Ожоги

Столовая университета Пальметто — отвратительная безвкусица. Посмотришь так и тянет блевать в данном случае спать. Аарон уже на протяжении двадцати минут сидел согнувшись над столом и клевал носом. Первая пара прошла словно в тумане для блондинка, его ночь была сущим адом. Бессонница мучила его пол ночи, а после старые добрые кошмары, где брат приставляет ему нож к глотке. Светлые ресницы порхнули в воздухе и веки опустились на покрасневшие глаза. О да, эта картина ярко стояла в его голове несмотря на недосып. Всё так чётко, словно это происходит наяву. Ощущение, как его толкнули с силой в стену было почти настоящим, даже проснувшись ночью в мокром поту, его преследовало фантомное ощущение боли в зоне позвоночника. Он чётко помнит, как шею обдало холодом, а глаза его точной копии были налиты дикой яростью. Такой, будто перед ним не брат близнец — а самый злейший враг. — Ты тронул его, тронул МОЁ, — он резко дёрнул рукой и алая кровь потекла по шее, обжигая грудь младшего Миньярда. Медленно оседая на пол и захлебываясь своей кровью, он смотрел на своего брата со слезами на глазах. В чём он виноват? В своих чувствах? Разве Эндрю не должен его понять? Он же сам любит его и знает какого это. Этот сон снится ему часто, слишком часто чтобы быть простой мелочью. Ведь примерно это же и случится если Эндрю узнает обо всём. О, Аарон будет умирать очень долго и мучительно, в этом он уверен на все сто. Эндрю не пожалеет своей жестокости на расправы, как же, его собственность тронули. Удар по голове заставил его открыть свои глаза. Над ним стояла Кейтлин с папкой каких-то непонятных бумажек и лучезарно улыбалась ему. Сегодня она была по истине великолепна: розовое платье, распущенные волосы и макияж. С ним был перебор, но это не портило её. В какой-то миг Аарон залюбовался этой девушкой, но видимо сегодня день будет так себе. Кейтлин нагнулась ниже и сорвала лёгкий поцелуй с губ блондинка. Ни какой пошлости, касание было сродни порханию бабочки на лице. Но сколько отвращения оно вызвало глубоко внутри. Аарон не хотел, искренне не хотел, но на секунду выпустил это чувство. Аккуратный нос блондина слегка поморщился, этого никто не заметил. Возможно. По крайней мере он надеялся на это. Легко приземлившись рядом со своим «бойфрендом», девушка сразу принялась лепетать всякую чушь о своих подружках и новом сериале, который она решила недавно посмотреть. Её нежный голос лился в уши, и Миньярд медленно успокаивался слушая свою подругу… девушку, да верно, это его девушка. Аарон бросил взгляд на блондинку справа, такая свежая и весёлая не то, что он — невыспавшийся и угрюмый. М-да сегодня ещё пары по латинскому языку, аж целых две мать их пары по ёбанному мёртвому языку. В прочем, это только начало дня, ещё самое утро, мало ли всё ещё успеется. — Аарон, братик! А нет, не успеется. Во всю орущий Ники влетел в столовую, его руки были набиты пакетами из мака, а фастфудом завоняло на весь корпус. Запах картошки фри ударил в нос и заставил, что-то заурчать в животе. — Ты слышал, что случилось?! — Задница Хэммика приземлилась слева от своего кузена. Вышло так, что Аарон оказался зажат с двух сторон. А горячее бедро его брата тесно прижалась к его собственному. На секунду ему почудилась нехватка воздуха в лёгких. Он попытался вздохнуть, но не получилось, было, что-то лишнее, оно мешало ему полноценно дышать. — Нил и Кевин поссорились вчера, — он взмахнул руками в воздухе, активно жестикулируя. — Да так, что стены трещали, намиг даже я испугался… — Аарон перебил Ники: — Я знаю, он припёрся ночевать ко мне… точнее к Мэтту, — оговорка, сильная оговорка, он уже второй раз оступился за этот день. Блять. — Так это ты его ударил? — Что? Недоумённо вскинул брови