Когда вымысел становится реальностью

Мужчина лениво открыл глаза, выбираясь из паутины неясного, липкого сновидения. Уже с первого ясного взгляда на потолок он заподозрил что-то неладное: Изая был не из тех, кто часто просыпался не в своём доме, – а потолки всех своих квартир и укрытий он знал в точности до неровности стыков. Он в незнакомом ему месте. Пока что лёгкая тревога заставила его настроиться на окружение: в комнате только он. Уже хорошо. Дальше звуки – с улицы, что-то привычное для утра в жилом районе. Он точно в чьей-то квартире. Запах. Яркий, стойкий, как нашатырь. Так пах монстр. Что ж, вот и разгадка. Воспоминания вчерашней ночи дополнили картину. Хуже не придумаешь. Изая слегка приподнялся на локтях и оценил возможные пути отступления. Межкомнатная дверь – не вариант. Тогда балкон. Быстро. Тут же обнаружилась другая проблема: на Изае из одежды было только нижнее белье. Сжав плотно губы, мужчина снова пробежался взглядом по комнате, надеясь найти в лучшем случае сушилку или в худшем – кучу своих вещей, сваленных в углу. Сырые брюки и совсем ещё мокрая водолазка обнаружились сразу, куртка, видимо, была где-то за пределами его досягаемости. Плохо. Там все нужные вещи – от ключей до карточки. Уходить без неё бессмысленно. В момент, когда Изая проверял карманы брюк, в первый раз надеясь на идиотизм хозяина квартиры, который перед стиркой мог забыть достать их содержимое, в комнату зашёл Шизуо в одних полуспортивных штанах, вытирая рот тыльной стороной ладони. Чистил зубы, завтракал? Впрочем, какая разница. Изая, слегка растерявшись по совокупности причин, сначала замер, а после продолжил как ни в чем не бывало шариться по своим же карманам. Всё это напоминало анекдот: сейчас нет более неподходящей обстановки после событий вчерашнего дня, чем двое раздетых мужчин в замкнутом пространстве. – Я всё вчера из них выложил, что ты там ищешь? Изая проигнорировал вопрос, оставив брюки в покое. Надо было действовать быстро, поэтому он попытался, не пересекаясь взглядами с мужчиной, пройти мимо него в дверной проём и скрыться в остальной части дома. Дорогу ему преградила чужая рука, а попытка поднырнуть не увенчалась успехом. Всё ещё не поднимая взгляда, Изая раздражённо произнёс: – Это разрешение использовать твой футон в качестве уборной? Шизуо, поняв, что не может в данной ситуации удержать блоху, позволил ему пройти, однако не спускал с него глаз. Изая, быстро сориентировавшись, запомнил планировку, расположение входной двери и место, где висела его куртка. Осталось на обратном пути понять, куда Шизуо выложил его вещи, и можно уходить. Однако у Шизуо были другие планы. Вчерашний день стал для него во многом решающим. Как будто всё в последнее время происходило ради этого единственного вечера. Тяжесть и томление недели растворились в непреодолимом желании прижать блоху к стенке и получить от него то, от чего тот так рьяно всё это время бегал. Как смешны теперь все эти блошиные игры по привлечению внимания и значимы все их прошлые прикосновения липкими взглядами, – нет, в этом влечении была капля жестокости, смакования, и Шизуо её не скрывал. В нем не было чего-то чистого и прекрасного, но он и не взялся бы описывать это или давать ему название. Он просто чётко знал, чего хотел, – от кого и как. И теперь он сделает всё, чтобы это получить. Никаких больше догонялок. Изая, довольный обнаружением всех своих вещей на крышке стиральной машины, вернулся в комнату, попутно продумывая, как безопасно потянуть время и ослабить чужую бдительность. Наткнувшись на легко читаемое, особое напряжение со стороны мужчины, Изая напрягся и рефлекторно сделал шаг к балкону. И не зря – следующий выпад Шизуо в его сторону мог бы его обездвижить, но отступление дало пространство для манёвра. Рука и взгляд начали искать что-то острое, но интерьер комнаты не располагал ничем подходящим, – надо было увести монстра на кухню. Просчёт. Изаю буквально загоняли в угол: ситуация была безвыходной. Тогда оставалось пойти навстречу и попытаться обмануть животное, играя