Рождественская Вероника

      Поттер не сразу услышал тихий скрип входной двери. Общее состояние уже не было таким критическим, но в голове всё ещё шумело. Если особо не шевелиться, то, в принципе, можно было даже сказать, что жалоб никаких нет.       - Эй, - прохладные пальцы скользнули в волосы, - Поттер, как ты?       Всё так же лёжа на диване, Гарри с трудом пожал плечами. Зрение немного прояснилось - Драко выглядел просто фантастически. Хотя, казалось, что он был немного не в себе. Его взгляд был каким-то необычно-блестящим, а движения слегка рваными, при том, что он явно старался себя контролировать.       - Давай искупаем тебя, - мягко произнёс Малфой.       Что-то было определённо не так - это Поттер понял, когда Драко опускал его в ванную. Гарри пытался поймать его взгляд, но это не представлялось возможным. Малфой был словно зачарован. Нет, его поведение и действия были вполне нормальными, но то, что он явно витал в облаках, словно его мысли так и остались за дверьми - где-то там, там где был Волдеморт - напрягало.       - Всё в порядке? - прошептал Поттер, когда чуткие руки смывали с него пену.       - В полном, - так же тихо вторил Драко, помогая подняться из ванной.       Малфой аккуратно завернул его в полотенце и практически собственноручно донёс до постели. К тому времени Кричер уже подготовил покои ко сну.       Ласковые пальцы Драко запутались в волосах, когда Поттер напитывался силой. Его действия всегда шли вразрез с его жестокими словами.       В объятьях этого злого, циничного слизеринца было так спокойно, так хорошо…       - Я ни о чём не жалею, - нарушил молчание Гарри. - Я готов был умереть, когда пришёл в Запретный лес. Но Волдеморт , - Драко даже не вздрогнул, словно не боялся своего господина. Этого нового, сильного Малфоя Поттер любил ещё сильнее, - он сделал для меня действительно прекрасный подарок. Эти месяцы были одновременно худшими и лучшими в моей жизни. Ты, Драко - лучшее, что случалось со мной. И я действительно благодарен ему за это. И даже если для тебя всё это лишь искупление… я рад, что объектом ты выбрал меня.       Малфой прижал его к себе, шумно вдыхая его запах, зарываясь носом в волосы.       - Придурок… о каком искуплении ты говоришь? Что за болван…       Он отстранился, стараясь заглянуть Гарри в лицо, словить его взгляд. Когда ртуть пронзила Поттера своей серьёзностью, заставляя сконцентрироваться на себе, Драко заговорил:       - Всё образуется, обещаю, - эта нежная мольба вселяла уверенность, но Поттер не мог поверить, что это действительно произойдёт. Не с ним. Не с ними. - Прошу, вернись со мной в Хогвартс, - Малфой стал ещё ближе, он шептал в самые губы. Горячее дыхание обжигало и это заставляло жар, зародившийся внизу живота, подниматься вверх.       - Но... зачем? - Гарри не отводил взгляда. Глаза Драко так пленили, что его можно было обвинить в гипнозе. Кажется, Поттер готов был исполнить любое его желание.       - Я кое-что приготовил для тебя, - глаза сверкнули хитринкой, а губы, после короткого поцелуя, растянулись в усмешке, - ещё до того, как ты стал вести себя, как полный придурок.

***

      Малфой неимоверно нервничал, а бросаемые на него взгляды Панси и Блейза совершенно не помогали. Этот день… как и несколько до него, были во многом ужасны. Драко был нехарактерно рассеянным и даже расстроенными, чего не случалось с ним с того времени, когда Господин только поселился в мэноре, а каждое пребывание на одной территории с ним было сродни обычному вторнику в Преисподней. Он не был таким даже когда получил задание убить директора (даже мысленно Малфой не произносил его имени) и пустить Пожирателей в школу.       Ему стоило огромных усилий держать лицо перед Хозяином, что сказывалось на самоконтроле сейчас.       