Когда вымысел становится реальностью

Мужчина неожиданно пришёл в себя, но не смог держать глаза открытыми: их щипало от пота и непроизвольных слёз. Голова была пуста и невыносимо тяжела для ослабевшего тела. Конечности потеряли чувствительность. Его хрипы рвали лёгкие, кусали высохшее горло. Но сухость во рту была обманчива: слюна копилась у уголков рта, иногда вырываясь тонкой струйкой наружу. Его мутило, он был в бесконечном предобморочном состоянии. Кусать язык уже не было сил, мужчина держался на одном волевом усилии. Шизуо ощутил чьё-то присутствие, которое будто на пару мгновений вернуло небольшую долю кислорода в замкнутое помещение. Он затих, уткнувшись лбом в пол, дыша носом, – воздух исчез из лёгких окончательно. Терпи. Кто-то прикасался к нему. Рука стала ощущаться легче – исчезла прилипшая к ней одежда. Покалывание, как от зубочисток блохи. Его чем-то упорно пытаются проткнуть. Лёгкое оружие. Изая? Не похоже. Он бы издевался иначе. Однако одна идея о том, что это мог быть он, придала Шизуо сил. Он резким движением бросился на того, кто был рядом. Впечатал всем телом, придавил до упора. Хруст. Чужой. Или его? Не важно. Крик. Незнакомый. А разве он слышал, как Изая кричит? Кто это? Всё равно убью. Шизуо дёрнулся ещё раз в том же направлении. Резкая доза кислорода. Шизуо раскрыл глаза, жадно затолкав воздух в лёгкие, закашлялся. Пространство начало сужаться, но уже не из-за головокружения. В стене появился небольшой зазор: мужчина, приходивший в себя, успел увидеть, как кто-то торопливо пытался вытащить раненого. Того, кого он впечатал в стену. Нет, это был не Изая. Стал бы этот ублюдок лезть самолично? Подослал кого-то? Шизуо всё ещё не владел руками, которые начало слегка покалывать от притока крови, поэтому он влетел в щель всем своим корпусом, раздвинув её плечами. Это был какой-то ход наружу, тот, куда улизнул блоха. Да, он-то ему и нужен. Шизуо нагнал парня, который не справился с весом своего товарища и оказался придавлен чужим телом, не сумев среагировать на чужую сверхскорость. Никто не ожидает от человека, бывшего недавно в бессознании, такой прыти – информатор не предупредил их о том, насколько фатально для жизни недооценивать Хейваджиму Шизуо. Возможно, это было сделано нарочно. – Где…? Шизуо не смог сказать больше, сейчас его голос напоминал рычание. Парень стал путано, но торопливо объяснять, где можно найти их босса и почему его нельзя убивать. Бесполезный. Шизуо уже занёс руку – много шума не по делу, ему нужен блоха. Найдет сам. Но парень опомнился, выдав местоположение информатора. Поняв лишь то, что ему надо идти к выходу, Шизуо вырубил парня, который до последнего пытался этого избежать, и дал себе пару минут отдышаться. На его пути встречались помехи – тела, лица, оружие – он не успевал рассматривать их и уж тем более запоминать. Он сносил всё на своём пути, как бронированный танк, как обезумевший от боли боевой слон. Кости, кровь, крики – его или не его – он не различал. Он просто шёл туда, куда вёл его запах. Двигаясь медленно, опираясь на стены, мужчина, наконец, поднялся к складскому помещению. Тошнота не ушла, как и головокружение: Шизуо иногда заносило вбок, его тело оставляло крупные вмятины в проходе, но мужчина игнорировал любые факторы, могущие отвлечь его от главной цели. Он весь превратился в движущуюся идею, порыв, силу, для которой не было преград, – физических, человеческих, любых. Но дойдя до склада у выхода и увидев, как неизвестная девушка завязывает Изае, лежащему на полу в тугих верёвках, глаза, Шизуо тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение. Картинка не исчезла, ему не привиделось, у него вырвалось короткое: – Какого…? Девушка дёрнулась, но