лёгкую добычу. Изая добровольно двинулся вперёд, и их тела стали находиться непозволительно близко друг к другу. – Твой интерес к моему телу начинает пугать, Шизу-чан. Изая, хоть и саркастически улыбаясь, не смог скрыть страха, надавив рукой на чужую грудь в попытке отстраниться, когда Шизуо накрыл его руку своей, не давая ему возможности вырваться. Ведя чужую руку вверх, к своим ключицам, Шизуо не сводил взгляда с искаженного гримасой отвращения лица Изаи, за которой он скрывал унижающее его волнение. Такое принуждение к близости ещё больше обезоруживало мужчину: он не хотел сейчас чувствовать таких сильных переживаний, – ни ослабевшим телом, ни возбужденным сердцем. Не здесь, не сегодня и, тем более, не с Шизуо. – Что ты, по-твоему, делаешь, животное? Шизуо лишь раздраженно мотнул головой, как бык, отгоняющий насекомое хвостом, однако чуть ослабил хватку на чужом запястье, открывая тем самым возможность для последнего выбора, – либо это взаимно, либо насильственно. Рука Изаи осталась на месте: выбор между наслаждением и болью был очевидным. – Я не говорил тебе останавливаться. Шизуо, не скрывая улыбки, шумно выдохнул и подался ближе, накрыв рукой чужой затылок и слегка сжав на нём колючие волосы. Изая продолжал подниматься ладонью вверх по шее, плавно, лаская, быстро дойдя до чужих губ и задев пальцами их край. Шизуо податливо раскрыл рот, обнажая зубы, и Изая, ни секунды не сомневаясь, проник большим пальцем внутрь, проведя им по чужому клыку, а потом – по языку. Остро, тепло, влажно. По телу прошла приятная дрожь, низ живота отозвался напряжением, а корпус едва заметно дёрнулся от прилива крови внизу. Их подтолкнуло чуть ближе друг к другу, а в следующее мгновение уже откровенно повело. Палец соскользнул вниз, оставляя влажную дорожку – по губе, к подбородку, – и вот, пальцы обхватили чужую челюсть. Изая часто обвинял Шизуо в том, что того тянет к позиции доминирующего садизма, но, черт, как же приятно управлять этим диким, заведённым созданием, готовым послушно вилять перед ним хвостом. Как будто сила, превышающая границы человека, границы Изаи, наконец, была в его руках, вилась вокруг его запястья, – стоит ему только указать пальцем, и монстр покорно сядет, ожидая награды. Это пьянило жестокой радостью: в конце концов, ненависть – это обида на того, кого ты хочешь, но не можешь получить. Но теперь игрушка в его распоряжении – как быстро Изая потеряет к ней интерес? Одна рука Шизуо уже на его затылке, держит крепко, как добычу в зубах, другая – на талии, сжимает, но осторожно, желает, но всё ещё сдерживается. Как трогательно и нелепо. Изая прикусил губу, чтобы не расплыться в улыбке, которая, он знал, ужасно уродует его лицо, делая его демонически отталкивающим. Тем временем, их лица неминуемо приближались, и каждый знал, чем это закончится. Однако в последний момент, когда притяжение достигло апогея, и горячее дыхание каждого из них слилось в предвкушающем поцелуй жаре, Изая отвернул голову, и губы Шизуо встретили место у мочки его уха. Оставалось только укусить Изаю в немом раздражении, пока тот облегченно выдохнул не без насмешки спасённого от смерти. Даже здесь Изая сумел убежать, но кого он пытается обмануть? Себя? Как будто пытаясь загладить вину, Изая придвинулся ближе, фактически вжавшись в чужое тело, тем самым позволив Шизуо сладострастно накинуться на его тонкую шею, прикусывая край уха и тут же вылизывая успевшие покраснеть участки кожи. С каждым выдохом в пространство между челюстью и мочкой уха ноги Изаи слабели, слегка подкашиваясь, – тогда он цеплялся за чужие плечи, слегка вонзая в них заострённые пилкой ногти. Словив себя на ощущении, что Шизуо не контролирует силу укуса и может оставить на нём некрасивые метки, Изая вывернулся из чужого захвата, отступив к постельному месту. Шизуо тут же настиг его: он мало что сейчас видел, кроме желанной цели, которая, наконец, была рядом, хоть и находилась бесконечно далеко. Чуть споткнувшись о край незастеленного футона, Шизуо опустился вниз и, обхватив чужое тело