Рождественская Вероника

      Гул в ушах не даёт ни на чём сконцентрироваться. Шум собственной крови - единственное, что умещается сейчас в многострадальной голове. Это было болезненнее, чем Гарри мог себе представить.       Так. Ему нужно отдышаться. Немного полежать, чтобы комната перестала вращаться, а агония в груди успокоилась. Правильно, всего-лишь немного спокойствия и тишины и он будет как новенький. Ну, возможно, он не умрёт именно сегодня.       Чёрт возьми, почему так плохо?       Поттер знает почему, но он всё же не согласен. Он не согласен на то, чтобы терпеть такую боль без возможности умереть в эту же секунду.       Писк домового эльфа невероятно раздражает, добавляя голове больше проблем.       - Мистер Гарри Поттер, сэр, зря мы это сделали, сэр, - существо причитает, как старый-добрый Кричер, только без оскорблений, и это вызывает у Гарри тоскливую улыбку. - Что Футс может для вас сделать, сэр? Вам нужна помощь, сэр.       Спазм снова сковывает, душит, металлический привкус оседает на языке. Синие соцветия вырываются изо рта, окрашенные алым. Это пугает эльфа ещё сильней и он в панике пригибается к полу.       - Воды… - хрипит Гарри, откидываясь на диване. Он еле принял лежачее положение. В его руках совсем нет силы. - И убирайся, прошу…       Эльф тут же выполняет поручение, на журнальном столике материализуются несколько стаканов. Поттер не видит, какими печальными глазами смотрит существо, прежде, чем исчезнуть.       Бам!       В висках пульсирует и стук в дверь никак не помогает.       Бамбамбам!       Комната вращается стремительней, пульсация усиливается, а горло раздирает новый кашель. И всё равно это состояние хуже того, что он чувствовал накануне. Почти неделю назад он так же лежал на диване в Гриффиндорской гостиной, ощущая себя просто потрясающе. Первые несколько часов после встречи с Драко были прекрасными. Гарри казалось, что он так хорошо не чувствовал себя никогда в жизни, даже до проклятия. Таким окрылённым, счастливым, влюблённым…       Боль усиливается и он практически чувствует успокаивающую руку Гермионы, которая лежит рядом с ним на кровати. Подруга ласкова и терпелива, она гладит его по волосам и шепчет что-то успокаивающее. Слёзы в её глазах практически не трогают Гарри - ему настолько больно, что ничего не может отвлечь его в этот момент.       - Магический откат? - шепчет он в лихорадке, он не знает, реально ли Гермиона сейчас лежит рядом с ним или ему всё это кажется.       Боль такой же силы прошибает его тело и в данный момент. Возможно, даже сильнее. Она разрывает его изнутри. А нестерпимый зуд зажигает его кожу. Поттер морщится, хватает рукой старую диванную обивку, которая вот-вот треснет под напором. Боль прожигает изнутри. Это… чёрт, это невыносимо! Дыхание спирает и, кажется, сделать вдох больше невозможно. Больно, чертовски больно. Суставы будто живут собственной жизнью и каждый выворачивает в разную сторону.       Ха-а-х.       Воздуха катастрофически не хватает.       А-а-а.       Мерлин, как же больно.       Если Гарри думал, что то, что он чувствовал в Хогвартсе после встреч с Драко - пытка... Моргана, как же он ошибался.       Адский набат отбивает беспорядочный ритм в голове вперемешку с отвратительно слабым, недостаточным дыханием.       Перед глазами всплывает Малфой. Его руки, манящий жар. Скользкий язык и податливое тело.       Драко всегда был нежным, ласковым и невероятно чувственным. Каждое его движение было сродни послания с небес. А каждое уединение после встреч с ним забирало Поттера в пучины Ада.       Каждый чертов раз.       Гарри сгорал в мучениях, как только магический откат вступал в свои права. Он порабощал разнеженное тело Поттера, словно насмехаясь над его ощущениями. Говоря, смотри, как тебе ужасно сейчас, смотри, чувствуй эту агонию, в следующий раз будет только хуже. Так и было. С каждой встречей, на протяжении которой касания Драко были всё нежнее, Гарри умирал после. Каждый чёртов раз Поттер готов был утопиться в Чёрном озере или отдать себя на растерзание тварей в Запретном лесу. Потому что агония была невыносимой.       И всё же, сейчас было больнее, ужаснее и более порабощающие, чем в любой из предыдущих раз.       Сейчас каждая клеточка его тела кричала о пощаде. В горле пересохло, а руки дрожали так, что расплескали стакан с водой. Тело пробивала мощная дрожь от боли и ужаса в преддверии собственной скорой кончины и, честно, Гарри уже не мог её дождаться.       Бам!       