спокойно закончила начатое, потуже затянув повязку на чужом затылке. Повернувшись к мужчине, стоявшему в проходе, она достала из сумки пистолет, как если бы это было что-то вроде телефона или зеркала. – Хейваджима Шизуо-сан? Ох, это даже лучше, чем просто моё возмездие, теперь это ещё и унижение, – она обратилась к Изае, тупая, застывшая улыбка не сходила с её лица. Она снова перевела усталый, но стойкий взгляд на вошедшего. – Вы же тоже ждёте, когда он перестанет портить окружающим жизнь? Вы можете посмотреть, как он умрёт, я не против. Шизуо неуверенно замер, не зная, что предпринять. Собственная ярость утонула в кипящей крови и уступила место волнению за незнакомку: нельзя, чтобы его личное проклятие досталось случайной жертве блошиных игр. Это его миссия, ничья больше. Кровь Изаи будет только на его руках. – Таким молодым девушкам, как ты… ни к чему губить своё будущее. Я убью этого ублюдка сегодня… иди домой, не заставляй родителей… волноваться… Шизуо протянул руку, ожидая, что девушка образумится и отдаст ему пистолет. Но та поражённо застыла: подобная мягкость, идущая вразрез с её решительностью, она расценила как предательство и жалость к Изае. Хватка на рукоятке пистолета усилилась. – Знаете, я долго решала, чего должна его лишить – глаз или рта. Хотелось видеть его затравленный взгляд, какой был у меня когда-то, но тогда я не смогла бы послушать его предсмертные скуления, умоляющие меня о пощаде. В итоге решила взять его же слова про «страх неизвестности»: а что может быть страшнее темноты? – девушка при всей зловещности своих намерений и безэмоциональности описаний чужих мучений выглядела безнадежно травмированной, навсегда потерянной в человеке, который сейчас, хоть и являлся её жертвой, навсегда останется её палачом. Шизуо с горечью узнал в ней себя. Словно в подтверждение их странной связи, девушка обратилась к нему, как будто спрашивала себя саму. – Что бы выбрали вы? Шизуо воспринял вопрос серьёзно, ответил не сразу, но до смешного честно. – Я сыт по горло его болтовней… Лучше видеть глаза… Страх смерти не спрятать… даже ему. Девушка, казалось, одобрительно кивнула, однако напряжения между ними не убавилось: в таком состоянии люди непредсказуемы, и Шизуо остро это ощущал. Мужчина решил тянуть время, попутно наблюдая за блохой. Тот упорно пытался высвободиться или укатиться вбок, к стене, но девушка зажала его тело между ног, отбирая пространство для маневра. Губы плотно сжаты, брови дёргаются – от раздражения и страха. Он реагирует на звуки рядом, особенно, на пистолет и движения чужой руки. Ему страшно? Уж это он не мог подстроить? – Что он…? Шизуо не успел закончить вопрос, как девушка его нервно перебила, будто ждала этого вопроса: – Он… Он обманул меня и мою подругу. Доверились ему, решили, что умрём вместе. А он предал нас, смеясь, какие мы жалкие… – она усмехнулась, наклонившись к Изае. – И кто теперь смеётся? Кто теперь ценит жизнь, а? – девушка вздёрнула подбородок мужчины стволом пистолета. Тот отстранился, насколько ему позволяла скованность движений. Шизуо заметил, как мужчина сдвинул колени, его тело сжалось, он застыл на месте. Волнение. Но уже не за девушку. Чёрт бы его побрал. Её состояние было на грани срыва: хоть она и держалась достаточно хладнокровно, она всё ещё была обычной молодой девушкой, которая ничего страшнее перелома в своей жизни не видела. Что бы Изая ни сделал, этот ублюдок сломал её. Апатично, почти механически она подняла пистолет: его дуло смотрело на лоб связанного мужчины. – Теперь понимаете? Я просто отвечаю тем же. Он заслужил. Я знаю, что я не единственная. Но я отвечу за всех. Шизуо инстинктивно подался вперёд, и тут же дуло встретилось уже