Драко окутывал страх.       - Поверить не могу, - сокрушалась Паркинсон, сбивая угнетение с Малфоя.       - Дорогая, остынь, - тут же шёпотом осадил подругу Забини, удобнее растягиваясь на диване в общей гостиной.       - Ну уж, нет. Это немыслимо! - она резко вскочила с дивана, намереваясь вторгнуться в личное пространство Драко, но крепкая хватка Блейза остановила её. Всё равно, Панси было не угнаться за меряющим гостиную шагами слизеринцем. - Святочный балл! Блейз, почему ты ведёшь себя так, словно это нормально?       - А что не так? - он силой усадил девушку рядом с собой и перекинул руку через её плечо. - Мы тоже идём на балл. Вдвоём.       Панси посмотрела на него, словно сомневаясь в его умственных способностях.       - Ни один из нас не является сыном правой руки Повелителя! И ни один из нас не Гарри, боггарт его раздери, Поттер!       - Тишина! - резко вросши в пол, крикнул Малфой. - Панси, дорогуша, у меня от тебя начинается мигрень, - он бросил взгляд на своё отражение в окне - тёмные воды озера позволяли оценить то, что волосы уже растрепались, а выражение лица было близким к панике. - Не хочу обсуждать свои предпочтения, ладно?       - Ох, значит так? - негодовала Паркинсон. - А Господин знает о твоих предпочтениях? - на последнем слове её голос был похож на металлический скрежет.       - Неужели ты намекаешь на то, что я должен был просить благословения? - одарив подругу скептическим взглядом, Драко наколдовал Темпус, тут же нервно его развеяв. - Я не под венец его веду.       - О, хвала Мерлину! - она закатила глаза. - Не будь он при смерти... Ауч! - Панси бросила гневный взгляд на Забини, который так бесцеремонно ущипнул её. - Ты бы и туда его потащил! - упрямо закончила она.       - С чего такая уверенность? - Малфой усмехнулся, чуть успокоившись, после того, как снова уложил волосы.       - Ты всегда был неравнодушен к нему, но сейчас ты откровенно слетел с катушек. Дорогой, я же не со зла, но ты хоть представляешь себе, что скажет твой отец? Уверена, он сидит в поместье и нежно грезит, как ты поведёшь в танце мелкую Гринграсс, - причитала Паркинсон, тут же бросая выразительный взгляд на Блейза. - Скажи ему!       - Ну, мистер Малфой однозначно рассчитывает на что-то подобное, - нехотя согласился тот.       - Драко, только представь какой это удар по репутации. Милый, просто подумай… - она подобрала под себя ноги, что было жутко неудобно в платье. - Мало того, что вы - парни, так он совершенно тебе не пара. Господин будет очень недоволен тобой…       Мигрень от речей подруги навязчиво давила на виски. Упоминание отца и Тёмного Лорда больно отзывалось внутри. Малфой устал следовать указаниям других. Правда, очень устал.       В несколько шагов преодолев расстояние до сидящих на диване друзей, он опустился на журнальный столик, оказавшись с Панси лицом к лицу. Его взгляд был выразительным, каким-то даже печальным. Драко испытывал неимоверную тоску от того, что жизнь с ним так несправедлива.       - Дорогая, послушай меня внимательно, - он взял её ладони в свои, обращаясь ко всей своей уверенности и мужественности, - ты ведь помнишь как я был обеспокоен Святочным балом в детстве? - с выражением глубокого подозрения на лице подруга кивнула. - Я ненавидел Поттера за то, что он пошёл с этой чёртовой Парвати.       - О, да, я помню это, - ухмыльнулся Забини. - Ты мечтал сам повести чемпиона в танце, - он даже не скрывал ехидства, говоря всё это. - Что? - лицо Паркинсон выражало крайнее недоумение. - Неужели ты думала, что Драко мечтал занять место Поттера? Он же ещё в своём уме.       - Если он не хотел участвовать в Турнире, потому что он в своём уме, то то, что он мечтал кружить Поттера в вальсе, как раз-таки и говорит о его слабоумии!       