among cold and harsh waves

— Я пришёл! — громко объявляет Джисон, явно пребывающий в хорошем настроении, заходя в студию 3RACHA House на следующий день. Более того, он приходит с двумя подносами кофе, которые протягивает коллегам. — Ты сегодня какой-то бодрый, — замечает Чан, забирая стакан охлаждённого фруктового чая, который Джисон купил специально для него. Даже сейчас, когда Чану уже за тридцать, он всё ещё не фанат кофе. — Да? — уклоняется от ответа Джисон, плюхаясь на диван позади рабочего места Чана. — Ага, — старший делает глоток и смотрит на Джисона в ожидании. Джисон смотрит в ответ. — Что? — Что? — эхом повторяет Чан, выгибая бровь. — Хён, я понятия не имею, что ты хочешь от меня услышать. Чан качает головой, явно забавляясь. — Это твоё хорошее настроение не имеет ничего общего с тем, что вчерашний день ты провёл с Минхо? Джисон удивлённо моргает, впадая в ступор. Откуда Чан знает? — Ты что, за мной следишь, хён? — отшучивается он. Чан усмехается. — Не говоря уже о том, что ты вчера должен был прийти на работу... — Эй! — тут же защищается Джисон, — Я же написал и предупредил, что возьму выходной. — В последнюю минуту, — отмечает Чан. Джисон бросает на него раздражённый взгляд. В 3RACHA House довольно гибкое расписание: все они понимают, что вдохновение может прийти и уйти когда угодно, так что, до тех пор пока они не заваливают дедлайны, никто не подвергает сомнению методы друг друга. Никто не задаёт вопросов как Чану, который практически живёт в студии, так и Джисону, который чаще работает из дома, чем из офиса. Именно поэтому Джисон понимает, что Чан просто заходит издалека, на самом деле желая поговорить совсем не о том, что он прогуливает работу. — Ладно, да, — фыркает Джисон, — Мы с Минхо провели почти весь день вместе. Почему это должно быть важно? Чан пожимает плечами. — Просто ты в отличном настроении. Как и всегда после общения с Минхо. Странное наблюдение, думает Джисон. Особенно если учесть, насколько редко они сейчас встречаются. Однако решает не озвучивать это вслух. — Как ты вообще узнал, что мы виделись? — вместо этого спрашивает он. — От фанатов, — отвечает Чан с лёгкой улыбкой. — А?! Хён! — смеётся Джисон, — Ты всё ещё следишь за тем, что они пишут? Чан всегда интересовался подобным больше остальных мемберов. Джисон никогда этого не понимал: каждый раз, когда он пытался почитать комментарии фанатов, это поднимало ему настроение лишь очень ненадолго. Вне зависимости от того, сколько его хвалили, в итоге всё это только добавляло ему стресса — ожидания фанатов постепенно накапливались комом и оседали на его плечах тяжёлой ношей. Он усвоил этот урок на собственном горьком опыте и, будучи человеком, который учится на своих ошибках, принял сознательное решение контактировать с фанатами настолько редко, насколько это вообще возможно, за исключением официальных мероприятий вроде фансайнов и фанколлов. Чан же, напротив, всегда мониторил соцсети с левых аккаунтов, и Джисон по сей день не уверен, принесло ли это их лидеру больше пользы, или вреда. — Иногда, — отвечает Чан, почёсывая затылок, и почему-то Джисону кажется, что это значит постоянно, — Ну, не важно. У меня на ваши имена стоят уведомления. Мне нравится знать, что у вас происходит. Джисон мягко улыбается. Лидер однажды — лидер навсегда, думает он. Они уже взрослые люди, существуют сами по себе, но в Чане до сих пор осталась та навязчивая потребность убедиться, что у всех всё в порядке. — Мы с Минхо всплыли у тебя в уведомлениях? — Пара фанаток заметила вас, поэтому на форуме знаменитостей пошли разговоры. — А. После ужина Джисон и Минхо пошли прогуляться, чтобы насладиться ночным воздухом, а затем решили переместиться в караоке, чтобы выпустить пар и немного выпить. В итоге они провели там три часа, голося песни во всё горло, а затем наткнулись на фотобудку в холле того же здания и сделали по четыре фотографии. У этого вечера была та самая атмосфера, как и в прошлые времена, поэтому, да, возможно, именно поэтому Джисон сейчас чувствует себя счастливым и отдохнувшим. Он и в самом деле не заметил, что кто-то их узнал; наверное, просто не ожидал — в конце концов, он теперь не такая уж публичная личность. Но не стоит забывать, что Минхо, в отличие от него, всё ещё знаменит. — И что говорят эти так называемые фанаты? Чан задумчиво мычит. — Кто-то написал "приятно видеть, что они всё ещё друзья". Джисон смеётся. — Но мы все друзья, нет разве? Такая себе новость. — Никто не делал из этого сенсацию, Сон. Просто упомянули, что это приятно — не то чтобы вас с Минхо часто видят вместе. Сейчас тебя вообще ни с кем не видят кроме меня и Бина, тем более ты знаешь, что людям всегда нравилось наблюдать за вашей с Минхо химией. Джисон задумчиво закусывает щеку. Чан прав, но Джисон не уверен, как к этому относиться. Он объективно рад проводить время с Минхо, и приятно осознавать, что у них до сих пор есть фанаты, которым не всё равно. Но, в то же время, он отвык чувствовать себя как на витрине. Тому, что он сделал выбор в сторону частной жизни вдали от внимания публики, есть веская причина. — Ну, — пожимает плечами Чан, — Мне это тоже кажется милым. Я не видел Минхо... почти год, наверное? Хорошо, что хоть с тобой он держит связь. Как у него вообще дела? — У него всё в порядке. Они с Бини-хёном общаются. Ну, ты знаешь. Джисон настороженно смотрит на Чана, задаваясь вопросом, почему старший так усердно его допрашивает. В этом какой-то скрытый смысл, и Чан хочет услышать что-то определённое? — Как ты, Сон? — Что? — в замешательстве фыркает Джисон, — Прекрасно?... Знаю, я в последнее время практически не появляюсь в студии, но мы постоянно переписываемся, хён, — в переписках они чаще обсуждают работу, так что Чан, скорее всего, просто интересуется его личной жизнью; но тогда к чему вся эта загадочность? — Ты знаешь, что у меня всё отлично, — подводит он итог, — Тем более, ты буквально сделал акцент на моём хорошем настроении. — Именно, — отвечает Чан. — Что, именно, хён? — качает головой Джисон, — Что бы ты ни пытался сказать, скажи уже и всё. — Ничего! Я уже сказал. Я рад, что вы проводите время вместе. Естественно я видел статьи о разводе Минхо, так что... Передай ему, что если что-то будет нужно, я готов помочь. Хорошо? — Разумеется, — вновь качает головой Джисон, прежде чем откинуться на спинку дивана. Он, вроде как, пришёл поработать с Чаном над песней из собственной коллекции, где не помешает свежий взгляд со стороны, но старший сейчас занят чем-то своим, так что Джисон решает подождать и достаёт телефон. Не проходит и пяти минут, как любопытство — спасибо Чану — берёт над ним верх, и Джисон вбивает их с Минхо имена в поисковик самого популярного сайта о знаменитостях, который он только знает. Увидев, что под последним постом едва ли набралось триста лайков, Джисон не может не усмехнуться. Это довольно много, учитывая их статус бывших айдолов — другие не набрали бы даже этого. В посте прикреплены фотографии их автографов на стене барбекю ресторана, оставленных для владельца, и самого Минхо, хоть и едва узнаваемого. Часть Джисона чувствует незащищённость, но другая польщена — это странная смесь. Он останавливается