с его лбом. – Шизуо-сан, зачем вы пытаетесь остановить меня? Это всё, что у меня осталось. Я не хочу нанести вам вреда, но вы не оставляете мне выбора. Пожалуйста. Её умоляющий взгляд отзывался собственной сердечной болью и отвращением к блохе. Изая сломал не только его жизнь – сколько таких покалеченных он оставил? Как Шизуо мог забыть об этом? Как мог закрыть на это глаза? В его сердце не было прощения, однако было желание защитить. И кого? Как низко он пал, пытаясь оправдать блоху, спасти от заслуженной участи? Ему ничего не стоит развернуться или попросту бездействовать. И кто дал гарантию, что его рука не дрогнет в отличие от железной уверенности этой несчастной девушки? Только связь с другими людьми являлась слабостью для Шизуо. Пока это не выходило за рамки его жизни и личности, это не могло привести к непоправимому. Но такое яркое напоминание о том, что Изая не перестанет множить боль вокруг себя, задевая не только Шизуо, но и остальных невинных, вывело его из себя, заставив идти до конца. Сегодня он увидел страдания незнакомой девушки, а завтра это могут быть страдания Касуки, Тома, Селти... Аргх, чёрт! Сколько ещё вшивость Изаи будет заражать ни в чём неповинных людей? Вот настоящая эпидемия Икебукуро. Вот, что должно быть вырвано с корнем и сожжено навсегда. Прочь из сердца. Прочь из города. Он закончит это здесь и сейчас. Шизуо бросился на девушку с целью оглушить, стараясь не сломать ей в процессе руку. Он разорвёт блоху на части, пока она будет спать. Ей не стоит этого видеть. Однако он не рассчитал резерва своего организма: попытка быть аккуратным с отчаянной, готовой на всё девушкой обернулась против него. Прозвучал выстрел. Шизуо отшатнулся, сражаясь со звоном в ушах. Эта хрень была без глушителя. Лицо обожгло кровью где-то у щеки или чуть выше. Он сгорбился, теряя время, а медлить было нельзя. Он попытался ухватиться за её плечо, прозвучал второй выстрел. Он ощущался менее громким. Шизуо понял почему: он терял сознание. Снова. В ушах стоял шум крови и чужих извинений. Где он ранен? Насколько всё плохо? Шизуо не смог коснуться лица. В этот раз слабость ощущалась куда легче, приятнее. Она обволакивала всё тело, растворяя его в пространстве, погружая в темноту. Тело исчезало – это чёртова машина из костей и мышц, принёсшая ему столько страданий. В голове проносились обрывки чужих фраз, странные воспоминания. Самое яркое – электронное табло с надписями станций. Да, ему всё-таки надо было выйти на кольцевой. Надо было. Мужчина рухнул на пол. Девушка начала часто дышать в попытке успокоиться. Дрожащими руками она направила пистолет на свою изначальную цель: мужчина тоже всё ещё отходил от двух громких выстрелов подряд, боясь, что какой-то из них всё-таки предназначен ему. Теперь она была обязана пойти до конца. Даже сейчас этот человек множил жертвы вокруг себя. Его необходимо устранить, стереть, уничтожить. – Это из-за тебя. Это всё из-за тебя… Ты не должен жить, не должен, не должен… Она не думала о чужих предсмертных речах – её обвинительный шепот заглушал даже её собственные мысли, не думала она и о виде съежившегося от страха мужчины – она зажмурилась, чтобы не смотреть на растекающуюся по полу кровь Шизуо. Она просто хотела, чтобы всё наконец-то закончилось. Палец надавил на курок. Выстрела не прозвучало. Девушка молча осела наземь, зажав рукой шею. Что-то маленькое укололо её, и она ощутила схожую слабость сквозь слёзы, какую уже однажды испытывала перед ним. Тот же препарат, каким он усыпил её тогда, когда она очнулась в ужасе, выбираясь из чемодана посреди городского парка. Даже, когда он был обездвижен и под прицелом, он выиграл. Но как? Девушка обессилено обмякла, обронив несколько