Аарон. Ударил? Джостена? Он быстро прокрутил все воспоминания в своей больной голове, но Джостен ни разу вчера не выглядел побитым. Более того, он выглядел так, будто сам кого-то побил. — Не бил я его, — от чего-то не довольно возразил блондин. Нет уж, на себя вину он брать не будет. Но в его голове повис вопрос, на который у него не было ответа. Да, Джостен был колок на язык, но чтобы подраться с кем-то из лисов. Это точно на него не похоже, видимо что-то случилось. — А да? Тогда кто его поколотил-то? — Ники задумчиво наклонил голову, но его глаза раскрылись в удивлении уже спустя секунду. Его лицо помрачнело. — Неужто они не только поссорились, но и подрались? — Надо сделать ставку, 150 баксов — на столе появились две купюры, — а ты…? — Не буду я ничего ставить, что за идиотизм? Это же Джостен. — Ну, Аарон, не будь душнилкой-тошнилкой. — Я поставлю, — справа у самого уха прозвучал бархатный женский голос, а перед Миньярдом вмиг оказались пару аккуратно сложенных купюр. Кейтлин широко улыбалась и отстраняясь, мазнула язычком по уху блондина. И на последок оставила игривый поцелуйчик на ушной раковине парня. — У-у-у, вот видишь какая у тебя женщина, азартная, — заулюлюкал Ники, нагибаясь над столом, чтобы заглянуть в лицо своего брата, но когда у него это получилось, то улыбка сползла с его лица. В глазах Аарона — пустота, а лицо не выражало ничего. Он просто смотрел в одну точку. — Аарон, ты… всё нормально? — Взволнованно спросил Хэммик. Аарон даже не дышал, его горло сдавило комом, а лёгкие были словно залиты свинцом. Глаза остекленели, а по его телу забегали противные мурашки. Горячий язык его «девушки» был склизким и противным. Ужасно. Ужасно. — Меня тошнит, — прохрипел блондин поднимаясь с места, — походу траванулся. Две пары удивлённых глаз наблюдали за исчезающей в проходе тонкой фигурой, которая торопливо убегала с места преступления. Взгляд Ники медленно скользнул вниз. — Я за ним, — это всё, что он сказал, прежде чем встать и отправиться вслед за братом. Потупив, Кейтлин взглянула туда же, куда до этого смотрел парень. Тарелка Аарона была полностью полной, к еде даже не притрагивался. — Отравился, — недоумённо произнесла девушка, — воздухом? *** Что же, Аарона всё-таки и вправду стошнило, ну или что-то вроде этого. Рвать было нечем, ибо с самого утра кроме кружки кофе в его желудке ничего не было. Поэтому он давился только горьким желудочным соком. Даже спустя пять минут спазмы не прекращались и это приносило нечеловеческую боль. Живот скрутило, так будто он был готов родить. Не то, чтобы Аарон знал какого, это — рожать, но малая осведомлённость об этом была. Всё-таки он хирург, и на парах ему ясно дали понять, что это пиздец, как больно. Вот и прямо сейчас молодого студента корчило не по-детски. — Аарон? — Из-за двери кабинки раздался голос обеспокоенного кузена. — Всё нормально, я скоро выйду, можешь идти. — Утирая опухшие губы ладонью, вымолвил Миньярд, он постарался сделать так, чтобы его голос был как можно твёрже и ничем не выдавал его слабость. — Ты… — Уверен. — Более громко уже прикрикнул блондин. Он грузом опустился на стенку кабинки — вытягивая при этом ноги на холодном кафельном полу. Плевать, что он грязный. Услышав удаляющиеся шаги у него получилось, наконец, вздохнуть полной грудью. Первый вздох был болезненный в отличии от второго. Никаких тупых вопросов, прикосновений бедро о бедро и склизкого языка в ухе. Воспоминание ярко всплыло в голове блондина. Он снова нагнулся над ободком унитаза и очередной рвотный позыв ударил ему в грудь. Из глаз брызнули слёзы, очередная порция желудочного сока оказалась снаружи. Его тошнило ещё минуты три, прежде чем он смог снова нормально дышать.