Малфой лишь закатил глаза, откидываясь на руки. Эти препирания отбирали последние силы. Он и так практически не спал этой ночью.       - Дорогая, - снова эта ухмылка Забини, которая предшествует очередной колкости. Драко уже сомневался, что Панси захочет идти на бал с этим остряком, но был благодарен за то, что друг встал на его сторону. Неизвестно какие мотивы преследовал Блейз, но это явно было на руку. - Не тебе упрекать Драко в любви к членам. Из нас двоих ты должна его понимать лучше. И, - он вскинул указательный палец вверх, чтобы остановить поток брани, которым уже была готова разразиться Паркинсон, - прежде чем ты успеешь покрыть меня самыми нелестными выражениями, напомню, что мы с тобой идём на бал вдвоём, и если ты не хочешь, чтобы твои дорогие туфли познали весь ужас моей мести, рекомендую тебе заткнуться.       Не смотря на то, что они утомляли, будет несправедливым умолчать, что перепалка помогла скрасить томительные минуты ожидания. Как бы Малфой не был раздражён бестактностью Панси, всё же он был ей благодарен. Они с Блейзом здорово отвлекли его от безрадостных мыслей.       Он с огромным трудом справился с Поттером, которого трансгрессия практически уничтожила. Несмотря на хорошо проведённую ночь, которая подарила им спокойствие, а так же утро, которое обошлось без приступов, аппарация всё же приблизила Гарри к краю. Несмотря на то, что проклятье Ханахаки не стало убивать Поттера преждевременно, из-за его активных передвижений в столь короткие сроки, общее состояние оставляло желать лучшего.       Когда Драко пришёл к нему тем же вечером, после возвращения в Хогвартс, Гарри был больше похож на мертвеца, чем прежде. Малфой ощутил ужас, от которого сжалось его сердце, но не смог идентифицировать его причину. Своевольно заявившись в Гриффиндорскую гостиную с дюжиной различных зелий, он предельно дотошно проинструктировал Грейнджер, как их стоит принимать. Пришлось несколько раз её заверить, что это действительно качественный продукт из лучших ингредиентов, который точно поможет несостоявшемуся герою протянуть ещё немного.       Драко отчаянно хотел облегчить жизнь этому придурку, ведь до сих пор он не мог простить ему его главную выходку - молчание. Чёртов партизан не обмолвился и словом, заставляя Малфоя лично выяснять не только детали его болезни, но и то, где придурок находится. Гермиона же до сих пор обходила Малфоя по дуге - воспоминания о приставленной к её шее палочке и совершенно бешеном взгляде всё ещё были свежи. Драко до сих пор не мог понять, почему она не сказала ему ни слова о том, где был её непутёвый друг. От стимулирующего Круцио Грейнджер спасла волшебная Лавгуд, которую Гермиона одарила на удивление чрезмерно благодарным взглядом. Именно Полумна рассказала Малфою, где может прятаться этот идиот. Ох, как же он был зол на чёртово Золотое трио: на не к месту молчаливую Грейнджер, на рыжего кретина, который отвернулся от лучшего друга в самый сложный момент в его жизни. Действия этих двоих не поддавались логике, из-за чего Драко стал подозревать, что всему виной была магия.       Но ничего так сильно не расстраивало юного Малфоя, как беседа с Тёмным Лордом той злосчастной ночью, когда Поттер сбежал из Хогвартса.       - Мерлин, Др-р-рако, - шикнула на него Паркинсон, когда они стояли по направлению Гриффиндорской башни, где они должны были встретить Гарри. - Ради Салазара, подотри слюни!       В этот же момент Малфой весь подобрался, выровняв спину, и, на всякий случай, вытер губы тыльной стороной ладони. Как ожидалось, никаких слюней там не было. Но это вновь придало ему сил.       