Камелот

      Рюджин едва не выругалась, когда увидела, в каком состоянии Йеджи ввалилась в комнату. Да, именно ввалилась, потому что в какой-то момент её ноги просто перестали слушаться, и она непременно влетела бы лицом в пол, если бы Шин не подхватила её. Форменная рубашка липла к телу от крови, которая стекала из разбитых носа и губ, правый глаз заплыл.       Уложив её на кровать, Рюджин увидела под рубашкой многочисленные синяки.       – Блять…       – Йеджи, – усмехнулась Хван. – Приятно познакомиться.       – Кто это сделал?       – Ублюдки-генералы. Приехали поговорить о СПРИ.       – Чёрт…       – Я ничего не рассказала о тебе. Ёнджун… этот мудак сдал меня.       – Я его убью.       Рюджин была готова пойти в комнату Ёнджуна и забить его до смерти прямо так, но Йеджи схватила её за руку. Дело было не в слабости, – нет, Йеджи смогла бы позаботиться о себе и в состоянии похуже, – ей просто не хотелось оставаться одной. Шин могла только представить, насколько слабой она себя чувствовала, когда мудаки из руководства молотили её в то время, как у неё не было и шанса себя защитить.       Камелот строился по армейской системе и неподчинение старшему по званию каралось не просто жестоко, а бесчеловечно, – выстрелом в лоб без суда и следствия. Командиров после этого не преследовали. Все знали: если ты кадет, то виновен во всех своих проблемах.       Йеджи повезло, что генералы ограничились только избиением. По Академии ходили слухи, будто около десяти лет назад кто-то из генералов вытягивал из кадета информацию клещами. Буквально. Всё закончилось тем, что он вырвал обе миндалины, язык, а затем вырезал гортань.       Найдя в комнате упаковку салфеток и несколько бутылок воды, Рюджин стёрла с лица и тела своей девушки кровь, переодела, бросив все грязные вещи в рюкзак, чтобы позже постирать, даже вытерла пятна на полу. С остальным было сложнее. В аптечке имелись заживляющие мази и бинты, но за льдом пришлось идти к Джексону.       – Кажется, у меня палец сломан, – пробормотала Йеджи, подняв руку.       На её ладони краснели четыре глубокие ямки – следы от шипов на офицерском ботинке.       Всё время, пока Рюджин обрабатывала её раны, Йеджи не сводил взгляда. Шин хотела бы сказать, что всё будет в порядке, что больше никто не заявится к ним, но не могла. Она должна была найти того, кто убил родителей. Неважно, люди ли это из СПРИ, просто ублюдки-грабители… кто угодно! Шин доберётся до каждого и заставит их страдать, пока они не почувствуют ту же боль, что и она в тот вечер.       Потому что она заслужила отомстить.       Годы в Академии, постоянные тренировки, травмы и боль – всё это дало ей право раскрошить каждую косточку убийц её родителей в порошок.       – Мы так близко… – пробормотала она.       Йеджи грустно улыбнулась.       – Очень.       – Мы не можем остановиться.       – Не можем.       – Не повторяй за мной!       Её улыбка стала шире.       – А что мне ещё делать? Отговорить тебя я не смогу, бросать тебя не хочу. Значит, остаётся просто улыбаться и делать вид, что всё в порядке.       – Ты не обязана помогать мне.       Йеджи посмотрела на неё как на капризного ребёнка. Рюджин знала, что обязана. Ею руководил не долг, а чувство куда более глубокое и сильное.       Любовь.       Какой бы бред ни нёс Ёнджун, обвиняя её в изменах, на деле Хван Йеджи была едва ли не самым верным человеком, которого Рюджин знала. Поэтому она терпела его выходки, не отвечала на них без крайней необходимости, поэтому помогала Шин.       