на мысли, что благодарен хотя бы за то, что фото сделали с достаточного расстояния, без вторжения в личное пространство. Текст под фото гласит: "Видела Хана и Ли Ноу из Stray Kids, они вместе ужинали! Так мило, что они всё ещё близки. Когда Stray Kids воссоединятся? ㅜㅜ" Джисон искренне улыбается. Ответов не так много, и в основном в них лишь слова поддержки. Однако, в самом низу, с пятьюдесятью дизлайками, виднеется комментарий со словами "Лино бросил жену ради Хана, всё ясно ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ" Естественно, это не так, но Джисон почему-то краснеет. Помимо дизлайков, под комментарием ожидаемо находятся несколько гневных ответов, утверждающих, что этот юзер опошляет их драгоценную дружбу гомосексуальным подтекстом. Джисон не знает, хочется ему смеяться или плакать. В общем-то, для Джисона видеть такое не чуждо. Как и упомянул Чан, у их отношений с Минхо всегда было много поклонников. Конечно же, не только у их — людям нравились разные комбинации внутри группы: Минхо и Сынмин, Хёнджин и Феликс, и так далее. Популярность пейрингов скакала туда-сюда с годами, и большинство участников были не против подкинуть фанатам контента, но Минхо и Джисон были устоявшимся и непоколебимым пейрингом с самого дебюта, или, даже, ещё до него. Похоже, про них не забыли и после распада. Джисон вздыхает, задаваясь вопросом, знает ли об этом Минхо, и если да, то что об этом думает. Чем дольше эти мысли крутятся в голове, тем сильнее сдавливает что-то в груди, и это заставляет его закрыть пост. Всем известно, что когда Минхо и Джисон встретились впервые, они сразу же нашли общий язык; что прежде чем сами успели осознать, у них уже появились фанаты в качестве юнита. Они явно этого не планировали — Джисон просто был рад быть с Минхо рядом, особенно учитывая тот факт, что у них чуть не отняли шанс дебютировать вместе. Они были не разлей вода, и их тянуло друг к другу будто магнитом — это притяжение было сильным и непоколебимым, но в то же время и естественным. Это происходило само собой, без чьей-то инициативы. Но всё же, они не были глупы. Каждый раз, когда они взаимодействовали на сцене, реакция зрителей оглушала — каждый раз, когда Минхо что-то шептал ему на ухо во время концерта, каждый раз, когда Джисон бессознательно протягивал Минхо бутылку воды, и каждый раз, когда они просто стояли рядом, без задней мысли обнимая друг друга. Обрезанные и замедленные эдиты залетали в тиктоке и инстаграме, подборки их "милых моментов" заполнили весь ютуб; Джисон понимал, что им стоило активно игнорировать подобный контент, но в то же время был уверен, что все мемберы посмотрели эти видео как минимум по одному разу. Ещё до дебюта Джисон знал, что флирт с другими мемберами — или, как это называли среди них, "business gay" — был неотъемлемой частью образа айдола. Он не особо об этом задумывался, и тем более не ожидал, что сам окажется в это втянут — в общем, и сам не понял, как перешёл эту черту. До тех пор, пока спустя пару лет после дебюта Чанбин не отметил, что Джисон постоянно называет Минхо своим соулмейтом. Джисон немного не понимал, что в этом не так, ведь говорил лишь то, что думал: с Минхо ему всегда было легко, так разве это не значило, что он — родственная душа Джисона? Минхо, в свою очередь, тоже никогда не оспаривал эти слова. Просто смеялся, и на этом всё. Естественно, любопытство взяло верх, и Джисон начал задумываться об этом чуть глубже. Ему нравилось смущать Минхо и наблюдать за тем, как краснеют кончики его ушей. Ему нравилось, когда фанаты поддерживали их громкими криками, нравилось видеть баннеры, где их имена были рядом друг с другом. Но затем Минхо начал смущать его в ответ — и вот это Джисону не нравилось. Сердце начинало биться слишком быстро, и, к тому же, в отличие от старшего, он не умел сохранять невозмутимое лицо. Однажды они бездельничали в комнате Джисона и Чонина: макнэ куда-то ушёл, а у Джисона иссяк запас видео с реакциями на Гарри Поттера. В рекомендациях всплыло видео "minsung jealousy compilation" — вероятно из-за того, что он часто мониторил видео Stray Kids с выступлений — и Джисон смотрел на него добрую минуту, прежде чем пролистать дальше, испугавшись того, что может в нём увидеть. — Хён, тебе бывает некомфортно от того, что люди говорят о нас? — спросил он слегка дрожащим голосом, глядя на Минхо. — От чего конкретно? — Минхо оторвал глаза от своего телефона, непонимающе нахмурившись. — Ну, — пожал плечами Джисон, — Знаешь... — надул он щёки, немного смутившись. Минхо приподнял бровь. — Ты про те комментарии, где говорят, что мы друг в друга влюблены, и всё такое? — равнодушно спросил он. — Ну... — посмеялся Джисон, всё ещё смущённо, но чувствуя облегчение от непринуждённого вида Минхо, — Да. Минхо поджал губы, видимо, серьёзно обдумывая вопрос. — М-м, мне не нравится, когда люди понимают нас неправильно, — начал он, что заставило Джисона задуматься, а что там можно понять неправильно? Затем Минхо пожал плечами и снова уставился в телефон, — Но эти люди нас вообще не знают, — заключил он, — О чём тут волноваться? Джисон улыбнулся, ярко и с облегчением. — Хён, — позвал он снова. — М-м? Я люблю тебя. Слова, которые он с лёгкостью говорил мемберам в игривой манере, крутились на языке, но почему-то там и остались, оседая липкой неуверенностью — он будто боялся того, какие чувства внутри себя высвободит, если произнесёт их вслух. — Ты и правда мой соулмейт, — вместо этого сказал он. Минхо фыркнул, снова посмотрев на него. Его нежная улыбка что-то разожгла в груди Джисона. Гордость и что-то ещё, что он тогда не смог распознать. — Ты постоянно это повторяешь, — ответил Минхо, — Поэтому люди и думают, что между нами что-то есть. Джисон рассмеялся. — Но они ничего не знают, верно? — Да они все идиоты, — подмигнул Минхо, и Джисон засмеялся ещё громче. Это ощущалось так, будто у них был свой маленький секрет. Что-то, что люди, пытающиеся заглянуть со стороны, никогда не поймут. Джисон случайным образом оказывается свободен, когда у Минхо назначен первый урок. Точнее, может быть, ему пришлось для этого постараться, но никому об этом знать не обязательно. Он просто пытается быть хорошим другом. Тем не менее, утром Джисон успел сходить на одну встречу, так что в студию он приезжает не заранее, и даже не вовремя. К тому времени, как он заходит в зал, занятие уже успевает начаться. Он тихо прокрадывается через заднюю дверь и находит глазами Минхо, стоящего в середине и показывающего хореографию под какую-то новую попсовую песню. Джисон уже очень давно не видел, как Минхо танцует. Он приходит в восторг, потому что их бывший дэнс лидер, очевидно, ни капли не растерял свои навыки. Он танцует всё так же изящно, демонстрируя весь свой богатый опыт и любовь к искусству. Джисон испытывает бурю эмоций, наблюдая за Минхо: у него буквально перехватывает дыхание, но, в то же время, его накрывает волной ностальгии. Он не жалеет о своём решении уйти из публичной жизни, но Джисон соврал бы, если бы сказал, что не скучает по сцене. Ещё большей ложью стало бы, если бы он сказал, что не скучает по тому, чтобы наблюдать за Минхо на сцене. — О! Хан Джисон пришёл! — закончив