Одарив гневным взглядом Панси, которая откровенно вешалась на Блейза, Драко вернул взгляд на приближающееся Золотое трио. Поттер шёл чуть поодаль идущих за руку друзей, но, Мерлин, он наконец-то выглядел хорошо. И дело не в дизайнерском, неприлично дорогом костюме, который вручил ему Малфой.       Дело было в самом Гарри.       Его лицо обрело краски, а походка - твёрдость. Казалось, он дышал полной грудью, вдохи не были резкими и беспорядочными. Здоровый блеск его глаз тут же отразился в глазах Драко, даруя и ему это здоровье и спокойствие.       Это кратковременное убеждение, такое губительное, но прекрасное по своему ощущению.       Словно Гарри Поттер не умирал.       - Вас тут целая делегация, - хмыкнул подошедший Рон.       - Как и вы, - фыркнула Панси, - мы не могли отпустить свою принцессу без присмотра.       Драко лишь закатил глаза. Всё его естество тянулось к Поттеру и он практически не мог устоять на месте. Руки были в вечном поиске заземления, пока ладони скользили по материалу пиджака, теребя края ткани. В одно мгновение тяга стала настолько непреодолимой, что Малфой в два шага оказался рядом с Гарри.       Серебро жадно плескалось на дне радужки и Драко не смог вымолвить ни слова, после того, как Поттер застенчиво улыбнулся ему.       Малфой наклонился и поцеловал. Губы прикоснулись к губам, руки прижали к себе теснее, крепче сжимая, пока слух не уловил еле различимый стон. И Гарри отвечал ему. Пылко, страстно, словно пытаясь убедиться в том, что это реальность. Его руки дрожали, когда пальцы сжимали тёмно-серую ткань малфоевского пиджака.       Совсем не скоро они поняли, что остались в коридоре совершенно одни. Драко обнаружил себя у стены, прижатый довольно хрупким сейчас, но таким желанным телом.       Поттер был таким страстным и требовательным, что шальная мысль - послать к чёрту этот бал и провести всю ночь в одной кровати - настойчиво просила осуществления. И этому сложно было сопротивляться - Гарри был так горяч, так ненасытен… Драко каждой клеточкой своего тела чувствовал желание, то желание, которое было не замутнено болью и страданиями. Оно было чистым и пылающим, и невероятно сильным.       Таким, каким оно могло бы быть, будь всё нормально.       Резко перехватив руки Поттера, которые уже стали доставать рубашку из брюк, Драко пошло усмехнулся, глядя на него. Он приблизил своё лицо, видя как в глазах напротив остаётся всё меньше здравого смысла, и лизнул его подбородок. Шумный вздох Гарри перерос в стон и Малфой не смог остановиться.       До торжественного открытия бала оставалось пятнадцать минут.       Но им было безразлично.       Драко знал, как болезненна для Поттера аппарация, но не смог себя остановить. Своим языком он скользнул по подбородку и ниже, целуя местечко под челюстью, вырывая рваный выдох из зацелованных губ. И именно в этот момент чёрный смерч унёс их по коридорам замка в самые подземелья.       Малфой знал, что в его спальне никого не будет. Он уронил оторопевшего Гарри на простыни, еле сдержав стон от его растрёпанного вида. Поттер выглядел как самая грязная мечта с этими своими взлохмаченными волосами и сбитым дыханием.       - Как ты? - горячо выдохнул Драко.       - Лучше не бывает, твои зелья, они… - договорить не дал поцелуй.       - Мы обязательно попадём на бал сегодня, обещаю, - накрывая тело Гарри своим, прошептал Малфой в его полураскрытые губы, - но я так хочу заняться с тобой сексом. Если бы ты только себя сейчас видел…       Драко говорил словно в бреду, а, если откровенно, то примерно так же себя и чувствовал.       Громкое желание наравне с разбивающими сердце мыслями заставляли его поступать так, словно он - импульсивный подросток. Но, он не мог иначе. Драко хотел Поттера, хотел почувствовать каково это - быть с ним. Хотел целовать его тело и говорить ему как он ему дорог и важен. И не хотел его ни с кем делить. Даже со Смертью.       