на уровне бёдер, потянул Изаю за собой. Чтобы не упасть, мужчина был вынужден опуститься на чужие колени, держась за могучую, каменную шею, будто Шизуо был памятником самому себе. Теперь их поза не оставляла никаких выходов, кроме одного. Оба знали это, оба этого по-своему желали уже довольно долгое время. Шизуо пьянила азартная радость от того, как горит объект желания в его руках, как вся его собственная ярость выходит таким естественным, жгучим путем, не особо им исследованным; Изаю – чужая реакция, слишком неприкрытая и сносящая эмоциональным вихрем, утягивающим вслед за собой и того, кто обещал себе только наблюдать и никогда не становиться участником. Первым начал снова действовать Шизуо: он прошёлся ладонью по худому телу, идущему ему навстречу, поддев в конце своего пути резинку чужих трусов, проскальзывая к внутренней части бедра. Но тут же его рука была резко остановлена хваткой Изаи, слишком просящей для того, кто лишь дозволяет, а не вовлекается. Как будто Изае обязательно нужно повоевать за свою гордость, хотя бы только для вида. – Только не ври, что тебе это не нравится. – Тело – самый низший уровень, на него не сложно воздействовать. Ах да, ты только это и умеешь: от ударов до поцелуев – теперь я собрал полный спектр. Изая не смог сохранить ровный тон голоса, на последнем слове выдав полувздох-полустон. Шизуо, который даже не собирался слушать болтовню блохи, притянул его ближе так, чтобы их возбужденные члены соприкоснулись, разнося по телу мощный стимулирующий разряд. Изая часто заморгал, Шизуо пробурчал ему на ухо что-то глупое, но странным образом возбуждающее. Сначала лёгкое, а потом довольно настойчивое соприкосновение органов запустило рост возбуждения, доходящего до головокружения в моменты, когда Шизуо утопал в захватившем его знакомом запахе, который хотелось содрать с бледной кожи, слизать, вдохнуть и оставить навсегда с собой. Может, так много лет он неправильно толковал свою способность учуять блоху – это было одно большое влечение, ведущее, манящее, томительное, не отпускающее. Эта вонь всегда сводила его с ума и сулила неприятности, и сейчас, захлёбываясь в страсти, Шизуо понимал почему – от Изаи невозможно оторваться. Ядовитая сладость, цветущее болото, шипы, спрятанные в красных лепестках. Всё это он, в его руках, кость к кости. Такой близкий, но всё равно недосягаемый. Ускользающий. Таящий. Шизуо не был так уж против раствориться в нём хотя бы самую малость. Через какое-то время обычного трения через ткань стало катастрофически не хватать, поэтому Изая, изящно выгнувшись, спустил с себя нижнее белье, позволив, наконец, ненасытным рукам изучать внутреннюю сторону своих бёдер, задевая чувствительные точки. В это время он стал нарочито медленно освобождать мужчину от одежды, и Шизуо потянулся было для ускорения процесса, однако Изая отвёл чужую руку и переложил её к себе на затылок. Лёгкое стягивание волос заставило Изаю шумно выдохнуть и торопливо приспустить штаны и трусы, выпустив чужую плоть наружу так, чтобы это не создавало дискомфорта, хотя вряд ли Шизуо сейчас был в состоянии на это пожаловаться. Притянув к себе худое гибкое тело, которое и само уже устраивалось поудобнее, плохо скрывая нетерпение, Шизуо, даже в мороке вожделения, не совершал резких движений, чтобы не причинять вреда и, что более важно, не прерывать этого сладкого процесса. – Шизу... – Заткнись. Шизуо недобро зарычал, нехотя прервав свою прогулку руками по содрогающемуся от перепада температур телу, и одним только горящим, голодным взглядом показал, что не даст сейчас Изае пойти на попятную даже ценой своей жизни. Изая, не сумев скрыть упоения от того, как хорошо Шизуо откликается на команду «голос», решил попытаться отдаться процессу окончательно. Он обвинит себя в непредусмотрительности позже – сейчас лишь он и этот чёртов зверь. Один на один, в огне своих желаний. Опустив руку вниз, Шизуо попытался обхватить и чужой член, но Изая испуганно дёрнулся и слегка отстранился. – Извини, Шизу-чан, но каждый за себя. Шизуо понимал