горячих, горьких слёз. Она упала рядом со связанным мужчиной. Изая, который всё это время не совершал ни одного лишнего движения, наконец, активно заёрзал, пытаясь освободить руки. Улыбка, сладкая, широкая, нечеловеческая, играла на его губах, то стихая, то зажигаясь вновь, как сигнал бедствия. Он сгорал от нетерпения, его распирало изнутри. – Намие-сан, не хочешь помочь мне немного? Или тебе доставляет удовольствие мой вид? Женщина, отложив устройство, из которого она выпустила ядовитый дротик, не спеша вышла из укрытия и раздраженно потянула тугие верёвки на себя, освобождая руки начальника. Тот, не медля, стянул повязку с глаз: волна ликования, жгучая, злобная, уродующая, но такая долгожданная, прошлась по его нутру, вынуждая довольно прикрыть сверкающие глаза, чтобы распахнуть их с новой силой для того, чтобы впечатать в память образ поверженного монстра и безымянной девушки, смогшей его немного развлечь и стать недостающей фигурой в его масштабной игре. – Если честно, я была уверена, что промахнусь. Ты знал, что я делала это впервые, хоть эта штука и была разработана с помощью технологий моей лаборатории, – увидев выражение лица мужчины, Намие попыталась скрыть испуг за недовольством. – Чокнутый… – Ну, без смертельного риска не было бы так увлекательно! Здесь принимались только крупные ставки, но это не важно... Только оглянись! – Изая восхищенно развёл руки в стороны, переводя взгляд с девушки на Шизуо и обратно. – Всё в точности так, как я и планировал! Знаешь, сколько я сделал, сколько ждал и терпел, чтобы сейчас сидеть здесь и наслаждаться этим чудесным видом? Изая прервал сам себя приступом истерического смеха. Закончился он тем, что мужчина достал большой складной нож, спрятанный за подкладкой куртки, и, вырезал из жилетки лежащего на животе Шизуо кусок, взяв им пистолет из рук девушки. Повертев его, он направил его мужчине точно в голову. – Всё же не могу отказать себе в удовольствии сделать последний выстрел самостоятельно. – Те отбросы не захотят проверить твоё мертвое тело? – Что ты, Шизу-чан отправил практически всех в больницу на ближайший год, пока шёл сюда, – Изая не смог сдержать смешок, начав размахивать пистолетом, как дирижер палочкой. Холодное оружие было ему однозначно ближе, пистолет плохо ложился в руку. – Представь мой отчёт Авакусу: организация, которая точила на вас зуб, купилась на недостоверную информацию, напала на Городскую Легенду и была уничтожена его руками, однако в процессе Хейваджима Шизуо был убит. Икебукуро может спать спокойно! – его смех снова отскочил от стен помещения, Намие ненавязчиво обняла себя за плечи и поморщилась. – Мне кажется, я сплю и вижу свой лучший сон. Рад, что ты тоже в нём. Мужчина подмигнул ей, и, словно любопытный ребёнок, стал осматривать тело Шизуо. Намие сделала глубокий вдох, пряча обескураженность. – А мне кажется, ты окончательно съехал с катушек. Если ты закончил со своей речью, хочу напомнить, что ты мне должен и за человеческий дартс, и за то, что эта маленькая девочка чуть не расцарапала мне лицо в попытке отобрать препараты. Они того не стоили. – Ты же передала настоящие перевозчику? – Изая благодарно улыбнулся, увидев кивок собеседницы. – Кстати, каково это было – видеться с женщиной, которая косвенно сломала тебе и твоему брату жизнь, а? Хотя вижу по лицу… Намие не успела ответить мужчине, потому что застыла от ужаса. Изая проследил за её взглядом, но почувствовал жгучую боль раньше, чем обнаружил её источник. Рука Шизуо только что сломала ему малоберцовую кость. Изая, стараясь как можно скорее рассеять дизориентировавшую его вспышку боли, навёл прицел на чужую макушку, силясь покрепче сжать ослабевшими руками оружие. Шизуо