танцевать, Минхо тут же привлекает к нему всеобщее внимание. Джисон даже не понял, что Минхо увидел, как он вошёл. Он улыбается и смущённо кланяется группе, когда все разворачиваются к нему. От этого внимания потеет шея, но, в то же время, всеобщее любопытство немного тешит его эго. — Пойдём сюда, поможешь ребятам выучить связку, — зовёт Минхо, жестикулируя обеими руками. Джисон краснеет и пытается помотать головой, но Минхо выжидающе склоняет голову к плечу, и ноги сами несут его к зеркалу. В конце концов, это Минхо: хоть многие и говорят, что он никогда не мог сказать "нет" Джисону, правда в том, что это работает в обе стороны. Он оглядывается вокруг, пытаясь прикинуть примерную возрастную группу, но понимает, что разброс достаточно большой — начиная с совсем молоденьких подростков, и заканчивая довольно зрелыми взрослыми. Джисон догадывается, что некоторые из них были стэй ещё на пике карьеры Stray Kids, а это значит, что на сайтах со сплетнями об айдолах стоит ожидать новых постов. Он уверен, что их будет больше, чем в прошлый раз, потому что за эту неделю их вдвоём видели чаще, чем за последние два года. Джисон почти успевает занервничать, однако улыбка Минхо, дерзкая, но полная искреннего предвкушения, заставляет Джисона вспомнить его слова — что бы эти люди ни подумали, в конечном итоге это не имеет никакого значения. — Всем привет, — здоровается он, остановившись рядом с Минхо, — Я пришёл поддержать друга, но каким-то образом меня уже записали в ассистенты? — шутит он, поворачиваясь к Минхо. По залу разносятся смешки вперемешку с аплодисментами, и Джисон улыбается, наслаждаясь всеобщим вниманием. Кто-то шёпотом кричит "боттарамджи, файтин!", и любые сомнения в том, что на классе есть Стэй, отпадают сами собой. При упоминании старого прозвища Джисону становится неловко, но Минхо лишь смеётся, и он немного успокаивается. — Боттарамджи, файтин! — повторяет он, подняв кулак. Ученики смеются в ответ, и... Ладно, думает Джисон, это на самом деле приятно. Как и следовало ожидать, он всё ещё медленно запоминает хореографию, но Джисон уверен, что Минхо, назначив его помощником, таким образом демонстрирует уверенность в нём и доверие — Минхо может сколько угодно издеваться в шутку, но он точно не из тех, кто намеренно будет ставить кого-то в неловкое положение, а уж тем более Джисона. Час пролетает незаметно, и после занятия к ним подходят за автографами несколько девушек. К счастью, они вежливы, и то ли из-за этого, то ли из-за того, что прошло уже слишком много времени со времён, когда он был айдолом, Джисон не чувствует тревогу. А может быть, просто потому, что он с Минхо. Как бы там ни было, Джисон соглашается и с радостью подписывает последние альбомы Stray Kids, которые фанатки принесли с собой — разумеется, потому что знали, что занятие будет вести Минхо, а Джисон лишь оказался приятным бонусом. — Ссэм, в следующий раз дайте нам хореографию Stray Kids! — В следующий? — фыркает Джисон, — Ну, если только он мне заплатит, — шутит он, показывая большим пальцем в сторону Минхо. — А от чистого сердца не хочешь? Это же наши фанаты, — поддразнивает в ответ Минхо. — Чистое сердце — это, конечно, хорошо. Но деньги, — он показывает это слово, потирая пальцами, чем заставляет девушек рассмеяться, — Ещё лучше. Их общение перед фанатами по прежнему льётся само собой. В какой-то момент Джисону начало казаться, что они привыкли устраивать шоу из этой части их общения — взаимных поддразниваний — настолько, что это стало получаться само собой. Это было не совсем похоже на них настоящих, потому что время, которое они проводили наедине, было больше наполнено тишиной. Но даже сейчас их шутливые перепалки происходят так же естественно. Это всё ещё часть их — возможно, появляющаяся время от времени и только на публике, но ни в коем случае не высосанная из пальца. Джисон скучал по Минхо, но до этого момента не осознавал, насколько. Ему будто напомнили, почему он начал называть Минхо своим соулмейтом практически сразу же после знакомства: соулмейт делает твою жизнь чуть светлее, и намного, намного, ярче. Конечно же, соседка Джисона находит Минхо хорошую квартиру в том же районе, где живёт он сам: трёхкомнатную, в рамках его бюджета, и в здании, где (конечно же), разрешено проживание с животными. У неё есть единственный недостаток — за исключением кухни, она практически не обставлена мебелью — но Минхо не посчитал это особой проблемой, что в итоге привело к их с Джисоном визиту в Икею. — Вот эта очень даже хороша, — говорит Джисон, плюхаясь на полутораспальную кровать в галерее с интерьерами спален. Минхо наклоняется, продавливая матрас кулаками, а затем садится на край, чтобы проверить мягкость. — Да, пойдёт, — немного поёрзав, заключает он. — Мне кажется, пока это лучшая из всех, — отмечает Джисон, пытаясь глубже зарыться в матрас, — Прямо вставать не хочется, — добавляет он, довольно вздыхая. Минхо хихикает и качает головой, вставая и протягивая ему руку. — Для меня это вообще-то проблема. Мне нужна такая кровать, чтобы выбираться из неё без сожалений. Не всем нравится проводить в горизонтальном положении полжизни. Джисон стонет, закатывая глаза, а затем берётся за протянутую руку и поднимается на ноги. — Хён, а помнишь, как нас поселили в пятизвёздочный отель в Бангкоке? — Во время тура Maniac? Джисон качает головой. — После... — смеётся он, — Точнее, намного позже. Где-то в районе твоего дня рождения, когда тебе стукнуло 26? — А! — на лице Минхо мелькает узнавание, — Не-а, я тогда не мог встать с кровати не из-за матраса, — бубнит он, — Мало того, что отель был пятизвёздочным, так ещё и с обслуживанием номеров на высшем уровне. Зачем куда-то идти, когда всё нужное под рукой? — Пф, — усмехается Джисон, пока они идут к следующей кровати, — Ладно, а что насчёт Японии? Теперь на кровать плюхается Минхо; когда он не двигается несколько секунд, Джисон ложится рядом, слегка отпружинивая от матраса и догадываясь, что именно такую твёрдость старший искал. — Мы много раз были в Японии, Джисони, — отвечает Минхо, поворачиваясь на бок к нему лицом. — Помнишь, когда... — поджимает губы Джисон, — Это было не по работе. — Оу, — кивает Минхо, — Тот раз. Для Джисона это было не самое лучшее время. Ничего глобального — просто мелочи копились с течением времени, а от этого начала возрастать и тревога. Он постоянно чувствовал уныние, даже несмотря на все хорошие вещи, что происходили с ним, группой и их карьерой. У Stray Kids тогда была неделя мероприятий в Японии, а затем несколько дней перерыва по возвращении в Корею, так что практически в последнюю минуту он рискнул спросить у компании, может ли остаться ещё ненадолго. К счастью, он получил разрешение, и когда Минхо узнал об этом, тут же предложил свою компанию. Ну, или вроде того. — В Токио сейчас проходит выставка, на которую я хотел бы попасть, — сказал он, — Второго такого шанса может и не быть. — Тебе разве не нужно вести Мюкор в субботу? — спросил Джисон; он не хотел отказываться от косвенного предложения Минхо, но и не хотел, чтобы у того возникли проблемы. В конце концов, у него на тот момент было больше обязанностей, чем у Джисона. — Всё