Ожоги

Ожидание всегда было проклятье. Спящая красавица проспала сотню лет и сколько ещё существует сказок, где принцесса ждала своего принца? Где единственное, что могло её спасти — это поцелуй истинной любви? Это проклятье. Особенно, когда встаёт, казалось бы, спасительный рассвет и ничего не происходит. Просто гнетущая тишина, раньше она успокаивала, но сейчас вызывала лишь тревогу и приступы паники. Он один, снова один и никому не нужен. Университет был отменён, по крайней мере сегодня и по крайней мере для Аарона. Он уже не спит вторые сутки, а его организм совершенно измотан. Ноги практически не слушаются, да и руки в общем-то тоже, сил хватило только кофе сделать. Хотя сильно погоды не изменило каким бы полуночником Аарон не был, всё равно фанатом этого напитка не являлся. Он бодрил, не спорно, но вкус не вызывал эмоций примерно как и всё происходящее в жизни Аарона. Чашка кофе и выкуренная сигарета помогла ему придти в себя, в разум пришла ясность, а под ногами наконец появилась опора. Видимо, он и правда подсел на сигареты и бросить будет огромной проблемой. А стоит ли? Многие всю жизнь курят — и ничего, просто сидишь и медленно убиваешь себя изнутри и никто этого даже не замечает. Яд. Этот день был ужасно мучительным, молчаливая стабильность съедала. Ужасно однотипные стены, однотипный здания и люди. Может у него депрессия или апатия? Или он сам себя накрутил? Молодой студент и сам не понимал, но медленно опускаясь на дно, и утопая в этой пучине, он даже не пытался всплыть. Может силы и были, только вот самого главного не было. Причина — она отсутствовала и зачем бороться если не ради чего. Ради себя? Кто он? Лишь жалкая копия Эндрю, нормальный близнец, токсичный ублюдок, гнилой и отвратительный. Ради таких людей не пытаются жить и он не будет, даже если этот человек — он сам. Тонкая фигура замерла перед огромными и грузными дверями. Библиотека встретила его привычным запахом книг и тишиной Он собирался почитать в тишине или просто сидеть и ничего не делать. В принципе, он мог сделать это в комнате общежития, но та уже морально давила на него со всех сторон и единственным решением, которое он смог найти было бегством. Бегство, над которым раньше насмехался и, к которому прибегнул сейчас сам. «Книжный червь», — так частенько в шутку называл его Ники. И то верно, восемьдесят процентов своего времени блондин проводил за книжками в попытках запомнить как можно больше материала. На самом деле, Аарон уже очень давно сомневается в своей уверенности в том, что собирается стать врачом. Для чего? Чтобы спасать жизни людей? Ему бы себя для начала спасти. А люди? Люди так жестоки и несправедливы, достойны ли они спасения? Хотя, если бы кто-то из близких Аарона попал в больницу, он бы хотел, он бы молился на того врача, который мог бы спасти члена его семьи. Любого, даже тошнотного Эндрю, даже надоедливого Ники и… Нила. Бесспорно, он всех их любил, как братьев и как своего возлюбленного, он никогда не признается в этом даже самому себе. И тем не менее, он живёт лишь ради того, чтобы его смерть не стала ни для кого проблемой или камнем на плечах. Больше всех будет переживать Ники, наверно, он будет плакать. Если говорить о чём-то вроде слёз, то Аарон уже не помнил, когда плакал в последний раз, когда убили мать или когда Эндрю запер его в ванной одного в темноте и пустоте? Не помнит и помнить не хочет. Взгляд карих глаз медленно обвёл помещение пыльной библиотеки и остановился на окне. То было открыто на распашку и ветер, не имея никаких препятствий, путал белоснежные волосы. — Снег, — одними губами прошептал Аарон. На улице крупными хлопьями порхал снег. На дворе стоял ноябрь, а точнее его начало и даже так зима начала вступать в свои права. Внезапно все учебники стали такими ненужными и сам не зная почему, блондин подался вперед. Подходя к окну, его встретил холодный воздух и что-то похожее на спокойствие. Миньярд всегда любил зиму, неизвестно почему, но она жила в нём и не смотря на это, цветы любви проросли в её снегах. Этот холод не причинял боли, наоборот помогал не чувствовать. Это отвлекало, Аарон всегда любил природу и наблюдения за ней, частенько отвлекали его от всего, от мира, от реальности, от того, что он Аарон. Он высунул свою небольшую ладонь в бесцельной попытке поймать хотя бы одну снежинка. Однажды зимой у его матери не было денег на дозу и находясь в состоянии ломки, она пыталась отвлечься разговорами. Говорила она много и часто совсем не связано, и тогда ей под руку попался маленький Аарон, которому мать рассказала, что, если он загадает желание в день, когда выпал первый снег, то оно должно обязательно сбыться. Если оно будет от всего сердца из его глубин. Шли годы, он загадывал раз за разом, но оно не сбывалось. Потом мама умерла и он перестал это делать. Почему-то именно сейчас ему захотелось сделать это снова, это будет абсолютно бесполезно и Аарон понимал, что смысла пытаться нет. Но почему-то было ощущение, что сейчас всё получится. Сейчас его сердце так открыто и беззащитно, что загадывает желание не он, а само оно, его хрупкое сердце там, где душа. На ладошку попала снежная хлопушка и тут же растаяла. — Вернись, прошу, не ради него… ради меня, — шёпот растворился в тишине. Пару слезинок так же безмолвно скатились по порозовевшей от холода щеке. — Ты мне нужен… — Аарон не плачет, это его сердце кровоточит.

