Cнимая оковы

Солнечные лучи развязно стекают по лицу тихо сопящего Антона, так и норовя пробудить парня. Когда-нибудь он запомнит, что, если есть желание выспаться, шторы нужно перед сном закрывать. И пусть вчерашний день — допустимое исключение — утреннее солнце с этим вряд ли будет мириться. Шастун, кряхтя, переворачивается на другой бок, стараясь спрятаться от источника света. Голова пульсирует от каждого лишнего движения, однако вставать на поиски обезболивающего напрочь отказывается. Антону, по-хорошему, вообще вставать не хочется. Заблокировать воспоминания, увы, нельзя, а отдающая горечью обида то ли на Стаса, то ли на самого себя вперемешку с противным привкусом кислоты во рту выступают ярчайшим напоминанием о вчерашнем вечере. А если поразмыслить и додумать, то и о последней неделе. Ну вот, проебался. В груди неприятной вспышкой, растекаясь по всему телу, проходит волна скомканных переживаний. Со сном приходится распрощаться окончательно. Ленивыми движениями парень нащупывает мобильный, который, кажется, по предварительному сговору с солнечными лучами, не позволял доспать нужные часы, то и дело раздражительно вибрировав от приходящих уведомлений. Пары секунд достаточно, чтобы полусонные зрачки резко сфокусировались на экране телефона, в котором красовалось новое сообщение: Попов адвокат 8:57 Доброе утро. Удобно будет встретиться в кафе недалеко от офиса? Забыл совсем, что в моем кабинете окна будут менять. Конечно, удобно. Смешно даже, как от пары строчек меняется восприятие происходящего: солнце, как минимум, больше не бесит, а в голове, мучительно трескавшейся от ударов, уже запускается программа «Модный приговор»: собирается наскоро, но избирательность в выборе вещей не теряет: широкую толстовку дополняет парой-тройкой серебряных колец, а потом, подумав, еще парочкой. Кепка под цвет настроения — такая же черная — и в дополнение образа очки, будто миссия сегодняшнего дня кроется в шифровке от посторонних глаз. Антона утренние пробки усыпляют. Расположившись на заднем сидении такси, ловит себя на мысли, что пару раз благополучно успел провалиться в сон. Да в целом все равно. Так хотя бы непрошенные мысли собирают чемоданы и улетают далеко и надолго нахер. Вернее, не надолго, а ровно до появления на экране уведомления от Димы. Его «как себя чувствуешь?» отдается в груди приятным теплом. Стоит подчеркнуть, что для Позова рядовое «в порядке» не прокатит, потому Шастун, долго не думая, нажимает на значок трубки возле фотографии профиля. — Здарова, — слышится на том конце. Звук зажигалки на фоне дает понять, что Позов ради звонка свинтил на улицу от лишних ушей. — Рассказывай давай. Формулировка внятного ответа стоит гигантских усилий, которых заторможенный сонливый мозг радикально отказывается подавать. Комом в горле блокируется любая возможность издать что-то похожее хотя бы отдаленно на человеческую речь, от чего в парне внезапно загорается позорная мысль сбросить вызов к чертям. — Мне херово, Дим, — чистосердечное признание. — Слышу. Где ты сейчас? — в голосе слегка трескается лед спокойствия. Переживает ведь не на шутку. — Еду к своему адвокату, — фраза крутится в голове еще раз, и… Становится спокойнее? Мешающее чувство тревоги добровольно уступает непонятному чувству, мечущемуся где-то в задворках сознания. Может, и правда зря позвонил. Как минимум, дергать Позова и одаривать его багажом своих проблем и заебов в очередной раз кажется излишним. Тот явно разгребает сыплющиеся нескончаемые задачи, и, возможно, прямо или косвенно занимается адаптацией замены Шастуна. Нет, двух таких на одного Диму и правда перебор. — Я… Прости, что позвонил, не должен был отвлекать. Что-то нахлынуло разом и захлынуло. — Стой, тебе настолько некомфортно от встреч с этим адвокатом или чего ты разговор заворачиваешь? — Дима честно пытается понять, что именно этот кадр своими невнятными высказываниями хочет донести слушателю. — Что? Нет, совсем нет, — чуть обиженно отвечает, сам от себя не ожидая подобной реакции. — Стас откопал, наверное, лучшего в городе. — Чувствует