешь всю многогранность Круцио на собственной шкуре.       От одного этого слова внутри Поттера всё заболело, его органы скрутило как перед прыжком с Астрономической башни. Он начинал панически бояться этого непростительного. Гарри застонал, как от удара, чувствуя ноющую боль в правом боку. Как раз в этот момент дверь медицинского блока хлопнула, унося Рональда с криками о возмездии.       Холодная ладонь легла на лоб и Поттер буквально ощутил блаженство. Это слегка отвлекло, боль отступала и появились силы открыть глаза. И первое, что он увидел, было встревоженное лицо напротив его. Таким Гарри запомнил Драко перед тем, как потерял сознание. Понимание ситуации наконец пришло к нему.       Малфой отпрянул, словно испугался собственных действий. За его спиной стояла Гермиона. Её глаза были покрасневшими, как и кончик носа. Она промокнула его рукавом, прежде чем сделать шаг вперёд. Этого хватило, чтобы Драко в несколько широких шагов покинул палату.       Нет, пожалуйста, не уходи, - билось в истерике израненное сердце.       От этого шага Драко веяло неотвратимостью.       Гермиона долго извинялась за то, что оставила его, за Рона, который вёл себя просто отвратительно. А всё, что Поттер мог - это повторять ей, что произошедшее - не её вина.       Не её вина в том, что он подвергся такому искусному проклятью, не её вина, что он погряз в любви ещё до того, как подвергся Ханахаки Мортем, как и то, что её не оказалось рядом.       Его выписали через несколько дней. На протяжении этого времени Гермиона продолжала снабжать его конспектами, а Помфри - зельями. К слову, зелья помогли восстановиться хотя бы немного. В глубине души Поттер знал, что ему было бы лучше, если бы Малфой был рядом. Но он не был. Драко больше не вернулся.       Гарри старался особо об этом не думать и не расстраиваться, справедливо полагая, что Малфою не нужен умирающий любовник. Полученное от Панси заклинание помогало справиться с особо сильными приступами. В исполнении Гермионы оно не жалило и не выбивало соцветия из его горла насильственным методом. Магия Грейнджер не была враждебной, но всё же ощутимой. Поттер с ужасом начинал осознавать, что всё больше становится чувствительным к ней.       - Гарри, - Грейнджер лежала с ним на кровати, обнимая его слабое тело. Её пальцы ласково гладили руку Поттера, следуя за переплетением вен. - Ты уже… - она запнулась, нащупав под кожей нечто странное. Резко выровнявшись, Гермиона зажгла Люмос, направив палочку на руку, под которой вдоль вены чётко ощущался тонкий стебель. - Знаешь, - она отбросила кисть, шмыгнув носом, - я дочитала последнюю книгу. У меня ушло на неё слишком много времени, но в ней было больше всего полезной информации. К сожалению, она была на древнефранцузском и перевод занял недели. Но, есть кое-что, что ты должен знать, - она закусила губу, а в глазах скопились слёзы. Поттер повернулся к ней, устало вздохнув.       - Что-то о том, что мне осталось жить несколько дней?       - Нет, к счастью, - она коротко улыбнулась, но это было отчаяние, - пара месяцев у тебя точно есть, но… - её ладони взметнулись к глазам, сильно вдавливая их. - Процесс будет необратим, как только первый цветок распустится на твоей коже.       Льдом окатило всё тело.       Не то, чтобы Поттер не был готов умереть... в который раз уже?       Но, одно дело откашливать что-то, что растёт внутри тебя, но совсем другое - видеть, как это что-то прорастает. Гарри инстинктивно потянулся к месту, которое ещё недавно ощупывала Гермиона, но она перехватила его руку, сжимая ладонь в своей.       - Твоё магическое ядро умирает, Гарри, поэтому ты становишься таким чувствительным к чужой магии, - она перебирала его пальцы, не смея поднять глаз. - И каждый твой контакт с ним будет дарить тебе облегчение, - вот это уже хорошие новости, думал Гарри, - но после будет сильный магический откат, который будет приближать тебя к смерти всё быстрей.       - То есть, - он сглотнул, аккуратно освобождая из её плена руку, и всё же находя то место, в котором в скором времени распустится голубое нечто, - я проживу дольше, но в мучениях, или совсем мало, но не страдая каждый миг?       - Гарри… - глаза были полны слёз и она не сдержалась, бросаясь ему на шею, отпуская себя в своих рыданиях.       Слёзы намочили футболку, прикосновение всё ещё ощущалось малоприятным, а внутри росла дыра.       Он не думал, что умирать будет больно настолько. Он не думал, что ему будет так жаль за совершённый выбор. Поттер не мог представить, что ему будет безразлично, что кто-то из близких будет так страдать. Казалось, его смерть сейчас принесёт родным людям ещё больше несчастья, нежели если бы он умер тогда.       