Голову разразило звоном от сильного удара в дверь.       Пожалуйста, хватит, прошу…       Бам, бам, бам!       Никакой пощады.       Рассудок помутился и Поттер просто не осознаёт где он, где реальность, а где воспоминания. Но он так чётко видит мраморные стены туалета Плаксы Миртл.       Они не давят на него, а дают немного свободы и позволяют окунуться в своё губительное очарование. Грудь сдавливает спазмами, всё внутри горит огнём, а под кожей, словно змеи, струятся стебли. Это разрывает его изнутри, а на нежной коже образовываются красные пятна, похожие на гематомы, от того, что растение отделяет эпидермис от мышц. Но Гарри не может думать об этом, потому что он задыхается.       Помогите.       Пожалуйста.       Каждая ночь была проведена в этом Годриком забытом туалете, каждая ночь после встречи с Драко, когда Поттер умирал в его руках от восторга. От его прикосновений горело всё тело, а сердце заходилось в совсем немыслимом ритме. В эти короткие моменты блаженства Гарри не чувствовал удушья. Он чувствовал свободу.       - Гарри, - голос Гермионы въедается в сознание беспокоящейся интонацией, - зелье, прошу, выпей его.       Поттер с отвращением косится на склянки в руках подруги, сковываясь, съёживаясь всем телом, потому что знает, что сейчас последуют…       Лепестки.       Они вырываются из его лёгких, оскверняя пространство, всё вокруг.       Кожа горит огнём и это Поттер чувствует поверх воспоминаний, в которые его окунает агония. Боль, сквозящая в памяти, свежа и трагична, но то, что с ним происходит сейчас не идёт ни в какое сравнение.       Он с ужасом осознаёт себя в тот момент, когда его ногти до крови разрывают плоть. На его груди выступают красные кровоподтеки, окрашивая отросшие ногти в грязный алый. Зуд внутри невыносим и это настолько больно, что Гарри мечтает потерять сознание.       - Мать твою, Поттер! - Гарри падает в любимые объятья, крепкие руки Драко держат его, а хрусталь глаз горит таким неистовым, ледяным пламенем, что кровь стынет в жилах.       Краем глаза Поттер видит, что чёрная ткань рубашки Малфоя окрашивается бордовым красным, а лепестки испаряются на ней. И Гарри не понимает, реальность ли это или вновь игры его помутневшего рассудка.       Когда Драко в очередной раз находит его так же отирающим подоконники заброшенных секций замка, он смотрит со злобой. Со сжимающимся сердцем, Гарри может различить в любимых глазах так травмирующую его ненависть.       И тут же чувствует, как начинает задыхаться.       - Ты не можешь быть таким эгоистом, грёбаный ты мудак, - шипит Малфой, хватая Поттера за шиворот. Его руки и лечат, и калечат одновременно.       - Не лезь не в своё дело, ублюдок, - Поттер сплёвывает на пол кровавое месиво. Ноги не держат, в глазах туман, но обеспокоено-обозленный взгляд ртутных глаз прожигает насквозь - удерживает сознание здесь и сейчас.       - Раз ты так выражаешься, значит ты вряд ли заинтересован в моём предложении, - Гарри шатает, ноги держат очень плохо и он прислоняется к стене, наваливаясь на ту плечом, держась из последних сил. Компания злого Драко действует на него не лучшим образом - это вытягивает последние силы. И тем не менее, Поттер заинтересованно вскидывает бровь. - Квартира в маггловском Лондоне, Поттер. Секс. Удобная кровать и твои широко разведённые ноги.       - Хах, и ты между ними, да? - Гарри осмеливается на свою самую откровенную усмешку. Желание искрит где-то в недрах его сознания, но, плотно придавленное болезнью, оно практически неразличимо. Тёмные стены коридора давят на него, мрак сгущается и поглощает. - Даже если бы я хотел, боюсь, - ужасный кашель срывается с его губ, окрашивая те алым, - я просто не вынесу трансгресси.       - Пошёл ты, Поттер.       Малфой, пришедший к только ему понятным выводам, резко развернулся на пятках и зашагал прочь. Гарри позволил себе отпустить свои дрожащие конечности и сползти вниз по стене.       Он дышал прерывисто, жадно, потому что близость с Драко всё же давала свои плоды, а также Поттер знал, что ещё немного и его сложит пополам ужасное давление и неистовая боль.       В голове шумело, мысли путались, сквозь которые прорывался ртутный взгляд, разъедающий напрочь.       Приближающиеся шаги Гарри ожидаемо не слышал. За секунду до того, как громогласно раздался голос Малфоя, Поттер осознал его присутствие по облегчившемуся дыханию.       - Ты ублюдок, Поттер, - несмотря на помутившийся взгляд, Гарри видел, как сильно была сжата челюсть Драко. Здоровье настолько подводило, что даже очки теперь не спасали - эти чёртовы стекляшки больше не работали. - Ненавижу тебя, ты, чёртов придурок.       