Рождественская Вероника

      Он потерял ферзя. Вражеские белые надвигались, не оставляя путей к отступлению.       Гарри ощутил раздражение. Он устал думать.       Рон пришёл с примирительной партией, так как накануне снова вышел из себя. Поттер решил, что лучшим искуплением его собственного эгоизма будет этот жест. Но, всё это не помогало утрясти страстно мечущиеся мысли.       Гарри разрывался между тем, чтобы насладиться последними месяцами существования, превращая их в увлекательный аттракцион и тем, чтобы просто ото всех скрыться.       Желания любви и покоя были равнозначными. Но страх одолевал его. Страх, что Гарри окажется ненужным Малфою, который продолжал пропускать школу. Страх сковывал бедное сердце, не давая даже малейшей надежды. Страх пожирал Поттера изнутри, не оставляя и шанса на реабилитацию. Страх убивал его, казалось, быстрей, чем чёртово проклятье.       Малфой дал ему нечто невероятное и исчез. Исчез, забрав с собой надежду на облегчение.       Очередной спазм заставил всё тело содрогнуться и Гарри согнулся пополам. Его рука дернулась, сбивая фигуры с места. Он устал. Кашель разорвал гортань, зажигая лёгкие Адским пламенем. Слёзы выступили на глаза и в голове помутилось. Чужеродная магия коснулась его и оставила после себя пустоту в дыхательных путях, но ужасные вибрации на коже. И внутри. Словно само ядро противилось вмешательству.       - Спасибо за партию, приятель, - сказал Поттер, встав с места. Он положил руку на плечо Рона и сжал слабые пальцы. - Я бы всё равно выиграл в этот раз, - улыбка коснулась его губ после временного облегчения от заклинания Гермионы. - Мне нужно пройтись.       Подруга на это лишь улыбнулась, наверное, решив не быть занудной в своем сожалении. Она согласно промычала, словно и не отрывалась от своей книжки.       Словно и не думала о произошедшем.       Будто это не ей несколько дней назад Гарри кричал в лицо, требуя, чтобы она прекратила. Как будто ей не пришлось несколько часов восстанавливать редкие экземпляры книг, вынесенные из запретной секции, после психического срыва Поттера. Чёрт возьми, как будто это не она единственная волновалась о его недолгой жизни в этом огромном замке.       После Непреложного обета прошла долгая, болезненная неделя, но Грейнджер, кажется, пришла в себя. Возможно, когда Гарри не видит этого, подруга проливает слёзы, но при нем она держится хорошо. Будто ничего не происходит. Будто Поттеру не осталось каких-то жалких полтора месяца.       Холодный камень под задницей, лоб прижат к ледяному окну.       Хорошо.       Кажется, пожар в груди утихает. Медленно, совершенно неуверенно дыхание успокаивается. Гарри делает осторожные вдохи, наслаждаясь тишиной затерянного коридора замка. Пульс в висках успокаивается, перестаёт давить изнутри.       Из окна открывался вид на Запретный лес, такой далекий и бескрайний. Он полон невероятных существ, полон тайн. Лес хранит в себе воспоминания о том роковом моменте в жизни Поттера, когда тёмный волшебник подарил ему любовь. Болезненную, жгучую, быстро убивающую его любовь. Такую прекрасную и окрыляющую, но одновременно с тем ужасную и сковывающую.       Боль пронзила всё тело. Огонь поджег лёгкие изнутри. Стало так невыносимо горячо и Гарри подумал, что это может быть конец. Настолько это было невозможно.       Руки инстинктивно закрыли рот, из которого посыпались синие, яркие лепестки прекрасной Вероники.       От спазмов содрогалось всё тело, скручивая в тугие узлы внутренние органы. Но внезапно всё прекратилось. Словно пожар окатило мощной волной, туша любой его проблеск.       - Мерлин, Поттер, - эти слова звучали как последний гвоздь в крышке гроба.       