По щекам текли тоненькие струйки слёз. Аарон ненавидел ощущение тошноты. Теперь живот болел с новой силой и эта боль не прекращалась. Ему нужно встать, ещё пары по латыни, которые он не мог пропустить. Надо встать, просто встать, Аарон. Пара таблеток обезболивающего полетела в рот и была запита монстром. Он всё же опоздал на первую пару по языку, но даже не обратил внимание на ругательства преподавателя. Порядком вымотанный и измученный болью, спортсмен сев за парту, сразу же уронил на неё свою невероятно потяжелевшую голову. Та ударилась о деревянную поверхность и более не двинулась с места. — «dolor» — это боль на латинском — последнее, что услышал Аарон, прежде чем погрузиться в дрёму без снов. Ему снилось от слова ничего. Просто пустота, и, когда раздался оглушительного грома звонок, кроме мыльной картинки перед глазами и резкой вспышки головной боли — ничего не произошло. Возле него пробегали студенты, которые задевали его собой и мешали сосредоточиться. Найденные, а после и надетые, очки немного улучшили ситуацию, но не облегчили головную боль. Таблетки ни капли не помогли ему, казалось, сделали только хуже. Время тянулось нереально долго, настолько, что хотелось выть. На второй паре спать было никак нельзя, тест который он завалил в прошлый раз нужно было пересдать. Ха-ха, это был устный тест, угадайте какой идиот с головной болью завалил его второй раз? Да, Вы, безусловно, правы. Мозги кипели, голова раскалывалась. Единственное, что хоть немного отвлекло его это — холодная вода. После очередного провала теста, нервишки Аарона сдали и он пулей вылетел из аудитории. Единственное, что пришло ему в голову по прибытию в туалет это — сунуть голову в раковину и врубить кран с холодной водой на полную. Как будто бы там была горячая. Аарона, кстати говоря, нехило так потряхивало, от холода или от нервов, сам уже не понимал. Ноги дрожали, а пальцы с силой впивались в белизну раковины. Ему не нравилось, никогда не нравилось, когда его трогали без разрешения. Ему было неприятно, когда хватали за руки, когда обнимали или прижимались против его воли. Но всем было как-то поебать, а после того, как Монстры узнали о прошлом Эндрю, после поездки в дом к родителям Ники, все и подавно забили на это хуй. Конечно, Аарону не так больно. Ведь каждая двадцатая мать избивает своего ребёнка. Его просто били, просто разбивали голову о стол или стену. На его теле тоже много шрамов и они тоже болят, но только внутри. Аарон тоже хочет говорить «нет»… но всем плевать. Ведь Аарон — токсичная сука, которая плюётся во всех ядом. Но почему-то в Эндрю большинство видят травмированного человека, а в нём — хуёвого брата и друга. Аарон не признает это, но он завидует. Завидует тому, что Эндрю сильный, что у него есть настоящая подруга, к его словам прислушиваются и его любит самый чудесный человек на планете. У Эндрю есть всё чего бы хотел Аарон. Но он не такой как его брат, они близнецы, но такие разные. Очень разные. Возможно, он просто проиграл эту жизнь. Он всегда был слабым и сейчас слаб, даже ныть не хочется, просто забить на всё и существовать. Хотя с момента как его сняли с наркоты это он и делал. Наркотики позволяли жить, но это лишь химия, она убивала его тело. Рушило изнутри, как забавно понимать, что и без дозы это прекрасно происходит. С дорожкой героина это было повеселее. М-да, вот и воспоминания рекой нахлынули, как мать кололась, а потом одной ночью, после очередной ссоры и избиения, его любимая мама пришла к нему и сказала, что хочет помириться и у неё есть то, что поможет. Одна таблетка и станет хорошо. Это и вправду помогло, они помирились, не на долго правда. До следующей таблетки. Весело было. — Нет… Ему было плохо, ему было ахуеть, как плохо. Он понимал, что наркота губит его, но всё