К собственному несчастью, Йеджи умудрилась в них влюбиться, и, если Ёнджун уже стёр все тёплые чувства, которые у неё были, в порошок, то Рюджин она продолжала любить искренне и сильно.       Так что да, по мнению Хван, она была обязана оставаться рядом с Шин при любых обстоятельствах. Даже если это означало, что её будут таскать по допросам, следить и избивать. Даже если могло привести их обеих к смерти.       – Прости, – прошептала Рюджин, лбом прижимаясь к разбитым костяшкам.       – Всё в порядке, – преодолевая боль, Йеджи другой рукой дотронулась до её волос. – Я люблю тебя.       – Я тоже.       – Нет такого чувства «я тоже», Рюджинни.       – Ты ведь поняла, что я имела в виду.       – Да, но… слова бесплатные. Ты могла бы сказать «я тоже тебя люблю»       – Я тоже тебя люблю.       Рюджин хотела бы лечь рядом, но Йеджи было так больно, что она не решилась. Просидев в её комнате почти до самого отбоя и убедившись, что Хван уснула достаточно крепко, она оставила на столе открытую бутылку с водой, обезболивающие, даже плитку шоколада с кусочками персика, потому что её девушке нравился этот вкус. Принесла бы и мороженое, но Джексон сказал, что сможет достать его не раньше следующей недели.       Она шла по коридору, а мимо проносились кадеты. Они болтали и смеялись, и Шин была готова выбить каждому из них зубы просто за то, что больно не им, а Йеджи.       Как-то Джису сказала, что чаще всего Рюджин злится в моменты, когда ничего не контролирует, и сейчас она понимала это как никогда ярко. У неё не получилось бы ничего сделать с теми, кто избил её девушку, с правилами Камелота, но злость от несправедливости всего этого накапливалась, и ей нужно было куда-то её выплеснуть. Но куда? Куратор Ёнджуна следил за ним двадцать четыре на семь, поэтому нападение бы принесло больше проблем, чем пользы, а другие не имели даже косвенного отношения к тому, что случилось, но всё же…       «Ненавижу», – подумала Шин.       Сжав руку в кулак, она ударила по стене так сильно, что на деревянной панели остался отпечаток. Кто-то из новичков округлил глаза.       – Проваливай!       Кивнув, он рванул дальше по коридору.       Юны не было, но Джису лежала на кровати с какой-то книгой по тактике. Когда Рюджин вошла, она отложила её в сторону и приподнялась на локтях, глядя на неё с таким выражение, что Шин сразу поняла – ей всё известно.       – Мне жаль.       – Я убью этого ублюдка.       – Сядь.       Силой усадив Рюджин на кровать, Джису вцепилась в её плечи и затрясла. Злость отступила. По крайней мере, теперь ей не хотелось бить никого, кроме Чхве.       – Твоя мать что-нибудь сказала?       – Только то, что мне стоит убедить тебя держаться подальше от Йеджи?       – У них нет доказательств…       – Ты, блять, думаешь, что учишься в частной английской школе, Шин?! Оружие – вот их доказательство! Судя по всему, Ёнджун действительно наговорил им кучу всякого дерьма, так что теперь её будут проверять на каждом задании.       – Всё из-за этого ублюдка.       – Этого следовало ожидать.       – Верно… – Рюджин закрыла лицо руками. – Я убью его!       – Да, а потом тебя убьют. Отличное решение, Рюджин. С таким же успехом можешь выйти из окна.       – Предлагаешь просто забыть?       – Предлагаю вспомнить, что у тебя есть мозги, – Джису снова потрясла её. – Давай, Шин, ты же не полная идиотка. У тебя есть навыки, так что используй их.       – Что ты, блять, имеешь в виду?       Отойдя на пару шагов, Джису покачала головой.       – По крайней мере, теперь я точно вижу, что Йеджи полюбила твой внутренний мир. Включи мозг, Рюджин. У тебя он есть.