рывком потянул мужчину на себя: тот потерял равновесие, ударившись спиной о пол, застраховав затылок. Не выпуская оружие из рук, Изая попытался попасть по мужчине, но Шизуо навалился на него всем своим весом, придавив руку с пистолетом так, что можно было выстрелить только в стену. Изая попытался найти взглядом Намие и не удивился, заметив её убегающей прочь из здания. Кому-кому, а ей не нужны лишние проблемы. Предсказуемо и даже почти не обидно. Когда это Изая мог на кого-то рассчитывать, кроме себя? Вот и сейчас нужно было искать выход самостоятельно. – Почему ты просто не можешь сдохнуть? – Изая отчаянно дёргал руку с зажатым в ней пистолетом в сторону, чтобы освободить её и совершить выстрел, но Шизуо, нащупав чужое запястье под своим животом, сдавил его так, что Изая застонал от боли, перейдя на крик. Он больше не сможет стрелять ведущей рукой. Теперь Шизуо знал, как это звучит. Ему понравилось: оскал сквозь засохшую кровь на лице выглядел до жути пугающим, пробирающим до костей. Человеческое медленно испарялось из него, являя то, что Изая всегда дразнил и вытаскивал наружу. Теперь перед ним не Шизуо Хейваджима, а монстр, который не достоин жить. Не тот парень, что вызывал в нём странные, будоражащие чувства, а зверь, угрожающий всему человечеству. Он должен был умереть там, в клетке, как дикое животное, но снова и снова противился монструозному клейму, усложняя Изае задачу. Изая мог любить людей, только обезличив их. Изая мог ненавидеть Шизуо, только лишив его человечности. Оставаясь всё ещё в сознании при значительной потере крови, игнорируя агонию, охватившую его тело, мужчина понимал, что долго он не протянет, поэтому решил сосредоточиться на выработке стратегии, а потом отдать всё на откуп рефлексов и инстинкта самосохранения. Разговаривать с Шизуо было бессмысленно – сейчас он поглощён своей монструозностью, он чует только кровь и тело, которое должен уничтожить. Тогда обманный манёвр: животное не сумеет быстро среагировать. Изая расслабился, прижавшись к полу и зацепившись взглядом за чужой, мало имеющий общего с осознанным. Наверное, так ощущают себя люди, на которых нападают дикие звери с раскрытой острозубой пастью. – Ну же. Сделай это, вперёд, – Изая обнажил свою шею и прикрыл глаза, становясь лёгкой добычей. Это не ощущалось, как признание поражения, поэтому только больше распаляло. Очередная наглая провокация, игра с огнём на грани фола. Всё, как Изая любит и Шизуо искренне ненавидит, но на что в очередной раз ведётся, кидается, как остервеневшее животное на свежее мясо. Шизуо потянулся руками к чужой шее: его глаза застыли – дикие, расширенные зрачки, сила гнева и ярости, отчаяния и боли. Смесь из неистовости, разрушительной энергии и сверхчеловечности. Ведь это боги и демоны вершат человеческие судьбы? Почему бы не взять на себя одну блошиную? Оставалось лишь сдавить, когда Изая неожиданно извернулся, не ощущая больше давления чужого тела, и резанул свободной рукой Шизуо по шее – глубоко, жадно, с особым мстительным удовольствием. Мужчина невольно отпрянул и схватился за порез, хоть тот и не представлял для него особой опасности. Изая воспользовался временной заминкой, вынырнув из-под чужого тела. Он стал торопливо, но осторожно отползать, не выпуская пистолет треснувшим запястьем, нож остался на расстоянии вытянутой руки для страховки. Шизуо не двигался и тяжело хрипел, внимательно наблюдая за ним. Он был далек от потери сознания, но нехватка крови не могла не сказаться на его состоянии: тело немело и снова теряло вес, руки не слушались, бросало в холодный пот. – Так и знал, что твоя жалкая тяга приложить меня к полу ещё сыграет мне на руку. Шизу-чан, ты стал предсказуемым и скучным, это