накрапывающий румянец и решает заткнуться, пока не наговорил лишнего. Честно для себя признается, что маленькая надежда завести разговор об Арсении, безусловно, таилась весь вчерашний вечер в голове Шастуна, но темы подходящей, да и момента не было. Но обсуждать по телефону поехавшую на фоне происходящего крышу парню совсем не хочется. — Так, Антох, давай-ка приезжай вечером к нам в гости. Малышня соскучилась по тебе, Катя тоже, — делает финальную затяжку, продолжает. — И тебе бы голову хоть немного отвлечь. Лучший адвокат в городе, говоришь, — ну вот пусть занимается делом, а ты и так весь как на иголках, еще от него, наверное, не отлипаешь. — Поз, блин, дурак, — легкий детский смешок срывается с уст парня, и по обе стороны беседы чувствуется медленное растворение витающего напряжения. Шастун не совсем понимает, в каком контексте сказана последняя фраза, но придираться не решается, ведь до конца маршрута остается пара минут. — Я тоже был бы рад встрече, давай позже отпишусь по возможности приехать и понадоедать вам своей кислой миной? — прощаются все на той же, такой дефицитной в последнее время, веселой ноте. Выйдя из такси, Антон параноический перечитывает текст от Попова, удостоверяясь, что время и место совпадают с оставленными в сообщении. Погода в Москве изменчива до одури. Раздражающее утром сияние солнца к полудню решительно сменилось на массивные темные тучи, норовящие столбом пустить литры воды на город. Антону под ними постоять хотя бы пару минут безумно хочется — водою смыть с себя каждый комок грязи из отвращения и злобы, да только настолько глубоко струи затечь не смогут. Случайный прохожий грубым нелепым движением задевает парня за плечо, возвращая в реальность. Немой вопрос «чего тупишь у входа, другим не даешь пройти?» будто застывает во взгляде мужчины, когда Антон ненароком смотрит ему в глаза. Шастун, оглядевшись по сторонам, соглашается с фактом своего глуповатого стояния истуканом у входа в кафе. Эту проблему он решить в силах, поэтому уверенным шагом заходит в помещение. Попова находит быстро, тот уже ждет за одним из столиков. Антону бы сейчас не помешал снова тот грубоватый мужик, ибо самовольно выйти из очередного транса он ни морально, ни физически не в силах. За Арсением наблюдать немного стыдно, но иного для себя просто не находит. Чуть взъерошенная челка, пару раз поправляемая носителем, снова спускается на лоб, от чего Шастун невольно издает тихий смешок. Такой непринуждённый, расслабленный, а образ педанта, наверное, оставил в офисе для контроля за оконными мастерами. За это Антон его мысленно благодарит и, закрыв бабочек на слабенький ржавый ключик, направляется к столику защитника, пока тот бегает глазами по экрану ноутбука. — Привет, ты как по часам, — с едва заметной улыбкой защитник отодвигается к противоположному краю дивана, приглашая парня к себе. Антон сегодня на показ эмоций открытый — без стеснения демонстрирует смятенное выражение лица. — Все в порядке? Ох, знали бы вы, Арсений, как все не в порядке. — Да, а с тем диваном что не так? — показывает на противоположный, который планировал занять. — Э… все так, я просто хотел некоторые моменты с экрана показать, так удобнее, чтобы ноутбук не вертеть туда-сюда, — настолько все просто, что провалиться сквозь землю охота от первого же тупого своего вопроса. — Прости, не подумал. Если тебе некомфортно так, то, конечно, сади… Шастун неуклюже быстро перебивает, мол, «нет-нет, мне комфортно и тут, все хорошо, да», а осознание, насколько близко они сидят друг к другу приходит чуть позже, когда приятные нотки парфюма собеседника окутывают парня, затмевая собственный. Милую официантку Арсений информирует за обоих, заранее уточнив, какой напиток предпочитает Антон. Две кружки капучино оказываются на столике довольно быстро, оно и логично: во вторник в основном только такие одаренные и удаленщики могут просиживать утренние часы в кафе. — Прежде чем я начну, думаю, стоит тебя предупредить, что это не совсем наш фокус, но, поскольку иного не дано, будем искать лазейки везде, где можно, — об