Гарри почти решил его избегать. Почти нашёл в себе силы отказаться, прекратить всё это в своей душе. Остановить своё сердце собственными руками. Но Малфой сделал это вместо него.       Поттер почувствовал такое облегчение, что его неотвратимо накрыло эйфорией. Голову заволок туман, мысли перестали быть хоть немного связными, но последнее, за что он успел уцепиться, это был Драко. Драко, который облегчил его страдания одним своим присутствием.       - Ты ведь прямо сейчас не умрешь? - он подошел ближе, Гарри увидел его лицо напротив своего. Прекрасные, тонкие пальцы, которые некоторое время назад доводили до исступления, отняли его собственные руки от лица. - Какого хрена?! - невозможные хрустальные глаза расширились в ужасе и Поттер проследил взглядом, останавливаясь на своих ладонях. - Мерлин, Поттер, это... это кровь!       Как будто Гарри не говорил ему, что умирает, а Малфой не ответил ужасным «Надеюсь ты подохнешь быстрей, чем Хогвартс засыпет этими мерзкими лепестками».       На этом воспоминании сердце опасно сжалось.       Синие соцветия были окрашены в благородный красный. Обречённая улыбка расползлась на устах Поттера. Осознание ударило в голову шальным бладжером.       - Я умираю…       В глазах полный расфокус, испуганное лицо напротив и испачканные лепестки растворяются на руках Драко Малфоя, словно их там никогда не было...       - Мерлин, Мерлин, Поттер, - Гарри почувствовал горячие объятия и боль оставила его окончательно.       Новое осознание поразило его словно световой луч: он не хотел быть жалким. Не хотел жалости. Только не от него. Пожалуйста, только не от Драко.       - Я умираю, но это не повод горевать, - сказал Поттер, цокнув языком. - Не будь занудным, Малфой.       - Кто..? - он опешил, но, уловив веселые нотки в голосе Гарри усмехнулся сам. - Как ты посмел думать, что я занудный? Негодник!       Никогда, никогда Поттер не думал, что может молча сидеть с Малфоем. Никогда не было мысли, что обычно гнетущая тишина будет так успокаивать. Слышать мерное дыхание Драко, мельком изучать его залитый лунным светом профиль - было прекрасно.       Видеть, как расплавленная ртуть обращается к тебе, как темнеют глаза, когда зрачок выталкивает радужку - чарующе. Видеть желание в этом взгляде и сомнение - только в чём? - захватывающе.       Каждый раз, когда Малфой так смотрел, грудь раздувалась трепетом, словно при быстром полёте вверх, а когда музыкальные пальцы перехватывали твои собственные - это было сродни тому, как сорваться с метлы и бесконтрольно полететь вниз. Но, каждый раз, каждый чёртов раз, когда эти губы прижимались к губам Гарри, Драко подхватывал его у самой земли.       Трепет становился всё сильнее. От простых поцелуев Поттер чувствовал, что его разрывает на части, он чувствовал себя потерянным и одновременно обретённым. Он ощущал, что нашёл что-то ценное, то, чего ему всегда не хватало.       Дрожь от нежного поцелуя под острой челюстью пронзила тело. Гарри не смог сдержать всхлип, когда влажный язык провёл дорожку к его чертовски красному уху.       Поттер терял рассудок с каждой секундой. Его грудь сдавило, но это было такое прекрасное чувство, совсем не похожее на то, что он ощущал, когда вот-вот должен был начать задыхаться.       Гарри глотал воздух жадными вдохами, кислород дурманил его разум. Или это делал Малфой, который ловкими пальцами снимал с его нагих плеч рубашку? В заброшенной части Хогвартса было холодно, терморегулирующие чары работали только в обитаемой части замка. Это одна из причин, почему Поттер продолжал дрожать всё сильней.       