***

      Всю следующую неделю Джихё позволила Йеджи отходить от избиения в своей комнате. Официально она пропускала занятия из-за того, что получила травму во время пробежки, но каждый раз, слыша это, Ёнджун ухмылялся так, что Рюджин хотелось выбить ему все зубы, вставить их обратно, а потом снова выщелкать по одному. Лейтенант Пак тоже злилась, но не могла ничего сделать; высшее руководство не прислушивалось к мнению какого-то там куратора.       Во время обедов он бросал на Рюджин полные презрения взгляд, но она делала вид, что не замечает этого. План был уже почти готов.       В субботу архив, как и всегда, был полон кадетов.       Юнит Ёнджуна должен был приготовить совместный проект, поэтому он, как самопровозглашённый командир, лично собирал информацию по какому-то яду. Рюджин села прямо за его спиной.       Несмотря на то, что Камелот считался одной из самых надёжных в Азии организаций в области наёмных убийств, их компьютерная система словно не обновлялась с самой Корейской войны. Компьютеры подключались к одной сети и работали примитивно: никакого Интернета, доступы исключительно к обширным базам, которые заполнялись вручную. Взломать его было так же легко, как пробежать стометровку.       Войдя в общую Сеть, она удалённо подключилась к компьютеру Ёнджуна. С маскировкой проблем не возникло; все компьютеры числись в системе как один, поэтому обычные запросы и не маркировались. Проблемы возникли бы только в том случае, если кто-то попытался найти запрещённую информацию.       «А он попытается», – с удовольствием подумала Рюджин. – «Если бы ублюдок не подставил Йеджи, то ограничился бы порно с обезьянками, но теперь я заставлю его пожалеть».       Сперва она хотела сдать его немедленно, но вовремя поняла, что попадёт под подозрение, если в этот момент окажется рядом. Нет, тут следовало действовать с умом, – как Йеджи, – и готовить не просто атаку, а хорошо продуманную ловушку.       Прошедший мимо офицер глянул в её экран, но расслабился, когда увидел статью об убийстве американского политики в середине шестидесятых. Очевидно, что Ёнджун попытался подставить и её тоже, однако руководство Академии и генералы не нашли ничего более компрометирующего, чем романтическая связь с Йеджи. Или, возможно, дело было в её родителях. Руководство Камелота наверняка знало (или, по крайней мере, догадывалось), что Хваны сотрудничали со СПРИ.       Закончив, Рюджин выпустила ту самую статью и вышла из архива. Ёнджун ничего не сказал, однако по его самодовольному взгляду было очевидно, что он до сих пор гордился ситуацией с Йеджи.       «Ненадолго, мудак», – мысленно ухмыльнулась Шин.

***

      Рюджин с улыбкой наблюдала, как Йеджи за обе щеки уплетает персиковое мороженое. К третьему дню она могла дышать без боли в груди и заявила, что теперь должна научиться заново задерживать дыхание. С абсолютно серьёзным лицом Хван заявила:       – Тебе придётся сесть мне на лицо. Для тренировки.       Едва её пальцы снова начали сгибаться, Йеджи заявила, что лучший способ проверить целы ли кости – расстегнуть ширинку и с по-детски выпяченной нижней губой спросила, не хочет ли Рюджин побыть добровольцем.       – Разумеется, – добавила Йеджи. – Это только первый этап. Проверка мелкой моторики. Чтобы убедиться, что всё на самом деле пришло в норму, мне нужно будет снять с тебя штаны, нижнее бельё, войти, довести до оргазма, выйти, ещё раз войти, ещё раз довести до оргазма, ещё раз выйти…       Рюджин покачала головой.       – Достаточно.       – Всего два раза? Тебе стоит больше любить себя, котёнок. Или больше уважать меня, потому что мысль о том, что я могу заставить любимую девушку кончить всего два раза за ночь, оскорбительна.       – Я не буду заниматься с тобой сексом, пока ты не почувствуешь себя лучше.       – Если ты не будешь заниматься со мной сексом, я никогда не почувствую себя лучше.       Протянув руку, Рюджин стёрла с края губ Йеджи каплю мороженого и слизала её с пальца.       – Могла бы и не использовать руки, – фыркнула Хван.       – В следующий раз.       – О… я запомню, котёнок.       Шин бросила в неё одну из небольших книг, но улыбка сама по себе появилась на губах. Всё время, пока Йеджи было плохо, к ней приходила Джихё, и она сократила время посещения до двадцати минут в день, потому что, – цитата, – «ей нужно тратить силы на восстановления, а не на попытки уговорить тебя на всякое непристойное дерьмо». Когда Хван ответила, что дерьмо не входит в список её любимых непристойностей, лейтенант Пак пригрозила, что вообще перестанет к ней кого-либо пускать.       Казалось, они всё время спорили, но это доставляло Хван удовольствие. По крайней мере, улыбалась она искренне.       