в порядке, — заверил Минхо, — Я успею вернуться вовремя. — Как хочешь, но я и один справился бы. — А кто сказал, что это ради тебя? — усмехнулся Минхо, — Я остаюсь ради выставки, не забыл? Я же даже не знаю, какие у тебя планы. Так Минхо остался ещё на день — всего-ничего, по сравнению с четырьмя днями Джисона, но всё же, это многое значило для Хана. За ними присматривал менеджер, так что он в любом случае не остался бы совсем один, но присутствие Минхо сыграло большую роль в том, чтобы он почувствовал себя более спокойно и расслабленно. Минхо так и не попал на выставку, которую якобы так хотел посетить. — Кровать слишком удобная, — пробубнил он, когда Джисон разбудил его в то утро, чтобы спросить, во сколько ему надо было выезжать, — Из неё не хочется вылезать до скончания веков. Это был тот же самый отель, с теми же самыми кроватями, которые не впечатлили Минхо за всю предыдущую неделю, но Джисон лишь посмеялся, решив не задавать лишних вопросов — в итоге они просто остались в номере, заказали доставку и смотрели фильмы, за что Джисон был очень благодарен. Пусть Минхо и уехал на следующий день, но оставив его достаточно заряженным, чтобы насладиться пребыванием в Токио в одиночку. — Слушай, — Минхо будто пытается придумать себе оправдание, но, в итоге, лишь пожимает плечами, — Это только доказывает мою точку зрения! Я не сделал вообще ничего, потому что кровать была слишком удобной. Насколько помнит Джисон, очень даже обычной, но он лишь смеётся, качая головой. — Но вот эта и правда хороша, как думаешь? — спрашивает он, елозя, — Твёрдая, но удобная. — М-м, — мычит Минхо, — Да, думаю, её и возьму, — заявляет он, скатываясь с кровати и фотографируя ценник, свисающий с края. Джисон вздыхает. Он неосознанно тянется к тому месту, где лежал Минхо, но тут же одергивает себя. Наверное, это выглядело странно, но Минхо, кажется, не заметил, так что Джисон отмахивается от этой мысли. — Ты вообще ничего не возьмёшь из той квартиры? — спрашивает Джисон. Определившись с кроватью, они пошли дальше, к интерьерам гостиных, теперь садясь на все диваны и кресла подряд. Минхо качает головой. — Принадлежности для котов, — говорит он, — Но на этом всё. Всё равно обустройством занималась Ханна. — Да, но ты заплатил за половину...? — Джисон переводит взгляд на Минхо, который кивает в подтверждение, — Ты заплатил за половину, так почему не заберёшь часть мебели? — Мне она не нужна, правда. Как я и сказал, обустройством занималась Ханна — большая часть мебели всё равно была на её вкус, — пожимает плечами Минхо, приземляясь на двухместный диван рядом с ним. — Ханна-нуне повезло, что всё достанется ей, — игриво отвечает Джисон. — Мне достанется Дотори, — отмечает Минхо. Джисон морщит нос, не говоря вслух, что кот и так всегда был только его. — Ну и да, — продолжает Минхо, — Я считаю, что люди должны получать то, чего заслуживают. А Ханна заслуживает получить от нашего неудавшегося брака всё. Джисон поворачивается к нему. Он чувствует, как собственное выражение лица смягчается от виноватого тона старшего. Минхо никогда не был тем, кто прикидывается, что ему всё равно, но и Джисон слишком хорошо его знает. Знает, как серьёзно он относится к своим неудачам. — Хён... — М-м, — Минхо не смотрит на него, лишь ёрзает на месте, — Диван — херня, кстати. Пошли дальше. Джисон молча качает головой, но встаёт и протягивает руку Минхо. — Вообще, — задумчиво говорит тот, — Думаю, я просто закажу массажное кресло от La-Z Boy. — А! — Джисон воодушевляется, снова чувствуя, что может помочь Минхо, — У меня такое дома стоит, оно идеально! Бери такое же. — Да? Может, тогда я просто буду приходить и валяться в твоём? Сэкономлю кучу денег. — Без проблем, — соглашается Джисон. Пусть он и понимает, что Минхо шутит, сам он абсолютно серьёзен — он рад любому поводу видеть Минхо чаще. Чёрт, да он даже купит ещё одно массажное кресло, чтобы расслабляться каждый в своём, если только Минхо будет приходить. Минхо всегда очень помогал Джисону. Всегда был рядом во время взлётов и падений, которых на его памяти было бесчисленное количество, и не только в плане карьеры. Именно из-за них он в конце концов отказался от сцены и выбрал жизнь в тени, уйдя в продюсирование. Многие говорили, что это пустая трата его навыков, таланта и особенно харизмы — эти слова объективно имели смысл, но лишь заставили его ещё больше чувствовать вину за свой выбор. Однако, Минхо такого не говорил никогда. Джисон знает, что дело не в том, что старший понимал его чувства в тот момент — потому что он редко рассказывал, что происходило в его голове — Минхо просто поддерживал его несмотря ни на что, раз за разом заставляя чувствовать себя лучше. Именно поэтому Джисону греет душу мысль о том, что он тоже может помочь Минхо — даже в таких, казалось бы, несущественных вещах. Он бы сделал всё ради Минхо, если честно, и надеется, что тот об этом знает. — Это классно, да, хён? — говорит он, когда они направляются в сторону кухонных интерьеров. — Что классно? Икея? Джисон закатывает глаза. — Нет! Это... — он жестикулирует между ними, а затем обводит рукой пространство вокруг. В этот момент до него доходит, насколько по-домашнему они сейчас выглядят со стороны, и Джисон слегка смущается. Он надеется, что Минхо не поймёт его неправильно, хотя именно от этого ощущения комфорта в его груди что-то расцветает, — Просто... — прокашливается он, — Здорово снова вот так видеться. Вместе болтаться по магазинам, и всё такое! Минхо пристально смотрит на него, но без недоумения или издёвки, как Джисон ожидал. В его взгляде мелькает что-то, что Джисону сложно распознать — возможно, растерянность и любопытство вперемешку с чем-то вроде меланхолии. Джисон не понимает, что это конкретно, и у него не находится времени в этом разобраться, потому что это выражение тут же пропадает с лица Минхо, сменяясь слабой улыбкой. — Да. Конечно. Это замечательно, — мягко говорит он, и в его голосе слышится не присущая ему открытость, — Спасибо, что ты здесь, со мной, Джисони. — В любое время, хён... Я даже могу помочь тебе занести мебель, когда будешь въезжать, — говорит Джисон, ухмыляясь и показушно напрягая бицепсы, чтобы разрядить атмосферу. Это срабатывает, потому что Минхо смеётся в ответ. — Ну, не беги вперёд паровоза. Тебе ещё нужно как минимум несколько походов в зал для таких заявлений. Джисон фыркает, стукая его по руке. Возможно, он не в той форме, как на пике своей карьеры в качестве айдола, но... — Я могу донести журнальные столики, — бубнит он, — А ты бери остальное. Можно попросить Бини-хёна помочь. И Чани-хёна тоже! — Джисони, — говорит Минхо с блеском в глазах, взъерошивая волосы Джисона, как и всегда, когда они были моложе, — Знаешь, зачем мы так пахали в юности? Чтобы сейчас у нас были деньги нанять грузчиков! Когда Джисон познакомился с Минхо, тот был в целом общительным человеком: легко сходился с новыми людьми и умел заводить знакомства, если это было необходимо. Однако, несмотря на общительность, он был очень избирателен в отношении людей, которых мог искренне назвать друзьями. Минхо чётко разграничивал эти вещи, как и присуще профессионалам — знал, где провести границу