Мягкие губы целовали его плечи, оставляя лелеющие поцелуи на его теле.       - Твоя кожа такая мягкая, бархатная… - змеем шептал Драко, пока его губы и язык оставляли отметины на теле. Что, если Малфой наткнётся своим прекрасным ртом на один из стеблей Вероники, который вот-вот вырвется из-под кожи, как скоро он почувствует отвращение? - Я всё ещё не могу поверить, - его острый хрусталь прямо смотрел в помутившиеся желанием и блаженством глаза Поттера, а руки крепко сжимали его бока. Холод остужал жаркую кожу, хоть немного удерживая в реальности, - как мне могло так повезти? - губы накрыли чужие, вторгаясь горячим языком в рот. Гарри вздрогнул - волна удовольствия прокатилась по всему его существу, а член налился кровью.       Драко не знал, как мало времени им осталось на двоих...       - Ты просто был слишком высокомерным мерзавцем, чтобы, а-а-ах, - не сдержался Гарри, когда ловкая рука сжала его достоинство.       - Да-да, чтобы..? - ехидно напомнил Малфой, замечая, как Поттера уносит всё дальше.       - Чтобы, - он не мог сосредоточиться - не тогда, когда член достают из штанов и он так круто контрастирует с бледной кожей кистей мерзавца. Ах, точно, - чтобы рассмотреть за моей вспыльчивостью это, - Гарри совершенно бесстыдно указал рукой на полуобнажённого себя, сидящего, чёрт возьми, на парте заброшенного класса, так призывно раздвигая ноги. Если бы Малфой попросил, он сделал бы это и в Большом зале за завтраком. Если бы только этот великолепный рот это озвучил.       - Какая ирония, - Драко усмехнулся, лаская стройное тело взглядом - его глаза проследили за отметинами на груди, укусом вокруг затвердевшего соска, останавливаясь на влажном, жаждущем внимании, члене. - То, что ты полный придурок, - рука возобновила движения, пальцы играли с головкой, - не мешает тебе быть самым сексуальным парнем во всей чёртовой Британии.       Ох. Малфой реально наслаждался всем этим, истекая слюной на его тело и отзывчивость. И это было… больно. Осознание происходящего зашевелило в груди Поттера нечто и его глаза расширились в ужасе, предвещая новый спазм, но Драко опередил его. Он впился в его рот, нагло отбирая последние вздохи. Крепкие руки дернули бёдра на себя и Гарри подавился так и не случившимся приступом. Спина встретилась с холодной деревянной столешницей, плечи покрылись мурашками.       - Всё ещё готов зайти настолько далеко насколько я пожелаю? - Малфой усмехался, его дьявольские глаза были почти чёрными, лишь небольшой намёк на серебро блестел на гранях.       Гарри чувствовал, что сходит с ума, что вот именно в этот момент он переступает грань и делает чудовищную, самую прекрасную ошибку в собственной жизни. Даже если он не сможет больше никогда встать с кровати, не сможет получить ничего из привычной жизни. Но, будь он проклят, если он не попробует какого это - быть с тем, кого любишь.       Даже если завтра Поттер умрёт.       Хрупкое «да» с придыханием слетело с губ и аура Драко сменилась до неузнаваемости. Он был таким хищным, покровительственным, что Гарри утратил всякую связь с реальностью. Его широко разведённые ноги задрожали, когда Малфой медленно стянул с него штаны с бельём. Оставаясь полностью обнажённым, видя, как сильно его желает самый желанный на свете человек, Поттер не думал, что выживет после такого потрясения.       Скользкие пальцы проникли вовнутрь. Горячие, твёрдые, они делали с Гарри то, что не делал никто. И даже эта боль была блаженством, когда словно весь воздух в лёгких поднимается вверх и давит. Это приятно, это, это…       - А-а-а-ах, Господи! - Гарри не знает что это, но то, как хищно смотрит на него Малфой говорит о том, что он нарочно. - Это, Боже, что..? - Малфой давит снова и всё тело встряхивает, как разрядом тока.       