Когда Йеджи закончила с мороженым, нижняя половина её лица оказалась полностью им покрыта. Наклонившись к ней, Рюджин слизывала каплю за каплей, оставляя на липкой коже лёгкие, словно крылья бабочки, и нежные поцелуи. Они целовались ещё несколько минут, пока Хван не потянула её к себе.       – Нет, – она отстранилась.       – Серьёзно?       Зацепив пальцем край футболки, она подняла её, чтобы продемонстрировать россыпь синяков на прессе и выпирающих рёбрах. За неделю они потемнели и расплылись, словно пятна акварели на бумаги, но всё ещё выглядели до жути болезненными. Рюджин не понимала, как Йеджи могла передвигаться без стонов.       – Ну, я могу сделать всё…       – Тебе больно, Йеджи.       Хван нахмурилась, но тут же рассмеялась.       – Ладно, я на самом деле не кричу от боли только из-за обезболивающих. Не самая возбуждающая информация.       – Кажется, теперь моя очередь ждать.       – Надеюсь, это не означает, что мы не будем заниматься сексом четыре следующих года.       – Ну…       На секунду Рюджин всерьёз поверила, будто Йеджи напугана, но затем та расхохоталась и поцеловала Шин лоб.       – Четыре года не так уж много, если дело касается тебя.       – Серьёзно?       – Да. Я готова была прождать и в два, и в три раза больше. Ты того стоишь.       Они просидели, болтая, ещё почти час, пока в дверь не постучала Джихё. Она выглядела искренне раздражённой и даже вцепилась в воротник форменной куртки Рюджин, чтобы буквально вытащить из комнаты. Шин не сомневалась, что при желании лейтенант Пак могла бы поднять её как щенка.       – Что…       – Ни слова, Шин. Просто, блять, ничего не говори.       Дверь в комнату их юнита была открыта. Джису и Юна стояли по стойке «смирно», пока пара генералов, – мужчина и женщина, – проверяли тумбочки и содержимое рабочих столов. Едва Джихё втолкнула Рюджин внутрь,все повернулись к ней.       – Кадет Шин?       – Да, мэм.       Жестом указав на место рядом с Юной, они приказали Джихё закрыть дверь.       – Вам знаком кадет Чхве Ёнджун?       – Да, мэм.       – Откуда?       – Несколько лет назад он встречался с моей девушкой, мэм.       – С кадетом Хван Йеджи? – Вмешался мужчина.       – Да, сэр.       Генералы переглянулись. Очевидно, ловушка сработала, и данные о том, что кто-то искал информацию о СПРИ в то же время, пока Ёнджун сидел за компьютером, попали куда нужно. Конечно, ублюдка могли убить, но кто бы стал по нему плакать? Разве что его юнит, да и только из-за того, что проект придётся заканчивать вдвоём.       – Как вы относитесь к нему?       – Отвечать честно, сэр?       – Конечно.       – Просто… кхм… то, что я сейчас в отношениях с его девушкой, может выставить меня в негативном свете.       – Мы учтём это при проверке.       – Он несколько раз нападал на меня, потому что был зол, что мы с кадетом Хван сошлись. Ещё до того, как мы сблизились, он распускал о ней слухи и, как мне кажется, домогался.       – Почему?       – Плохо перенёс расставания.       – Кадет Чхве?       Секунду подумав, Джису ответила:       – Я не считаю, что кадет, который прилюдно очерняет другого кадета, достоин доверия, мэм.       – Кадет Шин Юна?       – Эм… он много раз проявлял словесную и физическую агрессию, мэм.       – По отношению к кому?       – К кадету Хван Йеджи, мэм. Она пыталась поддерживать нейтралитет, но он был очень зол. Я слышала, как он говорил кому-то из других кадетов, что воспринимает её поступок как предательство и измену, а значит будет относиться к ней соответствующе.       – Ранее он пытался каким-либо образом её подставить?       – Провоцировал драки?       – А что насчёт его связей с чем-то за пределами Академии?       Юнит переглянулся. Рюджин ответила первой:       – Ничего об этом не знаю, сэр.       – Его куратор видел тебя в архиве вместе с Ёнджуном.       – Могу открыть тумбочку?       Когда ей позволили, Шин положила на стол ту самую статью. Чтобы не вызвать подозрений, она маркером выделила несколько предложений и даже внесла их в один из докладов, которые сдала пару дней назад, хотя для этого пришлось полностью его переписывать. На первый взгляд всё выглядело идеально.       – Я искала материал для своей письменной работы.       – В тот же день, что и Ёнджун?       – С понедельника по пятницу у меня были тренировки, а в субботу мы с кадетами Чхве и Шин бегали с девяти до десяти утра. Это плюс душ, плюс переодевание.       Убедившись, что в комнате нет ничего, что противоречило бы правилам Камелота и Академии, генералы удалились, и Джихё вошла в комнату. Она была красной от злости.       – Шин, блять, Рюджин!       – Я ничего не делала.       – Ты врёшь не так хорошо, как твоя подружка, так что даже не пытайся.       – Но…       Джихё покачала головой.       – Как же я устала вытирать за вами дерьмо. Следи за ней, Чхве.       Когда лейтенант Пак ушла, Юна испуганно посмотрела на Рюджин. Джису опустилась на кровать.       – Что ж… – она улыбнулась. – Кажется, мы переходим к самой опасной части.