между личной жизнью и рабочими аспектами; поэтому познакомил Джисона со своими друзьями из родного города только спустя два года карьеры. Джисон знал, что людей, которых Минхо считал близкими — за исключением семьи — можно было пересчитать по пальцам, поэтому понимал, что знакомство с ними значило что-то особенное. Таким образом он познакомился и с Ханной. Минхо нечасто о ней упоминал, поэтому Джисон был немного обескуражен её присутствием. Она объективно была хорошенькой, светлой и освежающей атмосферу своим присутствием — тогда она училась в университете на специальности, связанной с коммуникациями, и её манера вести разговор была лёгкой и уверенной. Джисону сразу стало ясно, что ей нравился Минхо, но со стороны старшего ответа не поступало. Минхо был к ней добр, смеялся над её шутками, но, всякий раз, когда он обращался к ней, в его глазах не было никакой искры. Конечно, Джисон вспоминал об этом, когда они поженились. Тогда он думал, что всё это время что-то упускал, но теперь, когда они в разводе, где-то глубоко внутри Джисон чувствует, что был прав. Они стали парой лишь несколько лет спустя — во время переговоров после окончания второго контракта Stray Kids. Джисон узнал об этом первым, от самого Минхо. — Не хотел, чтобы ты опять ныл, что услышал это от кого-то другого, — поддразнил его тогда Минхо, и Джисон уже было разозлился, но затем понял, что тот лишь припомнил его собственные слова многолетней давности. — Ой, да иди ты, — ответил Джисон, — Но я рад за тебя, — добавил он, пытаясь игнорировать неприятное сдавливание в груди. Это было странно, потому что Минхо в те годы постоянно с кем-то встречался, но никогда Джисон не чувствовал такой обиды. Но, опять же, Минхо знал Ханну намного дольше, чем знал Джисона. — Хён, — ты разве не уходишь на службу через пару месяцев? — осторожно спросил он, и сам не понимая, к чему клонит. — Ну да, и? — Просто... Разве это подходящее время, чтобы начинать отношения? Минхо лишь посмеялся, из-за чего Джисон почувствовал себя глупо. — Она знает. И сказала, что дождётся меня. И на тот момент это убедило Джисона — если Ханна рискнула взять на себя такие обязательства, значит между ними всё должно было быть серьёзно. — Я тоже дождусь, хён, — выпалил Джисон, тут же рассмеявшись, чтобы не показаться слишком искренним. Но в каждой шутке есть доля шутки, как говорится. Минхо рассмеялся ещё сильнее, слабо стукая Джисона в плечо. — Куда ты денешься, Джисони, — игриво ответил он. Джисон был благодарен Минхо за то, что он не зацепился за эти слова. Джисону было двадцать два, когда он впервые осознал, что испытывает к Минхо романтические чувства. Он был сбит с толку, опустошён, и понятия не имел, что с ними делать. Минхо был парнем, что уже само по себе было проблемой, но, даже если Джисон мог убедить себя, что испытывать чувства к человеку своего пола — это нормально, даже если говорил себе, что никто не может выбирать, к кому его влечёт, Минхо всё ещё оставался его коллегой. Как он мог влюбиться в того, кто был ему как брат? Как мог позволить себе испытывать то, что могло разрушить карьеру стольких людей, если бы он предпринял хоть какие-то действия? Эти чувства были недопустимыми по многим параметрам, и поэтому, не найдя другого выхода, он вылил их в песню... Для меня ты — грех, От которого я не могу отказаться, ведь ты слаще зла Можешь разгореться пламенем, Можешь обжечь меня, стоящего рядом Если только захочешь, я стану для тебя кем угодно Да, можешь сделать мне больно, плевать Да, можешь сжечь меня дотла ... а затем решил похоронить эти чувства — упрятал глубоко на подкорках сознания и запер на ключ, который следовало тут же выбросить, но он так и не смог себя заставить. Закрывая глаза, он убедительно говорил фанатам, что эта песня о них — может, так он мог обмануть и себя; может, так ему удалось бы обмануть и того, для которого эта песня была написана на самом деле. Джисону было двадцать пять, когда эти чувства вновь начали бурлить внутри, грозясь вырваться наружу. Годы борьбы с ними — сокрытия, игнорирования — начали на нём сказываться, и ему пришлось взять ещё один официальный перерыв на месяц, чтобы абстрагироваться от работы и привести мысли в порядок. Минхо не помогал процессу, беспокоясь о нём — не то чтобы он доставал Джисона с переживаниями, ведь знал, что это лишь будет душить его ещё больше — но и не держался на расстоянии, хотя именно это Джисону и было нужно. Ему было больно избегать Минхо, но, в конце концов, старший сам понял намёк. На самом деле, у него не было особого выбора, потому что спустя полторы недели перерыва Джисон решил временно переехать к родителям. В конце концов, перед тем, как вернуться к работе, Джисон позвонил Чанбину и позвал его пообедать. — Хён. Кажется, мне нравятся парни, — признался он тихим дрожащим голосом. Чанбин посмотрел на него так, будто знал, что за этим стоит нечто большее, будто понимал, что Джисон что-то скрывал. Что ж, так оно и было. Его переживания были более конкретными, но он не был готов открыться настолько. — Джисон, — начал Чанбин, и сердце Хана испуганно заколотилось в груди в ожидании реакции, — Знаешь, а небо голубое. Джисон непонимающе моргнул. — Вообще-то... Это не совсем так, — пробормотал он. Они с Чанбином встретились взглядами и одновременно рассмеялись. Напряжение в воздухе тут же рассеялось. — Нет, правда, — Чанбин одарил его ободряющей улыбкой, — Спасибо, что доверил мне это. Кто-то ещё знает? Минхо-хён? Джисон предпочёл проигнорировать тот факт, что Чанбин упомянул именно Минхо. — Только ты, — тихо ответил он, — Мне... мне просто надо сказать это вслух. Чтобы это стало реальным и перестало давить на меня изнутри. Выражение лица Чанбина смягчилось. — Что ж, для меня это честь. И... я горжусь тобой. Джисон будто сдулся, почувствовав облегчение, и ярко улыбнулся, думая о том, насколько счастлив, что Чанбин есть в его жизни — это был не первый раз, когда Джисон приходил к такому выводу, но в тот момент он ощутил это в разы сильнее. — Спасибо тебе, хён. В конце того дня он почувствовал себя намного лучше — почувствовал лёгкость и готовность снова встретиться с привычным миром, но где-то на подкорке сознания, тихий внутренний голос задавался вопросом: что было бы, если бы вместо этого он рассказал Минхо? Джисону было двадцать семь, когда он впервые пошёл на свидание с парнем. Это был не Минхо — другой ещё не открывшийся миру коллега и, по совместительству, друг Чанбина, который всё это и подстроил. Хоть Джисон и узнал о своём влечении к парням благодаря Минхо, он понимал, что со старшим у него не было никаких шансов, так что решил, что ему явно не помешает хотя бы разобраться в себе. Будучи моложе, он пытался проявлять интерес к девушкам, но в отношениях с ними ему всегда казалось, будто он лишь старался играть идеализированную роль. Это было несопоставимо с тем чистым притяжением, которое он чувствовал к Минхо, и Джисон решил проверить, мог ли испытывать то же самое к другим. Его партнёр был старше всего на год, но при этом казался намного более уверенным в себе; в этом плане Джисон мог им лишь восхищаться, и, хоть он особо ничего и не ожидал от этого "сводничества", в какой-то