Поттер не замечает, как в него проникает четвёртый палец. Он не замечает, как Драко лихорадочно надрачивает свой член левой рукой, правой продолжая трахать его. Изо рта Гарри вырываются совершенно очаровательные звуки. Совершенно греховные.       - Чёртов Поттер, - рычит Малфой, хватая его за ноги. - У меня на тебя такие планы, если бы ты только знал, - но Гарри задыхается в экстазе, он слышит всё это, но не понимает. Волны наслаждения расходятся по телу, от улавливаемых им вибраций в голосе Драко. Малфой сводит его колени вместе, кладя обе лодыжки на своё нагое плечо. - Держи ноги вместе, ma fleur.       И Гарри задыхается. Ровно в тот момент, когда горячий, упругий член Драко протискивается между дрожащими бёдрами Поттера, сладко протираясь о его собственный.       Это было взрывом внутри Гарри и он не может выбросить из головы развратные образы того, как однажды этот член будет вбиваться в его тугую задницу.       А пока Поттер молился всем богам, чтобы это никогда не заканчивалось. Чтобы этот горячий, скользкий член никогда не переставал скользить сверху, горячо задевая головку собственного члена Гарри. Чтобы эти руки держали его за бёдра. Чтобы Драко продолжил вколачиваться. Пожалуйста.       - Открой глаза, - прозвучало на срыве голоса и Поттер подчинился. Он осоловело пытался выдержать этот пожирающий взгляд. - Смотри на нас, - на выдохе, горячо.       Глаза Малфоя метнулись к тому разврату, который творился у них ниже пояса. Их члены скользили друг по другу - один светлее и розовее был сверху, блестящий от смазки, напряжённый. Поттер не был уверен, что выдержит это.       - Мне так это нравится, - скулил Гарри, когда пальцы Драко сильней вцепились в его бёдра, а толчки стали интенсивнее. - Это так… Боже!       Вспышка яркого света ослепила Поттера. Он выгнулся дугой, поддаваясь вперёд, его затрясло с новой интенсивностью, когда его член толчками выливал сперму на его живот, пачкая их обоих. Тело стало мягким, податливым и его ноги совсем не слушались.       - Как же я хочу, чтобы ты меня трахнул, - совсем потеряв себя, выдохнул Гарри. В голове всё звенело и он не был уверен, что сказал это в слух - он попросту не слышал собственного голоса. Он не знал, ответил ли ему Драко.       Малфой отпустил его ноги и на мгновенье Поттер остался один. Он почти успел испугаться, как нежные пальцы зарылись в его волосы.       - Открой глаза, ma fleur, - такой ласковый, полный наслаждения голос. Гарри открывает глаза, смотря сначала наверх, находя там зашторенные вожделением и искренним восхищением глаза, а затем переводит свой взгляд в сторону на твёрдо стоящий член. Драко пережимает его рукой у основания, головка очень покраснела и Поттер понимает, что тот сдерживает оргазм из последних сил. - Всегда мечтал кончить тебе на лицо, - он говорит с придыханием, стараясь контролировать голос. Рука начинает неторопливые поглаживания изнывающего члена, - как жаль, что ты теперь не носишь очки.       Горячая волна возбуждения прошла по всему телу, жарко оседая в паху. Гарри поджал колени, не сводя взгляда с того, как бледные пальцы скользят вверх-вниз, как большой палец дразнит уретру и как из-за всего этого сбивается дыхание.       - Открой рот, милый, - жаркий шепот, но Поттер расслышал, - и высуни свой горячий язычок.       