обиднее всего, – Изая вжался в стену в попытке приподняться с помощью опоры и не отказал себе в презрительной улыбке. Шизуо долго, испытующе смотрел на него. Чужой удар исподтишка отрезвил его, вернул со сверхчеловеческого уровня на прежний – здесь и сейчас, глаза в глаза, со всем клубком чувств и желаний, запахов, движений и запоздалых мыслей. На его лице начал отражаться медленный, но очень важный мыслительный процесс. Изая упрекнул себя за желание отвести взгляд: его разочарование медленно переходило в смирение. Улыбка начала спадать, уступая место чему-то среднему между весельем и раздражением. Шизуо уцепился за чужую реакцию: лицо мужчины смягчилось, как будто его боль отступила. До него дошло. – Ты подстроил… ты… – Шизуо хмыкнул, не в силах сдержать легкой улыбки. – Ты проверял, на чьей стороне я буду… Так тупо… – Можешь погромче? Желательно так, чтобы твоя вена на шее не выдержала вибрации голоса и разорвалась. Улыбка Шизуо перешла в тихий, хриплый смех, который вырывался из мужчины, даже несмотря на усиление течения крови, которая уже начала проникать сквозь его пальцы, пачкая руки, засыхая и образуя на них неприятную корку. Изая коротко улыбнулся, но за его улыбкой скрывалась непроглядная тьма. Она затягивала в себя, при этом приводя в первобытный ужас. Бездна – в которой Изая боялся потеряться, страшная, сильная, больше и глубже его самого. Как человек напротив. Человек? На лице Изаи не осталось эмоций – ни радости, ни высокомерия. Молчаливый мрак, говоривший лишь одно: «Я не умру здесь и сейчас. Ты не можешь жить в мире без меня. Слишком большое одолжение, слишком большая цена для людей. Ты – лишь монстр, которому не место среди человечества. Как и мне». – Твоя тигриная шкура или моё человеческое имя – что останется? – Изая, трясясь от боли, перехватил здоровой рукой пистолет, сняв тот с предохранителя, и направил его прямо на Шизуо. Мужчина всё прекрасно видел сквозь непрекращающийся смех, но даже не попытался защититься или увернуться, как и напасть. Всё в одночасье стало таким нелепым: его действия, его чувства – всё, что было между ними. Страдать из-за блохи? Ну уж нет. Наказать Изаю может только он сам. Шизуо, благодаря блохе, смог преодолеть черту. Но Изая всё ещё блуждает, отрицает, сражается, хоть и прекрасно понимает все свои состояния. Погибнуть сейчас было бы до глупости не вовремя, но смотря на трясущегося от слабости Изаю, который сам не верил в возможность того, что сможет выстрелить, и оттого поступая в первый раз честно, Шизуо мог лишь улыбаться и по-мазохистски наслаждаться моментом. Не этого ли он добивался всё время наперекор точно разыгранным планам блохи? Хах. Ради этого можно было потерпеть боль. Выстрел. Какой по счету за сегодняшний день. Он многое решил между ними, навсегда закрывая пути, где они могут быть вместе, – такие эфемерные, неясные, смутно желаемые. Такие невыносимо прекрасные и ненавистные. Однажды Шинра, ещё в старшей школе, сказал, что их ужасная химия обязательно приведёт к тому, что кто-то из них погибнет, если они не станут спокойнее по отношению друг к другу. Спокойствие было очень близко: на кончиках пальцев, которыми Изая гладил пряди Шизуо; на кончиках ресниц, которые дрожали во время их единственного поцелуя, ставшего гораздо более интимным, чем вся их страсть до и после; на концах той связи, которая скрепила их во время болезни – во время любви. Спокойствие было близко. Но оно рассеялось, как дымка, как пролетевший мимо поезд их чувств, оставив по себе лишь неприятный гул, пустоту и сожаления. Изая не ожидал, что Шизуо в последний момент всё поймёт, вскроет то, что ему должно было быть недоступно. Ну и что с того? Изая не потерял от этого