опасения, но также знал, что прекрасно себя контролирует. Его задел страх Изаи, но, с другой стороны, он имел на него право. Каждый начал дрочить сам себе, предварительно смочив пальцы слюной до первого выделения предэякулята. Их лбы быстро столкнулись, и недовольное шипение Изаи утонуло в восторженных ругательствах Шизуо. Шизуо, из головы которого очень быстро исчезли крупицы здравого смысла, всё-таки взялся и за член Изаи, но, конечно, только после нескольких неудачных попыток уже слабо сопротивляющегося Изаи избежать возможной травмы – больше всего блоху пугала боль, хоть он и был способен вытерпеть больше, чем кто-либо другой. Внутренне воодушевившись после своей маленькой победы, Шизуо стал ещё усиленнее двигать рукой, иногда задевая пальцем основание головки. Изая, как и обещал себе, отдался процессу и игнорировал собственные движения бёдрами навстречу чужой руке. Боясь не суметь скрыть эмоции, Изая уткнулся Шизуо в плечо, шепча всякий высокопарный бред вперемешку со стонами. Удачно, что для Шизуо не стало помехой такое лёгкое давление со стороны мужчины – он без труда сохранял равновесие и увеличивал темп. Что ж, у Шизуо это правда получалось лучше. Его рука больше и сильнее, дольше выдерживает без перерыва и сохраняет нужный темп, сочетаясь с удивительной внимательностью к партнёру при всей его ненаблюдательности. Инстинкт? На этой территории Изая может уступить, но лишь до первого сознательного акта мышления – пока работали лишь животные, чувственные рефлексы, порывы, аффекты. Изая мог бы удавиться язвительными комментариями, но был не в силах выдать хоть что-то большее, чем несвязное бормотание. Оставив пока свой напряжённый член в покое, свободной рукой Шизуо схватился за затылок Изаи, помня его предыдущую реакцию, и это дало видимый результат – Изая задрожал, начав задыхаться, и быстро, обильно кончил на чужой живот. Шизуо отпустил Изаю, но тот, будто не потеряв и капли сил, ловко сполз вниз и сам ухватился за член Шизуо, доводя дело до конца. Шизуо из любопытства глянул вниз, рискуя получить болезненный укус, но встретился с самым блядским выражением, которое он не видел даже у потрёпанных жизнью проституток, отвлекавших его когда-то от задолжавшего их агентству сутенёра. Чтобы сосредоточиться на ощущениях, Шизуо откинулся чуть назад и грязно ругался каждый раз, когда Изая додумывался облизывать его яйца. Через несколько мгновений Шизуо кончил и уже добровольно рухнул на мягкую поверхность мятого, мокрого футона. Тут же он, не видя, почувствовал, как Изая, напоминая паука, заполз на него и сел сверху. Его тепло внизу живота приятно грело и помогало перевести дух, сохраняя остатки удовольствия. Шизуо хотел что-то сказать, но Изая тут же накрыл его рот рукой, чем спровоцировал Шизуо на легкий укус внутренней стороны чужой ладони. Изая кокетливо улыбнулся, убирая мокрые от пота волосы с лица. – Это лучше любых твоих глупых слов. Отняв руку и переместив её на уровень чужих глаз, Изая приблизился губами к губам Шизуо, у которого сперло дыхание. Наверное, из всего, что сегодня произошло между ними, больше всего Шизуо ждал именно этого. И Изая это хорошо знал — он решил не отказывать себе в символическом поцелуе смерти. – Твоя награда. Только не подглядывай, Шизу-чан. Начав поцелуй почти невесомо, еле ощутимо, а потом, облизнув нижнюю губу и кромку зубов Шизуо, Изая, поражаясь самому себе, решил углубить его, но опять же – проникновенно и чувственно, держа грань между серьёзностью и абсурдом происходящего. Шизуо замер, боясь спугнуть неожиданно трогательного Изаю, в процессе ни разу не позволившего себя поцеловать хотя бы в щёку. Чужие губы были тонкими, язык острым, даже колющим, но их нежность не причиняла дискомфорта, да и для Шизуо только так и было возможно ощутить что-то достаточно сильно. Но вот хрупкость момента исчезла, а вместе с ним и Изая, который медленно покидал его, направляясь к выходу из комнаты. Он целенаправленно больше не смотрел в сторону Шизуо, а тот мало что мог сказать, особенно когда его внимание захватил