Расшатанное сознание Поттера, явно издеваясь, извратило эту сцену. Иначе почему он видел в замедленной съемке то, как Малфой рушится перед ним на колени?       Возможно, эти воспоминания - просто бред его умирающего мозга. Гарри не мог знать наверняка.       Взгляд мрачнее штормового неба был суров и непреклонен, а рука в волосах Поттера сжала пряди сильнее обычного. Губы на губах, невзирая на кровь на языке. Чёрт. Драко пожирал его своим поцелуем, а Гарри словно чувствовал его боль. Но, от чего? От чего Малфою могло быть больно?       - Я не дурак, Поттер, - отрываясь, звуча загнанно, - я понимаю, что с тобой. Это настолько редкое проклятье, - рука сильней сжалась в волосах, запрокидывая голову, но вдруг резко ослабла. Его пальцы стали щемяще-ласковыми. И всё же, Малфой не хотел видеть его глаз, припадая губами к шее, - что только такой идиот как ты мог заполучить его. И я, - зубы больно впились в плоть, заставив Гарри заскулить, - желаю вам обоим сдохнуть несчастливо в один день, - ртутные глаза взглянули в хмельную зелень. - Пускай смерть разлучит вас. Но, пока ты так бескорыстно отдаёшься мне… - чернота поглотила весь серебряный блеск, - я возьму всё, что ты только можешь мне предложить, - и в следующую секунду губы с кровавым привкусом впились в чужие, максимально ошеломлённые и податливые.       Сейчас, лёжа без возможности подняться, Поттер был крайне недоволен собой. Он мог бы взять в это своё самовольное, далёкое путешествие то, что так агрессивно вручил ему в тот день Драко - Зелье от удушья. Он не знал, где Малфой взял его, была ли причастна Гермиона, которой он неоднократно отказывал, но Драко был чертовски убедительным. И он действительно помог. Гарри неоднократно ловил себя на мысли, что если бы не оно, то он бы загнулся скоропостижно.       Рассудок помутился ещё сильней. Поттер слышал ужасный набат во входную дверь и не мог поверить тому, что ему слышались отголоски голоса Малфоя. Вероятно, конец близок. Честно признаться, Гарри уже несколько месяцев не мог дождаться того момента, когда же Смерть заберёт его.       Уже пора.       Пора, правда.       Несмотря на шум в голове, ушей Поттера достигали проклятия и витиеватые нецензурные выражения. Мозг активно продолжал перебрасывать его по воспоминаниям. Казалось, что именно так вся жизнь и проносится перед глазами на смертном одре.       Идея сбежать из Хогвартса пришла ему под аккомпанемент очередного, удушающего приступа. Когда зелья уже перестали помогать, когда заклинания приносили нестерпимую боль, Гарри решил, что ему пора на покой. Он больше не мог обременять близких своим жалким существованием. Пугало то, что практически все его некогда друзья превратились в мрачные и безликие тени, которые даже смотреть в его сторону боялись. Грейнджер бесконечно ходила с опухшими глазами, а Рон избегал его.       Поттер был настолько слаб, что сил не хватало даже, чтобы присутствовать на занятиях. Он еле справлялся с походами в ванную, а есть он перестал ещё за несколько дней до этого. Его выворачивало прежде, чем он успевал проглотить хоть что-то.       Оказавшись у того самого тайного прохода в замок, практически под ручку с беспокойным эльфом, Гарри не думал, что сможет преодолеть такой долгий путь. Стоя перед невзрачной калиткой, далеко за пределами школы, он позволил Футсу их аппарировать.       Именно в тот момент Поттеру показалось, что он умрет в ближайшие несколько минут. Трансгрессия не была настолько болезненной, насколько он представлял себе изначально. Почему-то магия эльфов не оказывала такого разрушающего воздействия, но, видимо, преодолённое ими расстояние сказало последнее слово.       Горечь от того, что он покинул друзей, так ничего им не сказав, неприятной тошнотой давила в желудке. Это окончательно разобьет Гермионе сердце. А на Рона он был просто зол, но несмотря на все гадости, которые друг сказал ему в последний раз, всё же было тоскливо от мысли, что Уизли тоже будет разбит.       - Ты разбил сердце моей сестре, потому ты и не можешь спастись, - горячо звучало в голове. Слышать такое от лучшего друга было вдвойне обидно. Неужели Гарри виновен в том, что именно Драко стал тем, в кого он влюбился? Это было неизбежным. И, тем не менее, Поттер не выбирал кого любить.       - Маленький грязнокровный выродок снова посмел осквернить родовое поместье великого рода Блэк.       