ровным счётом ничего: в нём уже не было стебля, стягивавшего сердце. Но ему очень нравился поводок, которым он стянул шею Шизуо. Так нравился, что его не хотелось ни на секунду выпускать из рук, он желал продлить эту сладкую власть – заменитель того, что могло бы разорвать его изнутри. Изая завидовал Шизуо: тот снова был сильнее, потому что его сердце могло впускать в себя этот огромный океан любви к одному человеку, хотя он точно так же боялся себя. Оттого было вдвойне приятнее осознавать, что такая сила могла быть укрощена, подчинена, расположена к нему. Но это всё сводит к отношениям хозяина и питомца, и Изая сам бы не ответил, кто в итоге по-настоящему оказался тем, кто держит поводок. Могло ли быть между ними нечто иное? Ответ исчез, стоило Изае нажать на курок. "..." Изая нажимал на курок снова и снова, но ни отдачи, ни звука – ничто не нарушало жара между ними – от тяжёлого дыхания, от крови, пота, напряжения, внутренних переживаний. Потеряв последние силы, Изая невидящим взором разглядел тёмную, дымящуюся тень, тянущуюся к его руке. Селти. На фоне прозвучал взволнованный щебет Шинры. Намие позвала на помощь? Изая усмехнулся нелепости ситуации. Люди не перестают его удивлять. Значит, победа за монстром, да? Изая с покорной улыбкой на лице сполз по стене вниз и потерял сознание. Селти не только запаяла огнестрельный механизм, но и обвязала тенями шею Шизуо, подбежав к нему и начав торопливо набирать сообщение на КПК. Шизуо с благодарностью наблюдал за ней так, будто у него есть время всего мира. – Эй, Селти, не хорошо так кидаться к другому мужчине в моём присутствии. Это заставляет меня ревновать, – не получив ответа, Шинра вздохнул и настроился на серьёзный лад. – Если кому здесь и нужна помощь, то точно не Шизуо… Шинра склонился над Изаей, открывая сундучок, с которым он обычно ездил на срочные вызовы. Он чуть не выронил пинцет с ваткой, когда Шизуо неосторожно пнул его инструменты, направляясь к выходу. – Я пойду… заклею, всё нормально… – Шизуо уверенно направлялся к выходу, аккуратно отводя от себя руки Селти, пытавшейся его остановить. Тут его озарило, и он замер. – А. Помогите ей… После того, как Шизуо указал на девушку без сознания, переключая внимания Селти, он вышел со склада, оставляя за собой красные следы. – И куда он только собрался в таком виде? Ну и ну, – прокомментировал Шинра, перевязывая чужую ногу. Селти дрожала от страха и накативших на неё переживаний, но, увидев, что на жилетке Шизуо была неаккуратно вырезана дыра, направила на него свои тени, сделав ему что-то вроде темного костюма, скрывающего все его раны и повреждения одежды. После она проверила состояние девушки и, укутав её тенями, перенесла на байк. Делать то же самое с Изаей она долго отказывалась, но после отразившейся горечи в глазах Шинры, девушка сдалась, и они поехали на Кавагое, разрезая холод ночного воздуха. – [Не то чтобы я волновалась за Изаю, но как он?] Шинра с интересом прочитал сообщение Селти на протянутом ему одной из теней КПК. Он печально улыбнулся, посмотрев на затылок девушки так, будто смотрел ей в лицо. – Всё-таки ты слишком добрая, Селти. Я каждый раз хочу спрятать тебя от всего мира, чтобы ты не волновалась за других, но ты настолько милая, что каждый раз обезоруживаешь меня. Селти уколола его в бок, но тут же придержала его с другой стороны, чтобы он не выпал с байка. Шинра рассмеялся, а после перевёл внимательный взгляд на Изаю. – Боюсь, пока он не примет то, что чувствует, он ещё не раз будет умирать. Селти задумчиво посмотрела в небо, не до конца поняв ответ мужчины. Однако это звучало как то, о чём можно было говорить лишь в том случае, если Изая был без сознания. А значит, это было правдой.