равно принимал лишь бы мать была хоть немного довольна. Лишь бы Тильда посмотрела на него с гордостью или хотя бы со слабой улыбкой. У него были болезненные ломки, а когда Эндрю… те дни в ванной были ужасны, ему хотелось свежего воздуха. Его тошнило каждый раз, как он ел, его с детства воротило от консервы, но приходилось жрать их, чтобы не сдохнуть. А Эндрю даже не разговаривал с ним, Аарон кричал, просил, просто умолял, хотя бы сказать, что всё будет хорошо. Что это ради него и он хочет помочь. Он так же сидел в ванной в полном одиночестве, когда его снова тошнило от противных консерв, которыми он питался. Ревел ночами навзрыд. Он был один, и ему было страшно, с ним никто не говорил, к нему никто не приходил и больно ему тоже было в одиночестве. Он плакал, потому что его мама умерла. Он знал, что она — отвратительная женщиная, но всё равно безумно её любил. Детская любовь — самая чистая и искренняя, и кусочек этой любви теперь гниёт в земле. Теперь он весь в слезах и собственной рвоте лежит на полу, в запертой ванной. Когда его выпустили, он соглашается продолжить сделку с Эндрю. Соглашается, потому что теперь панически боится остаться один. Боится, что дверь снова закроется и он долгие недели будет мучиться в одиночестве. Будет бесполезным, как маленький ребенок. Аарон больше не наркоман, он чист. И будет чистым дальше, если ему нужен способ, как справиться с проблемами — он найдёт другой. Любой, не важно какой, но найдёт и никто об этом не узнает. Хотя кому есть дело чем он там страдает. Нет Ники, конечно, будет докапываться, это неизбежно, но его можно игнорить, а Эндрю ничего не скажет. Их сделка разорвана, теперь ему похуй на Миньярда младшего, в какой-то степени это даже плюс. Не хочется Аарону отчитываться, как маленькому мальчику обо всем, что он делал, где был, что жрал и как срал. Со временем тот страх одиночества исчез, когда он понял, что даже находясь среди людей, когда ему больно и страшно, он всё равно находится в одиночестве. К чёрту эти пары, ему нужен отдых. Сколько дней он нормально не спал три? Или пять? Здоровый сон тут не то, что не помешает, он прописан ему поминутно, блять. Аарон чувствовал, что если не поспит нормально, то точно двинет кони. Может это и к лучшему, ему бы хотелось посмотреть, как Эндрю и Ники собирают бабки на его похороны. Это нынче дорогое удовольствие. Зайдя в их общую комнату с Мэттом, его тело превратилось в тряпичную куклу, а ноги стали ватными. Кровать так и манила его к себе в жаркие объятия. Миньярд завалился на постель и снова провалился в глубокий сон. *** Пробуждение оказалось отвратительным, еле разлепив глаза, он изначально ничего не увидел. На улице было темно, а вздохнуть полной грудью, как выяснилось было плохой идеей, пот стекал по его виску. Воздух накалён до такой степени, что казался жидкой лавой. Приняв сидячее положение, Аарон посмотрел на электрические часы, что стояли на столике Мэтта. 21:30 ну заебись. Он проспал весь день и тренировку, Кевин закатит ему истерику. Чёрт, Кевина ему ещё не хватало. Голова так и не прошла и ко всему этому, прибавилось ощущение, что он живой-мать-его-вареник. Одеяло тут же полетело на пол. Хочется в душ, но ещё больше хочется кофе. Пустой желудок требовал хоть, что-то, что могло бы заполнить его. Да, верно, сначала бодрящий кофе, потом душ, а потом и… — Блядская латынь, — прохрипел парень еле волоча языком. Этот день высосал из него все соки. Теперь Аарон угрюмый изюм и вареник. Кухня встретила его тёплым светом и… Нилом, который стоял у столешницы и видимо пытался, что-то приготовить себе. Сэндвичи или бутеры, в прочем не важно, пахло невероятно вкусно. На секунду задержав дыхание и выдохнув, Аарон тоже подошёл к столешнице и ещё минуту