***

Несмотря на то, что Нила не было, уже который день, Монстры всё равно собрались ехать в Колумбия. Пятница как никак и хоть настроение было паршивым, из-за всего случившегося казалось все смирились? Смирились с чем? С тем, что Нил сбежал? Но этого не могло быть, он бы не убежал. Хотя в тот день, на поле, он выглядел, как настоящий беглец, он не мог, не мог так просто всё бросить, чтобы там Эндрю не наплёл ему. Нет. Ники бегал из стороны в стороны собираясь в клуб. Энтузиазма в нём было мало, но было видно, то как он хотел хоть немного отдохнуть от всего. Экзамены, тренировки, пропажа Нила — его можно понять. Нужно было хоть что-то, что выбивалось из рутины и будней. Казалось только Кевину и Эндрю похуй на то, что случилось, хоть его близнец и замкнулся в себе не было ничего, чтобы выдало в нём беспокойство. Хотя, когда это Эндрю показывал свои эмоции? Чёрт, да он ещё большая королева драмы, проще же замкнуться в себе и ходить, как грозовая туча. Это бесило, бесил Кевин, бесил Эндрю и незнание всего того, что мать вашу случилось. Что заставило Джостена дать заднюю и пуститься в бега. Что так прочно и быстро разваливает их семью. Ну семьёй их трудно назвать и всё же, что-то да у них было, какая-то связь между ними всеми. По ощущениям от этой связи ничего не осталось, она медленно блекла на протяжении всей этой чокнутой недели. В конечном же итоге — разорвалась. Аарон не хотел ехать, никак не хотел, но всё было четно. Когда он увидел молящий взгляд своего кузена, все стены рухнули. Возможно, Аарон тоже хотел забыться, а возможно считал себя эгоистом и просто не смог отказать Ники. Разрушение их маленького подобия семьи сильно по нему било и вид расстроенного кузена добивало ещё сильнее. Конечно же, он согласился и слабая улыбка Хэммика немного успокоила блондина. Ники всегда был ярким, прям, как солнышко, сейчас это особенно ощущалось. Пока все были хмурыми и закрытыми, он один пытался развеять весь этот негатив и пускай совсем тусклый, но хоть какой-то свет приносил. — Спасибо, — бросил он Ники. — Что? Тот обернулся находясь в некотором изумлении. Но ответа так и не дождался, хотя скорее всего он и не ждал его. Он понял. Аарон благодарил его за всё сразу, за то, что пытается держаться, хотя самому не лучше. Его возлюбленный за тысячу километров, в учёбе нет успехов, на тренировках сущий ад, а семья медленно рушится. Он благодарил его за то, что тот несмотря ни на, что всё ещё оставался его братом. — Идём, — сказал Ники, а на его лице снова показалась мягкая улыбка. Возможно, всё не так плохо как поначалу казалось. Стоит надеяться на это, ведь, если это делает Ники — значит в этом есть смысл. Ведь Аарон любит Ники, он его брат и, возможно, последний целый кусочек ниточки, из которой состояла его «семья». Чёрный Мазерати негромко гудел, оповещая о том, что двигатель заведён и они готовы отправиться в путь. Кстати, о пути, он был вполне сносным, за исключением того, что все молчали. Ники был ужасно напряжён, видимо, он волновался за Эндрю и всю произошедшую ситуацию, которая повлекла такие последствия. Хэммик молчал, хотя раньше всегда заводил непринуждённый диалог посреди поездки. Всё в нём говорило о его внутренней неуверенности. Аарон не знал, что ему делать, поэтому он просто сдвинул мизинец своей руки, что лежала на сидении и тот коснулся мизинца Ники. Глаза Николаса на мгновение широко раскрылись, а после шумно выдохнул. Его плечи опустились и было видно, что тот заметно расслабился. Рука Хэммика немного сдвинулась, лишь для того, чтобы покрепче зацепиться за мизинец брата. Он видел реакцию Аарона из-за прикосновений, как тогда в столовой, и просто старался не спугнуть его. Машина съехала на подъездную дорожку, они заехали в Свитис. Само кафе выглядит до боли знакомым, изнутри за годы его работы там совсем ничего не изменилось. Потёртые стулья и старые столики. За одним из таких и уселась компания Монстров и