умении адвоката говорить понятно, но в то же время максимально завуалированно Шастун догадывался, а сейчас точно убедился. — Ладно, давай время не терять. Здесь данные по нескольким сотням тендеров на производство приложений, а здесь, — он закрывает один excel-файл и открывает другой. — Последние проекты Веброра за три года — в некоторых даже названия очень похожи, где-то переформулированы, но мы же знаем, что везде процесс аналогичен: плагиатят готовые цифровые решения у участников тендеров и раньше выставляют за свои разработки, будто сами решили такое создать и в тендере их не видели. Радующее слух арсеньевское «мы» невольно заставляет уголки губ приподняться, а оставшуюся речь мужчины чуть отодвинуть на задний план. Уверенность в каждом слове подкрепляется постоянным тыканьем в экран на фамилии, названия, даты. Антон пытается вернуть фокус на информацию от Попова, но его неуклюжее перемещение между файлами заставляет снова и снова улыбаться. — Я так нашел двух авторов украденных проектов приложений, по крайней мере, очень похожих. На связь с ними выйти вероятность маленькая, но больше, чем уверен, что их за последние два-три года явно не пара человек, — мешки под глазами Арсения подтверждают ответственный подход к поиску, он делает глоток кофе, образуя небольшую паузу. — Времени у нас почти нет, этих я часа за четыре только откопал. И… просто как предложение, не обязанность, Антон: мы можем вместе искать, ты, может, на свежую голову быстрее увидишь связанные названия. На последних словах выдыхает с каплей надежды, смешанной с тихим отчаянием, в ответ ожидает всякого рода реакцию, но явно не ту, которую видит: Антон лыбится. Можно предположить, что парень поехал кукухой, и это тоже будет верной догадкой — просто вопрос времени. Шастун свое странное поведение решает все же объяснить, про себя тихонько торжествуя, что все же нашел одно несовершенство в Попове. — Простите, пожалуйста, но вы так нерасторопно все эти файлики открываете. А искали тоже так, просто сухие выгрузки листали? — Кивок. — Ну вот, а можно было ведь часть в сводные таблицы свести, так искать проще. Попов смотрит устало, но в глазах то ли интерес к новому подходу, то ли полнейшее смятение. Он снова открывает таблицу с выгрузкой тендерных заявок. — И чего вы с этим тачпадом не расстаетесь? Времени же больше теряете. Горячие клавиши на это есть. Ну банальные ctrl+c, ctrl+v знаете? — опять кивок. Антона даже забавляет, что сегодня ведущий он. — Вот, а теперь попробуйте выделить всю таблицу… да не тачпадом, Арс, блин, а ctrl+a, — чуть смущается от резкого перехода на сокращенную форму имени, но Арсений вроде бы не обращает внимания, зацикленный на запоминании потока новой информации. — Дальше alt+n+v. Вуаля, перетяните нужные столбцы и массив данных уже выглядит приятнее для анализа и поиска. Еще дэшборды можн… — Антон, притормози, — ласково говорит он. — Я благодарен тебе за вводный урок по лайфхакам экселя, но давай оставим следующий на послесудебное время? — эти слова согревают до одури. Если Арсений так уверен в победе, то и Антону, выходит, бояться нечего. — Я к тому, что это можно сделать в разы быстрее, если правильно визуализировать. Давайте попробую сам поискать подходящих авторов? — аккуратно подвигает ноутбук к себе и довольно демонстрирует все свои компьютерные навыки, вписывающиеся в рамки их задачи, естественно. — Знал бы я, что ты такой мастер, не тратил бы время впустую, — устало-ласковый взгляд направляется на Шастуна, но вскоре перетекает на экран ноутбука. — Я айтишник, стоило догадаться, — атмосфера в кафе, честно сказать, вообще не катит на рабочую, и здесь Антон разрешает себе нотку издёвки. — Не дерзи, — наконец-то позволяет своей шикарной улыбке показаться во всей красе. Антон в мгновении чувствует, как Попов чуть было не толкнул его в плечо по-приятельски. Такого Арсения он пока морально принять не готов, да и вряд ли тот собирался сделать подобный жест. — Я все равно за это сел в первом часу ночи. Не стал бы тебе писать. — Я не спал, — воспоминания прошлой ночи ударяют