момент он осознал, что у него появилось влечение. Они встретились ещё несколько раз, но в конечном итоге, вместо того, чтобы перерасти в полноценные отношения, их интерес сошёл на нет. За это время Джисону удалось многое узнать о себе, и они с тем человеком остаются друзьями по сей день. — Так, значит, вы с Минхо часто видитесь? — спрашивает Чанбин, пока они прослушивают демо, которое должны отправить менеджерам JYPE. Джисон стонет. Он уже понимает, к чему ведёт этот вопрос. — Чани-хён рассказал? Чанбин смеётся. — Не-а. Минхо-хён. — Оу. — почему-то для Джисона это стало неожиданностью. Не то чтобы он ожидал, что Минхо станет хранить их общение в секрете, но в то же время он знает, что обычно старший не рассказывает о незначительных вещах. Он чувствует, как загораются щёки при одной мысли о том, что их встречи достаточно значимы для Минхо, чтобы рассказать о них Чанбину. — Что хён сказал? — спрашивает Джисон, прочищая горло и пытаясь изобразить безразличие. — Только это. Что вы часто видитесь, — пожимает плечами Чанбин, — Я спросил, когда он переезжает в новую квартиру, и нужна ли ему помощь. А он ответил, что для этого есть ты, на что я сказал, что упустил момент, когда вы вновь начали общаться. — И? Чанбин смеётся, поигрывая бровями. — Что, и? — И что он ответил? — фыркает Джисон. Он знает, насколько Чанбин любит почесать языком, так что понимает, что тот специально делает паузы, чтобы его позлить. — Что вы часто видитесь, — закатывает глаза Чанбин, — О чём ты, кстати, не упоминал! — А ты что, заведуешь моей личной жизнью? — вскидывает подбородок Джисон, пристально гладя на него. — Да, — категорично отвечает Чанбин, и Джисон поверженно стонет, потому что, по сути, это правда. Чанбин, можно сказать, был его свахой все эти годы. А если уж серьёзно, Чанбин на протяжении последнего десятилетия был его единственной опорой. Первым человеком, кому Джисон рассказал о своей ориентации. Всё это время Чанбин оказывал ему всю возможную заботу и поддержку. — Ладно, — вздыхает он, — Но это не значит, что наши встречи — это какая-то сенсация. Чанбин не отвечает, и, подняв глаза, Джисон видит, что его внимательно изучают взглядом. — Думаю, это здорово, — наконец отвечает Чанбин, — Что вы с хёном снова не разлей вода. Земля будто снова вернулась на привычную орбиту. Джисон смеётся. — Не драматизируй, хён. Так говоришь, будто мы с Минхо-хёном ссорились, или что-то ещё. Просто мы какое-то время были заняты своими делами, а сейчас появилось больше времени, которое пересекается. Вот и всё. — Да, конечно. В этом всё дело, — качает головой Чанбин. Уголок его губ приподнимается в лёгкой, знающей ухмылке. Джисон было открывает рот, чтобы возразить, но тут же закрывает его обратно, сжимая челюсти. Он знает, что это бессмысленно. Чанбин всегда был слишком проницательным, и это играет не в пользу Джисона. В прошлом, когда Джисон набрался смелости, чтобы раскрыть свою тайну Чанбину, тот ответил ему тем же, признавшись, что его привлекают как женщины, так и мужчины. При этом он не вёл себя так, будто это является чем-то сверхъестественным, поэтому Джисон так к этой информации и отнёсся. Тем не менее, это открыло ему глаза на некоторые вещи. Однажды Джисон спросил его: — Значит, когда ты флиртовал с, э-э, Хёнджином, в этом была доля правды? — Ты тоже с ним флиртовал. Была в этом доля правды? Джисон краснеет. Справедливый вопрос. — Боже, нет, — быстро отвечает он, — Мне просто нравилось его дразнить. Чанбин вопросительно приподнимает бровь, и Джисону требуется ещё минута, чтобы снова обдумать вопрос. — Ладно. Учитывая, что я знаю о себе сейчас, — вздыхает он, смущённо морщась и потирая переносицу, — Возможно, в юности у меня был на него небольшой краш. И, возможно, именно поэтому он меня бесил?... Чанбин смеётся. — Но это уже прошло? — Абсо-блять-лютно, — Джисон вздрагивает от одной мысли о том, что у них с Хёнджином могло бы быть что-то большее, чем дружеские отношения, — Так вот, мы о тебе говорили! Джисон "флиртовал" с Хёнджином только ради его забавной реакции, но, учитывая признание Чанбина, он допускает мысль, что для старшего всё могло быть по-другому. Было что-то в том, как Чанбин преподносил этот флирт — будто он граничил с честностью, хоть и был сказан ради забавы. Чанбин пожимает плечами. — Теперь это уже не имеет значения, так ведь? Джисон хмурится, потому что, вообще-то, имеет, но... — Не думай об этом. Это то же самое, как ваши с Минхо шутки про соулмейтов. Вы проверяете свои границы, одновременно прикрываясь тем, что смешите публику. Чанбин прав. Если подумать, он всё знает о Джисоне — даже то, о чём Джисон ему никогда не рассказывал. — Так значит, ты говорил обо мне с Бини-хёном? — спрашивает Джисон игривым тоном, когда они с Минхо выходят из суши-ресторана. Он хотел завести эту тему раньше, но был слишком голоден, а еда была слишком вкусной. Собственно, она его и отвлекла, так что они просто перебрасывались короткими фразами между вздохами и стонами о том, как хороши здешние блюда. Вечером в это время года прохладно, и Джисон вздрагивает, чувствуя, как ветер будто пронизывает его насквозь. — С чего бы мне? — отвечает Минхо после явно затянувшейся паузы. Джисон смеётся. Уже стемнело, но освещения фонарей вполне достаточно, чтобы увидеть порозовевшие уши старшего. Он рад узнать, что коронная фраза Минхо не изменилась за последние пять лет. — Ну, не знаю, хён, ты мне скажи, — пропевает Джисон. — Я? Это ты начал тему! — Бини-хён сказал, что ты упоминал меня в разговоре, — признаётся он. — У Бини-хёна язык слишком длинный, — морщит нос Минхо. — Значит, ты признаёшь, что вы обо мне разговаривали! — Джисон знает, что ведёт себя как ребёнок. То, что Минхо рассказал кому-то, что видится с Джисоном, может не значить ровным счётом ничего, но Джисон правда рад, что между ними всё вернулось на круги своя, и он не может упустить шанс поддразнить старшего. Он надеется, что Минхо признает, что тоже этому рад. Джисона не волнует, как он сейчас выглядит со стороны, потому что он никогда не пытался кого-то из себя строить рядом с Минхо; он может быть настолько кринжовым, насколько ему захочется, и Минхо либо посмеётся, либо тяжко вздохнёт. Минхо сверлит его взглядом, и Джисон нахально ухмыляется, глядя в ответ. Несмотря на всю напускную энергичность Джисона, Минхо, кажется, замечает, что тот замёрз. Следующее, что он осознаёт — это то, что Минхо снимает с себя пальто и накидывает ему на плечи, игнорируя очевидно дразнящие комментарии. — Но мне нормально, — бубнит он, хотя сразу ощущает разницу между пронизывающим ветром и уютным теплом, — Теперь тебе самому будет холодно. — На мне уже и так много слоёв одежды, а ты вечно мёрзнешь, — слегка осуждающе и твёрдо отвечает Минхо, пресекая дальнейший спор. — А ты вечно меняешь тему, — парирует Джисон. Минхо выглядит так, будто собирается придумать отговорку, чтобы продолжить ходить вокруг да около, но, прежде чем он успевает что-то сказать в ответ, в кармане его пальто жужжит телефон. Джисон достаёт его и протягивает Минхо, который, в свою очередь, бросает быстрый взгляд на экран и жестом просит Джисона подождать. — Алло, — говорит он, отходя в сторону, и