сделала заказ. Стоит ли говорить, что все сидели молча? Нет? Замечательно. Разнообразием был принесённый заказ и Эндрю с Ники, которые закинулись пылью, а после набросились на своё мороженое. Из всех четверых только Аарон не притронулся к пиалочке с лакомство. Есть не хотелось, в принципе ничего не хотелось. Так как он здесь ради своего кузена. Это был первый раз в жизни Аарона, когда он был искренне не рад видеть вывеску «Сумерки» перед глазами. Что-то подсказывало ему, что ничем хорошим это не закончится. Тёмное помещение было с пола до потолка залито шумной музыкой, которая ударяла по ушным перепонкам оглушая новых гостей на пару секунд. Количество потных тел зашкаливало, в эту пятницу народу было особенно много и ничем хорошим это ни сулило. Заходить туда не хотелось, хотя кто его спрашивал? Проталкиваясь в небольшое пространство, которое им предоставил толкающий всех Эндрю, они добрались до самого большого зала. Им потребовалось некоторое время, чтобы найти свободный столик. Ну как, он был занят, но при помощи «обаяния» Эндрю — им уступили столик. Пару ласковых слов, еле заметный блеск в руках старшего Миньярда и как по волшебству обитатели стола быстро освободили им место. Не трудно догадаться, что блондин угрожал им расправой или ещё чем похуже. Фантазия этого человека безгранична, уж поверьте. Иначе бы им не уступили стоил так быстро и без проблем. На столике было что-то пролито, но казалось никто кроме Аарона не обратил внимание. Судя по всему, всем плевать и поморщив нос он сел вместе с остальными. Конечно же, преимущественным решением было занять место рядом с Ники, который казалось был только рад этому. Ему было жутко некомфортно здесь, теперь атмосфера прежде знакомого места стала слишком чужой для него. Спустя какое-то время он остался за столиком в полном одиночестве, легче не стало. Кевин с Ники упёрли на танцпол, а Эндрю магическим способом исчез. Аарон же находился в какой-то прострации, стены давили на него, жара душила, а нехватка кислорода, из-за количества людей, только усугубляла положение парня. Реальность приносила чуть ли не физическую боль и Аарон принял очередное решение — снова прибегнуть к бегству. В данном случае его спасением был алкоголь, путь к которому лежал через толпу потных тел. Преодолев собственное отвращение, он всё же поднялся и брезгливо расталкивая народ, пытался протиснуться к «алкоприемнику». Была чёткая цель взять чего покрепче, может водки или коньяка, хотя, то и то отвратительно на вкус. Пытаясь добраться до барной стойки его облепили, как репейник. Куча потных людей мужчин, женщин. К горлу медленно подступала мучительная тошнота. Она обдирала горло и грозилась выплеснуть всё содержимое желудка наружу, только вот незадача, блевать-то нечем. И вот долгожданное лакированное дерево, что отливало красным в свете софитов. Барная стойка встретила его всё теми же телами, но… вместо Роланда была какая-то девушка, но ведь ещё в начале вечера тот был на месте. Где же их бармен, его смена должна длиться ещё ближайшие часа три, если не больше. Оглядевшись, знакомая фигура так и не появилась в его поле зрения. — Ну здравствуй, красавчик, чего желаешь? — Большегрудая барменша перевалилась через стойку, подмигивая блондину. — А где Роланд? — Он не хотел спрашивать, но любопытство победило. — Ах, моему приятелю стало не хорошо, — она задумчиво накрутила прядку на палец, а после азартно ухмыльнулась, — но все мы знаем зачем он ушёл. Её игривый тон говорил сам за себя Персонал этого бара часто пользовался подсобкой для «перерывов» и «отдыха». И только работники знали для чего на самом деле использовали это помещение. Конечно, Аарон знал, он был более чем осведомлён. Он слышал пару слов об этом от самого Роланда. Больше барменша ничего не сказала о своём коллеге и приняв заказ Миньярда, принялась выполнять его. Водка и коньяк, и правда были плохой идеей, поэтому он обошёлся стаканом