Гарри хотел бы пронести этот опыт с собой в следующую жизнь, чтобы больше никогда не совершить такой ошибки.       - И... и Малфой, он, - Грейнджер шмыгнула носом, всё ещё не поднимая лица. Её голос звучал приглушённо, - в каждой книге говорилось о последствиях, но в этой… Я, я не знаю, что между вами двумя, - её голос срывался на истеричных нотах, - что он к тебе чувствует, но, Гарри, он… - судорожный вздох вырвался из её губ, будто это её душили проклятые цветы смерти.       - Что с Малфоем, Гермиона?       Даже мимолётное упоминание о Драко разжигало неистовое пламя. Голос Поттера звучал грозно, будто он получил вновь свои силу и здоровье обратно. Словно он вновь готов защищать то, что ему дорого.       - Если он примет твои чувства, если пойдёт на этот шаг, то... то он окажется в большой опасности.       - Что ты имеешь ввиду? - Гарри приподнялся на локтях лишь для того, чтобы подруга снова не дала ему словить свой взгляд. - Гермиона.       - Он перетянет проклятье на себя.       Мысли завертелись в помутнённом разуме. Осознание ударило под дых.       - Тогда умрёт он, а не я, - Поттер не мог в это поверить. Неужели он недостаточно страдал в своей жизни? Неужели ему нужно что-то ещё, чтобы почувствовать себя ещё более несчастным и обречённым? - Чёртовы японцы, - негодовал Гарри, - зачем выдумывать нечто настолько ужасное? - гнев поднимался из глубин его умирающей души. - Обрекать влюблённых на страдания... В чём тогда смысл?!       - В бескорыстной любви смысл, Гарри, - она села напротив, не зная куда деть руки - её ужасная привычка выгибать пальцы, когда сильно расстроена. - Его жизнь взамен твоей.       Тишина обрушилась на них многотонным грузом. Поттер буквально ощущал, как волосы на его затылке шевелятся от ужаса. И если он раньше из чувства собственной никчёмности не собирался рассказывать ни о чём Малфою, то сейчас…       Он перехватил удрученный взгляд подруги и взял её за руку. То, что он собирался сказать... то, что он собирался сделать... обязательно разобьёт ей сердце.       - Чтобы не случилось, - начал он, смотря в заплаканные глаза со всей серьезностью, - как бы мне не было плохо, как бы тебе не было меня жаль, как бы плохо не было тебе самой... ты не посмеешь сказать ему, что происходит, - Грейнджер отрицательно замотала головой, задушено всхлипывая. - Гермиона, прошу, не заставляй меня брать с тебя Непреложный, - он сурово пригвоздил её взглядом.       - Я не могу, Гарри, - слёзы катились по её щекам. - Я столько прочитала… Эти несчастные люди умирают в муках. Господи, Гарри, я так не хочу, чтобы это произошло с тобой, - голос сипел от назревающей истерики.       - Гермиона, пожалуйста. Пожалуйста, послушай меня, - когда Поттер снова взял её за руку, она хотела вырваться, сбежать, чтобы он не пытался её убедить. Она не сможет молчать, видя, как он умирает. - Гермиона, я умираю от любви. От любви к Драко, ты понимаешь это? - её кивок был больше похож на всхлип, - я не могу позволить ему умереть за меня. Как я буду с этим жить? Как? Зная, что я - то, что его погубило.       Она плакала, не в силах держать себя в руках. Гарри представлял сколько ужасов она прочла, знал, что ей больно, но не мог обречь Малфоя на такие страдания. Драко был единственным, кто был действительно важен.       Хлопнула дверь, принося с собой чуточку веселья, которое прорвалось сквозь заглушающие чары.       - Мерлин, я не вовремя? - кривая, полу-пьяная, удивлённая улыбка поразила лицо Дина Томаса, когда он замялся на пороге. - Простите, я на секундочку.       - Вообще-то очень вовремя, - воинственно сказал Гарри. - Непреложный обет, Дин.       Гермиона была сильной, смелой и отважной. Она выдержит это. Пускай она сейчас чувствовала себя одинокой, преданной и несчастной, но она справится. Пускай она чувствовала себя беспомощной мышью, перед страшным хищником, пускай Гарри просил о невозможном - она должна.       - Пожалуйста, нет, - обречённо шептала Гермиона.       Она сможет.       - Чего? - Томас удивлённо вытаращился на одноклассников.       - Скрепи клятву, Дин, - Поттер сказал это непреклонно. - Достань. Свою. Палочку.       Гермиона всё ещё плакала, когда он поднял её на ноги. Она плакала, когда Поттер зачитывал уговор. Из-за рыданий, она с трудом произнесла разрушающее её, но скрепляющее обет «обещаю».       Дин так и не узнал имя человека, от любви к которому он умирал. Гермиона не ушла из кровати Гарри, продолжая плакать, всю ночь обнимая его. Поттер так и не сомкнул глаз, с трудом заставляя свой мозг функционировать.       Скоро всё это закончится.       Скоро он уйдёт.       И наконец-то...       Скоро он... будет свободен.