Обоняние уловило лёгкий цветочный флёр и у Малфоя закружилась голова.       - Всё, что угодно, Драко… я ведь тебе говорил: забирай всё.       Мир плыл перед глазами, когда Малфой подарил Гарри очередной поцелуй. Такой тягучий, сладкий, словно любимейшее лакомство. Он растворялся на губах и заставлял маниакально желать большего.       Вот только Драко хотел не секса. Драко хотел Поттера. Всего и навсегда.       Грудь больно сдавило и Малфой прервал поцелуй из-за рваного вдоха, в уголках глаз выступили слёзы. До краёв переполненный нежностью, Драко провёл тыльной стороной руки по лицу Гарри и почувствовал, что его глаза стали слишком влажными, чтобы это можно было списать на возбуждение. В мгновение слабости, которое себе позволил Малфой, он уткнулся в изгиб плеча Гарри, вдыхая этот головокружительный цветочный аромат полными лёгкими. Поттер явно растерянно опустил ладонь на его затылок, мягко поглаживая.       Драко отчаянно хотел Гарри себе.       Мысли о Волдеморте и его отвратительных словах вторгались в голову так могущественно, что это было похоже на Лигилименцию - довольно паршивую, но настойчивую. И Малфой в секунду осознал, что он так близок к истерике, как не был никогда за свои восемнадцать лет. Ни в один из моментов, ужасающих своей перспективой, он не был настолько на грани. Жизнь проносилась перед глазами, когда ласковые пальцы Поттера подняли его лицо и заставили взглянуть в чудовищно-прекрасные зелёные глаза. Эти малахиты поглощали, затягивали в свою пучину и Драко ответственно решил, что он не хочет возвращаться к реальности.       А затем Поттер его поцеловал. Нежно, робко, но по мере того, как Малфой приходил в себя, поцелуй становился всё жарче, отчаяннее и голоднее.       Казалось, Драко никогда не смог бы насытиться.       Ловкие бледные руки раздевали Гарри с маниакальной тщательностью, дюйм за дюймом оголяя его кожу. Он оставлял поцелуи, засосы, проводил языком по чувствительным местам Поттера, которые он уже успел выяснить ранее. А Гарри полностью отдался процессу, поощряя каждое действие стонами.       Эта близость была не о единении тел, нет. Она была о единении душ. Ни Драко, ни Гарри не замечали за удовольствием, как мерцала магия вокруг них. Малфой молчал, боясь выдать себя, боясь разбить им обоим сердце. И Драко было жаль, жаль самого себя до слёз. Когда он двигался в теле Поттера, когда впитывал в себя его нежные, наполненные страстью стоны, он чувствовал, как его грудь распирает боль. Помутневшим взглядом, он не мог видеть, как слёзы срывались с его щек, капая на мягкую кожу Гарри. Он не мог этого видеть, но, Мерлин, он это чувствовал так же ярко, как и то, как сильно болит у него в груди.       Двигаясь неторопливо, шепча нежные глупости на ухо Поттера, чувствуя, как он подаётся ему навстречу, Малфой думал лишь о том, похожа ли та боль, что он испытывает сейчас, хотя бы отдалённо на ту, которую Гарри испытывал ежедневно? Может ли сравниться та агония, от которой он горит изнутри сейчас, с той, от которой изо дня в день сгорал Поттер?       Отчаянно целуя Гарри, забирая собственным дыханием его стоны, Драко смотрел в зелёные, прекрасные глаза и не мог поверить, что всё это закончится. Не мог поверить, что совсем скоро это чудо у него заберут.       Малфой жалел о каждом дне, когда игнорировал Поттера. Жалел о каждом поцелуе, который не успел ему подарить. Он жалел о том, что не выступил против Тёмного Лорда в прошлом, как жалел о том, что не сделал этого сейчас. Он мог бы убить тёмного волшебника с извращённым чувством юмора, хотя его смерть ни коим образом не помогла бы ситуации.       - Эй, - дрожащие пальцы коснулись лица Драко, резко вырывая его из прострации, - всё хорошо, Драко, всё хорошо.       