виски со льдом и мятой. В это время Аарон старался не думать о том куда пропал Эндрю. И уже готовая порция виски помогла ему в этом. Не хотелось думать об этом, но Аарон догадывался куда и зачем пропал его драгоценный братец. А музыка всё долбит по ушам и не даёт стоять на месте, тело само непроизвольно подалось в сторону танцпола. Несмотря на выпитое, в горле было сухо, несмотря на подвальное помещение было ещё жарче чем до этого, хотелось расслабиться и забыться, но не получалось. Хотелось, хотелось… кайфа. Да, именно его, такого сильного и накрывающего со всех сторон, когда нет ничего кроме тебя и твоих мечтаний. Не он, но его тело всё ещё помнило ощущение той дури, которой пичкала его мать. После принятия было так хорошо, а главное сейчас он в клубе, Эндрю куда-то ушёл. Он совсем один, а главное в подобном месте обязательно, что-нибудь и у кого-нибудь да найдётся. Будет достаточно совсем немного, но как потом будет хорошо и прекрасно. Он двигался в такт толпы и совсем не обращал ни на кого внимания, полностью отдаваясь моменту. Аарон прикрыл свои глаза и казалось просто растворился в толпе, когда кости начало ломить, а мысли сливаться в один комок. Он практически не помнил как нашёл какого-то парня, не помнил как принял и лишь отдалённо помнил тяжёлый кулак своего близнеца, который пришёлся ему прямо в желудок. Но то, что он точно запомнил — это разочарованные глаза Ники. Его сознание медленно меркло на фоне всего. «Я не моя мать, я не буду употреблять», — эти слова сказанные, когда-то давно растворились магическим образом. Какую же он ошибку совершил. Но об этом он подумает позже. А сейчас он лежит под кайфом на заднем сидении машины, а его голова покоится на чьих-то коленях, это Ники. Он гладит его по голове и что-то шепчет, но что, разобрать так и не удаётся. Сознание постоянно туманится, а свет уличных фонарей на дороге ослепляет его и вспыхивает вспышками головной боли, где-то рядом с затылком. Кевин, что-то кричал, когда Ники аккуратно укладывал Аарона на диване в гостиной их дома. Почувствовав тёплое одеяло, Аарон инстинктивно обхватил его и сжался в комочек, как котёнок, проваливаясь в забытие.

***

В лицо ударил бледный свет из окна. Пробуждение было адским: мозги кипели, всё тело покрылось испариной, а голова, как и кости, нещадно болели. Осознание произошедшего появилось не сразу, но ударило, как гром среди ясного неба. В глазах резко помутнело и, только проснувшийся, Аарон ухватился за край дивана и попытался сфокусироваться на чем-то, его знатно трясло. Либо от холода, либо от отходняка. Он поднялся на ноги всё ещё опираясь на ни в чём не повинный диван. Он в Колумбии, это хорошо, он хотя бы осознает, где он и что он… что он сделал прошлой ночью?! Ладонь поползла по голове, после захватывая пятерней светлые волосы и оттягивая их силой. ЧТО ОН, БЛЯТЬ, СДЕЛАЛ?! Лучше бы не просыпался, лучше бы сдох во сне, да всё что угодно. В голове вспыхнул образ Ники, которой разочарованно и чуть ли не со слезами на глазах смотрел на него, пока его тащили из клуба. Дрожащее тело опустилось на пол. Не обращая внимания на холод, он сел на колени и просто пытался дышать, получалось очень плохо и с огромным трудом. — Ничтожество… — надрывным и сиплым голосом, выдавил Аарон. Это было правдой, правдой, которая рвала его на маленькие части. В доме никого не было, хотя нет, обувь Ники стояла на месте. Скорее всего Эндрю увёз Кевина на корт и сейчас они тренируются. Этот факт сыграл Аарону на руку, сейчас он не хотел никого видеть, его состояние оставляло желать лучшего. Корчась на полу, ему точно не хотелось, чтобы кто-то видел его таким: жалким и беспомощным. Слёзы в очередной раз покатились по щекам. Нет, Аарон не плачет, это его сердце кровоточит. Никогда, он никогда больше не сделает этого. Не примет. Он не наркоман. Он больше не поедет в этот чёртов клуб. В пизду Эндрю с его чёртовыми правилами. Нет, Аарон не такой.