Услышав адресованное явно ему оскорбление, Гарри не поверил своим ушам, решив, что это точно была слуховая галлюцинация. Кричер пропал ещё летом. Поттер перевел свой помутненный взгляд в сторону звука и не поверил своим глазам - старый домовой эльф стоял прямо перед ним.       Стуки стихли, а по деревянному полу раздались медленные шаги. Вскоре за эльфом показались две ноги, облаченные в черный габардин. Гарри с трудом поднял взгляд выше.       - Оборотни будут здесь через несколько часов, как только им удастся взять твой след, - мрачно провозгласил Драко, скрестив на груди руки. Поттер не видел его лица, но мог представить то раздраженное, на грани ненависти, выражение. - Во имя Салазара, о чём ты вообще думал?       Гарри нельзя было так исчезать. Ему, как и остальным студентам, особенно не из числа Пожирателей смерти, запрещено было покидать территорию школы без официального разрешения. Несмотря на то, что Волдеморт откровенно игнорировал существование некогда главного врага, была ничтожная вероятность того, что Спаситель мог представлять угрозу - мало ли, как он мог повести себя в отчаянии. Только вот у Поттера банально не было сил. Он не мог даже дышать нормально, не говоря уже о самостоятельных передвижениях или, чёрт, это даже смешно, попытке нападения на Тёмного Лорда.       - Оборотни бы просто разорвали тебя, неужели ты не понимаешь? - голос Малфоя начинал сквозить истерикой.       Он прогнал домовика, опускаясь перед Гарри на корточки. Рука вплелась во влажные волосы, ласково пропуская их сквозь пальцы. Вторая скользнула к груди, открывая большой обзор на изувеченную кожу.       - Мерлин, Поттер, что ты натворил?       Гарри из последних сил уходит от прикосновений, сам не зная почему. Возможно, потому что он сейчас до омерзения отвратителен. В крови, грязи, поту. Но Драко ведет себя так, будто ему до этого совсем нет никакого дела. Поттеру остаётся только смирится и позволить Малфою себя касаться. Всё равно сил на сопротивление нет. Возможно, он больше никогда этого не испытает. Возможно, Гарри умрет в ближайшие полчаса. То, что Драко здесь, видимо, подарок судьбы - исполнение его предсмертного желания.       - Как ты понял где я? - хрипит он, не выдерживая смотреть на встревоженное лицо, с которого практически исчезла маска презрения, оставляя лишь искренние беспокойство.       Малфой самодовольно хмыкнул.       - Этим животным не хватило мозгов сначала прижать твоих друзей. Во главе с Грейбеком они заявились в школу. Именно так я понял, что ты что-то натворил.       Всё внутри похолодело. Какую же беду он навлёк своим импульсивным поступком? Его друзей сейчас могли пытать, а учитывая положение Гермионы, она могла быть уже мертва.       - Что с ними? - испуг не звучал в голосе, на это просто не было сил, но Малфой проигнорировал вопрос, всматриваясь в его белое, как стена, лицо.       - Поттер, ты болен. И очень сильно.       Гарри не удержался, в раздражении закатывая глаза. Усмешка растянулась на окровавленных губах. Что этому засранцу от него нужно?       - Я уже говорил тебе что умираю, ладно? Оставь меня в покое и проваливай, - он слабо скинул с себя чужие руки. - Плевать. Пускай оборотни найдут меня.       - Ты успокоишься, - холодно и твёрдо сказал Драко. Его ледяной тон стал совсем как раньше - что-то между его привычной ненавистью и тем горящим беспокойством, когда он ругался на Поттера за то, что он даже не пытается облегчить свои страдания зельями. - Даже не думай шевелиться, пока я отчитаюсь Тёмному Лорду, что нашел тебя. А затем я вернусь и мы поговорим, - Малфой поднялся на ноги, не расслабляясь и не отпуская строгую маску. - Иначе, ты вернёшься в школу под Империо. И, серьёзно, не вздумай бежать. Магия дома Блэков охраняет тебя. Если покинешь эти стены - умрешь раньше, чем успеешь аппарировать.       - Ну, и как тогда ты здесь оказался?       Сверху донеслось самодовольное хмыканье.       - Я тоже Блэк, забыл? И я не желал тебе зла, поэтому я увидел вход, а Кричер впустил.       Иногда дома куда мудрее своих хозяев.       Драко совершенно необязательно знать, что Гарри не может даже Люмос наколдовать, иначе адская агония прожигает каждую клетку тела. Самостоятельная аппарация, вероятно, убьёт его в следующий раз. А если нет, Драко убьет его сам за эту выходку.       - Я пошёл, - он вздохнул, наклонился и поцеловал бледную щёку, от чего внутренности Поттера сжались, но внезапно облегчение нахлынуло, как мягкий плед, накрывая его с головой. Драко больше не злится. - Не натвори глупостей.