Гарри шептал это, а Малфой только теперь понял, как сильно он дрожит. Он вышел из тела Поттера, всё ещё оставаясь предельно возбуждённым, но рой мыслей не давал даже сейчас насладиться близостью. Драко ненавидел Волдеморта за то, что рассказал всё ему. Ненавидел его за это даже сильней, чем за то, что он в принципе так поступил с Гарри. Поступил с ними.       - Прости, - кривая улыбка поразила искусанные губы, - вряд ли ты на это рассчитывал, когда ложился со мной в постель.       - Мне было хорошо, правда, - мягко произнёс Поттер, - и я ложился в постель, потому что это был ты, а не потому что я так сильно хотел лишиться девственности, что, - он игриво улыбнулся, ткнув Драко в бок, - технически и произошло.       Малфой знал, что Гарри невинен, это было ясно по его реакции, но всё же слышать это было тем ещё испытанием. Испытывать желание трахнуть Поттера ещё два месяца назад и неимоверная тяга любить его сейчас были несопоставимы. Как же беззаботен Драко был тогда, он совсем не знал этой боли, которая разрывала его душу на лоскутки. И, несмотря на то, что он уже принял решение, он всё ещё не мог поверить, что он осмелится отпустить Гарри.       Он даже не мог поверить, что так сильно, чертовски сильно вляпался в него.       Одевать Поттера было так же увлекательно, как и раздевать его. По правде говоря, Малфой мечтал об этом, когда выбирал для него костюм. Он видел, как стоя на одном колене перед сидящим на кровати Гарри, будет застёгивать каждую пуговичку на струящейся рубашке, как поможет надеть брюки, продевая стройные ноги в каждую штанину поочерёдно, а когда Поттер встанет, то Драко изящно подымится с пола и галантно предложит ему пиджак. И всё это, как в сказке наяву, Малфой только что и осуществил. Как жаль, что у их сказки явно несчастливый конец.       Драко предложил свою руку, как только они вышли за дверь слизеринской спальни. Гарри уверенно держался за подставленный локоть, будто он делал так уже тысячу раз, но когда они оказались перед дверьми бального зала, Малфой почувствовал всем телом, как напрягся его спутник. И тут же перехватил его ладонь своей. Они переплели пальцы, словно делали так уже две тысячи раз, и шагнули в неизвестность.       Сотни глаз смотрели на то, как сын правой руки Министра Магии держит за руку мальчика-который-должен-умереть. Драко готов был поклясться, что услышал писк Паркинсон в углу. Он чётко видел явно одобряющее лицо Забини и недоверчивое - Уизли. А ещё он видел, как у Грейнджер, которая спряталась в тени спины своего некогда парня, безостановочно текут из глаз слёзы.       Честно признаться, Малфой готов был составить Гермионе компанию. Они бы отлично поняли друг друга, а ещё точно нашли бы слова утешения. Он бы предложил ей платок, а затем разрыдался сам.       Они достигли центра зала, когда в глазах стало невыносимо щипать. И тогда Драко уверенно повернул к себе Поттера, словил его взгляд и прижал к груди. Он повёл Гарри в танце - медленном, осторожном, наказав себе отбросить все тревоги. Он уже и так облажался, хотя собирался сделать этот вечер для Гарри волшебным.       Ведя Поттера, Малфой прикрыл глаза, полностью отдаваясь моменту. Он слушал его мерное дыхание, будто Гарри не волновали все эти ошарашенные взгляды. Он вдыхал его волнующий запах полными лёгкими и наслаждался этим. Вдруг с очередным вдохом, вместе с очаровательным ароматом, проникло это:       - То есть, мой Лорд, вы намеренно выбрали именно такое проклятье? - собственный голос звучал страхом, в его глубине дрожало отчаянье.       - Я был в его голове, Драко, я видел всю его жизнь, ты должен знать, что он никудышний Окклюмент, - Волдеморт усмехнулся, - я видел каждый его сон или мысль, воспоминание! И в каждом втором был ты, - красные, жуткие глаза обратились в саму душу Малфоя, который даже не понял, когда господин смог так приблизиться. - Я вижу твои метания, я вижу боль, с которой ты пришёл ко мне просить не причинять Гарри вред из-за его выходки. Я пойду тебе на встречу, дитя, - в его глазах не было ни снисхождения, ни благодетели, в них было лишь понимание скорой кончины Поттера, что делало любые усилия по её приближению лишенными смысла.       - Почему вы говорите о моих чувствах, Повелитель? - совершенно сухим горлом произнёс он. Драко чувствовал, как ужас пробирался в каждую клеточку его тела. Он практически никогда не оставался с Тёмным Лордом наедине. И никогда, никогда не приходил к нему с личной просьбой.       - Ты ведь уже понял какое проклятье лежит на Гарри Поттере? - Малфой уверенно кивнул. Ханахаки - это просто. На самом деле, он понял это уже давно. Драко хватило три дня мимолётных мыслей, после того, как Поттер впервые продемонстрировал, как он истошно кашляет голубыми лепестками, чтобы понять, что с ним происходит. - И тебе причиняло боль то, что ты - не тот, кто ему нужен, не так ли? Не тот, кто бы мог его спасти?       Ревность прожгла Малфоя, оставляя за собой пульсацию в груди.       - Если позволите, Господин, я бы сказал, что больше беспокойства мне приносит то, что он скоро будет мёртв.       Окончательно и бесповоротно.       То, как загорелись алые глаза, говорило лишь о том, что Тёмный Лорд был явно восхищён его смелостью. Вернее, даже сказать - беспечностью.       - А как больно тебе будет, дитя, если я скажу тебе, что тот, в кого он влюблён, действительно может спасти его? - яркая надежда зажглась внутри факелом и он обратил свой вопросительный взгляд к Повелителю. - Да, Драко, это возможно. Ценой собственной жизни, разумеется.       На этот моменте Тёмный Лорд пустился в долгий рассказ о тонкостях этого ужасного обряда. Из него Малфой почерпнул просто феноменальную по своей жестокости информацию. Человека можно было спасти двумя способами. Оба включали в себя признания в искренней любви. Первый рассматривался только в том случае, пока у Гарри не распустится первый цветок на коже. Драко мог бы перетянуть проклятье, обрекая себя на долговременные муки. В этой ситуации проклятье покинуло бы тело Поттера, перейдя к Малфою, но не поражая весь его организм. Чёртово растение пустило бы корни в его сердце, плотно обхватив его. Магия бы узнала, если бы Гарри его разлюбил. И в тот же миг Драко бы погиб. Но, был и второй вариант. Если на теле Поттера уже успели распуститься цветы Вероники, признавшись в любви, Малфой забрал бы проклятье себе, но умер бы в этот же момент.       - Самопожертвование во имя любви, - усмехнувшись, мечтательно сказал Господин, - этому мальчишке не может повезти дважды, - добавил он уже менее снисходительно, явно ссылаясь на Лили Поттер.       Гарри выжил бы при любом раскладе - вот, что отчаянной мыслью билось в голове Драко. Но, он не тот, кто нужен Поттеру, не тот, кто может снять чёртово проклятье.       - Ты теряешь хватку, Драко, упускаешь главное, - Лорд шагнул в сторону, словно намеренно давал пространство, за что Малфой был ему благодарен - стало легче дышать. - Я был в его мыслях так долго, что прекрасно знаю, что тот, в кого он влюблён - ты.       Всё внутри оборвалось резко и слишком ощутимо, чтобы устоять на ногах - Волдеморт насильно ворвался в мысли Драко, демонстрируя ему некоторые воспоминания Гарри, которые лишь укрепляли в Малфое осознание того, что Поттер действительно был влюблён в него. Больше всего убивало осознание, что Драко об этом не догадывался - нет, Мерлина ради! - он даже мысли такой не допускал.       - Мой дорогой, умный не по годам Драко, - Повелитель слишком тактично не замечал то, что Малфой слабо держится на ногах, пока его пальцы до белых костяшек впились в столешницу. - Вероятно, ты так дорожишь семьёй, статусом, будущим, - расхаживая по кабинету говорил тёмным волшебник, - что, несмотря на свои чувства, ты никогда не переступишь через собственное благо, не так ли? - он заговорщики усмехнулся, но Малфой нашёл в его словах истину. Он всеми фибрами своей души почувствовал, что это действительно так.       - Да, мой Лорд, - без малейших сомнений слетело с бледных уст.       Тело Поттера ощущалось в руках Драко удивительно правильно. Они двигались в унисон, так же слаженно, чувствуя друг друга, как получасом ранее на кровати Малфоя, пока его не накрыла истерика.       После встречи с Тёмным Лордом Драко весь дрожал, стоя перед дверью на Гриммо, пока нетерпеливый эльф не впустил его. Он промерз до костей и мечтал там замёрзнуть на смерть, чтобы не принимать столь важных и отчаянных решений.       Пустить всё на самотёк.       - Ты самое прекрасное, что мне удавалось повстречать, Гарри, - прошептал он в самое ухо, намеренно касаясь губами, опаляя дыханием. Малфой почувствовал, как Поттер вздрогнул, как он прижался сильнее. - Я благодарен Создателю, что он подарил мне тебя, - Драко прикрыл глаза, не доверяя себе, боясь расплакаться. - Я... - он отклонился немного назад заглядывая в глаза Гарри. И утонул.       Зелёные глаза блестели самыми благословенными бриллиантами и Малфой понял, что принял правильное решение.       Он приблизился к таким желанным, манящим губам, стараясь не обращать внимание на недоумение Поттера. Своими ладонями Драко держал прекрасное лицо. Такое свежее и здоровое, каким он хотел бы видеть Гарри до конца жизни. Поцелуй выдался настолько кричащим, что Поттер ахнул в его губы. Явно почувствовав отчаяние, он хотел отстраниться, но Драко не позволил, углубляя поцелуй, зарываясь пальцами в волосы Гарри, нежно царапая короткими ногтями по загривку.       Дыхание перехватило. Малфой замер.       Он в ужасе зажмурился, он игнорировал то, что только что почувствовал. Чёрт возьми, это всё же случилось. На самой линии роста волос был он - чёртов маленький бутон. Наверняка он был так же прекрасен, как и те лепестки, которые окровавленными вырывались из Гарри во время тех тяжелых приступов.       И Драко заплакал.       Он сжал Поттера в своих руках, уронив голову на его плечо. Он чувствовал на себе мечущиеся в беспорядочном утешении руки и слёзы полились с его глаз ещё сильнее.       Гарри что-то говорил, но Малфой его не слышал. Он до крови прикусил изнутри щеку, стискивая Поттера в чудовищных по силе объятьях.       Весь мир затих, когда Драко обратился к обеспокоенным зелёным глазам.       На расстоянии дыхания Малфой мог рассмотреть каждую мимическую морщинку, каждый маленький шрамик, он так чётко видел знаменитый след от Авады, которая так и не смогла убить Поттера.       Драко улыбнулся, как ему показалось, чудовищно-фальшиво, измучено, видя, как зелёный взгляд мечется по его лицу. Да, он видел, что несмотря на феерично представление, всё внимание Гарри было приковано к нему.       Он прижал к себе Поттера отчаянно-крепко. Малфоя не заботило то, как это выглядело, не заботил ошеломлённый зал и отправляемые один за другим вестники Тёмному Лорду. Единственное, что его беспокоило - собственное разбитое сердце. Он обнимает Гарри в последний раз.       - Ai shite iru, - шепчет Драко в самые губы.       - Ч-что?       - Я люблю тебя, - и боль прожгла его.       Последнее, что он заметил, прежде чем темнота забрала его навечно, были слёзы в драгоценных, любимых глазах.       Лепестки Веро́ники, которые вырывались из Гарри знаменовали чёртову победу - Драко победил. И не важно, какой ценой.