в голову, и резкая смена тона Шастуна заставляет Арсения вернуть каменное выражение лица, стерев и без того долго расцветающую дружескую атмосферу. — Ну, даже если бы спал, вы в любое время пишите, тут вроде как моя жизнь решается, — дополняет парень более расслабленно, замечая напряженный взгляд защитника. — Да, но то, с чем ты мне сейчас помогаешь, не совсем правильно, — Попов пытается говорить аккуратно, лишний раз напоминая об отклонении от правильного ведения дела. Шастун лишь слабо кивает из вежливости. Пройтись по всем столбцам с информацией и как можно скорее оттуда что-то полезное выцепить — он ставит своей целью на ближайшие минут двадцать-тридцать. Резко меняющиеся таблицы, страницы файлов и веб-браузера Попову никакой полезной информации не приносят. По самооценке это бьет лишь малость, ведь громкое «я айтишник» служит оправданием для обоих. Он, потеряв надежду въехать в манипуляции Антона с его ноутбуком, отпускает все мысли и просто следит за быстрыми движениями пальцев парня, уделяя внимание серебряным кольцам, каждое из которых ему кажется по-своему особенным. Еще особенным кажется Антон с его небрежно вьющимися волосами и милой родинкой на носу. Вовлеченный. Сосредоточенный и озадаченный полученной просьбой о помощи — таким он видится адвокату сейчас, и, будто после затянувшейся зимы, первыми лучами весеннего солнца в груди отдается еле ощущаемое, но такое желанное чувство. Где-то на этом моменте осознает, что в мыслях своих тонет слишком глубоко и не вовремя, и тогда переводит взгляд на экран телефона, где уже набралось приличное количество уведомлений. Когда краткая сводка с фамилиями, работами и другой дополняющей информацией красуется на мониторе, Антон с трепетом объясняет, каким образом нашел конкретных людей из данных, чуть торопясь и волнуясь, словно студент на своей первой защите курсовой. Дальше уже подключают Матвиенко к делу, печатая в мессенджере огромную просьбу добыть контакты найденных авторов. Тот, видимо, на работе несильно занят, ибо в тот же момент вылезает сверху оповещение из инстраграма «отправил (-а) видео Reels…». Парень, вспомнив правила этикета, прекращает нагло глазеть в телефон защитника. С последним выгруженным файлом Шастун возится чуть дольше, пытаясь привести его в такой же легкочитаемый формат или, как бы он очень хотел выпендриться и сказать, user-friendly. Контрольная пробежка зорким взглядом по результату работы, как некая перестраховка. Антон здесь краем глаза замечает, что взгляд и внимание собеседника обращены куда-то сквозь него. — Вы проголодались? — первое предположение, глупое и несуразное, теряется где-то на полу у другого столика, когда резкое движение головой в сторону защитника сталкивает без любой подстраховки взгляд голубых и зеленых глаз. — Чего? — неожиданный вопрос пощечиной отрезвляет и первым рейсом доставляет в реальность. — Ну, вы на прилавок смотрите так долго, я и подумал, что перекусить хотите, — Арсений позорно понимает, что взгляд он не отводит не от прилавка вовсе, расположенного за Шастуном, а от старательно напряженной мордашки парня. — Да, перекусить нужно, — соглашается, лишь бы себя еще больше не закопать, — тебе взять что-нибудь? Под хруст сэндвича Антон подводит финальный список жертв плагиата, все файлы сохраняет и с гордостью передает ноутбук его обладателю. Слова благодарности от адвоката — ключ к ржавеющей клетке с бабочками, которых Антон из-под замка выпустить боится уже давно. Еще какое-то время сидит наедине со своими мыслями, взгляд бросая на пустующее арсеньевское место. Зона комфорта, по всей видимости, уехала вместе с ним, оставив после себя тускнеющее ощущение внутри. Его зажечь снова безумно хочется, но остается только в голове прокручивать трогательную улыбку, добрый, такой непривычный взгляд Попова и просто факт нахождения рядом, когда на внешние факторы наплевать хочется и не думать ни о чем вовсе лишнем. К Позову вечером Антон собирается в приподнятом настроении, благодаря вселенную хотя бы за один нормальный за последнее время день. Жаль, вселенной плевать