***

Прошло около трёх часов с того момента как прошла истерика Аарона. Сейчас он просто сидел на крыльце дома и бесцельно всматривался в природу. Она отвлекала его, она успокаивала без боли. Закутанный в плед и разваливающийся на части изнутри он просто… существовал? Да, скорее всего именно это. После того, что случилось ночью, жизни он точно не достоин, только жалкого существования. Зубы стиснули сигарету зажатую между ними. Он был, как животное, у которого перед носом куском мяса покрутили и бросили в угол, а он как собачка набросился на него. Отвратительный, зависимый, слабый урод, который не может сдержать себя. То с чем он боролся — он сам же и разрушил. Идиот. Жалкий идиот. Но теперь он не то, что не примет, даже не подумает об этом, он, блять, просто убьёт себя, если ещё хоть раз заставит Ники ронять слёзы и смотреть на себя. Жалящая боль обожгла руку, зажмурившись, Аарон потушил окурок сигареты о своё запястье и, о боги, в момент этой боли, он не думал о том, что умудрился натворить. Следующие пять сигарет были выкурены в течении часа и потушены о то же запястье. Аарон как завороженный смотрел на то, как на руке открывается новая рана и из неё струйками вытекает алая кровь. Она пачкает рубашку, пачкает крыльцо и наконец окропляет собой белый и невинный снег. Он опустил свою руку вниз, позволяя ей безвольно висеть и продолжать записывать ещё никем не тронутый снег своей кровью. Это слёзы души? Возможно. Впервые боль доставляла ему удовольствие, такое тягучее и липкое. Оно жрало его, причиняло боль и дискомфорт, но её было приятнее терпеть, чем думать о том, что случилось. Что случилось в принципе, сейчас Аарон понимал, что самой крупной ошибкой в его жизни — его собственное рождение. Почему мать не родила только Эндрю? Ведь если бы Аарон не родился, то его брату не пришлось бы убивать, Ники бы не переживал из-за того, что он принял и он бы не за что не влюбился в Нила. Для Нила он — ничто, просто ничтожество, просто жалкая копия Эндрю. Которая вечно мешается и всё портит. Если бы он только не появился на этот свет, то всем жилось бы проще. Он бы не создавал проблем, не стал бы причиной смерти матери, не заставлял бы Ники плакать и не мешал бы Нилу жить. Как больно резко стало, корни, что опутали его сердце, сжали его до дикой боли. Нил его ангел и свет, где он? Как он? Именно его имя так бережно Аарон прячет под сердцем. Хотелось убежать от всего этого. От всех проблем, от всей этой боли. А если так и сделать? Что ему мешает? Тем более скоро проснётся Ники и в любой момент могут вернуться Эндрю с Кевином. Как он будет смотреть им в глаза? Зачем? Аарон побежал. Плед сполз с бледных плеч, а босые ноги с хрустом примяли снег. Аарон побежал просто бесцельно, в одном направлении. На нём была только рубашка и рваные джинсы. Миньярд быстро замёрз, его лёгкие жгло изнутри, а его ноги полностью замёрзли и приняли розоватый оттенок. Но он бежал, не смея останавливаться, его окружали деревья и снег, снегопад не прекращался. А его кровь казалось окрасила уже пол леса, всего пять окурков — и столько грязи. Он остановился только, когда добежал до трассы, сбавил темп и просто шёл не оглядываясь. Ноги принесли его к какой-то заброшенной остановке, где он сел и продолжил буравить взглядом всё окружение, где-то через двадцать минут подъехал автобус он шёл до Пальметто. Аарон особо не думал, просто сел в него, это был первый раз, когда он не заплатил за проезд. Хотя в последнее время он многое делает в первый раз и хорошим это пока не кончалось. Пейзаж за окном сменялся один за другим и лишь одно было не изменено: серо и холодно. Доехав до окраины города, его понесло в сторону общежитий, он не представлял как зайдёт в него без пропуска, хотя какое это имело значение. Ему бы просто дойти. Знакомое здание встретило его всё той же тишиной, уже вечерело и это здание было не отличить от других, но ярко-оранжевая лапа на стене давала понять, что это именно то, что ему нужно. Ноги почти не держали, да и как он мог стоять на том, чего почти не чувствовал. Сознание медленно угасало. — Аарон? Раздался такой знакомый голос, но Аарон не слышал ничего, что было дальше, он просто рухнул и последнее, что он помнил — это то как ему не дали упасть и сильные руки, которые подхватили его.