пытался сообразить, где кофе. Шкафчик. Цель ясна и понятна, мгновение и банка с кофе уже у него в руке. Ещё момент, и на его взмокшую от сна голову ложится широкая ладонь и давит на голову, заставляя пригнуть её. Это случилось за доли секунды, не успел Аарон возразить, как послышался хлопок дверцы навесного шкафчика. Видимо, когда Аарон достал банку с верхней полки, дверца начала закрываться сама по себе и если бы не рука Джостена, то привет новая шишка. Аарон ничего не ответил и, просто поставил банку на стол и, вернулся к прежнему плану действий. Справа послышался шорох, кто-то высокий, похоже Кевин или Ники, Аарон не смотрел. И снова тёплая рука на голове, заставляющая пригнуться. Над его макушкой пролетела дверца соседнего шкафчика. Как теперь он видел, Кевин открыл его со всего маху. Не успел Аарон закончить свою мысль, как эта же дверца полетела обратно и с громким шлепком влетела прямо по лицу Кевина. Тот согнулся пополам и схватился за ударенное место. — Смотри по сторонам, идиот, — донёсся голос Джостена откуда-то слева, Аарон повернулся к нему. Теперь Нил стоял не боком, а в пол оборота на них с Дэем. Только сейчас Миньярд заметил разбитую губу и небольшой синяк над бровью. Это, то о чём говорил Ники. С кем подрался Джостен? — Не твоё собачье дело, что и как я делаю, — прошипел нападающий и тут же рука Нила чуть сжалась на светлых волосах. Аарон только сейчас понял, что рука Джостена всё ещё покоилась на его голове не давая поднять её. Ещё пару секунд Нил молча смотрел своими голубыми глазами на Кевина. Но после его выражение лица изменилось со злого на очень холодное, такое, что мурашки по коже забегали вызывая противные ощущения. Ладонь с макушки съехала на затылок, а после и вовсе исчезла. Эта потеря Аарона стала, блять, колоссальной. — Я могу остаться? — Как оказалось вопрос был для него. — А? — Не поняв к чему это было сначала выдавил он, но после осознав происходящее, просто слабо кивнул и ушёл обратно в комнату, не желая оставаться между этими двумя. На удивление звуков с кухни более не последовало, а были ли они после, блондин уже не знал, так как скрылся в ванной, и шум воды перекрыл все звуки за пределами душевой кабинки. Аарон смывал с себя пот, смывал язык Кейтлин, смывал с себя негатив. Тупая боль начала отдавать в руку. Ожог от сигареты кровоточил, видимо, когда он срывал с себя одежду и бинт, то содрал уже засохшую корочку. Захотелось сделать ещё, на миг ему почудилось, что если на его руке будет больше ожогов, то она станет красивее. Да, это смотрелось бы эстетично ну, а что Аарон бледный худой это смотрелось бы неплохо на нём. Или это уже его воспалённый мозг так считает? Зажмурившись и закусив губу, Миньярд потряс головой из стороны в сторону пытаясь выкинуть эти мысли из головы. Самоповреждение точно не приведет его ни к чему хорошему, он как-то читал, что от селфхармс возникает зависимость как от сигарет. Попробуешь пару раз, а потом не можешь остановиться режешь глубже и глубже. Вода в ванной всё горячее и горячее. Всё больнее и больнее, но на душе-то легче. Верно? Аарон прикрыл глаза, он уже минут пятнадцать сидел в этой злосчастной душевой и не мог избавиться от подобных мыслей. Он уже давно смыл с себя пот и грязь, но чистым себя так и не почувствовал. Он был грязным внутри, а как помыть душу? Есть способ? Или надо сделать, как многие другие, просто отмыть её собственной кровью? Он не знает, правда не знает. Возможно, ему стоит сходить к Би. Еле как поднявшись, Аарон перекрыл воду, и вылез из душевой кабинки. Вытираясь насухо, он всё снова и снова возвращался к тем мыслям и начинал злиться сам на себя. Ну, что за идиот, который не может разобраться со своим бардаком в башке. Аарон вышел из ванной и увидел…