красный отпечаток собственной руки на чужой заднице. Черт, когда он только успел? Шизуо устало рухнул на мягкую спальную поверхность, прикрыв глаза и не обращая внимания на копошение блохи. Услышав после этого звук включенной воды из ванной, Шизуо задумался над тем, чтобы составить Изае компанию, но тепло места, особые запахи их тел и выделений, а также ещё яркие, почти осязаемые образы только что произошедшего задержали его – не хотелось так быстро просыпаться, покидать эту негу. А с блохой, он знал, сон не сможет длиться вечно. Странное предчувствие чего-то недоброго, опустошение, пришедшее после семяизвержения, и странные звуки из соседней комнаты всё-таки вынудили Шизуо подняться, подтянув трусы и штаны на прежнее место, и, слегка шатаясь, добрести до двери. Изаю он нашёл на кухне – одетого в привычную одежду, которая ещё не успела высохнуть, и с кружкой в руках. Это Шизуо сразу не понравилось, как и цепкий, безразличный взгляд Изаи. — Тебе обязательно постоянно сбегать? Изая и дальше прожигал мужчину холодным взглядом, оставляя довольно риторический вопрос без ответа и что-то жадно глотая из кружки. Воду? Шизуо подумал, что тоже не отказался бы, – в горле пересохло. За этим он двинулся к Изае, но тот сразу же отступил, оставив кружку, и стал обходить мужчину, подозрительно отводя руку назад. Ну конечно. Следующее движение Шизуо не проконтролировал. Это был порыв – яростный, отчаянный. Так двигаются раненые звери и преданные люди. Изая не стал играть, сразу выставив перед собой кухонный нож. Все блошиные зубочистки, спрятанные по карманам, Шизуо вчера выкинул. Шизуо остановился так, что острие ножа упёрлось ему в шею. Изая сузил глаза, слегка улыбнувшись. Видел бы Шизуо сейчас своё лицо. — О, Шизу-чан. Разве ты не знал, что человек не может вечно возиться с питомцем, каким бы милым он ни был? Шизуо не скрывал ни боли, выливающейся из потускневших глаз, ни разочарования, омрачившего его лицо. Изая питался каждой каплей его состояния, пытаясь взять реванш за каждый свой стон искреннего удовольствия, за каждый глухой удар сердца от ощущения чего-то более глубокого, искрящегося, всеобъемлющего. Да, он лишь утолил интерес, пошёл на поводу своих желаний. Монстр – инструмент, игрушка, вещь. И его печаль смехотворна, ничего не значит. Всё идёт по плану, никаких отклонений. Сейчас лишь надо настроить Шизуо на месть, необдуманную и торопливую. И всё встанет на свои места – без тяжёлых чувств, сомнений и насмешек над самим собой за бесконечный самообман и попытки быть храбрым. И в момент, когда рука Изаи была твёрже, чем когда-либо, чтобы оставить новый, некрасивый шрам, который быстро затянется, но навсегда останется на уровне эмоциональной памяти, Шизуо подал голос: — Для тебя это значило так же много, как и для меня. И я не понимаю, какого черта ты пытаешься убедить нас обоих в обратном. Изая рассмеялся – слишком истерично для того, кто просто насмехался. Совладав с собой, он ловко перехватил нож, резанув Шизуо по щеке и побежал к балкону, прихватив по дороге куртку. Вещи, лежавшие на крышке стиральной машины, уже давно были при нём. Шизуо цокнув, рефлекторно побежал за ним, даже не поняв, что хочет сделать, – врезать или просто задержать. Это дало Изае дополнительное время. Уже стоя босыми ногами у открытого окна – обуться времени и возможности не было – Изая непривычно ласково улыбнулся Шизуо, который уже стоял на расстоянии двух размашистых шагов. — Меня зовут дела. Но если ты вдруг соскучишься, то нож укажет тебе путь, – перед тем, как вылезти за пределы квартиры, Изая обернулся через плечо и игриво подмигнул, указав на щеку. — Это было не самое моё плохое утро, Шизу-чан. Не разочаруй меня. Прыгнув на балкон нижней квартиры, а затем на тротуар, Изая начал мысленный отсчёт – раз, два, три – и тут же услышал полный гнева крик Шизуо. Довольно хмыкнув, Изая был убеждён: теперь все фигуры на своих местах, и близится финальный акт его представления. Лишь бы ожидания за кулисами не были ярче, чем ощущения в момент аплодисментов на сцене.