на благодарности и мольбы. Будто назло телефон вибрирует от нового сообщения: Позов Дима 20:19 Шаст, нас на соревнованиях по фигурному задерживают конкретно. Закончим часа через 2. Не обидишься, если перенесем встречу? Обидеться на Диму кажется последним вариантом. Зла и огорчения ни в коем случае не держит, если только на вселенную или кто там отвечает за такое забавное времяпровождение на планете. Ленивым движением падает на кровать, подушку притягивая ближе. Режим самокопания старается держать выключенным, заглушая лезущую отовсюду тревогу соцсетями. В очередной раз всплывает возмущение в стиле «кто додумался в телеге добавить функцию публикации историй» при виде бессмысленных выложенных фото от знакомых. Мыслительные процессы то и дело раскручивают это возмущение, приходя к немудреному вопросу «интересно, а Арсений публикует… он вообще есть в соцсетях?». В хаотичной последовательности своих вопросов, то и дело ведущих к защитнику, не видит ничего противозаконного и переходящего черту. Всего лишь интересно. Дайте парню еще немного поотрицать свою обреченность. Поиски странички Попова идут также безуспешно, как — неуместный смешок — его собственное дело. Уже отчаивается, плетясь на кухню за кружкой чая, как память услужливо вспышкой подкидывает моменты их беседы с Арсом, и телефон, в котором Антон отчетливо видел ник Матвиенко. Пальцы машинально находят страничку коллеги Попова, которая, на удивление, открыта для всех пользователей. Удивляется, насколько противоречивой может быть профессия человека и его аккаунт в соцсетях, где чуть ли не каждая вторая фотография — с какой-то тусовки. Арсения он находит только на паре кадров и то, к сожалению, без отметки. «Ну, либо скрывается, либо просто инсту не ведет», — делает логичный вывод и собирается покинуть страничку детектива, как мозг радует вторым открытием — хвала тем людям, которые придумали раздел отметок. Антон без стыда продолжает копаться в профиле, листает каждую фотографию с отметкой, чуть ли не маниакально ища на каждой среди кучи чужих лиц Попова. И находит. По интерьеру — домашнее застолье, пятеро смеющихся людей для кадра на память. Вот только Шастуну крепко обнимающая талию Арсения рука какого-то мужчины совсем не нравится. Ссылается на неудачный кадр и напряженно листает дальше. Находит еще пару фотографий, видимо, из отпуска — приятный глазу лазурный цвет моря на фоне, неприятный глазу мужчина среди других людей, которого теперь Попов приобнимает за бок. Отбрасывает телефон подальше. Бессильно бесится от своего же состояния и глупых выводов. Из хорошего — Арсений, скорее всего, неравнодушен к мужчинам, из плохого — Арсений, скорее всего, неравнодушен только к одному мужчине. Хотя фотографии сделаны два года назад, а новых нет, и, возможно… Жмурится, и протирает глаза руками, мысли прогоняя куда подальше. Нахрен вообще сталкерством занялся, дурак? У тебя суд на носу, по делу просветы от искусственного свечения лампы в кабинете адвоката только, не больше. Розовые очки по-хорошему разбить и осколки от них в мусорку выбросить, чтоб наверняка. Но парень максимум аккуратно уберет их в шкафчик, не решаясь на большее, себе пообещав никогда не надевать их больше. Конечно. Себе бы хоть не врал. В моменты, когда было откровенно хреново, одним из способов подавления такого состояния Шастун выбирал бары. Конечно, с коллегами или друзьями, но нынешние реалии наталкивают на индивидуальный уход в отрыв и алкогольное беспамятство. Поэтому уже через несколько минут черная водолазка придает нотку изящества, дополняет которую яркая золотая цепь на шее, а кольца неизменным атрибутом блестят на нескольких пальцах. В карман наскоро сует паспорт, карточку и презерватив — идеальный набор на ближайший вечер — стоит уже в коридоре, ломая голову над обувью. У зеркала перед выходом поправляет челку, в отражение глаз смотреть не хочет — там за слоями надуманных отмазок и абстрагирования, он обнажен сам перед собой. Видеть и принимать ужасную правдивую наготу боится, потому наскоро отстраняется от зеркала и покидает квартиру.