Тело буквально наэлектризовалось от этих слов. Он повиновался и тут же ощутил, как горячая, и безумно упругая головка легла на его язык. Шея неприятно затекла и, в целом, положение было не из удобных. Но понимать, что лежишь с разведёнными ногами на школьной парте, а сбоку от тебя стоит красивый, восхитительный парень, а его член скользит по языку, как ему нравится - невероятно. Напряжение внизу живота было ощутимым и Гарри почувствовал, что чем глубже проникал Драко, тем сильней он возбуждался. Малфой не толкался глубоко, он двигался на поверхности, испытывая нежное местечко внизу головки скользким языком Поттера.       Гарри схватился за свой член, двигая рукой в такт лёгким покачиваниям Драко. Кожа на головке собственного возбуждения была слишком чувствительной и такая дрочка была даже слегка болезненной. И, Мерлин, как же Поттер хотел, чтобы Малфой его трахнул.       Прямо сейчас.       Чувствуя своим ртом насколько твёрдым был его член, как приятно он скользил внутри, Гарри снова улетал, разрываясь между желанием отстраниться, чтобы умолять взять его, и продолжать сосать.       Стон сорвался с губ Поттера, когда его рука скользнула вниз, сжала яички, а затем его палец нашёл влажный вход.       Матерь Божья.       Растянутый, скользкий. Палец толкнулся глубже и Гарри снова застонал. Малфой орлиным взглядом проследил за его действиями и сбито выругался. Поттер почувствовал как член в его рту увеличивается, как горечь на языке от предсемени становится ощутимей.       - Чёрт возьми, - Драко дрожал, резко вытаскивая себя из этого развратного рта, - закрой глаза. Немедленно, - Гарри повиновался.       Пальцы не перестали толкаться в его анус, не перестали искать ту самую точку, вторая рука не прекратила перекатывать яйца. И в тот самый момент, когда он, наконец, нашёл это заветное место, наслаждение обрушилось на него вместе с тем, как горячие струи спермы покрывали его лицо, выплёскиваясь толчками.       Он выгнулся на столе, открывая рот в безмолвном крике. Тело пробивала новая волна удовольствия, он потерял себя окончательно. Реальность оказалась настолько далёкой, что просто недостижимой. И вдруг эти губы, которые говорили самые обидные слова на свете, которые выкрикивали проклятья, которые омрачали каждый новый день в стенах Хогвартса и даже за его пределами, эти губы поцеловали его.       Гарри поперхнулся собственной слюной, чувствуя во рту, как вкус Малфоя смешивается со всем остальным. Поцелуй вернул его обратно. Обратно из этого небытия.       Мягкая волна магии, ласковая, как сам её владелец, прошлась по телу и Поттер ощутил, как липкая субстанция исчезла с его лица и тела.       - Если бы ты только видел себя, что ты с собой творил, что ты со мной творил, - Малфой задыхался, не имея сил держать руки при себе. Они отглаживали каждый сантиметр разнеженного тела Поттера. - Я хочу увидеть это снова. Хочу видеть, как ты улетаешь. Хочу видеть, как закатываются твои глаза от удовольствия, которого ты не испытывал раньше. Хочу видеть, как в нетерпении ты прикасаешься к себе, чтобы увеличить количество удовольствия. Я хочу видеть как ты возбуждаешься только от того, как мой член проникает в твой рот или пальцы в твою узкую дырочку. Мерлин, Поттер, как же много я хочу с тобой сделать…       Гарри сидел обнажённым на краю столешницы, его дыхание было рваным, но, чёрт возьми, свободным, а руки Малфоя прижимали к себе, гладили и обещали.       Поттер не мог вернуться в реальность окончательно, но слова Драко, его потемневшие глаза, его сбитая речь и дрожащие руки вселили в Гарри железную уверенность, что всё это будет.       Они успеют. Пускай осталось не так много времени, но они точно перепробуют всё то, что Драко приготовил ему.       Он отдаст Малфою всё, что только сможет. До последней своей частички.       - Забирай всё, Малфой, - вышло горячо, но тем не менее, немного тоскливо. - Всё, что только пожелаешь. Забирай.