Джисон делает ещё несколько шагов в другую, наблюдая с расстояния нескольких метров, чтобы не подслушивать чужие разговоры. Он понимает, что это, скорее всего, важно, потому что Минхо обычно игнорирует звонки, когда они вместе. Джисон бездумно шагает по бордюру, балансируя и попутно просовывая руки в рукава пальто, а затем запуская их в карманы. Он нащупывает в кармане кошелёк и, даже не подумав, вытаскивает его. Он оглядывается на Минхо, видя, что тот до сих пор разговаривает с кем бы то ни было, и, не в силах подавить любопытство, открывает кошелёк. Джисон усмехается, видя приличную пачку купюр — несмотря на всё удобство карт, Минхо всегда носит с собой наличку. Он говорил, что этому его научили родители — всегда лучше перестраховаться, ведь технологии никогда не могут быть надёжными на сто процентов. Он видит набор карт — начиная от клубных для магазинов, и заканчивая страховкой и правами, где Минхо, кстати говоря, вышел незаконно красивым. Джисон продолжает перебирать пальцами кармашки кошелька, пока не натыкается на кое-что необычное. Он медленно моргает, то ли немного удивлённый, то ли слишком шокированный находкой. Потому что смотрит на свою старую фотографию. Он помнит, что когда-то видел её у Минхо — и ещё тогда Джисон от слова совсем не понял, зачем, а главное как тот заполучил фото 2х2 с его документов. Впервые Джисон спросил его об этом, увидев фотографию под чехлом его телефона. — Просто валялась в общаге, — как ни в чём не бывало ответил Минхо, будто это ничего не значило. Наверное, и правда и не значило, раз он так небрежно об этом говорил. А потом Минхо купил новый телефон, новый чехол, и фото исчезло. Джисон подумал, что на этом всё, но, как оказалось, Минхо хранил его ещё несколько лет. Однажды, снимая влог, он разбирал содержимое своего кошелька для фанатов, и показал им то же фото — Джисон бы так об этом и не узнал, если бы фанаты не начали дразнить его по этому поводу. Тогда он ещё раз спросил, зачем Минхо его фото, и тот снова безразлично пожал плечами. — Фотография Инни тоже там лежит, — ответил он. — Это потому что мы твои любимчики, да? — поддразнил Джисон, и Минхо в ответ лишь посмеялся. Так Джисон узнал, что в его предположениях есть доля правды. Это было приятно; Джисон чувствовал себя так, будто его сердце и эго разрослись вдвое, но не позволял себе слишком об этом задумываться. Боялся, что так подставит сам себя ещё больше. Он снова оборачивается на Минхо, и на этот раз их взгляды пересекаются. Выражение лица старшего тут же смягчается; он улыбается Джисону, прежде чем продолжить разговор. Сердце Джисона пропускает удар, и на секунду он может позволить себе надежду. Стоит ли ему снова спросить Минхо? Отшутится он, или, на этот раз, ответит честно? Но затем Минхо заканчивает звонок, и Джисоном овладевает паника. Он прячет фото и наспех засовывает кошелёк обратно в карман. — Кто звонил? — спрашивает он, когда Минхо снова оказывается рядом. — Ханна, — отвечает Минхо, и в груди Джисона что-то сжимается. — Оу. Она что-то хотела? — Звонила сказать, что у неё поменялся рабочий график, так что она может подержать у себя Дотори и Ходу ещё неделю, — отвечает Минхо. — А. Это же здорово, да? — Джисон знает, что Минхо оставил котов у бывшей жены на неделю, пока жил в отеле, готовясь к переезду в новую квартиру. Ещё он знает, что Минхо очень переживал за то, что с ними делать, потому что Ханна должна была уехать в командировку за несколько дней до того, как он успел бы въехать в новую квартиру. Если честно, в какой-то момент Джисон ненароком подумал, что она намеренно усложняет ситуацию. Теперь он чувствует за это вину; очевидно, что Ханна не врала о своих рабочих обязанностях. — Да, — улыбается Минхо, облегчённо выдыхая, — Так что мне можно не торопиться с переездом. Спокойно заберу их, как всё улажу. — Я бы предложил забрать их к себе, — бормочет Джисон. — Знаю, — благодарно улыбается Минхо, — Но ещё знаю, что у тебя обостряется аллергия, если ты долго находишься с животными. Джисон фыркает. Он всей душой ненавидит, когда Минхо упоминает его аллергию на кошачью шерсть. Не то чтобы там было что-то страшное; кроме того, он хочет, чтобы Минхо знал, насколько Джисону нравится играться с его котами, и хрен бы с ним, с этим заложенным носом! — Для этого когда-то придумали антигистаминные препараты, хён. — Ладно, не бурчи. Прибереги их для тех дней, когда будешь заходить к моим деткам, — говорит Минхо, игриво толкая его локтем в бок. — Понял, — усмехается Джисон, чувствуя себя счастливым лишь от того, что Минхо планирует звать его в гости. Внутри группы о своей ориентации Джисон открыто разговаривал только с Чанбином. С Чаном, в каком-то смысле тоже, но только потому, что, узнав о свиданиях Джисона с парнями, тот усадил его на разговор. Это случилось ближе к концу их карьеры в Stray Kids, и, как лидер, он должен был убедиться, что Джисон понимал, насколько ему нужно было быть осторожным. Что насчёт остальных... Ему казалось, что они и так знали. Никто из мемберов не поднимал эту тему, и Джисон был за это благодарен. Обсуждать подробности своей ориентации он тогда был просто не готов; иметь одно доверенное лицо в виде Чанбина было вполне достаточно. Однажды он попытался обсудить эту тему с Хёнджином, хоть и издалека. — Тебе нравится, — спросил он тогда друга, — Когда Чанбин-хён говорит, что у тебя красивые губы, и ему хочется тебя поцеловать? Сердечко трепещет, а? — он приправил вопрос дразнящим тоном, решив перестраховаться, ведь не представлял, как отреагирует Хёнджин. — Иу, — Хёнджин лишь фыркнул, сморщился и покачал головой, будто не посчитал вопрос серьёзным. Улыбка сама собой сползла с лица Джисона, сменившись чем-то мрачным. Хёнджин, заметив это, виновато поджал губы. — Прости, я имел в виду... — передёрнул он плечами, — Конечно, мне это льстит. Но мы оба парни, понимаешь? Это... — он хаотично замахал руками, не зная, как донести свою мысль, и Джисон почувствовал себя не в своей тарелке. Он знал, что Хёнджин не имел в виду ничего плохого, но его реакция также говорила о многом. Например, о том, что он явно что-то знал, раз почувствовал, что мог обидеть Джисона. — Всё в порядке, бро? — прервал Джисон его бессвязное мычание, рассмеявшись, чтобы разбавить атмосферу. Он похлопал Хёнджина по плечу, и тот расслабился, одарив его слабой улыбкой. — Да... — замялся Хёнджин, и после того раза Джисон больше никогда не пытался поднимать эту тему — ни с ним, ни с Сынмином, ни с Чонином, ни с Феликсом. По крайней мере, он никогда не чувствовал от них осуждения, и именно это считал самым важным. Оставался только Минхо; Джисон был уверен, что тот никогда не заставит его чувствовать себя неправильным или странным. Зная старшего, может, он бы вообще особо не отреагировал — но даже тогда, несмотря на своё активное отрицание, Джисон понимал: на то, что он не мог рассказать Минхо о себе, были немного другие причины. Вопреки всем разговорам про помощь Джисона, вместо того, чтобы довериться его оставшимся мышцам, Минхо нанимает грузчиков. Тем не менее, ему ещё не пришло несколько полок из Икеи, так что Джисон не теряет надежд. Не то чтобы ему нужен повод, чтобы увидеться с Минхо — после развода всё улеглось, и проводить время вместе по мере возможностей стало их новой нормой. Помогает и то, что теперь они живут в одном районе. Джисон благодарит небеса за то, что Минхо тогда попросил у него помощи. Он рад, что кухня Минхо оборудована полностью, потому что собирать мебель из Икеи очень утомительно. Не так уж просто следовать инструкции, когда она полностью на шведском, а туториалам с ютуба доверять ещё сложнее. Кроме того, прошло слишком много времени с тех пор, как он в последний раз пробовал еду, приготовленную Минхо. — Что готовишь? — спрашивает он, облокачиваясь на кухонный островок и наблюдая за тем, как Минхо возится у плиты. — Угадай, — отвечает Минхо, сверкая глазами. — Рамён, — хмыкает Джисон, хотя Минхо явно не доставал свои запасы из шкафа. Минхо смеётся и машет ему пучком зелёного лука. — Я часто это готовил, когда был подростком, — объясняет он, демонстрируя Джисону ингредиенты: вышеупомянутый лук, грибы, рис быстрого приготовления, а затем кучу соусов и приправ, — Когда нужно кормить себя самому, потому что родители поздно возвращались с работы. И когда жил один, тоже. Поэтому, наверное, сейчас мне так этого хочется. Джисон уже несколько лет живёт один, так что его уже не так легко впечатлить базовыми кулинарными навыками. Жареный рис с грибами, который начинает готовить Минхо, кажется очень простым в плане приготовления, но, наблюдая за тем, как Минхо сконцентрирован — готовя для него, к тому же — Джисон чувствует себя будто загипнотизированным. — Ты часто готовил для Ханны? — спрашивает он, когда Минхо ставит перед ним миску. — Время от времени, — отвечает тот, пожимая плечами, — Не то чтобы часто. Ханна, можно сказать, считала кухню своей территорией. Джисон морщит нос, но затем отправляет в рот первую ложку риса и довольно мычит. — Многое потеряла. — Она и сама прекрасно готовит, — отвечает Минхо, на что Джисон лишь улыбается, качая головой. Минхо всегда говорит о бывшей жене только хорошее, что достойно уважения. — Как думаешь, ты когда-нибудь ещё женишься? — сам того не заметив, спрашивает Джисон, и, поднимая глаза, встречается с удивлённым взглядом напротив. — Что? — тихо смеётся Минхо, — Не знаю. Как-то не думал об этом. — Но... хотел бы? — слегка надавливает Джисон. Минхо хмурится, пристально глядя на него. — Не сейчас. — Конечно, не сейчас, — вздыхает Джисон, — Но когда-нибудь? На этот раз Минхо даже не задумывается. — Наверное, нет. — Почему? — Не знаю. Я переживаю развод, Сон, — ёжится Минхо, — Зачем бы мне сейчас думать о том, чтобы жениться снова? — Ну, ты можешь всё ещё верить в силу любви и брака, — мягко отвечает Джисон. Он тоже в это верит, но, учитывая все обстоятельства, шансы на то, что он вообще когда-то женится, стремятся к нулю. Забавно, потому что когда-то брак был верхушкой его будущих планов и мечтаний. Ох уж эта юношеская наивность, — Может, не знаю... Может, просто с нуной не получилось. Минхо вздыхает. В этот раз, он, кажется, серьёзно обдумывает вопрос. — Ханна великолепна, — наконец говорит он, — И я всё ещё верю в любовь. Но брак... раз на раз не приходится, — смеётся он, качая головой и снова расслабляясь, — Почему тебя это так интересует? Джисон молчит. Медленно жуёт нижнюю губу, давая себе время, чтобы найти адекватный ответ, потому что, действительно, — а почему? Обычно они не ведут подобные разговоры. Вся суть их дружбы заключается в том, что им приятно находиться друг с другом без необходимости слишком много думать, копаться в чувствах и глубоких мыслях друг друга. Но теперь они взрослее и, вероятно, чуть мудрее, так что от того, что они откроются друг другу, ничего страшного не произойдёт. — Хён, ты когда-нибудь любил? — вместо ответа он задаёт очередной вопрос. Минхо моргает, глядя на него с любопытством. — Не знаю. А ты? Джисон опускает глаза в свою наполовину опустевшую миску. Ему интересно, догадывается ли Минхо. Только выпустив Volcano, он дразнил фанатов, говоря, что песня была основана на личном опыте, а потом выкрутился и объяснил, что этим опытом была его любовь к Стэй. Что, очевидно, было лишь пылью в глаза, тем более, учитывая, что Минхо знал его как облупленного. Тогда Минхо спросил, о чём — о ком — песня была на самом деле, но Джисон просто отшутился. Он клялся, что песня была ни о чём конкретном; что вопреки тому, что он наплёл фанатам, он просто вдохновился иностранным фильмом. Минхо принял этот ответ, потому что, насколько он знал, у Джисона не было причин ему лгать. Но на самом деле они были. В первую очередь из-за того, что эта песня была о самом Минхо. Любовь, которая казалась грехом; любовь, которую он бы выбрал всегда. О ком ещё могли быть эти строки? Джисону нужно было написать эту песню, потому что лишь так он мог выпустить на волю чувства, которые скапливались и гноились внутри. Ему нужно было её выпустить — не затем, чтобы забыть об этих чувствах и двигаться дальше, ведь это было невозможно, а затем, чтобы не задохнуться под их тяжестью. — Да, — отвечает он, на удивление уверенно. Он чувствует, как пристальный взгляд Минхо прожигает его насквозь. — Это кто-то, кого я знаю? Джисону хочется рассмеяться. Минхо прикидывается дураком или правда понятия не имеет? — Хён, ты ведь знаешь, да? — спрашивает он. — А? — искренне растерянный вид Минхо ранит сердце Джисона. — Мне нравятся парни, — тихо выдыхает он. Признание отдаётся нервным грохотом в груди. Джисон всегда был уверен, что старший должен был знать хотя бы об этом, но говорить это ему в глаза — другое дело. Как минимум, это вызывает тревогу. — Оу, — отвечает Минхо, выглядя не особо удивлённым, — Я... ну... да. Я догадывался, но ты сам мне ничего не рассказывал, поэтому я тоже не поднимал эту тему, — он смотрит на Джисона, который, в свою очередь, всё ещё разглядывает свою еду, — Как ты узнал? — О чём? — хмурит брови Джисон, — Что мне нравятся парни? Минхо коротко кивает, и Джисон не знает, плакать ему или смеяться, потому что Минхо и есть та самая причина, по которой он узнал. Джисон встретил его на пятом этаже старого здания JYP Entertainment, и что-то внутри него надломилось. Он пожимает плечами. — Без понятия. Просто... как-то узнал. Конечно же, Джисон сразу понял, что это было — чистое притяжение — но в тот момент оно только зародилось. А потом оказалось, что Минхо милый, добрый и заботливый. Странный, но в хорошем смысле. Джисон просто наслаждался его компанией, ни о чём не думая, пока в один прекрасный день его будто не сбило десятитонным грузовиком. Тогда он понял. — Так тот человек, которого ты любил... Это парень? Минхо будто читает его мысли. Джисон медленно кивает. Возникает странное напряжение; в воздухе между ними будто потрескивает электричество. Джисону кажется, что следом должно произойти что-то важное, и это нервирует ещё больше. — Однажды я поцеловал парня, — внезапно признаётся Минхо. Джисон вскидывает взгляд так резко, будто его ударили хлыстом. Сердце начинает биться быстрее, бешено колотясь о грудную клетку. — Я... т-ты... — Это был парень из моей танцевальной команды, — объясняет Минхо, — До Stray Kids. До JYP. Земля уходит у Джисона из-под ног. Правда в том, что Минхо и Джисон однажды целовались.